WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«№8-2001 В НОМЕРЕ КОММЕНТАРИИ НОВОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА А. БРЫЗГАЛИН, В. БЕРНИК, А. ГОЛОВКИН. Комментарий к главе 22 «Акцизы» части второй Налогового ...»

-- [ Страница 3 ] --

Данный вывод подтверждается и п. 3 ст. 113 БК РФ, согласно которому "погашение основной суммы долга Российской Федерации, долга субъекта Российской Федерации, муниципального долга, возникшего из государственных или муниципальных заимствований, учитывается в источниках финансирования дефицита соответствующего бюджета путем уменьшения объема источников финансирования дефицита соответствующего бюджета". Вне прямой связи государственного долга субъекта Федерации и дефицита бюджета объяснить указанную норму невозможно, поскольку в силу ч. 1 п. 2 ст. 113 БК РФ расходы на обслуживание долговых обязательств отражаются в бюджете как расходы на обслуживание государственного или муниципального долга. Два приведенных пункта коррелируют лишь при следующем толковании: при условии покрытия расходов на обслуживание государственного долга за счет доходной части бюджета в полном объеме такие расходы (даже при наличии дефицита) отражаются в бюджете как расходы на обслуживание долга. Если полного покрытия расходов на погашение госуОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ дарственного долга за счет доходов бюджета не происходит, утверждаются дефицит на сумму внутреннего долга, источники его финансирования, а расходы на погашение долга субъекта РФ отражаются и в источниках финансирования дефицита бюджета.

Причем в контексте сказанного неправомерна позиция ссылающихся на то, что утверждение бюджета с дефицитом нарушает принципы бюджетной системы РФ. Согласно ст. 33 БК РФ: "Принцип сбалансированности бюджета означает, что объем предусмотренных бюджетом расходов должен соответствовать суммарному объему доходов бюджета и поступлений из источников финансирования его дефицита.



При составлении, утверждении и исполнении бюджета уполномоченные органы должны исходить из необходимости минимизации размера дефицита бюджета". Данный принцип как раз соответствует изложенной выше позиции, поскольку исходит из необходимости обеспечения всех необходимых расходов бюджета (в частности, по наступившим срокам погашения размещенных облигаций) доходами (в том числе и из источников финансирования).

Что касается необходимости минимизации дефицита бюджета, то при этом не должен нарушаться конституционный принцип законности (ч. 2 ст. 15 Конституции РФ) и принцип приоритета прав человека и гражданина (ст. 18 Конституции РФ). Меры по уменьшению дефицита бюджета не могут приниматься с нарушением иных законодательных актов. В ст. 33 БК РФ речь идет о правомерных мерах минимизации дефицита (экономическая политика, принятие мер по повышению собираемости налогов, отмена некоторых налоговых льгот в дозволенных пределах и проч.). Аналогичные доводы применимы и к принципам эффективности и экономности использования бюджетных средств (ст. 34 БК РФ), а также достоверности бюджета (ст. 37 БК РФ). Данные принципы актуальны скорее на стадии осуществления самих заимствований, поскольку займы рассматриваются Бюджетным кодексом в качестве источника финансирования дефицита (ст. 95). Следовательно, в силу указанных принципов обращение к источникам погашения дефицита должно быть обусловлено действительной необходимостью и, по возможности, следует исходить из средств, закрепленных в бюджете.

Статья 1 БК РФ, как указано ниже, не охватывает в качестве регулируемых отношений привлечение публично-правового образования к гражданско-правовой ответственности, а в соответствии с п. 3 ст. 114 БК РФ и регулирование оборота государственных ценных бумаг (за исключением способов, порядка и источников финансирования расходов по обслуживанию долговых обязательств).





Таким образом, все указанные принципы бюджетной системы РФ распространяются лишь на отношения, регламентируемые Бюджетным кодексом РФ. Очевидно, например, что расходы на выплату процентов по ст. 395 ГК РФ и не могли быть заложены в бюджете. Дело в том, что указанные проценты представляют собой ответственность за нарушение денежного обязательства, которая, очевидно, не может прогнозироваться бюджетом, поскольку не относится к функциям государства. А ст. 21 БК РФ предусматривает группировку расходов бюджетов всех уровней бюджетной системы РФ применительно к основным функциям государства. Если происходит привлечение субъекта РФ к ответственности по ст. 395 ГК РФ, погашение процентов может быть осуществлено за счет резервного фонда администрации субъекта РФ (в качестве непредвиденного расхода) либо за счет источников финансирования дефицита бюджета (при условии пропорционального увеличения дефицита). Причем при указанных вариантах не происходит нарушения принципов бюджетной системы РФ, ибо объем расходов не превышает объема доходов и поступлений из источников финансирования дефицита, а равно не нарушается и адресность распределения оговоренных в бюджете средств.

Изложенные выше доводы вполне объясняют и положения п. 2 ст. 255 БК РФ о приоритетной очереди кредиторов по отношениям внутреннего долга применительно к списанию средств с единого счета бюджета перед всеми рядовыми получателями бюджетных средств (пятая очередь). Дело в том, что в случае утверждения дефицита бюджета на сумму внутреннего долга и источников его финансирования сумма денежных средств будет достаточной для удовлетворения требований, предъявленных к счету. И списание

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

бюджетных средств в этой ситуации производится в порядке поступления документов на их списание (в том числе судебных актов). Если же дефицит не был утвержден (погашение облигаций в установленный срок не производилось), денежные средства направляются в приоритетном порядке на погашение именно государственного долга (в том числе по судебным актам), поскольку действия эмитента по непогашению собственных долговых обязательств неправомерны. Что касается порядка приоритетного списания денежных средств, то он предусмотрен в ст. 223, 255, 286 и 287 БК РФ.

Обратная позиция не объясняет и то, по какой причине в п. 4 ст. 92 БК РФ оговаривается предельный размер дефицита бюджета субъекта РФ, если его утверждение — лишь право субъекта. Статья 112 БК РФ устанавливает ответственность за несоблюдение данного ограничения. Однако если следовать позиции государственных органов, ответственность не будет наступать, поскольку объективная сторона ставится в зависимость не от экономических законов (в том числе наличия долга), а от субъективного усмотрения потенциального нарушителя.

2. К вопросу о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами с публично-правового образования Представители государственных органов РФ ссылаются, как правило, на то, что взыскание процентов за пользование чужими денежными средствами с публично-правового образования возможно только при соблюдении принципа вины, установленного п. 1 ст. 401 ГК РФ. При этом в качестве обоснования приводят ст. 124 ГК РФ и указание в п. 3 ст. 401 на то, что ответственность независимо от вины наступает лишь при осуществлении субъектом гражданского оборота предпринимательской деятельности, признаки которой отсутствуют применительно к заемным отношениям. Представляется, что данные выводы не учитывают несколько весьма существенных моментов.

Согласно п. 3 ст. 401 ГК РФ: "Если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.

К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств". В соответствии с пп. 1 и 2 ст. 124 ГК РФ субъекты РФ участвуют в гражданских правоотношениях на равных с иными субъектами (гражданами и юридическими лицами) и к ним применяются правила, определяющие участие в гражданском обороте юридических лиц. При этом в п. 3 ст. 401 ГК РФ речь идет не о предпринимателе (коммерческой организации или индивидуальном предпринимателе) как субъекте ответственности, а о лице, осуществляющем деятельность, которая квалифицируется в качестве предпринимательской.

В силу ч. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ "предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке".

Из критериев предпринимательской деятельности, которые изложены в ч. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ, признак "регистрации" не относится к числу обязательных, поскольку п. 4 ст. 23 указывает, что "гражданин, осуществляющий предпринимательскую деятельность без образования юридического лица с нарушением требований пункта 1 настоящей статьи (то есть без государственной регистрации в качестве предпринимателя. — И. И.), не вправе ссылаться в отношении заключенных им при этом сделок на то, что он не является предпринимателем". Следовательно, и при отсутствии государственной регистрации деятельность, соответствующая иным признакам, указанным в ч. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ, рассматривается в качестве предпринимательской. Более того, п. 2 ст. 124 ГК РФ указывает, что к публично-правовым образованиям применяются правила о юридических лицах,

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

если иное не вытекает из закона или особенностей данных субъектов. Под особенностью таких субъектов понимается, в том числе, отсутствие необходимости государственной регистрации.

Статья 817 ГК РФ рассматривает эмиссию облигаций субъектом РФ как форму заемного обязательства, что подтверждается и п. 3 ст. 99 Бюджетного кодекса РФ. По п. 1 ст. 807 ГК РФ денежные средства по договору займа предоставляются заемщику в собственность, что предполагает возможность заемщика самостоятельно распоряжаться указанными денежными средствами на собственные нужды (п. 1 ст. 209 ГК РФ), которые применительно к субъектам РФ определяются структурой дефицита бюджета (ст. 95 БК РФ). Согласно п. 2 Положения по бухгалтерскому учету "Доходы организации" ПБУ 9/99, утвержденного приказом Минфина РФ от 6 мая 1999 года № 32н "доходами организации признается увеличение экономических выгод в результате поступления активов (денежных средств, иного имущества) и (или) погашения обязательств, приводящее к увеличению капитала этой организации, за исключением вкладов участников (собственников имущества)". При этом п. 3 указанного Положения содержит перечень поступлений, не признаваемых доходами, в числе которых отсутствует "поступление заемных средств". Во всяком случае применительно к заемщику происходит поступление активов (денежных средств) в собственность и, как следствие, увеличение экономических выгод.

Обязанность заемщика по возврату той же суммы денежных средств (ст. 807 ГК РФ) не может приниматься во внимание, поскольку не устраняет возникновения у заемщика права собственности на поступившие средства. Очевидно, например, что, заключив предварительный договор, предусматривающий заключение через год договора дарения квартиры, до момента фактической передачи имущества покупателю по договору дарения собственник продолжает уплачивать налог на имущество, несмотря на обязанность в будущем передать указанную квартиру в собственность другому лицу.

На основании изложенного выше с момента получения займа заемные средства рассматриваются в качестве дохода заемщика. А поскольку применительно к размещению облигаций получение указанного дохода осуществляется от самостоятельных займодавцев (физических и юридических лиц, приобретателей облигаций), деятельность по получению дохода от размещения долговых ценных бумаг становится систематической. Таким образом, на ответственность публично-правового образования за нарушение обязательств распространяются положения п. 3 ст. 401 ГК РФ и она наступает независимо от вины указанного субъекта.

Сделанные выше выводы о применимости к отношениям, связанным с непогашением субъектом РФ собственных облигаций, именно п. 3 ст. 401 ГК РФ подтверждаются судебной практикой. Так, Президиум ВАС РФ в постановлении от 21 ноября 2000 года № 7668/99, отправив дело на новое рассмотрение, указал следующее.

При новом рассмотрении спора суду необходимо исследовать и дать правовую оценку доводам Министерства финансов Республики Саха (Якутия) о невозможности исполнения обязательств по погашению облигаций за счет казны республики из-за наводнения, произошедшего в мае 1998 года и нанесшего республике значительный материальный ущерб.

Исследование данных обстоятельств необходимо для принятия правильного решения, поскольку, исходя из смысла п. 3 ст. 401 Гражданского кодекса РФ, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.

Аналогичный вывод сделан Председателем Высшего Арбитражного Суда РФ в определении об отсутствии оснований для принесения протеста от 19 июля 2000 года № 9084/99 по делу о взыскании с Республики Саха (Якутия) процентов за пользование чужими денежными средствами в связи с непогашением задолженности по облигациям Республики Саха (Якутия). В данном определении отказ в принесении протеста мотивиОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ рован ссылкой на наводнение, выступающее форс-мажорным обстоятельством, указанным в п. 3 ст. 401 ГК РФ в качестве основания для освобождения от ответственности.

Более того, аналогичные выводы сделаны Федеральным арбитражным судом СевероЗападного округа в постановлениях по делам № А56-3348/99, А56-3349/99, А56А56-11732/98.

В соответствии с п. 3 ст. 401 ГК РФ к форс-мажорным обстоятельствам, освобождающим от ответственности в случае нарушения обязательства, не относится, в частности, отсутствие у должника необходимых денежных средств. Приведенное положение не позволяет освободить должника по денежному обязательству от ответственности в виде процентов за пользование чужими денежными средствами при отсутствии достаточных средств на погашение обязательства.

Согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 года № 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами" (п. 5): "Судам следует учитывать, что в соответствии с пунктом 3 статьи 401 Кодекса отсутствие у должника денежных средств, необходимых для уплаты долга по обязательству, связанному с осуществлением им предпринимательской деятельности, не является основанием для освобождения должника от уплаты процентов, предусмотренных статьей 395 Кодекса". Поскольку субъекты РФ участвуют в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, на равных с иными участниками этих отношений (гражданами и юридическими лицами) — п. 1 ст. 124 ГК РФ, все изложенные выше правила распространяются и на них. Следовательно, аккумулирование денежных средств бюджета на ликвидацию последствий стихийного бедствия не освобождает публично-правового субъекта гражданских правоотношений от ответственности по ст. 395 Гражданского кодекса РФ.

3. К вопросу о применении принципа иммунитета бюджета (ст. 239 БК РФ) Своего рода панацеей для публично-правовых образований стала ст. 239 БК РФ, установившая лишь два случая обращения взыскания на средства бюджета и только на основании судебного акта, предусматривающего:

возмещение в размере недофинансирования в случае, если взыскиваемые средства были утверждены в законодательном порядке в составе расходов бюджета;

возмещение убытков, причиненных физическому или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания актов органов государственной власти или органов местного самоуправления, не соответствующих закону или иному правовому акту, за исключением случаев, определенных абзацем вторым настоящей статьи.

Из приведенной редакции статьи зачастую делается вывод о том, что во всех остальных случаях обращение взыскания на средства бюджета невозможно. И в первую очередь, казалось бы, этот вывод применим к процентам за пользование чужими денежными средствами, которые являются специальной формой ответственности за нарушение гражданско-правового обязательства 3. На мой взгляд, данный вывод, который создавал бы непреодолимые препятствия принципу равенства публично-правовых образований с иными участниками гражданского оборота (п. 1 ст. 124 ГК РФ), неверен уже в силу того, что он противоречит ст. 2 и 18 Конституции РФ. В качестве обоснования позиции инвесторов в суде могут служить следующие доводы.

Отношения государственного займа по своей отраслевой принадлежности являются гражданско-правовыми (п. 1 ст. 2, ст. 817 ГК РФ). Статья 1 Бюджетного кодекса РФ действительно относит к бюджетным отношения, возникающие между субъектами бюджетБрагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: Общие положения. — М., 1997, с. 546ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ ных правоотношений в процессе формирования доходов и осуществления расходов бюджетов всех уровней бюджетной системы Российской Федерации и бюджетов государственных внебюджетных фондов, осуществления государственных и муниципальных заимствований, регулирования государственного и муниципального долга. Что касается осуществления заимствований, то применительно к рассматриваемому вопросу данный вид бюджетных правоотношений не имеет значения, поскольку речь в решении суда идет о погашении займа, а не о его возникновении (осуществлении заимствований). По отношению к регулированию государственного долга субъекта РФ нужно иметь в виду следующее.

В соответствии с п. 3 ст. 114 БК РФ: "Порядок выпуска, обращения и погашения государственных ценных бумаг Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, а также муниципальных ценных бумаг регулируется федеральным законом об особенностях эмиссии и обращения государственных и муниципальных ценных бумаг". Таким образом, регулирование государственного долга, осуществляемого в форме эмиссии и размещения государственных ценных бумаг, осуществляется специальным законом.

Данное положение вполне соответствует и Гражданскому кодексу РФ, ибо указанный закон относится к актам гражданского законодательства.

Согласно ст. 13 Федерального закона от 29 июля 1998 года № 136-ФЗ "Об особенностях эмиссии и обращения государственных и муниципальных ценных бумаг": "Способы, порядок и источники финансирования расходов по обслуживанию обязательств Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования, возникших в результате эмиссии государственных и муниципальных ценных бумаг, регулируются бюджетным законодательством Российской Федерации". Следовательно, указанный Закон оставляет в качестве предмета регулирования бюджетного законодательства РФ только способы, порядок и источники финансирования. Все остальные моменты регулирования государственного долга субъекта РФ определены в актах гражданского законодательства РФ. Таким образом, нормы Бюджетного кодекса РФ имеют значение только при исполнении судебных актов, но не препятствуют принятию судебного акта о взыскании денежных средств за счет казны субъекта РФ в соответствии с действующим законодательством и обязательствами субъекта РФ. Данный вывод основан на положениях ч. 1 п. 1 ст. 126 ГК РФ и п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 года № 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", где говорится о возможности обращения взыскания по долгам субъекта РФ на средства бюджета путем принятия судебного акта. Предложенный вывод соответствует и ст. 13 Федерального закона "Об особенностях эмиссии и обращения государственных и муниципальных ценных бумаг", поскольку в указанной статье речь идет о финансировании расходов по обслуживанию обязательств субъекта РФ. А в силу ст. 219 БК РФ финансирование расходов бюджета относится к стадии исполнения бюджета. Таким образом, положения бюджетного законодательства действительно применимы только при исполнении бюджета (в том числе принудительного, в соответствии с принятым судебным актом), но не при вынесении решения суда.

На основании изложенного представляется неправомерной ссылка представителей государственных органов субъекта РФ на ст. 239 БК РФ, поскольку указанная статья может использоваться только при осуществлении исполнения бюджета и расходования бюджетных средств, но не при вынесении арбитражным судом решения о взыскании задолженности по облигациям и процентов по ст. 395 ГК РФ. Применительно к вынесению решения суда действуют нормы гражданского законодательства.

Изложенные выше выводы подтверждаются косвенно п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 28 февраля 2001 года № 5 "О некоторых вопросах применения части первой Налогового кодекса Российской Федерации", из которого можно сделать вывод, что Бюджетный кодекс РФ не подлежит применению к иным правоотношениям, помимо указанных в ст. 1 Бюджетного кодекса РФ. Данное положение распространяется на опиОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ санную ситуацию в связи с тем, что и налоговые и бюджетные правоотношения рассматриваются с точки зрения действующего законодательства РФ в качестве властных правоотношений. Таким образом, положения ст. 239 БК РФ неприменимы за пределами бюджетных правоотношений, круг которых определен в п. 1 ст. 1 БК РФ. Более того, в соответствии со ст. 13 Федерального закона "Об особенностях эмиссии и обращения государственных и муниципальных ценных бумаг": "Способы, порядок и источники финансирования расходов по обслуживанию обязательств Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования, возникших в результате эмиссии государственных и муниципальных ценных бумаг, регулируются бюджетным законодательством Российской Федерации". При этом согласно п. 7 ст. 99 БК РФ: "Законодательные (представительные) органы субъекта Российской Федерации и органы исполнительной власти субъекта Российской Федерации используют все полномочия по формированию доходов бюджета субъекта Российской Федерации для погашения своих долговых обязательств и обслуживания долга". Из приведенного положения Бюджетного кодекса следует, что сам Кодекс разводит понятия "погашение долговых обязательств" и "обслуживание долговых обязательств". В силу ст. 114 БК РФ все остальные моменты (в том числе и погашение долга) будут регулироваться гражданским законодательством РФ, которое не предусматривает действия принципа иммунитета бюджета.

Более того, ст. 239 БК РФ называет такое исключение из принципа иммунитета бюджета как "возмещение убытков, причиненных физическому или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания актов органов государственной власти или органов местного самоуправления, не соответствующих закону или иному правовому акту, за исключением случаев, определенных абзацем вторым настоящей статьи". В соответствии с п. 2 ст. 15 ГК РФ: "Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода)". Таким образом, возмещение убытков направлено на восстановление положения, существовавшего до нарушения прав контрагента.

Поскольку уже указывалось, что в соответствии с действующим законодательством РФ погашение государственных облигаций должно осуществляться в полном объеме в срок, установленный в решении о выпуске облигаций, займодавец (владелец облигаций) в указанный срок должен получить определенную сумму денежных средств, которую учитывает в составе дебиторской задолженности. Коль скоро в установленный срок погашение не было произведено, займодавец должен направить на восполнение оборотных средств собственные средства. В связи с изложенным для восстановления нарушенного права займодавца необходимо погашение задолженности по заемному обязательству.

Таким образом, сумма, направляемая в погашение задолженности по просроченному заемному обязательству, относится к убыткам.

К убыткам указанную сумму возможно причислить и посредством такой их формы как утрата имущества лица, ибо в силу ст. 128 ГК РФ денежные средства относятся именно к имуществу, а в результате их невозвращения займодавцу в срок происходит утрата (временная или длительная) указанного вида имущества.

Второе исключение из действия принципа иммунитета бюджета (возмещение в размере недофинансирования в случае, если взыскиваемые средства были утверждены в законодательном порядке в составе расходов бюджета) не действует в течение 2001 года, поскольку п. 31 Приложения № 38 к Федеральному закону от 27 декабря 2000 года № 150-ФЗ "О федеральном бюджете на 2001 год" приостановил действие абзаца второго ст. 239 БК РФ на 2001 год. Однако начиная с 2002 года инвесторам — владельцам государственных облигаций следует иметь в виду, что применение данного основания становится возможным при вынесении судебного акта о таком возмещении. Представляется,

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

что указанное основание должно толковаться расширительно и не ограничиваться судебными актами, предметом которых является непосредственно возмещение недофинансирования. Речь должна идти о судебных актах, предусматривающих возмещение денежных средств, расходование которых не было произведено из бюджета в установленные сроки. Обоснованием сделанного вывода может служить то, что в абзаце втором ст. 239 БК РФ нет речи о возмещении недофинансирования, несмотря на то, что понятие "недофинансирование" определено в п. 2 ст. 238 БК РФ. Статья 239 БК РФ говорит именно о возмещении в размере недофинансирования. Отождествление указанных терминов представляется неверным.

Необходимо отметить, что ответственность публично-правового образования по обязательствам, возникшим из облигаций, также является предметом регулирования гражданского законодательства в силу изложенных выше положений законодательства РФ.

К тому же ст. 1 БК РФ не включает указанные отношения в состав бюджетных правоотношений, регулируемых Бюджетным кодексом РФ. Не может учитываться указание п. 2 ст. 1 БК РФ на установление правовых основ порядка и условий привлечения к ответственности за нарушение бюджетного законодательства Российской Федерации, ибо ст. 283 БК РФ не содержит такого основания применения мер ответственности за нарушение бюджетного законодательства РФ. Тем более что ст. 395 ГК РФ предусматривает ответственность за нарушение гражданского законодательства, а именно о данном виде ответственности идет речь. Более того, так как установление ответственности публичноправового образования по обязательствам, возникшим из облигаций, в силу ст. 126 ГК РФ и ст. 13 ФЗ "Об особенностях эмиссии и обращения…" не регулируется бюджетным законодательством РФ, то и ответственность за указанное правонарушение не может быть установлена актом бюджетного законодательства.

Из изложенного следует, что ст. 239 БК РФ не охватывает круг общественных отношений, связанных с привлечением публично-правового образования к гражданскоправовой ответственности, за исключением прямо прописанной ч. 3 ст. 239 ГК РФ, которая представляет собой норму-исключение. Речь в указанной статье идет о регулировании именно бюджетных правоотношений и ее расширительное толкование недопустимо в том числе и в силу п. 3 ст. 2 ГК РФ.

В соответствии с изложенным применение ст. 239 БК РФ к отношениям по взысканию задолженности по эмитированным облигациям и процентов по ст. 395 ГК РФ неправомерно.

4. К вопросу о том, какой орган государственной власти РФ компетентен применять меры принуждения, установленные п. 2 ст. 112 БК РФ В соответствии с п. 2 ст. 107 БК РФ: "Предельный объем государственного долга субъекта Российской Федерации, муниципального долга не должен превышать объем доходов соответствующего бюджета без учета финансовой помощи из бюджетов других уровней бюджетной системы Российской Федерации". Однако в большинстве случаев такое превышение происходит, что связано как раз с отсутствием действий по погашению внутреннего долга субъекта РФ в течение нескольких лет подряд. Согласно же п. 2 ст. 112 БК РФ: "Если при исполнении бюджета субъекта Российской Федерации нарушается хотя бы один из параметров, указанных в статье 111 настоящего Кодекса 4, и при этом субъект Российской Федерации не в состоянии обеспечить обслуживание и погашение своих долговых обязательств, уполномоченный на то орган государственной власти Российской Федерации может применить следующие меры:

назначить проверку исполнения бюджета субъекта Российской Федерации;

передать исполнение бюджета субъекта Российской Федерации под контроль Министерства финансов Российской Федерации;

4 В указанной статье содержится ссылка, в том числе, на ст. 107 БК РФ.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

принять иные меры, предусмотренные бюджетным законодательством Российской Федерации".

Однако позиция Минфина России на сегодняшний день связана с тем, что он не наделен компетенцией по переводу исполнения бюджета субъекта РФ под собственный контроль. На практике возник вопрос относительно действия нормы п. 2 ст. 112 БК РФ и того, какой именно орган государственной власти РФ компетентен принимать указанные меры.

Норма ст. 112 БК РФ вступила в силу с 1 января 2000 года без каких-либо ограничений срока ее действия (Федеральный закон от 9 июля 1999 года № 159-ФЗ) и не содержит в диспозиции ссылки на необходимость принятия нормативного акта, определяющего порядок передачи бюджета субъекта РФ под контроль Минфина РФ (в отличие, например, от ст. 256, 262 БК РФ). Очевидно, что указанная норма должна применяться с 1 января 2000 года непосредственно.

В соответствии со ст. 283 БК РФ несоблюдение предельных размеров дефицита бюджетов, государственного или муниципального долга, установленных Бюджетным кодексом РФ, является основанием для применения мер принуждения за нарушение бюджетного законодательства РФ. Причем ст. 282 БК РФ содержит не исчерпывающий перечень таких мер и допускает установление непосредственно Кодексом иных мер принуждения.

В частности, к таким мерам относится и предусмотренная п. 2 ст. 112 ответственность, поскольку в тексте главы 28 БК РФ ответственность за нарушение положений о предельном размере государственного долга субъекта РФ не установлена, тогда как в качестве основания ответственности указанное нарушение названо.

В диспозиции п. 2 ст. 112 БК РФ определено, что осуществлять применение предусмотренных данным пунктом мер ответственности вправе уполномоченный орган государственной власти РФ, тогда как применительно к местным бюджетам такие полномочия предоставлены органу государственной власти субъекта РФ (п. 3 ст. 112 БК РФ).

Таким образом, в отношении ст. 112 БК РФ неприменим п. 1 ст. 284 1 БК РФ, устанавливающий, что "в случае, если бюджеты субъектов Российской Федерации или местные бюджеты исполняются не органами Федерального казначейства, руководители органов, исполняющих соответствующие бюджеты, имеют право применять меры принуждения в соответствии с настоящим Кодексом". Данный вывод подтверждается и тем, что п. 2 ст. 112 БК РФ не содержит указания на то, что "иное может быть предусмотрено настоящим Кодексом" (в отличие от п. 1 ст. 46 БК РФ). Таким образом, приоритет будет иметь специальная норма (ст. 112 БК РФ).

Согласно п. 1 ст. 284 БК РФ: "Правом применения мер принуждения обладают руководители органов Федерального казначейства и их заместители (в соответствии с их полномочиями)". Поскольку, как указывалось выше, ст. 112 БК РФ содержит именно меры принуждения, под "уполномоченным органом государственной власти Российской Федерации" в п. 2 ст. 112 БК РФ понимается именно Федеральное казначейство РФ.

5. К вопросу об обращении взыскания на средства, находящиеся на счетах органов государственной власти субъектов РФ, по долгам субъекта РФ Незамеченным для правоприменителей прошло появление в действующем массиве законодательства п. 2 ст. 42 БК РФ, в соответствии с которым: "Доходы бюджетного учреждения, полученные от предпринимательской и иной деятельности, приносящей доход, в полном объеме учитываются в смете доходов и расходов бюджетного учреждения и отражаются в доходах соответствующего бюджета как доходы от использования имущества, находящегося в государственной или муниципальной собственности, либо как доходы от оказания платных услуг".

Таким образом, указанная норма позволяет приравнять средства, полученные бюджетным учреждением от приносящей доход деятельности, к средствам самого публичноправового образования, что, правда, не соответствует п. 2 ст. 298 ГК РФ, поскольку существенно ограничивает право учреждения на самостоятельное распоряжение указан

<

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

ными доходами. Следует согласиться с Е. А. Сухановым относительно того, что в подавляющем большинстве случаев органы государственной власти одновременно имеют и самостоятельную гражданскую правосубъектность, будучи госбюджетными учреждениями 5. Таким образом, обращение взыскания на средства, находящиеся на счетах органов государственной власти субъекта РФ — бюджетного учреждения, в процессе исполнительного производства обязательно. Равным образом такое обращение взыскания возможно и в отношении указанных доходов любых бюджетных учреждений, отвечающих критериям, установленным в ст. 161 БК РФ.

Вызывает интерес процессуальный аспект изложенных доводов относительно обращения взыскания на доходы бюджетного учреждения, полученные от предпринимательской и иной деятельности, приносящей доход. Возникает вопрос относительно возможности привлечения таких бюджетных учреждений в качестве соответчиков по делу о взыскании с публично-правового образования задолженности по облигациям (равно как и иной задолженности).

Не вызывает сомнений, что стороной по обязательству государственного займа (и ответчиком по делу) выступает именно публично-правовое образование (ст. 817 ГК РФ, п. 12 постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 1 июля 1996 года № 6/8) в лице компетентных государственных органов (п. 1 ст. 125 ГК РФ). Органы государственной власти соответствующего субъекта РФ, являющиеся учреждениями, выступают в гражданских правоотношениях в качестве представителей соответствующего публичноправового образования 6. Очевидно, что представитель, по общему правилу, не несет ответственности по обязательствам, возникшим между представляемым и третьими лицами. Исключением служит заключение сделки неуполномоченным лицом (ст. 183 ГК РФ). Таким образом, поскольку средства, полученные бюджетным учреждением от приносящей доход деятельности, относятся к доходам бюджета, компетентные государственные органы (главные распорядители средств бюджета соответствующего публичноправового образования) выступают в суде в качестве представителей ответчика.

И. ИЛЬЮШИХИН, генеральный директор ЗАО "Юридический центр "Северо-Западный регион", магистр права СПбГУ

НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ СДЕЛОК

В ПРАКТИКЕ АРБИТРАЖНОГО СУДА

Гражданский кодекс РФ содержит немало новых норм о недействительности сделок.

В практике их применения нередко возникают самые различные спорные ситуации.

В многообразии совершаемых сделок все чаще приходится сталкиваться с нарушениями их оформления и заключения, в связи с чем значительно возрастает необходимость ставить и разрешать вопросы признания сделок недействительными. Так, в Арбитражном суде Воронежской области только за второе полугодие 2000 года рассмотрено 52 дела по искам о признании сделок недействительными.

В каких случаях, по каким основаниям сделка может быть признана недействительной, каковы последствия признания ее таковой, как правильно квалифицировать отноСуханов Е. А. Указ. соч., с. 117.

6 Там же.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

шения сторон — эти и многие другие проблемы приходится решать арбитражным судам при разрешении рассматриваемых споров.

Согласно п. 1 ст. 166 ГК РФ все недействительные сделки подразделяются на ничтожные и оспоримые. Ничтожная сделка недействительна в силу нормы права в момент ее совершения, поэтому судебного решения о признании ее недействительной не требуется. Оспоримая сделка недействительна в силу признания ее таковой судом.

Сделка признается ничтожной по основаниям, установленным Гражданским кодексом РФ. Они представлены в виде абстрактной модели — "сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов" (ст. 168 ГК РФ) и посредством перечисления некоторых конкретных сделок (совершенных с целью, противной основам правопорядка и нравственности; мнимых и притворных и т. д.). Наличие абстрактной модели ничтожной сделки в перечне оснований для признания ее таковой ведет на практике к тому, что повсеместно и при любых искажениях в их оформлении та или иная сторона в случае возникновения спора заявляет о ничтожности заключенного договора.

Более того, хотя законодатель по ничтожным сделкам прямо предусмотрел лишь требование о признании последствий их недействительности, суды практически вынуждены устанавливать факт ничтожности так же, как они делают это применительно к оспоримым сделкам.

Практически полезным было бы законодательное решение данного вопроса, при котором в качестве общего положения сделки, не соответствующие требованиям закона или иных правовых актов, признавались бы оспоримыми. В качестве исключения приемлем предельно конкретный перечень сделок и критериев, по которым они признаются по закону ничтожными. Но признавать оспоримые или ничтожные сделки недействительными должен только суд. Возникает сомнение вообще в использовании термина "ничтожная" сделка. Понятия "ничтожная сделка" и "недействительная сделка" представляются однопорядковыми. В целях практического применения предпочтительнее второе.

Важной проблемой, связанной с признанием оспоримых и ничтожных сделок недействительными, является процедура применения правовых последствий. По Гражданскому кодексу ничтожные сделки признаются таковыми без решения суда. Суд по требованию любого заинтересованного лица применяет лишь последствия их недействительности. Кроме того, он вправе применить такие последствия по собственной инициативе (п. 2 ст. 166 ГК РФ).

Трудности в использовании данной нормы возникают главным образом при рассмотрении экономических споров в судах, когда признание сделки ничтожной или оспоримой не является предметом исковых требований, однако в ходе судебного разбирательства устанавливаются факт ничтожности сделки, связанной с возникшим спором, и правовые последствия ее недействительности. При рассмотрении судом спора по поводу любой сделки вопрос ее оценки на предмет ничтожности фактически становится обязанностью суда, так как это может явиться основанием иска, даже когда стороны не ссылаются на данное обстоятельство.

Суд, усмотрев при разрешении спора условия, которые с очевидностью могут выступать признаками ничтожности сделки, должен попытаться выяснить их. Это не означает, что при отсутствии внешних признаков ничтожности суду следует подвергать сомнению действительность каждой сделки, по поводу которой рассматривается спор. Ведь и процессуальные возможности для такой активности суда весьма ограничены законом.

Однако оценка судом сделки как ничтожной без правового притязания и соответственно процессуальное последствие такого вывода суда для судьбы основанного на этой сделке правового требования истца не означают применения судом последствий ее недействительности в силу норм п. 2 ст. 167 ГК РФ.

Суд, применяя по собственной инициативе последствия недействительности ничтожных сделок, может превысить свои полномочия, ибо он не вправе изменить предмет или основания иска, выходить за пределы исковых требований, нарушать принципы состязательности и равноправия сторон в процессе.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

На основании ст. 12 ГК РФ надлежащим способом правовой защиты в отношении ничтожной сделки закон называет именно применение последствий ее недействительности. К сфере оспоримых сделок ст. 12 Кодекса относит два способа защиты: признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности.

Причем до реализации первого способа осуществление второго невозможно.

В п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 года № 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" 1 предусмотрено: "Ничтожная сделка является недействительной независимо от признания ее таковой судом (п. 1 ст. 166 ГК РФ). Учитывая, что Кодекс не исключает возможность предъявления исков о признании недействительной ничтожной сделки, споры по таким требованиям подлежат разрешению судом в общем порядке...".

Таким образом, иски о признании ничтожной сделки недействительной фактически следует рассматривать как иски о применении последствий ее недействительности, что согласуется со ст. 12, пп. 1–2 ст. 166 ГК РФ. Поэтому применить последствия недействительности ничтожной сделки, связанные с ее недействительностью, по собственной инициативе суд может в рамках не любого требования (об исполнении договора, взыскании долга и т. п.), а только в пределах иска о признании недействительной ничтожной сделки при ее удовлетворении.

Фактически в данном случае речь идет о применении судом надлежащего способа правовой защиты (ст. 12 ГК РФ) в условиях известной дефектности формулировки искового требования (иск о признании недействительной ничтожной сделки не соответствует установленному законом способу защиты), но никак не о выходе суда за пределы предмета иска, поскольку такого права не предусмотрено.

Что же касается оспоримых сделок, то ст. 12 и п. 2 ст. 166 ГК РФ прямо называют признание оспоримой сделки недействительной самостоятельным способом правовой защиты, не влекущим безусловного автоматического применения последствий в рамках иска о признании. Адекватное данному способу защиты материально-правовое требование (предмет иска о признании оспоримой сделки недействительной) отличается от требования о применении последствий недействительности оспоримой сделки, которому соответствует другой предусмотренный ст. 12 и п. 2 ст. 166 способ правовой защиты (применение последствий недействительности оспоримой сделки).

В отношении оспоримых сделок ни ст. 166 ГК РФ, ни постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 1 июля 1996 года № 6/8 не содержат каких-либо положений, позволяющих суду применять последствия их недействительности по собственной инициативе.

Исходя из этого, следует, что нормы п. 2 ст. 166 ГК РФ, предусматривающие возможность предъявления требования о признании оспоримой сделки недействительной лицами, указанными в Кодексе, и о применении последствий недействительности ничтожной сделки со стороны любого заинтересованного лица следует рассматривать лишь как определение субъектного состава предполагаемых истцов, а не как возможность заявления любым лицом, участвующим в деле, определенного требования без предъявления соответствующего иска. Форма и порядок заявления такого требования не регулируются ст. 166 ГК РФ, поскольку это относится исключительно к сфере процессуального законодательства, в данном случае АПК РФ, который предъявление и рассмотрение подобных требований при наличии спора о праве относит к исковому производству. Поэтому заявление предусмотренных п. 2 ст. 166 ГК РФ требований, думается, возможно либо путем предъявления соответствующего иска, либо путем заявления возражений ответчика о ничтожности сделки по иску, например, о взыскании долга.

При рассмотрении судом хозяйственных споров возник ряд вопросов, касающихся отграничения недействительных договоров от их незаключения. Природа недействи

<

1 Хозяйство и право, 1996, № 9, с. 73.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

тельных и незаключенных договоров различна. Подтверждение заключения договора связано с достижением сторонами соглашения по всем существенным условиям. При недействительности сделки подлежат анализу и учету практически все элементы правоотношения: субъектный состав и дееспособность сторон, единство воли и волеизъявления, соответствие сделки закону, форма сделки.

Например, был заявлен иск о признании сделки — договора уступки требования — недействительным. Суд установил, что во исполнение распоряжения администрации Воронежской области согласно условиям договора Центрально-Черноземное территориальное управление Роскомрезерва (ответчик по делу) приняло обязательство уступить ГУП "Корпорация "Воронежагроконтракт" право требования долга с АО "Актив" р. п.

Хохольский Воронежской области по договору — сахара в количестве 618 тонн.

Стороны установили, что договор уступки вступает в законную силу с момента предоставления ответчиком документов, перечисленных в договоре. В ходе судебного разбирательства выяснилось, что условия договора уступки требования соответствуют положениям 24 ГК РФ. Однако встречное обязательство ответчик не исполнил, документы в соответствии с п. 2.2 договора истцу не передал, доказательств о передаче спорных документов в арбитражный суд не представил. Поэтому в силу п. 3.1 договора его нельзя считать вступившим в законную силу, в связи с чем необходимо признать такой договор незаключенным.

Отдельные (наиболее трудоемкие) виды недействительных сделок ¬ Статья 168 ГК РФ устанавливает общее правило о ничтожности сделки, противоречащей закону или иным правовым актам. Ее применение основано на объективном критерии — противоречие сделки законодательству (наличие или отсутствие вины сторон не имеет юридического значения). Несоответствие требованиям законодательства — достаточное основание для констатации факта ничтожности. Последствием недействительности сделки является в этих случаях двусторонняя реституция.

Несоответствие закону или другому правовому акту выражается в нарушении требований, установленных ими. При этом необходимо учитывать, что гражданские права и обязанности могут возникать в том числе и из сделок хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.

Наибольшее количество исков о признании сделок недействительными, поступивших в Арбитражный суд Воронежской области, связано с требованиями признать сделку недействительной в связи с несоответствием закону (ст. 168 ГК РФ), когда по договору купли-продажи недвижимого имущества лицо, его заключившее, не имело права отчуждать эту недвижимость. Из числа рассмотренных каждое четвертое дело относилось к такой категории споров.

Так, территориальное управление Мингосимущества России по Воронежской области обратилось в суд с иском к Россошанскому отделу рабочего снабжения ЮВЖД и индивидуальному предпринимателю Л. о признании недействительным договора купли-продажи объекта недвижимости и применении последствий недействительности сделки в виде приведения сторон в первоначальное положение.

Из материалов дела следовало, что Россошанский ОРС ЮВЖД и предприниматель Л.

заключили договор купли-продажи здания.

Ссылаясь на отсутствие у Россошанского ОРСа ЮВЖД полномочий на продажу данного здания, территориальное управление обратилось в суд с иском о признании договора недействительным.

На основании со ст. 4 ФЗ "О федеральном железнодорожном транспорте" имущество, принадлежащее предприятиям железнодорожного транспорта, относится исключительно к федеральной собственности. Титульному владельцу указанного недвижимого имущества законом предоставлено право пользования, владения и распоряжения указанным имуществом без изменения права федеральной собственности на это имущество.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

В соответствии с указанием МПС РФ спорное здание было закреплено на праве хозяйственного ведения за Россошанским ОРСом. Принадлежность спорного здания к федеральной собственности подтверждалась также выпиской из реестра федерального имущества.

В силу ст. 125, 214 ГК РФ от имени Российской Федерации права собственника осуществляют органы государственной власти в рамках их компетенции. В соответствии с п. 2 ст. 295 ГК РФ, п. 7 постановления Правительства РФ от 10 февраля 1994 года № 96 "О делегировании полномочий Правительства Российской Федерации по управлению и распоряжению объектами федеральной собственности" федеральное предприятие не вправе продавать закрепленное за ним недвижимое имущество или иным способом распоряжаться этим имуществом без согласия Государственного комитета РФ по управлению государственным имуществом или его территориального агентства. Согласно распоряжению Госкомимущества РФ от 10 июня 1997 года № 445-р (с последующими изменениями) территориальное управление Мингосимущества России по Воронежской области осуществляет полномочия этого министерства по вопросам приватизации, управления и распоряжения объектами федеральной собственности, расположенными на территории Воронежской области.

В соответствии со ст. 209, 549 ГК РФ право продавать имущество принадлежит собственнику.

При таких обстоятельствах Россошанский ОРС ЮВЖД не обладал правомочиями на совершение сделки купли-продажи спорного здания. Следовательно, договор куплипродажи здания, заключенный между Россошанским ОРСом ЮВЖД и индивидуальным предпринимателем Л., ничтожен в силу ст. 168 ГК РФ, поскольку заключен ненадлежащим продавцом.

На основании п. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по ней.

Интересным с точки зрения материально-правового обоснования принятого решения представляется отказ в признании договора недействительным, когда ООО "Аптека с улицы Лизюкова" обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному банку "Инкомбанк" о признании недействительным договора залога.

Из материалов дела следовало, что 22 августа 1996 года между ответчиком и третьим лицом был подписан кредитный договор, в обеспечение которого банк и ООО "Фирма Симрпо" (ныне — ООО "Аптека с улицы Лизюкова") заключили договор залога от 21 ноября 1996 года, по которому истец предоставил в залог принадлежащее ему на праве собственности нежилое здание аптеки. Договор залога был зарегистрирован в установленном законом порядке нотариусом 21 ноября 1996 года и на строение было наложено запрещение отчуждения.

Ссылаясь на то, что кредит банком предоставлен не был, истец просил признать недействительным обеспечивающий его договор залога от 21 ноября 1996 года. В обоснование своих требований истец приводил п. 4 ст. 4 Закона РФ "О залоге".

Арбитражный суд, изучив материалы дела и заслушав объяснения представителей сторон, решил, что в удовлетворении иска следует отказать по следующим основаниям.

Залог — один из способов обеспечения исполнения обязательства, при котором кредитор-залогодержатель приобретает право в случае неисполнения должником обязательства получить удовлетворение за счет заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами.

Оспариваемый договор залога был заключен в обеспечение кредитного договора от 22 августа 1996 года. Однако кредит банком предоставлен не был, что не отрицалось представителями ответчика. Непредоставление кредита не породило обязанности заемщика его возвратить и уплатить проценты за пользование заемными средствами.

Однако неисполнение банком обязательства по выдаче кредита не влечет недействительности кредитного договора и, как следствие, обеспечивающего его договора залога.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

Доказательств признания кредитного договора недействительным в судебном порядке стороны не представили. При этом срок действия кредитного договора заканчивался 31 декабря 1997 года.

В силу ст. 4 Закона РФ "О залоге" залог производен от обеспечиваемого им обязательства и осуществление прав залогодержателя зависит от судьбы обеспечиваемого залогом обязательства.

Поскольку срок действия кредитного договора истек и обязательств по возврату кредита у заемщика и залогодателя не возникло, залог считается прекращенным на основании ч. 1 п. 1 ст. 352 ГК РФ.

С учетом изложенного суд не нашел оснований для признания договора залога недействительным.

Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности (ст. 169 ГК РФ), представляет собой квалифицированный вид незаконных сделок.

Для применения данной статьи необходимо наличие следующих условий:

— сделка не отвечает требованиям правовых норм, обеспечивающих основы правопорядка, либо противоречит основам общественной нравственности;

— одна или обе стороны сделки имеют прямой или косвенный умысел в отношении противоречащей основам правопорядка или нравственности направленности сделки.

Чтобы уяснить смысл ст. 169 ГК РФ, следует сопоставить ее со ст. 168 Кодекса, которая также признает (если законом не предусмотрено иное) ничтожными любые сделки, не соответствующие требованиям закона или иных правовых актов.

Недействительные сделки в качестве последствий признания их таковыми подвергаются двусторонней реституции. Квалифицированный же вид недействительных сделок, совершенных с целью, противной основам правопорядка и нравственности, влечет в качестве последствия признания их таковыми зачисление всего полученного в доход Российской Федерации.

® Мнимая и притворная сделки сходны по основаниям их недействительности: в обоих случаях происходит несовпадение волеизъявления, выразившегося в совершенной сделке, с действительной волей сторон. Статья 170 ГК РФ определяет мнимую сделку как совершенную лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, а притворную — как совершенную с целью прикрыть другую сделку. Поскольку как в первом, так и во втором случае стороны желают достигнуть определенных правовых последствий, возникает вопрос о правильном разграничении этих сделок.

При совершении мнимой сделки воля сторон не направлена на достижение каких бы то ни было гражданско-правовых отношений между сторонами сделки. Цель — возникновение правовых последствий для каждой или одной из них в отношении третьих лиц.

Последствием мнимой сделки является двусторонняя реституция.

В Арбитражном суде Воронежской области было рассмотрено дело по иску негосударственного пенсионного фонда "Центральный" о признании договора купли-продажи недействительной сделкой (мнимой сделкой), совершенной лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Изучив материалы дела и представленные доказательства, суд установил следующее.

Нежилое помещение принадлежало ТОО "Садко" на праве собственности. 1 июня 1998 года ТОО заключило договор купли-продажи указанного помещения с ООО "Республика". Оформленная сделка была зарегистрирована учреждением юстиции по государственной регистрации прав на недвижимость 8 июня 1998 года и выдано свидетельство о государственной регистрации прав.

Доводы истца о том, что сведения, содержащиеся в свидетельстве о государственной регистрации права собственности на спорное нежилое помещение, не соответствуют сведениям, изложенным в справке государственного учреждения юстиции по государственной регистрации прав на недвижимость, суд посчитал необоснованными, так как данная справка является информационным, а не правоустанавливающим документом. О

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

том, что имеющееся несоответствие — результат умышленных действий, а не описки либо ошибки, в материалах дела доказательств не было.

Отсутствовали также доказательства того, что ТОО "Садко" исключено из реестра субъектов предпринимательской деятельности. Доводы истца о том, что ТОО приостановило хозяйственную деятельность, суд не нашел достаточно аргументированными. Если данное обстоятельство существовало, это не устраняло возможности ее возобновления со стороны ТОО "Садко". Кроме того, деятельность общества могла быть прекращена, а исключение его из реестра могло произойти после продажи имущества. Никаких доказательств на этот счет истец суду не представил.

Также необоснованными являлись доводы истца о том, что оплата по спорной сделке фактически не производилась. Данные утверждения не были основаны документально и носили предположительный характер (истец не выступал стороной по договору куплипродажи недвижимости).

При таких обстоятельствах оснований квалифицировать спорную сделку как заключенную сторонами для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия и совершенную с нарушением норм действующего законодательства, суд не нашел.

При совершении притворной сделки воля сторон направлена на установление между сторонами гражданско-правовых отношений, но иных по сравнению с выраженными в их волеизъявлении.

Ничтожность притворной сделки не вызывает правовых последствий, предусмотренных п. 2 ст. 167 Гражданского кодекса. В соответствии с п. 2 ст. 170 к сделке, которую стороны действительно имели в виду, применяются относящиеся к ней правила. Совершение прикрываемой сделки имеет, как правило, незаконную цель, что, однако, не означает ее обязательной недействительности.

Под понятие сделок, выходящих за пределы правоспособности юридического лица (ст. 173 ГК РФ), подпадают сделки, совершенные юридическим лицом в противоречии с целями деятельности, с определенными ограничениями его компетенции в учредительных документах, а также сделки, совершенные юридическим лицом, не имеющим лицензии на определенный вид деятельности. В данной ситуации отсутствует такое условие действительности сделки как необходимая для ее совершения правоспособность юридического лица. Оно должно признаваться не имеющим лицензии на занятие соответствующей деятельностью во всех случаях, когда на момент совершения сделки у него нет действующей лицензии.

Указанные сделки могут быть признаны судом недействительными, если они совершены за пределами правоспособности юридического лица и при этом другая сторона знала или заведомо должна была знать о их незаконности. Статья 173 ГК РФ предусматривает ограниченный круг лиц, управомоченных на предъявление иска о признании названных сделок недействительными: юридическое лицо; его учредитель; государственный орган, осуществляющий контроль и надзор за деятельностью юридического лица.

Другая сторона по сделке предъявлять такой иск не вправе. В соответствии с процессуальным законодательством бремя доказывания наличия обоих условий, необходимых для признания сделки недействительной, ложится на истца, заявившего это требование. Последствие — двусторонняя реституция.

Под ограничением необходимых полномочий на совершение сделки (ст. 174 ГК РФ) понимается выход лица за пределы своих полномочий в случаях неочевидного ограничения последних. Оно возможно в случаях, когда: полномочия, определенные в доверенности, законе или очевидные из обстановки, в которой совершается сделка, превышают полномочия, предусмотренные в договоре между представителем и представляемым;

полномочия органа юридического лица ограничены учредительными документами и недостаточны для совершения сделки. Статья 174 неприменима, когда орган юридического лица действовал с превышением полномочий, установленных не учредительными документами, а законом. В этих случаях необходимо руководствоваться ст. 168 ГК РФ.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

Закон, охраняя интересы добросовестных партнеров, допускает признание таких сделок недействительными лишь при недобросовестности контрагента, который знал или заведомо должен был знать об указанных ограничениях, и только по иску лица, в интересах которого установлены ограничения. Когда же ограничения полномочий органа юридического лица закреплены учредительными документами, таким лицом по смыслу ст. 174 ГК РФ является само юридическое лицо. Иные лица, в том числе учредители, вправе предъявлять данные иски в случаях, прямо указанных в законе.

В соответствии с п. 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 октября 2000 года № 57 "О некоторых вопросах практики применения статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации" 2 в случаях превышения полномочий органом юридического лица при заключении сделки п. 1 ст. 183 ГК РФ (при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии прямо не одобрит данную сделку) применяться не может. В подобных случаях в зависимости от обстоятельств конкретного дела суду необходимо руководствоваться ст. 168, 174 ГК РФ с учетом положений постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 мая 1998 года № 9 "О некоторых вопросах применения статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок" 3.

К одному из указанных в ст. 174 ГК РФ случаев — несовпадению полномочий в доверенности и договоре — последствия, предусмотренные рассматриваемой статьей, не могут применяться. Если во всех остальных случаях контрагент, знающий об ограничении полномочий и, тем не менее, совершающий сделку, действует незаконно, при несовпадении данных доверенности и договора возникает иная ситуация. Контрагент, знающий об этом несовпадении и руководствующийся доверенностью, поступает правильно.

Именно доверенность закон определяет в качестве одного из оснований возникновения полномочий представителя, исчерпывающе определенных в ст. 182 ГК РФ. Договор в качестве основания возникновения полномочий в этой статье не упоминается. Кроме того, именно доверенность закон определяет как документ, выдаваемый для представительства перед третьими лицами (ст. 185 ГК РФ). При расхождении в содержании договора и доверенности третьему лицу целесообразно выяснить у представляемого, не отменена ли доверенность полностью или частично. Если сделка совершается при отмененной доверенности, это превращает ее в сделку с неуполномоченным лицом, что влечет соответствующие последствия.

Последствие признания сделки недействительной на основании ст. 174 ГК РФ — двусторонняя реституция.

В процессе анализа причин признания сделок недействительными возникает вопрос:

вправе ли орган юридического лица совершать любые действия, кроме прямо ему запрещенных, или распорядительные акты органа ограничены целью деятельности юридического лица?

Поводом для возникновения спора служит не столько размер сделки (он предопределяет лишь остроту конфликта), сколько ее направленность на уменьшение (или даже возрастание) активов юридического лица. Это столкновение интересов наблюдается повсеместно и приобрело острый характер, о чем свидетельствует не только количество споров о недействительности сделок, совершенных директорами (при значительной латентности этого явления), но и большое число распавшихся и прекративших работу коммерческих организаций.

Надо полагать, что вопрос не решается посредством норм ст. 173 ГК РФ, регулирующей последствия сделки юридического лица, выходящей за пределы его правоспособноХозяйство и право, 2001, № 2, с. 81.

3 Там же, 1998, № 9, с. 84.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

сти, так как конфликт разворачивается в иной сфере — между органом и юридическим лицом. Анализироваться должна ст. 174 ГК РФ, упоминающая о выходе органа юридического лица за пределы своих полномочий. По смыслу этой нормы полномочия, установленные в учредительных документах, имеют приоритет перед всеми другими полномочиями, адресованными третьим лицам.

Аналогичная проблема известна и представительству, что позволило распространить содержание ст. 174 Кодекса и на представителей.

Нужно также определиться с пониманием оснований оспаривания. Здесь можно столкнуться с двумя возможными способами толкования полномочий. Первый тяготеет к формальным перечням запретов или дозволений и предполагает выяснение объема полномочий путем сравнения оспариваемой сделки с этим перечнем. По указанному пути чаще всего идет и практика. При достоинстве, состоящем в определенности, очевидны его пороки — это опасность либо чрезмерного связывания органа, а значит, и юридического лица, либо утраты контроля над его действиями.

Другой способ толкования объема полномочий директора, в отличие от формального, предстает как анализ направленности сделки и исходит из содержания полномочий не просто как переданной компетенции, допускающей только количественные сопоставления, но как юридического основания действий в чужом интересе.

В этом отношении обнаруживается родство с деятельностью агента в широком смысле слова, что в данном контексте подтверждается объединением в одной норме органа и представителя юридического лица. Здесь противоречие чужому интересу (интересу учредителей, совпадающему с интересом юридического лица) влечет исчезновение самого основания сделки, то есть полномочия, которое утрачивается не полностью, а только применительно к сделке, совершенной вопреки той цели, для которой оно дано.

Такой подход мог бы стать средством разрешения упомянутых проблем. Очевидно, однако, что в каждом случае вопрос выхода за пределы полномочий с точки зрения соответствия интересам учредителей, которые в этом смысле тождественны интересам юридического лица, становится, конечно, вопросом факта, а потому полностью относится к сфере судебной практики.

Кроме этого, для признания сделки, совершенной с выходом за пределы полномочий органа юридического лица, недействительной по основаниям ст. 174 ГК РФ необходимо доказать недобросовестность третьего лица. Если при формальном подходе, ограниченном чисто количественным сопоставлением имевшихся и предъявленных третьему лицу полномочий, именно это обстоятельство почти недоказуемо (кроме случаев установления полномочий публичным актом), то содержательный подход, сосредоточенный на анализе соответствия сделки общему интересу учредителей, позволяет одновременно решать и вопрос о добросовестности третьего лица.

Конечно, внутренняя логика закона, требующая его непротиворечивости, обычно предоставляет возможность найти иные основания, ведущие к тем же последствиям, но, нужно заметить, они менее адекватны (в известной мере случайны), поскольку не излагают суть спора — действие органа вопреки интересам учредителей. До сих пор суды неохотно идут на аннулирование сделок, совершенных органами юридического лица.

Суд опасается вторгнуться в сферу права, полагая, что аннулирование сделки по основанию неправомерности вопреки интересам юридического лица одновременно означает ревизию общих норм, согласно которым вся дееспособность юридического лица воплощена в его органе, а следовательно, орган может все, как и юридическое лицо. Из этого просматривается опасность лишения юридического лица дееспособности. На самом деле это мнимая угроза. Суть проблемы в том, что каждый раз, аннулируя сделку по мотиву совершения ее вопреки интересам общества, суд остается на почве факта и ни в коем случае не предрешает вопросов права: если точно такая же сделка в иных обстоятельствах будет направлена к выгоде общества, то и оснований ее аннулирования не окажется.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

Остается лишь привлечь внимание к этой проблеме, которая может быть разрешена и без изменения закона, но требует достаточно решительного пересмотра судебной практики применения ст. 174 ГК РФ.

Распространенной в сфере хозяйствования и правоприменения стала практика, когда договоры подписывают заместители руководителей исполнительных органов, другие должностные лица коммерческих организаций, хотя такое право учредительными документами им не предоставлено. Нередко на указанных договорах ставится печать фирмы, а при расшифровке подписи значится фамилия неправомочного должностного лица (заместителя генерального директора, другого лица, не имеющего права заключать подобные сделки).

Стороны обычно не поднимают вопрос о дефектности сделки, а приберегают этот "аргумент" на случай привлечения к ответственности, когда заинтересованная сторона заявляет арбитражному суду о признании сделки недействительной.

Как оценить данную сделку и какую в этой связи применить норму материального права?

Указанная сделка может быть признана недействительной в связи с заключением ее неуправомоченным лицом. Печать же на договоре не меняет ситуацию, так как она, по общему положению, не относится к непременным реквизитам договора.

Признавая данную сделку недействительной, необходимо особое внимание обращать на правовой статус тех заместителей (других должностных лиц) руководителя исполнительного органа, которые подписали договор.

Если эти лица в учредительных документах значатся в качестве органа юридического лица (правления, дирекции), их действия следует квалифицировать по ст. 174 ГК РФ, несмотря на то, что им не предоставлено право заключать любые сделки. Ведь они совершают в качестве органа юридического лица без доверенности другие хозяйственно-правовые действия. Весьма распространена практика, когда заместители руководителей исполнительных органов коммерческих организаций подписывают платежные документы, а в кредитных учреждениях имеются карточки с образцами их подписей. Заключая договор, они превышают полномочия органа юридического лица.

Если указанные лица не входят в состав органа (органов) юридического лица, они должны действовать по доверенности, посредством института представительства.

Из числа рассмотренных арбитражным судом дел этой категории показательной представляется следующая конфликтная ситуация.

27 декабря 1999 года от имени ООО "Посол" директор Л., а от имени ООО "Атташе-II" директор Ф. заключили договор об уступке права на аренду помещения. В соответствии с указанным договором ООО "Посол" передает ответчику преимущественное право на заключение договора аренды на нежилое помещение, предоставленное истцу.

Согласно ст. 40 ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" без доверенности от имени общества действует единоличный исполнительный орган общества (директор). Названный договор от имени общества был подписан Л., однако на момент совершения этой сделки директором общества он не являлся: в соответствии с протоколом общего собрания от 20 июля 1999 года № 1/99 он был освобожден от занимаемой должности.

В силу ст. 183 ГК РФ при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при их превышении сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии прямо не одобрит данную сделку.

Сделка со стороны ООО "Посол" одобрена не была. Утверждение ответчика о том, что Л. в момент совершения названной сделки был директором, несостоятельно и опровергается протоколом общего собрания, который в установленном законом порядке не оспорен.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

При таких обстоятельствах, учитывая, что Л. не обладал правомочиями на совершение сделки об уступке преимущественного права на заключение договора аренды, названный договор был признан недействительным с момента его подписания на основании ст. 168 ГК РФ.

Кроме того, он был заключен в ущерб интересам истца. Передача прав на аренду помещения привела к невозможности осуществления обществом его деятельности, то есть подписант действовал в нарушение требований ст. 53 ГК РФ.

Последствия недействительности сделки Недействительность сделки означает, что действие, совершенное в форме сделки, не влечет возникновения, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей, на которые оно было направлено.

Сделка считается недействительной не с момента установления или признания этого факта судом, а с момента ее совершения. Поэтому правовые последствия такой сделки применяются к действиям ее участников, произведенным с момента совершения сделки до вынесения судом соответствующего решения, и могут распространяться на действия, которые еще не произведены одним из участников.

Если из содержания оспоримой сделки вытекает, что она может быть прекращена лишь на будущее время, суд, вынося решение о недействительности, прекращает ее действие на предстоящий срок. Полученное по сделке остается у сторон, но дальнейшему исполнению она не подлежит.

В ст. 167–179 ГК РФ устанавливаются различные правовые последствия частично или полностью исполненных недействительных сделок, причем они дифференцируются в зависимости от оснований недействительности.

Ничтожная сделка, исполнение которой не начато ни одной из сторон, не порождает никаких юридических последствий. Вместе с тем, если стороны намерены начать исполнять ничтожную сделку, любое заинтересованное лицо, правам которого исполнение этой сделки может создать угрозу нарушения, вправе предъявить иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки (ст. 12 ГК РФ).

На основании ст. 1103 ГК РФ к требованиям о возврате исполненного по недействительной сделке правила о неосновательном обогащении могут применяться, если иное не вытекает из существа соответствующих отношений. Денежные средства, уплаченные за пользование имуществом, предоставленным по недействительному договору, могут считаться неосновательно полученными лишь в части, превышающей размер причитающегося собственнику имущества возмещения 4.

Спорным является вопрос о пределах применения последствий недействительности сделок в рамках ст. 167 ГК РФ. Ограничиваются ли эти пределы осуществлением реституции или включают в себя и взыскание процентов за пользование чужими денежными средствами, полученными по недействительной сделке? И каковы в этом случае процессуальные возможности сторон?

Как поступить, если истец желает взыскать проценты в качестве неосновательного обогащения на основании п. 2 ст. 1107 ГК РФ?

Во-первых, он должен формулировать предмет иска соответствующим образом — как требование о возмещении неполученных доходов, а не как притязание о применении последствий (ст. 167 ГК РФ). Это будет самостоятельное требование, которое не должно рассматриваться в рамках дела о признании сделки недействительной.

Во-вторых, возмещая неполученные доходы, приобретатель обязан возвратить потерпевшему все доходы, которые он извлек или должен был извлечь из этого имущества с того времени, когда узнал или должен был узнать о неосновательности обогащения; в случае неосновательного денежного обогащения доходы определяются в процентах за 4 См.: Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 11 января 2000 года № 49 "Обзор практи

–  –  –

пользование чужими средствами, начисляемых по правилам ст. 395 ГК РФ. Принципы определения момента, с которого начинают начисляться проценты при применении последствий недействительности оспоримой сделки, сформулированы в п. 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 года № 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами" 5.

В этом случае они на основании п. 2 ст. 1107 ГК РФ подлежат начислению на сумму неосновательного денежного обогащения с момента вступления в силу решения суда о признании сделки недействительной, если судом не будет установлено, что приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности обогащения ранее этого момента.

Сроки исковой давности при признании сделок недействительными В гражданском праве исковой давностью признается срок для защиты исковых требований истца, право которого нарушено. Общий срок исковой давности в гражданскоправовых отношениях установлен в три года.

Для остальных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

Специальные сроки исковой давности, предусмотренные ст. 197 ГК РФ, должны быть определены и для применения соответствующих последствий признания сделки недействительной. Если применять здесь сроки, установленные для недействительных сделок, возникают сложности в их выборе. Для оспоримых сделок такой срок установлен в один год, а по ничтожным сделкам — десять лет. Законодатель допускает предъявление исков о признании недействительными как оспоримых, так и ничтожных сделок. Очевидно, процедура установления факта незаключения сделки ближе к порядку признания недействительной оспоримой сделки. И пока иное не установлено законом, можно применять срок исковой давности в один год, хотя, конечно, здесь есть необходимость в официальном разъяснении.

Кроме того, в отношении применения сроков исковой давности к искам о признании недействительной ничтожной сделки, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в постановлении от 7 октября 1997 года № 6427/95 указал, что в соответствии с п. 32 совместного постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 года № 6/8 ничтожная сделка является недействительной независимо от признания ее судом таковой. Таким образом, для того, чтобы такую сделку считать недействительной, не требуется обращения в суд и, следовательно, на эти требования не распространяется срок исковой давности.

Что касается применения сроков исковой давности в отношении признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий недействительности ничтожной и оспоримой сделок, то, во-первых, в ст. 199 ГК РФ установлено, что требования о защите нарушенного права принимаются к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности, который может быть применен судом только по заявлению сторон в споре, во-вторых, в ст.

181 ГК РФ закреплен специальный срок исковой давности для таких требований: в отношении применения последствий недействительности ничтожной сделки — 10 лет со дня, когда началось ее исполнение, в отношении признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности — один год со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, служащих основанием для признания сделки недействительной.

Так, ГП "Минский автомобильный завод" и ОАО ТСО "Октан" обратились в арбитражный суд с иском о признании недействительным договора мены между ОАО ТСО "Октан" и ООО ПТП "Интер Агро".

5 Хозяйство и право, 1998, № 11.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

Из материалов дела следует: 15 сентября 1998 года между ОАО и ООО заключен договор мены № 39, согласно которому ОАО обязалось передать в собственность ответчика часть отдельно стоящего здания, а ответчик обязался передать материальные ценности на ту же сумму в оплату стоимости здания.

Спорный договор от имени ОАО подписал директор К. на основании решения совета директоров ОАО от 10 сентября 1998 года.

Согласно ст. 83 ФЗ "Об акционерных обществах" решение о заключении сделки на сумму более двух процентов от балансовой стоимости имущества общества принимается общим собранием акционеров.

В силу ч. 4 ст. 83 того же Закона в случае, если заинтересованная сделка совершена без проведения общего собрания акционеров, она может быть признана судом недействительной по иску заинтересованной стороны.

Таким образом, договор мены является оспоримой сделкой.

В соответствии со ст. 181 ГК РФ оспоримая сделка может быть признана недействительной по иску заинтересованной стороны в течение одного года с момента, когда она узнала или должна была узнать об обстоятельствах, делающих спорную сделку недействительной.

ОАО является стороной по сделке, решения совета директоров принимались непосредственно на указанном предприятии, то есть истцу стало известно о нарушениях закона при заключении спорного договора непосредственно в момент его подписания — 15 сентября 1998 года. Следовательно, срок исковой давности для признания спорного договора недействительным у истца истек. Истечение срока исковой давности влечет отказ в защите нарушенного права. Согласно ст. 199 ГК РФ срок исковой давности подлежит применению при заявлении об этом одной из сторон. Ответчик заявил о применении срока исковой давности. При таких обстоятельствах в удовлетворении требований было правомерно отказано.

Споры, связанные с признанием сделок недействительными, относятся к наиболее объемным как по доказательственной базе, так и по материально-правовому обоснованию исковых требований.

В. АНОХИН, председатель Арбитражного суда Воронежской области, доктор юридических наук

НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ "СОСТОЯТЕЛЬНОГО"

ДОЛЖНИКА Любой нормативный правовой акт, который, с одной стороны, рассчитан на "массовое" применение, а с другой — содержит нормы той отрасли права, которая характеризуется значительной доктринальной насыщенностью, с первых же дней своего существования неизбежно вызывает споры, связанные с толкованием его отдельных положений. Не стал исключением и Федеральный закон от 8 января 1998 года № 6-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" 1, практика применения которого довольно быстро выявила "узкие места" в формулировках законодателя, поставила вопросы, ответы на которые, звучавшие из уст комментаторов закона, не отличались единообразием.

Первым крупным шагом на пути адаптации нового законодательства о несостоятельности (банкротстве) можно считать Информационное письмо Высшего Арбитражного 1 Собрание законодательства РФ, 1998, № 2, ст. 222. Далее — Закон о банкротстве.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

Суда РФ от 6 августа 1999 года № 43 "Вопросы применения Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в судебной практике" 2, принятие которого позволило правоприменителю уяснить истинный смысл целого ряда норм Закона о банкротстве. Значительное число из предложенных в письме ответов результат грамматического и систематического толкования нормативных предписаний. Вместе с тем некоторые из выработанных высшей судебно-арбитражной инстанцией решений вольно или невольно вторгаются в глубины теории конкурсного процесса, касаются норм, толкование которых возможно только на специально-юридической основе.

Один из таких выводов — определение правовых последствий выявления факта достаточности активов банкрота для погашения всех предъявленных в конкурс требований кредиторов, изложенное в п. 30 Информационного письма. Поскольку именно вокруг него будут строиться все дальнейшие рассуждения, позволю себе привести его текст полностью.

"30. Является ли основанием для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решения арбитражного суда о признании должника банкротом, если в ходе конкурсного производства будет установлена способность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей?

Установление в ходе конкурсного производства способности должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей может свидетельствовать о необоснованности вывода арбитражного суда о несостоятельности должника и не является основанием для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решения суда о признании должника банкротом. В указанном случае решение суда может быть пересмотрено в порядке надзора.

Если выявляются обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю, должнику и арбитражному суду, решение может быть пересмотрено по вновь открывшимся обстоятельствам, например в случае отмены решения суда об удовлетворении требований по иску основного (единственного) кредитора" 3.

Вполне очевидно, что в данном случае пересмотр в порядке надзора решения арбитражного суда о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства означает его отмену. Основанием для отмены ранее вынесенного решения будет обнаружившийся в ходе конкурсного производства факт, что имеющееся у должника имущество покрывает все предъявленные к нему требования.

Однако при кажущейся логичности предложенного высшей арбитражно-судебной инстанцией решения оно не может быть признано удовлетворительным как по формально-юридическим обстоятельствам, так и по причинам сущностного характера.

Говоря о первых (формально-юридических обстоятельствах), необходимо напомнить, что действующий Закон о банкротстве закрепляет дифференцированный подход к определению признаков несостоятельности юридического лица и гражданина. Основное различие состоит в том, что если для признания банкротом гражданина необходимо установить, что сумма его обязательств превышает стоимость принадлежащего ему имущества, то для объявления несостоятельным юридического лица выявлять наличие этого условия не требуется.

Согласно ст. 2 Закона о банкротстве "несостоятельность (банкротство) — признанная арбитражным судом или объявленная должником неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей". А в соответствии с п. 2 ст. 3 "юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных плаВестник ВАС РФ, 1999, № 10, с. 73.

3 Вестник ВАС РФ, 1999, № 10, с. 80.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

тежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанности не исполнены в течение трех месяцев с момента наступления даты их исполнения". Таким образом, по действующему российскому законодательству юридическое лицо является банкротом, если арбитражный суд признал факт трехмесячной просрочки исполнения денежных обязательств и (или) уплаты обязательных платежей. Иными словами, Закон о банкротстве наделение юридического лица "статусом" несостоятельного в зависимость ни от действительного, установленного при продаже имущества должника, ни от экспертного, оценочного превышения суммы долгов над имуществом не ставит.

Но, могут возразить, законодательство о несостоятельности, причем и то, что применялось ранее (Закон РФ от 19 ноября 1992 года № 3929–I "О несостоятельности (банкротстве) предприятий"), и действующее сейчас, реализует и иной подход к объявлению лица несостоятельным, обусловливая его (объявление) обязательным превышением суммы долгов над имуществом или, если так можно выразиться, действительным, подлинным банкротством. А в этих случаях формально-юридических препятствий для пересмотра решения о признании должника банкротом, подобных вышеуказанному, не возникает.

Однако в такой ситуации пересмотр сопряжен с необходимостью решения не менее сложных вопросов. Как известно, объявление лица несостоятельным и открытие конкурсного производства порождают ряд весьма серьезных последствий. Эти последствия, необходимость в большинстве из которых давно обоснована в теории конкурсного процесса, указаны в ст. 98 Закона о банкротстве и помимо прочего включают и признание наступившими сроков исполнения всех обязательств должника. Статья 101 Закона о банкротстве наделяет конкурсного управляющего правом на заявление отказа от исполнения договоров, ранее заключенных банкротом, на оспаривание сделок должника на особых, установленных законодательством о несостоятельности условиях.

Названные последствия наступают "автоматически", в силу самого факта принятия решения о признании должника банкротом. Вполне логичным был бы и вывод о том, что эффект от наступления этих последствий объявления о несостоятельности, состоящий в изменении (в случаях со сроком исполнения и с признанием недействительной сделки должника) или прекращении (при отказе от исполнения договоров) правоотношений, также должен неким образом аннулироваться. В противном случае пересмотр решения в порядке надзора, на который нацеливает практику Высший Арбитражный Суд РФ, приведет только к частичному "уничтожению следов" ошибочного объявления о банкротстве. И если с признанием сроков исполнения обязательств наступившими проблему можно как-то разрешить (например, признав обратное, то есть произведя восстановление сроков), то уничтожение юридической значимости уже состоявшихся по заявлениям конкурсного управляющего отказов от исполнения договоров должника и решений о признании недействительными сделок, вынесенных на основании положений ст. 78 Закона о банкротстве, может привести к неоправданным экономическим потерям у хозяйствующих субъектов или нарушениям договорной дисциплины.

Но самое существенное препятствие на пути достижения эффекта от пересмотра "ошибочного" решения в надзорном порядке кроется не в этом.

Конкурсное производство — процедура банкротства, состоящая из вполне стандартного "набора" мероприятий:

составление актива (формирование конкурсной массы), составление пассива (выявление и учет требований кредиторов), продажа имущества банкрота и распределение имевшихся и вырученных от продажи имущества денежных средств между кредиторами (раздел имущества).

Одной из тенденций развития конкурсного процесса, отмеченной еще Г. Ф. Шершеневичем, был постепенный отход от признания за разделом имущества самостоятельного характера в рамках конкурсного производства и смешение его с другими частями ликви

<

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

дационной процедуры 4. Следствием этого стало отступление от чрезмерной регламентации распределительных мероприятий в законодательных актах о несостоятельности большинства государств.

"В настоящее время выражается стремление предоставить кредиторам возможность воспользоваться поскорее причитающимися им суммами и не заставлять их ожидать слишком долго момента раздела" 5. Эти слова, написанные авторитетнейшим российским правоведом в начале ХХ века, с полным правом могут быть произнесены и при характеристике ныне действующего Закона о банкротстве. Статьи 112 "Продажа имущества должника" и 114 "Расчеты с кредиторами" последнего сконструированы так, что позволяют производить частичные выплаты дивидендов по занесенным в реестр требований кредиторов претензиям как до, так и в период продажи имеющихся у должника имущественных ценностей. И это разумно, поскольку продажа некоторых составляющих конкурсной массы (недвижимости, специфического оборудования, сомнительных с точки зрения взыскания дебиторской задолженности и т. д.) связана с длительными по времени предпродажными мероприятиями (истребование имущества, сбор документов, организация аукциона и т. д.), либо сопряжена с продолжительным поиском покупателя.

Памятуя о существовании такого порядка, можно со всей основательностью прогнозировать появление ситуаций, при которых факт превышения конкурсной массы над суммой предъявленных в конкурс требований будет обнаружен уже после того, как часть претензий кредиторов, и притом значительная, будет погашена полностью (например, требования первых четырех очередей), а другая часть — частично (требования пятой очереди). Если это требования, квалифицируемые как просроченные к моменту открытия конкурсного производства, сложностей вроде бы не возникает. Но среди погашенных может быть и значительное число требований, заявленных в конкурс в силу признания наступившими сроков исполнения обязательств должника, признанного банкротом, то есть благодаря действию предусмотренных ст. 98 Закона о банкротстве последствий открытия конкурсного производства. Поскольку количество кредиторов может исчисляться сотнями, тысячами и даже десятками тысяч и многие из них в период "ошибочного" банкротства их общего контрагента сами станут претерпевать различные формы воздействия (разоряться, объявляться банкротами, подвергаться реорганизации, ликвидироваться и т. п.), эффект от восстановления ранее признанных наступившими сроков исполнения обязательств перед ними для должника — "жертвы судебной ошибки" будет еще более незначительным.

Допускаю, что вышеописанные препятствия к достижению цели, которая будет преследоваться при пересмотре решения о признании должника банкротом в надзорном порядке, не исчерпывают трудностей, с которыми может столкнуться практика. Если проанализировать проблему последствий "ошибочного" банкротства с иной позиции, а именно с позиции необходимости учета положений учения о конкурсном процессе, можно прийти к выводу, что предложенный высшей арбитражно-судебной инстанцией вариант решения этой проблемы не учитывает принципа всеобщности конкурсного производства, одно из проявлений которого заключается в следующем: "к конкурсной массе вызываются все кредиторы под страхом совершенного исключения от участия в разделе" 6.

Всеобщий характер производства по делу о несостоятельности, который отмечали еще основатель теории конкурсного процесса Сальгадо де Сомоза и целый ряд германских ученых-юристов ХIХ века, служит одним из оснований для проведения разделительной черты между гражданским (арбитражным) процессом и процессом конкурсным, между исковым производством и производством по делу о несостоятельности (банкротСм.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. Изд. четвертое. Т. IV (Торговый процесс. Конкурсный процесс). — М.: Издание Бр. Башмаковых, 1912, с. 528-529.

5 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч., с. 528.

6 Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. — СПб.: Типография Товарищества

–  –  –

стве). Всеобщность конкурсного процесса вынуждает проявлять осторожность в переносе институтов арбитражно-процессуального права на "банкротскую" почву, каковая (осторожность), по моему мнению, в рассматриваемом случае проявлена не была.

Вышеизложенные соображения совершенно не означают, что автор этих строк предлагает "махнуть рукой" на проблему юридического банкротства при фактической состоятельности. Вполне очевидно, что существует достаточное количество последствий "ошибочного" банкротства, являющихся достаточным поводом к тому, чтобы задуматься над поиском оптимальных решений по их устранению.

Необходимо отметить, что такое исследование не потеряет значения и при реформировании законодательного подхода к признакам банкротства. Если российский законодатель откажется от применяемого ныне критерия неплатежеспособности, который, будучи закрепленным Законом о банкротстве, позволяет арбитражным судам выносить решения об открытии конкурсного производства без предварительного установления факта превышения суммы обязательств должника — юридического лица над стоимостью принадлежащего ему имущества, и отдаст предпочтение критерию неоплатности, на котором базировался Закон РФ от 19 ноября 1992 года "О несостоятельности (банкротстве) предприятий", это не будет означать, что проблема признания несостоятельным "состоятельного" должника решится сама собой. "Ошибочное" банкротство может наблюдаться и в условиях "господства" критерия неоплатности, поскольку, во-первых, данный критерий на современном этапе не абсолютизируется, что следует понимать в том смысле, что суд, действующий в условиях использования критерия неоплатности, не обязан устанавливать действительную (выявляемую при продаже) стоимость имущества должника, а вправе ограничиться балансовой или экспертной оценкой, результаты которой впоследствии могут оказаться завышенными. А во-вторых, нужно иметь в виду, что на балансе банкрота могут находиться активы, цена которых подвержена существенным колебаниям (ценные бумаги, иностранная валюта, объекты интеллектуальной собственности и т. д.).

Памятуя о том, насколько нестабильна российская экономика, и учитывая, что конкурсное производство может растянуться на годы, не допускать возможности возникновения ситуаций, при которых конкурсная масса к моменту перехода к расчетам с кредиторами превысит сумму предъявленных требований, было бы опрометчиво.

Неразработанность темы банкротства "состоятельного" должника не позволяет ни привести исчерпывающий перечень последствий "ошибочного" банкротства, которых по соображениям справедливости требуется избегать в каждом таком случае, ни, тем более, предложить единственно верные конструкции законодательных решений по их устранению. На данном этапе можно говорить только об отдельных аспектах этой темы.

Применительно к физическим лицам представляется необходимым решить вопросы о допустимости повторного банкротства и восстановлении статуса индивидуального предпринимателя. Согласно п. 1 ст. 163 Закона о банкротстве в течение пяти лет после признания гражданина банкротом по его заявлению повторно не может быть возбуждено дело о банкротстве. Пункт 1 ст. 166 Закона о банкротстве предусматривает, что с момента принятия арбитражным судом решения о признании индивидуального предпринимателя банкротом утрачивает силу его государственная регистрация в качестве индивидуального предпринимателя, а также аннулируются выданные ему лицензии на осуществление отдельных видов предпринимательской деятельности. Пункт 2 этой же статьи закрепляет правило, в соответствии с которым индивидуальный предприниматель, признанный банкротом, не может быть зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя в течение одного года с момента признания его банкротом. Было бы несправедливым сохранять эти последствия объявления о несостоятельности, если в ходе конкурсного производства банкрот удовлетворил все предъявленные к нему требования и в конкурсной массе даже остались "излишки". Данные последствия могут быть аннулированы путем прямого указания в законе о нераспространении вышеприведенных норм на случаи банкротства "состоятельного" должника.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

Если же говорить о несостоятельности "состоятельного" юридического лица, то наибольший интерес вызывает тема сохранения за таким банкротом возможности в последующем быть участником правоотношений (сохранения правоспособности). Можно ли, не пересматривая "ошибочное" решение о признании юридического лица банкротом, сохранить за ним по завершении конкурсного производства статус субъекта права? Для того, чтобы решить эту проблему, необходимо ответить на другой, тесно с ней связанный вопрос: чем вызвана, как может быть объяснена предусмотренная российским законодательством ликвидация юридического лица, признанного банкротом?

Попытки найти ответ на последний из поставленных вопросов в юридической литературе наблюдаются по меньшей мере нечасто. В ряде опубликованных работ лишь констатируется тот факт, что по окончании ликвидации имущества прекращает свое существование и юридическое лицо, признанное несостоятельным 7. Полагаю, что это требование законодателя, закрепленное в п. 1 ст. 65 ГК РФ, получит неудовлетворительное объяснение, если таковое будет сведено к неоднократным или грубым нарушениям правовых актов, в том числе содержащих нормы гражданского права (п. 2 ст. 61 ГК РФ), допущенным банкротом, поскольку, во-первых, юридическое лицо может нарушить условия обязательства только в отношении одного лица (несостоятельность при одном кредиторе), а во-вторых, несостоятельность может быть и, как выражались дореволюционные юристы, "несчастной", когда упадок дел является следствием, например, действия обстоятельств, квалифицируемых как непреодолимая сила. Установление же допустимости применения этой своеобразной санкции за единичные, не квалифицируемые как грубые, правонарушения в российских правовых условиях было бы шагом совершенно неразумным и в силу этого не может быть прогнозируемо.

Не может рассматриваемое законодательное требование быть объяснено и таким назначением института несостоятельности как создание механизма своевременного устранения из экономического оборота тех участников, которые покушаются на его стабильность, способны своим недобросовестным и ненадлежащим участием в имущественных отношениях подорвать кредит доверия в широком смысле и породить "цепочку" банкротств. Думаю, что именно подобным образом склонен был объяснять требование о ликвидации юридического лица — банкрота С. Н. Братусь, который писал: "Прекращение юридических лиц по несостоятельности имело значение в тот период, когда участниками советского гражданского оборота являлись не только социалистические организации, но и частные лица и их объединения (различного вида товарищества) и когда в этих условиях объявление несостоятельности было одним из способов обнаружения плохого ведения хозяйства и плохого осуществления хозяйственного расчета государственными и кооперативными организациями и тем самым свидетельством их неприспособленности к условиям новой экономической политики" 8.

Объяснение С. Н. Братуся могло бы быть принято только при условии, если бы сущность юридического лица выводилась исключительно из теории коллектива, одним из авторов которой и был названный ученый, или по крайней мере если бы в разряд окончательно отвергнутых юридической наукой "перекочевала" теория фикции, разработанная, как известно, Ф.-К. Савиньи и Б. Виндшейдом и которой, между прочим, придерживались Д. И. Мейер и Г. Ф. Шершеневич. Однако вполне очевидно, что ни одно из этих условий в силу высокой степени дискуссионности в целом всей темы сущности юридического лица не является выполнимым.

С точки зрения действующего законодательства рассматриваемое объяснение может быть признано удовлетворительным применительно к правилу п. 2 ст. 166 Закона о банкротстве, согласно которому индивидуальный предприниматель, признанный банкротом, не может быть зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя в течение 7 См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств / Отв. ред. Р. Л. На-рышкина.

Ч. II. — М.: Международные отношения, 1984, с. 214; Гражданское и торговое право капиталистических государств / Под ред. Е. А. Васильева. — М.: Международные отношения, 1992, с. 470.

8 Братусь С. Н. Субъекты гражданского права. — М.: Госюриздат, 1950, с. 217.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

одного года с момента признания его банкротом. Но по отношению к юридическому лицу указанное назначение института несостоятельности проявляется в ином, а именно:

в привлечении руководителя должника — юридического лица к уголовной ответственности, предполагающей ограничение или лишение свободы (ст. 195–197 УК РФ) и лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью (ч. 3 ст. 47 УК РФ), а также в его дисквалификации вне рамок привлечения к уголовной ответственности (п. 2 ст. 9, п. 3 ст. 10 Закона о банкротстве).

По моему мнению, требование ликвидации юридического лица, признанного несостоятельным, должно объясняться тем, что юридическое лицо — банкрот лишается имущественной базы, что, в свою очередь, "наносит удар" по признаку имущественной обособленности, без которого юридическое лицо не может быть признано субъектом гражданского права.

Конечно, подход к определению признаков юридического лица многовариантен и находится в зависимости от того, на базе какой теории сущности юридического лица эти признаки выстраиваются. Но, во-первых, выделение имущественной обособленности в качестве одного из признаков юридического лица традиционно для цивилистической литературы. Весьма убедительным, как мне кажется, подтверждением этому будет цитата из работы С. Н. Братуся "Субъекты гражданского права", наиболее полно отразившей теорию коллектива, создателей которой (в их числе, как уже указывалось, был и названный ученый) Е. А. Суханов упрекнул в "забвении имущественной стороны дела" 9.

С. Н. Братусь писал: "Какой же признак... является решающим для юридического лица?

Точнее, какова та юридическая основа или предпосылка, наличие которой обуславливает возможность признания госоргана или общественной организации юридическим лицом?

Мы полагаем, что такой основой является имущественная обособленность (выделено мною. — А. Д.), наличествующая у указанных выше общественных (коллективных) образований" 10.

Во-вторых, нахождение некоего общего знаменателя в любом случае необходимо.

В качестве такового (общего знаменателя) полагаю возможным использовать труды М. И. Кулагина, посвященные институту юридического лица.

Отмечая отсутствие единства в подходах к определению термина "юридическое лицо" и присущих ему признаков в различных правовых системах, известный отечественный компаративист указывал:

"Признаки юридического лица, которые можно вывести из положений законов, судебных решений и доктринальных исследований, сводятся к следующему:

1) юридическое лицо имеет существование, независимое от состава его участников, причем существование, в принципе, бессрочное;

2) оно обладает самостоятельной волей, не совпадающей с волей отдельных его участников;

3) юридическое лицо имеет имущество, обособленное от имущества участников;

4) оно несет самостоятельную ответственность по своим обязательствам закрепленным за ним имуществом;

5) юридическое лицо вправе совершать от своего имени сделки, дозволенные законом;

6) оно может искать и отвечать в юрисдикционных органах от своего имени" 11.

"Традиционный" вариант завершения конкурсного производства (когда все имеющиеся в распоряжении конкурсного управляющего денежные средства, вырученные от продажи имущества банкрота, потрачены на удовлетворение требований, заявленных в конкурс) в качестве одного из своих последствий имеет то, что юридическое лицо — банкрот утрачивает признак имущественной обособленности и, возможно, признак способности нести самостоятельную ответственность, но только как последствие утраты 9 Гражданское право: Учебник. Т. 1 / Отв. ред. Е. А. Суханов. — М.: Изд-во БЕК, 1998, с. 177.

10 Братусь С. Н. Указ. соч., с. 135.

11 Кулагин М. И. Избранные труды. — М.: Статут (в серии "Классика российской цивилистики"),

–  –  –

имущественной обособленности (ибо отвечать при отсутствии каких-либо активов будет нечем). Все иные признаки юридического лица, выделенные М. И. Кулагиным, у юридического лица — банкрота по завершении конкурсного производства не исчезают. "Нетрадиционный" вариант завершения конкурсного производства (когда подтверждается факт "состоятельности" юридического лица и, соответственно, "ошибочности" решения о признании его банкротом) указанных последствий не влечет. Субъект, объявленный несостоятельным, сохраняет все признаки юридического лица и может сохранить правоспособность без условия о пересмотре судебного решения в порядке надзора.

Изложенное побуждает внести предложения по изменению действующего законодательства. В частности, необходимо иначе сформулировать абз. 2 п. 1 ст. 65 ГК РФ, гласящий, что признание судом юридического лица банкротом влечет его ликвидацию. Кроме того, следует изменить положения ст. 117 "Отчет конкурсного управляющего" и ст. 119 "Завершение конкурсного производства" Закона о банкротстве, изложив их таким образом, чтобы был создан механизм, с одной стороны, ликвидации юридических лиц, лишившихся в результате конкурсного производства имущественной обособленности, а с другой — продолжения существования как субъектов права юридических лиц, полностью рассчитавшихся с кредиторами и сохранивших таковую (имущественную обособленность). Одновременно с этим участникам юридического лица — банкрота, сохранившего названный признак, необходимо предоставить право принятия решения о ликвидации их "детища" сразу после окончания конкурсного производства, причем без проведения ликвидационной процедуры, регламентированной положениями ст. 62–64 ГК РФ.

Это объясняется тем, что конкурсное производство — еще более совершенное с точки зрения обеспечения прав и законных интересов кредиторов правовое средство, чем обычный ликвидационный процесс. Наконец, сохранение за банкротом юридической личности потребует законодательного решения вопроса о судьбе его долгов, не предъявленных в конкурс. Здесь возможны варианты. Например, данная проблема может быть решена по аналогии с правилами ст. 162 "Освобождение гражданина от обязательств" Закона о банкротстве, то есть путем установления возможности требовать их погашения после окончания производства по делу о банкротстве.

В современных же правовых условиях до реформирования законодательства ликвидацию юридического лица — банкрота в ситуации сохранения им признака имущественной обособленности приходится объяснять одним лишь требованием закона, чего цивилистическая наука всегда старалась избегать, ибо это в числе прочего в определенной степени ставит под сомнение качество работы над созданием актов гражданского законодательства, каковая (работа) традиционно опирается на гражданско-правовую доктрину.

Содержащийся в последнем утверждении упрек в адрес российской цивилистики, а также в целом предлагаемый подход к решению проблемы ликвидации "состоятельного" юридического лица, объявленного банкротом, могут показаться недостаточно убедительными, если попытаться осветить данную проблему в несколько ином ракурсе. В качестве такого "иного" угла зрения может выступить зарубежный опыт законотворчества и доктринальных исследований, и в первую очередь германский.

В Германии, где роль аналитической юриспруденции, особенно в сфере правового регулирования имущественных отношений, основанных на равенстве их участников, велика, действующие законодательные акты (§ 262 Акционерного закона от 6 сентября 1965 года, § 60 Закона об обществах с ограниченной ответственностью от 20 апреля 1892 года, § 101 Закона о производственных и хозяйственных кооперативах от 1 мая 1889 года) предусматривают прекращение юридического лица с открытием конкурсного производства 12. Возникающий в связи с этим вопрос, неужели немецкая юридическая наука не подвела прочную теоретическую основу под "безразборное", не знающее исключения, 12 См.: Германское право. Ч. II. Торговое уложение и другие законы / Пер. с нем. — М.: Междуна

–  –  –

связанного с "ошибочным" банкротством, прекращение юридических лиц, объявленных несостоятельными, требует ответа.

Обращение к текстам германских законов оставляет двойственное впечатление. С одной стороны, помимо уже указанных норм законодательных актов о юридических лицах особое внимание обращают на себя два предписания ныне действующего Положения о несостоятельности от 5 октября 1994 года (Insolvensordnung. vom 5 Oktober 1994). Параграф 199 Положения предусматривает: "Если при окончательном распределении требования всех конкурсных кредиторов могут быть удовлетворены в полном объеме, конкурсный управляющий обязан передать должнику оставшийся излишек. Если должник не является физическим лицом, управляющий обязан передать каждому участвующему в капитале должника лицу часть излишка, которая ему причиталась бы при ликвидации вне производства по делу о несостоятельности" 13. Согласно § 212 Положения "производство по делу о несостоятельности прекращается по ходатайству должника, если гарантировано, что после прекращения производства должник не будет иметь ни неплатежеспособности, ни возможной неплатежеспособности, ни сверхзадолженности, если сверхзадолженность стала основанием для возбуждения производства по делу о несостоятельности. Ходатайство допускается только тогда, если отсутствие оснований для возбуждения производства обосновано" 14.

Приведенные законоположения позволяют утверждать, что германский законодатель, по сути, игнорирует то обстоятельство, что при "ошибочном" банкротстве юридическое лицо сохраняет признак имущественной обособленности, поскольку, во-первых, в Положении о несостоятельности содержится норма, призванная урегулировать последствия обнаружения "состоятельности" юридического лица — банкрота (§ 199), а во-вторых, закон (§ 212) в этой ситуации не предписывает "автоматически" прекращать конкурсное производство (а следовательно, и сохранять юридическую личность банкрота), обусловливая такое прекращение наличием ходатайства должника, которое может остаться и неудовлетворенным.

Но на те же нормы можно посмотреть и по-другому. Ничто не препятствует тому, чтобы предположить, что торжество теоретических конструкций было "принесено в жертву" потребностям предпринимательского оборота. Хорошо известно, что сравнительно несложная и недорогая процедура регистрации юридического лица если и не делает вновь создаваемую организацию "одноразовым" инструментом, предназначенным для совершения одной-двух хозяйственных операций, то по крайней мере не побуждает коммерсанта к тому, чтобы по-настоящему дорожить учрежденной им компанией. Если к этому обстоятельству прибавить крах торговой марки, как правило, сопровождающий банкротство ее обладателя, а также психологический аспект объявления несостоятельным, то становится вполне очевидным, что учредители юридического лица, признанного, пускай и "ошибочно", банкротом, зачастую не заинтересованы в оставлении последнего "на плаву". Поэтому германский законодатель и предусматривает, что прекращение производства по делу о несостоятельности "состоятельного" юридического лица, которое, к слову сказать, аналога в российских правовых актах не имеет, не является безусловным ("автоматическим") последствием обнаружения "состоятельности", а только лишь возможно при наличии исходящего от должника ходатайства.

В любом случае, как бы ни решались поднятые в настоящей статье проблемы в законодательстве и доктрине зарубежных государств, включая и те из них, развитие права в которых оказывало и оказывает влияние на российское законодательство, решение этих проблем лишь в масштабе российской правовой системы, по моему мнению, будет иметь самостоятельное значение. В конечном счете все указанные выше недостатки данного Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ разъяснения выявлены при анализе поГерманское право. Ч. III. Закон об общих условиях сделок, Закон об ответственности за недоброкачественную продукцию, Закон о праве собственности на жилье, Закон о чеках, Закон о векселях, Положение о несостоятельности / Пер. с нем. — М.: Статут, с. 182.

14 Германское право. Ч. III, с. 185.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

–  –  –

ОСОБЕННОСТИ ИПОТЕКИ ЖИЛЫХ ДОМОВ И КВАРТИР

В сложившихся экономических условиях ипотека представляет интерес не только как институт, стабилизирующий отношения между предпринимателями, но и как эффективный инструмент решения социальных проблем, в частности жилищной. Объем финансирования жилищного строительства в СССР не мог в полной мере обеспечивать жильем всех нуждающихся граждан. В результате многие поколения людей жили в стесненных жилищных условиях. В 90-е годы ХХ века поток вливаний в эту сферу значительно сократился из-за возрастающего бюджетного дефицита и макроэкономических трудностей, а акцент в решении жилищного вопроса стал постепенно переноситься на частный сектор. Тем не менее подавляющая часть населения не могла позволить себе приобретение квартиры или дома на собственные сбережения, а активность банков в предоставлении кредитов была невелика из-за отсутствия надежных гарантий возвратности. Механизмом разрешения этого противоречия может стать кредитование под залог недвижимости. Еще Закон РФ от 24 декабря 1992 года № 4218–I "Об основах федеральной жилищной политики" 1 (с изменениями и дополнениями) закрепил право граждан на получение кредитов на строительство или покупку жилья под залог недвижимости, но неопределенность законодательства в решении многих связанных с ипотекой вопросов тормозила ее использование в гражданском обороте и только в последнее время необходимая для этого правовая база была создана. Ее основу составляют специальные нормы о залоге жилья Федерального закона "Об ипотеке (залоге недвижимости)" 2.

В целом к залогу жилья применяются общие нормы ФЗ об ипотеке, Гражданского кодекса РФ и других нормативных правовых актов. Вместе с тем законодатель исходит из того, что согласно Конституции РФ Россия является социальным государством и право на жилище составляет одну из основ правового положения граждан, поэтому к залогу о недвижимости в жилищной сфере устанавливаются дополнительные требования, направленные на уменьшение риска его потери.

Принимая во внимание это обстоятельство, нельзя впадать и в другую крайность, исключая такую недвижимость из оборота и лишая граждан возможности улучшать жилищные условия за счет кредитов, единственным надежным обеспечением которых является ипотека.

Заложенными по договору ипотеки могут быть только предназначенные для постоянного проживания квартиры и дома, а также изолированные жилые помещения в них, находящиеся в частной собственности граждан или юридических лиц. При залоге кварВедомости СНД РФ и ВС РФ, 1993, № 3, ст. 99.

2 Далее — ФЗ об ипотеке.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

тир в многоквартирных домах заложенной считается и соответствующая доля в праве общего имущества такого дома. Согласно ст. 75 ФЗ об ипотеке при ипотеке квартиры в многоквартирном жилом доме, части которого в силу п. 1 ст. 290 ГК РФ находятся в общей долевой собственности залогодателя и других лиц, заложенной наряду с жилым помещением считается соответствующая доля в праве общей долевой собственности на жилой дом.

Наличие указанного правила обусловлено тем, что доля собственников квартир на общее имущество многоквартирного дома не может быть самостоятельным предметом сделки. Она в этом смысле может рассматриваться как принадлежность к главной вещи (ст. 135 ГК РФ). Поэтому законодатель установил одновременный залог жилого помещения и соответствующей доли в праве общей собственности на жилой дом.

В соответствии с Федеральным законом "О товариществах собственников жилья" товарищество по договоренности с ипотечными кредиторами домовладельца вправе извещать их о любых фактах, отрицательно влияющих на физическое состояние недвижимости.

Ипотека индивидуальных и многоквартирных жилых домов, находящихся в государственной и муниципальной собственности, не допускается. Дачи, садовые домики и другие строения и помещения, не предназначенные для постоянного проживания, могут быть предметом ипотеки на общих основаниях. Это значит, что специальные правила, установленные для ипотеки жилых домов, на них не распространяются.

Предметом ипотеки могут быть также части жилого дома или квартиры, состоящие из одной или нескольких изолированных комнат. Ипотека применяется к ним в том случае, если они конструктивно обособлены, могут самостоятельно использоваться и сохраняют свое функциональное предназначение.

Договор ипотеки может заключаться и с лицами, не являющимися полностью дееспособными, недееспособными или ограниченно дееспособными. В частности, сделки с такими лицами осуществляются в порядке, установленном законодательством Российской Федерации для совершения сделок с имуществом подопечных. Например, такой порядок закреплен ст. 37 ГК РФ, в соответствии с которой опекуны не вправе совершать, а попечители давать согласие на совершение сделок, влекущих уменьшение имущества подопечного. В п. 2 ст. 37 залог прямо упоминается среди таких сделок. В остальных случаях договор ипотеки жилого дома или квартиры, находящихся в собственности гражданина, не может быть заключен через представителя.

При предоставлении кредита для сооружения жилого дома договором об ипотеке может быть предусмотрено обеспечение обязательства незавершенным строительством и принадлежащими залогодателю материалами и оборудованием, которые заготовлены для строительства (ст. 76 ФЗ об ипотеке). Указанная статья конкретизирует п. 2 ст. 5 этого же Федерального закона, допускающего залог не завершенного строительством недвижимого имущества. Ипотека незавершенным строительством в отношении строящихся жилых домов допускается лишь в случае предоставления кредита для сооружения жилого дома. Другими словами, речь идет только о целевом использовании заемных средств в соответствии с правилами ст. 814 ГК РФ 3. Нецелевое использование заемных средств, а также непредоставление займодавцу возможности осуществлять контроль за использованием средств по назначению дают возможность последнему право требовать досрочного возврата суммы займа и уплаты причитающихся процентов.

Особым образом регулируется вопрос об ипотеке жилых домов и квартир, купленных за счет кредита банка или иной кредитной организации. Так, в соответствии с п. 1 ст. 77 ФЗ об ипотеке, если иное не предусмотрено федеральным законом или договором, жилой дом или квартира, приобретенные за счет кредита банка или иной кредитной организации в собственность, считаются находящимися в залоге с момента государственной регистрации договора купли-продажи жилого дома или квартиры.

3 Смирнов В. В., Лукина З. П. Комментарий к Федеральному закону "Об ипотеке". — М., 1999.

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

Как следует из определения, указанная норма носит диспозитивный характер.

Основным сдерживающим фактором в развитии ипотечного кредитования выступала нерешенность вопросов, связанных с выселением проживающих в заложенных доме или квартире лиц при обращении взыскания на такую недвижимость. Во-первых, заключение договора с собственником невыгодно для залогодержателей в случаях проживания в помещении других лиц по договорам найма или аренды, поскольку при реализации предмета ипотеки такие лица не подлежат выселению и новый собственник становится соответственно наймодателем или арендодателем на существующих условиях. Вовторых, п. 2 ст. 238 ГК РФ вслед за существующим жилищным законодательством указал на то, что переход права собственности на жилое помещение не является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника. Это положение фактически подрывает устойчивость оборота недвижимости и создает у кредиторов неуверенность в возможности реализовать недвижимость, обремененную правом проживания на ней других лиц.

Федеральный закон об ипотеке все же попытался создать дополнительные гарантии для кредиторов, предусмотрев, что выселение залогодателя и совместно проживающих с ним лиц не допускается только в случаях, если заложенное жилище является для них единственным пригодным для постоянного проживания помещением. Таким образом, при наличии другого жилья выселение членов семьи собственника правомерно. В этом случае между лицом, которое приобрело бывший предметом ипотеки жилой дом или квартиру в результате их реализации, и бывшим собственником жилого дома или квартиры либо с кем-либо из проживающих с ним членов семьи заключается договор найма занимаемого ими жилого помещения в соответствии с Гражданским кодексом РФ и жилищным законодательством Российской Федерации. Если соглашение о заключении договора не достигнуто, любая из сторон вправе в судебном порядке потребовать его заключения и определения его условий (ч. 2 п. 1 ст. 78 ФЗ об ипотеке). Наличие указанной нормы обусловлено тем, что в данном случае стороны не свободны в заключении договора и поэтому при возникновении между ними разногласий понуждение к заключению договора по определению его условий решается путем обращения в суд.

К сожалению, действующее законодательство не предусматривает каких-либо мер, направленных на предотвращение действий залогодателя по преднамеренному ухудшению своих жилищных условий путем отчуждения другого пригодного жилья с целью избежать выселения.

Даже при отсутствии другого жилья выселение залогодателя и членов его семьи возможно при одновременном соблюдении двух условий п. 2 ст. 78 ФЗ об ипотеке:

жилье было заложено по договору об ипотеке в обеспечение возврата кредита, предоставленного на приобретение или строительство этого жилого дома или квартиры;

проживающие с залогодателем члены его семьи дали до заключения договора об ипотеке, а если они были вселены в заложенный жилой дом или квартиру позже, — до их вселения нотариально удостоверенное обязательство освободить заложенный жилой дом или квартиру в случае обращения на него взыскания.

При буквальном толковании второго основания можно прийти к выводу о том, что речь идет только о членах семьи нанимателя, а не о самом залогодателе, хотя в данном случае залогодатель имеет такие же жилищные права и обязанности, как и члены его семьи.

Выдача такого документа не является обязательной для членов семьи и не подкреплена соответствующими санкциями, что оставляет широкий простор для злоупотреблений. Законодателю следовало бы установить более четкий механизм, предусматривающий, к примеру, право залогодержателя требовать досрочного исполнения основного обязательства и обращения взыскания на заложенное имущество, если залогодатель вселил в квартиру членов своей семьи, предварительно не взяв с них нотариально заверенного обязательства. К тому же указанная норма не рассматривает случаи естественного увеличения семьи за счет деторождения или усыновления. По-видимому, в этих случаях

ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

обязательство должно быть выдано их законными представителями с одобрения органов опеки и попечительства.

Несмотря на названные недостатки, ФЗ об ипотеке внес некоторую определенность в правовое регулирование залога жилья и стимулировал развитие банковского кредитования под залог жилья (ипотечного жилищного кредитования). Вместе с тем ипотечное кредитование является долгосрочным, а банки не заинтересованы в длительном отвлечении средств. Чтобы ипотечное кредитование стало выгодно банкам, необходимо создание эффективных инструментов рефинансирования, то есть появление вторичного рынка ипотечных кредитов. Мировая практика в этой области исходит из двух возможных моделей рефинансирования.

Американская модель (двухуровневая) предусматривает, что кредиты, выданные на первичном ипотечном рынке, переуступаются специально созданным агентствам. Причем речь идет только о кредитах, соответствующих строгим стандартам агентств. Агентства могут поступить с полученными кредитами различными способами: (1) переуступить на вторичном рынке инвесторам; (2) выпустить ипотечные ценные бумаги; (3) сформировать из единообразных ипотечных кредитов пулы и продать вторичным инвесторам эти пулы или права участия в них. За счет формирования пулов ипотек кредитные риски, не покрытые страховкой, гарантиями и т. п., распределяются между всеми составляющими пул кредитами и соответственно — приобретателями участия в пуле. Деятельность таких агентств повышает ликвидность ипотечных ценных бумаг, за счет чего достигается привлечение новых инвестиционных ресурсов к жилищному рынку. Становление агентств связано с активной государственной поддержкой, поскольку требует достаточно крупных денежных вливаний на выработку единообразных стандартов, облегчающих оборот ипотечных кредитов, организационное обеспечение и упрочение на финансовом рынке, предоставление государственных гарантий по эмитируемым ценным бумагам и прочим обязательствам агентств. Деятельность таких участников ипотечного рынка подконтрольна государству 4.

Суть европейской (немецкой) одноуровневой системы ипотечного кредитования состоит в том, что банк самостоятельно рефинансирует выданные им ипотечные кредиты за счет выпуска ценных бумаг облигационного типа — закладных листов. Деятельность эмитентов, как правило, законодательно ограничена выдачей ипотечных кредитов и иными операциями, характеризующимися низкой степенью риска, и строго контролируется государством и органами банковского надзора 5.

В настоящий момент в России складываются предпосылки для развития как американской, так и немецкой (европейской) систем ипотечного кредитования. В соответствии с постановлением Правительства РФ от 26 августа 1996 года 6 было основано Агентство по ипотечному жилищному кредитованию. А Закон города Москвы от 31 марта 1999 года № 11 "Об организационном и финансовом обеспечении внедрения системы ипотечного жилищного кредитования в городе Москве" 7 предусмотрел создание Московского ипотечного агентства (МИА) как значительного звена в системе ипотечного жилищного кредитования, включающей также банки, страховые, риэлторские, оценочные компании и Правительство Москвы. Указанный нормативный акт, а также концепция развития ипотечного жилищного кредитования в городе Москве 8 предусматривают выкуп МИА ипотечных кредитов, выданных в соответствии с разработанными им стандартами, выплачивая банкам сумму выданного кредита плюс заранее установленную маржу. Банки 4 Правовые проблемы организации рынка ипотечного кредитования в России / Под ред. В. С. Ема.

— М.: Статут, 1999, с. 16-26.

5 Там же, с. 37-52.

6 Постановление Правительства РФ от 26 августа 1996 года № 1010 "Об агентстве по ипотечному жилищному кредитованию" // Собрание законодательства, 1996, № 37, ст. 4312.

7 См.: "Тверская, 13", 1999, 15-21 апреля, № 16.

8 Постановление Правительства Москвы от 11 августа 1998 года № 625 "О концепции развития

–  –  –

уступают свои права по договорам ипотеки МИА. Затем агентство формирует пулы, диверсифицируя риски путем включения большого числа выданных различными банками кредитов, либо выпускает ипотечные облигации, обеспеченные поручительствами Правительства Москвы. Вырученные от этого средства направляются на рефинансирование других ипотечных кредитов и обеспечение самоокупаемости самого МИА. Поскольку обслуживание выданных кредитов, а также риски неисполнения залогодателем обязательств по кредитному договору лежат на банках, в целях повышения привлекательности для них ипотечного кредитования московский закон предусмотрел создание резервного фонда. Резервный фонд предназначен для предоставления жилья залогодателям и членам их семей, не имеющим альтернативного жилья, в случае обращения взыскания на принадлежащее им заложенное жилье и формируется из государственных и муниципальных жилых домов.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
Похожие работы:

«Г. А. Кизима ВСЕ ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ о цветах и других садовых декоративных растениях Издательство АСТ Москва УДК 635(03) ББК 42.3я2 К38 Все права защищены. Ни одна часть данного издания не может быть воспроизведена или использована в какой-либо форме, включая эл...»

«Джей Папазан Гэри Келлер Начни с главного! 1 удивительно простой закон феноменального успеха Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6572354 Начни с главного! 1 удивительно простой закон феноменального успеха / Гэри Келлер, Джей Папазан:...»

«основана в 1992 году 80 юристов, Более Почему мы? признанных российскими и международными рейтингами и сообществами. 22года Эксперты успешной в области сопровождения комплексных проектов юридической на федеральном уровне. деятельности. Си...»

«International law; European law 167 УДК 340.1 Publishing House ANALITIKA RODIS ( analitikarodis@yandex.ru ) http://publishing-vak.ru/ Инструментальная теория права в зарубежном правоведении Бреднева Валентина Сергеевна Кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедро...»

«Иван Александрович Ильин Ю. Т. Лисица Русский Колокол. Журнал волевой идеи (сборник) Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11797678 Русский Колокол. Журнал волевой идеи (сборник): ПСТГУ; Москва; 2008 ISBN 978-5-7429-0372-7 Аннотация В настоящий т...»

«А. Н. ПОПОВ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ИСКЛЮЧАЮЩИЕ ПРЕСТУПНОСТЬ ДЕЯНИЯ Санкт-Петербург САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ А. Н. П О П О В ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, И...»

«Петр Золин ОТ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ К НЫНЕШНЕЙ РОССИИ Средневековая Русь – совсем не «древнерусская». Русские летописцы считали, что пращуры основных народов России заняли послепотопные земли со времен Ноя и его сыновей. А это – более 5 тысяч...»

«НИКОЛАЙЧУК ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА СИСТЕМНОЕ ТОЛКОВАНИЕ НОРМ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА Специальность 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право. АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Краснодар 2014 Диссертация выполнена на кафедре гражданского права ЧОУ ВПО «Институт международного...»

«Сэм Кин Дуэль нейрохирургов. Как открывали тайны мозга и почему смерть одного короля смогла перевернуть науку Серия «Совершенный мозг» Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11656591 Дуэль нейрохирургов. Как открывали тайны мозга и почему смерть одного короля...»

«ИНСТРУКЦИЯ ПО ПРИМЕНЕНИЮ Монофокальная торическая акриловая интраокулярная линза для имплантации в капсульный мешок. Регистрационное удостоверение Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и социального развития № ФСЗ 2011/10048 от 12.07.2011г. И...»

«Лекция 9: Право собственности юридических лиц. Право государственной и муниципальной собственности. Право общей собственности.1. Право собственности юридических лиц (понятие, субъекты, объекты).2. Право собственности государства: понятие, субъекты, объекты, осу...»

«Сборник Откровенные рассказы странника духовному своему отцу Серия «Библиотека паломника» Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11829502 Откровенные рассказы странника духовному своему отцу: Даръ; Москва; 2013 ISBN 978-5-485-00376-0 Аннотация «Откровенные рассказы странника» являются лучшим уч...»

«ЗАКОН РЕСПУБЛИКИ КРЫМ О регулировании лесных отношений на территории Республики Крым Принят Государственным Советом Республики Крым 17 июня 2015 года Настоящий Закон в соответствии с Лесным кодексом Российской Федерации определяет полномочия органов государственной...»

«©1993 г. Н.Я. ЛАЗАРЕВ ТЕРРОРИЗМ КАК ТИП ПОЛИТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ Политический терроризм стал объектом научного анализа в последние десятилетия, а его становление как заметного явления в политической жизни обычно датируют концом 60-х н...»

«Вестник ПСТГУ IV: Педагогика. Психология 2009. Вып. 3 (14). С. 69–76 МОЛИТВА ИЛИ МЕДИТАЦИЯ: ПРИЛОГИ АНТИКУЛЬТУРЫ (Продолжение. Начало см. : 2009. № 2) М. Н. МИРОНОВА В статье анализируется одно из новых «духовных» учений с точки зрения христианской антропологии и православно ориентированной психологии. Предпринимается сравнительный анализ...»

«. ( ) «PRO BONO». В Московском государственном юридическом университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) в качестве структурного подразделения действует Центр студенческой юридической помощи (Центр), который за...»

«Владимир Александрович Спивак Управление персоналом для менеджеров: учебное пособие Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=2860085 Управление персоналом для менеджеров: учебное пособие / В. А. Спивак.: Эксмо; Москва; 20...»

«Вестник ПСТГУ Грищенко Александр Игоревич, III: Филология кандидат филологических наук, МПГУ, ПСТГУ 2014. Вып. 2 (37). С. 55–73 alexander@grishchenko.ru ЭТНОНИМИЧЕСКИЕ ПРОЗВИЩА СВЯТЫХ В ПРАВОСЛАВНОМ СИНАКСАРЕ: СВОДНЫЙ ПЕРЕЧЕНЬ С ЛИН...»

«Ольга Владимировна Гордеева Измененные состояния сознания и культура: хрестоматия Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=183704 Измененные состояния сознания и культура: Хрестоматия. : Питер; СПб.; 2009 ISBN 978–...»

«Анна Власова Михаил Винницкий Алексей Капуста Владислав Бурда Шохам Адизес Сергей Быстрин Татьяна Кузнецова Инна Примак Методология Адизеса. Реальный опыт внедрения Текст предоставлен правообладателем http://www.litre...»

«Николай Альбертович Алмаев Применение контент-анализа в исследованиях личности Серия «Методы психологии» Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9380462 Применение контент-анализа в исследованиях личности: Методические вопросы...»

«Лекция 3: Граждане (физические лица) как субъекты гражданских правоотношений.1. Понятие гражданской правосубъектности.2. Правоспособность граждан.3. Дееспособность граждан.4. Опека и попечите...»

«ЭКСПРЕСС-КОНСУЛЬТАЦИЯ Вопрос: Ситуация: Покупатель приобретает товар у Поставщика. Приходует товар по первичным документам и берет НДС к вычету. Поставщик указывает в счетфактуре номера ГТД импортированных товаров.1. Имеют право налоговые органы отказать Покупателю в вычете...»

«Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Новосибирский национальный исследовательский государственный университет» (НГУ) Юридический факульте...»

«Шимкович Марина Николаевна, Академия управления при Президенте Республики Беларусь, кафедра гражданского и хозяйственного права, кандидат юридических наук, доцент Государственное регулирование страховой деятельности в Республике Беларусь Державне регулювання страхової діяльністі у Республіці Білорусь...»

«Андрей Лоргус Книга об отцовстве Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11310988 Книга об отцовстве. / Лоргус Андрей, протоиерей: Никея; Москва; 2015 ISBN 978-5-91761-445-8 Аннотация Андрей Лоргус – практикующий психолог, автор книг и пуб...»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.