WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ФОРМЫ ДОСУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА В УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ И РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Ходатайство следователя на проведение специальных (негласных) следственных действий подлежит рассмотрению судьей с участием следователя в течение двадцати четырех часов с момента получения ходатайств.

В условиях, когда возникает необходимость исключения расшифровки объекта, в отношении которого необходимо провести специальные (негласные) следственные действия, в ходатайстве с соблюдением требований конфиденциальности, допускается указание псевдонима вместо настоящих анкетных данных этого лица.

Судьей принимается решение о проведении специальных (негласных) следственных действий, в случаях, если прокурор и следователь докажут наличие достаточных данных полагать, что:

1) совершены преступления, указанные в части третьей, а также наличие оснований указанных в частях четвертой-седьмой статьи 220 проекта УПК КР,

2) проведенными специальными (негласными) следственными действия будут получены доказательства, которые могут иметь существенное значение для выяснения обстоятельств уголовного дела или установления лиц, совершивших преступление.

Также установлен конкретный срок производства специальных (негласных) следственных действий не более двух месяцев. В исключительных случаях срок может быть продлен до шести месяцев следственным судьей. При этом общий срок проведения специальных (негласных) следственных действий не должен превышать максимальные сроки досудебного производства.

В статье 229 проекта УПК КР содержатся правила использования результатов специальных следственных действий в доказывании. Так, согласно положению, результаты полученные в ходе проведения специальных (негласных) следственных действий используются в доказывании в том же порядке и на тех же основаниях, как и результаты других следственных действий.



Следует отметить, что заложенная в проекте УПК КР новелла как специальные следственные действия требует серьезного переходного период и значительной трансформации в сознании лиц, осуществляющих правоприменительную деятельность. В связи с чем потребуется длительное время для ознакомления, переосмысления и переориентации. Как справедливо отмечает И.В. Головинская, в первую очередь следует «…тщательно сбалансировать функции участников уголовного процесса, принять во внимание необходимость разделения процессуальных полномочий органов следствия, оперативного контроля и суда…»1.

Мы придерживаемся той позиции, как и некоторые ученые процессуалисты, которые считают, что изучение процессуального производства специальных (негласных) следственных действий имеет важное практическое значение. Без законного, обоснованного и тактически грамотного производства специальных следственных действий в ряде случаев затруднительно, а иногда и невозможно решение задач расследования по определенным видам уголовных дел2.

Головинская И.В. Следственные судьи и судебные следователи: зарубежный и отечественный опыт // Вестник Владимирского юридического института. 2015. № 2 (35). С. 63.

Специальные следственные действия – основа эффективной борьбы с международным терроризмом и организованной преступностью: монография / под. ред. А.Н. Соколова. Калининград, 2010. С. 4.

Глава 2. Дифференциация уголовно-процессуальной формы обычного досудебного производства § 1.

Дифференциация уголовно-процессуальной формы начала досудебного производства Стадия возбуждения уголовного дела, как никакой другой этап уголовного процесса, до сих пор вызывает неутихающие споры ученых и правоприменителей.

Суть научной дискуссии – быть или не быть этому, казалось бы, традиционному обособленному процессуальному институту российского и кыргызского уголовного судопроизводства. Полагаем, что в основе этого спора больше идеологических наслоений противостояния консервативных и либеральных точек зрения на реформу уголовного судопроизводства в целом, чем прагматического подхода, подкрепленного объективными данными.

Рассмотрим основные тезисы «pro et contra», сформировавшиеся в уголовной процессуальной науке России и Кыргызстана.

Во-первых, в научной литературе укрепилась точка зрения о том, что эта конструкция начала уголовного процесса не нужна, потому что стадии возбуждения уголовного дела нет аналогов в зарубежных уголовно-процессуальных системах. Так, О.И. Андреева, исследуя проблему существования стадии возбуждения уголовного дела в российском уголовном процессе, рассматривая начальные этапы западного континентального уголовного процесса и опираясь на исследование Л.В. Головко1, приходит к выводу о том, что стадия возбуждения уголовного дела нуждается в коренной и системной реформе с учетом опыта зарубежных стран2.

Однако имеющийся зарубежный опыт, а скорее всего, устоявшиеся правовые традиции национальных уголовно-процессуальных систем следует разделить

См.: Головко Л.В. Материалы к построению сравнительного уголовно-процессуального права:

источники, доказательства, предварительное производство // Труды юридического факультета.

М., 2009. Кн. 11. 392 с.

См.: Андреева О.И. О необходимости стадии возбуждения уголовного дела в современном уголовном процессе России // Вестник Томского государственного университета. 2012. № 356.

С. 112.

на две условные группы: страны западной Европы, США и страны постсоветского пространства, воспринявшие идеи традиционной континентальной и англосаксонской правовых систем после распада Советского Союза. В последнем случае речь идет о странах Балтии, Грузии, Украине и Казахстане.

Так, например, в уголовном процессе Федеративной Республики Германия предварительное (досудебное) производство начинается любой мерой прокуратуры или полиции, направленной на установление, исходя из наличия достаточного подозрения, возможности совершения лицом преступления. Таким образом, особенностями предварительного расследования в германском уголовном процессе является отсутствие формального возбуждения уголовного дела1.

Подобная модель присутствует и в уголовно-процессуальном законодательстве Швейцарии. Исследовавший национальную уголовно-процессуальную систему этой страны А.А. Трефилов описывает начало досудебного производства так: «Исключительная важность данного вопроса состоит в том, что до этой отправной точки нормы УПК еще не подлежат применению, следовательно, пострадавшие, очевидцы и т. д. пока еще не обладают предусмотренными в Кодексе правами и обязанностями, а государственные органы не вправе их ограничивать.

Эта проблема не раз находила отражение в решениях швейцарского Верховного суда по уголовным делам (das Bundesgericht). В одном из решений им отмечено, что уголовное судопроизводство в материальном смысле начинается, когда полиции посредством собирания сведений или иным образом становятся известны обстоятельства, дающие основания подозревать лицо в совершении уголовнонаказуемого деяния. Как следует из еще одного решения, для этого уже достаточно принятия заявления о преступлении или жалобы по делам частного обвинения компетентным государственным органом, если только они не являются полностью безосновательными. Напротив, при получении и перенаправлении заявления о преступлении или жалобы по делам частного обвинения некомпетентным государственным органом в надлежащее учреждение – дознание (и уголовное судопроизводство) еще не начинаются. С данным утверждением можно согласиться, См.: Жалинский А., Рерихт А. Введение в немецкое право. М., 2001. С. 732.

поскольку до момента получения информации компетентным органом еще не совершаются предусмотренные в УПК процессуальные действия и не избираются меры принуждения. Скорее, речь идет о конституционно-правовом институте обращений граждан в органы власти (ст. 33 Основного закона Швейцарии)»1. Подобная идеология начала уголовного преследования заложена и в уголовной процесс Англии и США2. Например, М.А. Пешков пишет, что в США «…издание ордера на арест или обыск является процессуальным актом, формально означающим возбуждение уголовного преследования»3.

Таким образом, для государств континентальной Европы, не входивших в социалистический блок, а также Англии и США не характерно обращение к единовременному формальному акту в виде постановления о возбуждении уголовного дела, а также связанных с этим решением проверочных действий по поступившему формальному поводу для возбуждения уголовного дела.

Подобный подход к началу досудебного производства разделяют и страны Балтии. В этой связи ученые приводят в качестве положительного примера последних лет реформы уголовного судопроизводства Латвии, где стадия возбуждения уголовного дела отсутствует4.





В несколько ином направлении развивается уголовно-процессуальное законодательство стран постсоветского пространства, таких как Украина, Грузия, Казахстан. Попытки реализовать такой подход предприняты и законодателем Кыргызстана при разработке проекта нового уголовно-процессуального законодательства5.

Речь идет о регистрации сообщений о преступлении в Государственном едином электронном реестре преступлений. Начало досудебного производстТрефилов А.А. Организация досудебного производства по УПК Швейцарии 2007 года: дис. … канд. юрид. наук. М., 2014. С. 80.

По этому вопросу см., например: Романов А.К. Правовая система Англии: учебное пособие.

М., 2000. С. 239–240; Боботов С.В., Жигачев И.Ю. Введение в правовую систему США. М.,

1997. С. 174–175.

Пешков М.А. Арест и обыск в уголовном процессе США. М., 1997. С. 11.

См.: Сумбарова М.В. Правовое положение лица, против которого начат уголовный процесс, по уголовно-процессуальному закону Латвийской Республики: автореф. … канд. юрид. наук. М., 2009 [Электронный ресурс]. URL: http://www.dissercat.com/content/pravovoe-polozhenie-litsaprotiv-kotorogo-nachat-ugolovnyi-protsess-po-ugolovno-protsessual-0 (дата обращения: 02.01.2015).

См. проект УПК КР.

ва законодательно привязывается к этой регистрации, однако формально уголовный процесс начинается с момента вынесения постановления о возбуждении уголовного дела. Сохраняется также процессуальный институт проведения проверочных действий для установления оснований для возбуждения производства по уголовному делу.

Ученые неоднозначно восприняли смену парадигмы начала досудебного производства. Так, например, глядя из России, А.Ф. Волынский и В.В. Волынский, анализируя основные положения УПК Украины, в конце своего обобщения, делают позитивный вывод о том, что меры, предпринятые по совершенствованию уголовного судопроизводства на Украине, могут быть рассмотрены как масштабный организационно-правовой эксперимент, результаты которого могут оказаться поучительными и для России2.

Однако точка зрения украинских специалистов на упразднение стадии возбуждения уголовного дела позволяет говорить о возникших системных проблемах, хотя и носящих несколько иной характер.

В частности, по мнению В.П. Корж, «практика «автоматического» начала расследования ухудшила правовую защиту лиц, в отношении которых проводилось расследование, которое повлекло за собой фактическое лишение возможности обжаловать необоснованное уголовное преследование. Согласно результатам изучения практики в 2014 году в два раза увеличилось количество уголовных производств, по которым по истечении сроков расследования принимались решения о закрытии производств по реабилитирующим основаниям.

Процессуальный парадокс в УПК Украины – следователь не принимает процессуального решения о начале расследования (ст. 219), однако он выносит постановление о закрытии уголовного производства (ст. 284). Упразднение стадии возбуждения уголовного дела, как свидетельствует практика, привело к увеВ связи с этим были внесены терминологические изменения в понятийный аппарат УПК. Так, например, на Украине понятие «стадия возбуждения уголовного дела» было заменено на «начало предварительного расследования».

Волынский А.Ф., Волынский В.В. Новый УПК Украины – ответ на вызовы современной преступности или..? // Российский следователь. 2013. № 5. С. 39–43.

личению фактов сокрытия преступлений от учета, нарушению прав потерпевшего и лишению возможности на правовую защиту лиц, в отношении которых проводится расследование, поскольку они лишены права обжаловать необоснованное уголовное преследование. Так, только в первом полугодии 2014 года 4500 потерпевших обжаловали в суд бездеятельность следователей, которые не внесли заявления о преступлении в Единый реестр досудебных расследований»1.

Такого же мнения придерживается и другой ученый О.А. Вакулик. Он полагает, что практика «автоматического начала» производства ухудшает правовую защиту как жертв преступления, так и лиц, в отношении которых проводится расследование. Указанные новации негативно отразились на состояние борьбы с преступностью, привели к увеличению нагрузки на следователей (40–50 дел в производстве), уклонению следователей от принятия и внесения в Единый реестр досудебного расследования заявлений и сообщений под видом неперспективных с последующей их регистрацией в журналах учета обращений граждан, а также разрешения их согласно действующему законодательству. Упразднение института возбуждения уголовного дела и доследственной проверки приводит к принятию необоснованных решений о прекращении производства.

Автор обосновывает необходимость внести дополнения в УПК Украины, в которых предусмотреть: поводы и основания для начала досудебного расследования, процедуру и сроки проведения проверки заявлений и сообщений о преступлении, принятие прокурором, следователем процессуального акта – постановления о начале уголовного производства, а также постановления об отказе внесения ведомостей в Единый реестр досудебного расследования2.

Очевидно, что органы досудебного производства Украины столкнулись с необходимостью предварительного рассмотрения всех поступающих сообщений о преступлении. Как пишет С.В. Синько, «Анализ данной стадии и эмпирический материал свидетельствует о том, что положения ст. 214 УПК Украины не соответКорж В.П. Уголовно-процессуальное законодательство Украины: новации, коллизии, проблемы реализации // Вестник Нижегородской правовой академии. 2015. № 5. С. 51.

См.: Вакулік О.А. Початок досудового розслідування у кримінальному провадженні: автореф.

дис. … канд. юрид. наук. Київ, 2015. С. 7.

ствуют практике. Так, 90% следователей, прокуроров, оперативных работников считают, что после регистрации материала о совершении уголовного правонарушения должен быть установлен срок проверки до 10 дней, после чего необходимо принимать решение о дальнейшем производстве или закрывать его или проводить досудебное расследование. В связи с этим автор предлагает дополнить ст. 214 УПК Украины положением о проведении проверки по заявлению о совершенном уголовном правонарушении в срок до 10 дней»1.

Против существования стадии возбуждения уголовного дела как отдельного института в уголовном процессе выступают и некоторые ученые Кыргызстана и Казахстана. Они полагают, что «нет необходимости закреплять возбуждение уголовного дела в качестве обязательной стадии уголовного процесса, в качестве института вообще»2; «отрадно, что в новом Уголовно-процессуальном законе (Казахстана. – М.С.) кардинальным изменениям подвергается первоначальная стадия уголовного процесса, где исключается институт возбуждения уголовного дела»3.

Как видно, имеющийся зарубежный опыт по ликвидации стадии возбуждения уголовного дела противоречив и пока не может служить достаточным аргументом в научном споре за бытие стадии возбуждения уголовного дела.

Во-вторых, ученые вполне обоснованно пишут о том, что обособленный этап возбуждения уголовного дела не только не является традицией российского уголовно-процессуального законодательства, заложенной Судебной реформой XIX века4, но и в научной литературе середины XX века рассматривался лишь как начальный момент уголовного процесса.

Слинько С.В. Структура уголовного процесса Украины // Право. Uа. 2014. № 1. С. 132.

Куланбаева З.А. История становления возбуждения уголовного дела в уголовном судопроизводстве Кыргызстана (1917–2012 гг.) // Вестник КРСУ. 2013. Т. 13. № 5. С. 66; Шамурзаев Т.Т., Куланбаева З.А. Стадия возбуждения уголовного дела в контексте реформирования уголовного судопроизводства Кыргызской Республики // Вестник КРСУ. 2013. Т. 13. № 5. С. 109.

Кемали М.С. Новый закон существенно усиливает гарантии человека // Российский следователь. 2013. № 14. С. 44.

См., например: Деришев Ю.В. Стадия возбуждения уголовного дела – реликт «социалистической законности» // Российская юстиция. 2003. № 8. С. 34; Кругликов А.П. Нужна ли стадия возбуждения уголовного дела в современном уголовном процессе России? // Российская юстиция.

2011. № 6. С. 56–58.

Однако то, что стадия возбуждения уголовного дела как связанный с движением дела этап уголовного процесса не была закреплена в Уставах уголовного судопроизводства 1864 года, не означает, что уголовный процесс того периода времени не нуждался в этом институте.

Так, например, В.П. Даневский, анализируя Материалы для пересмотра законоположений о порядке производства предварительных следствий1, пишет, что неудобство приносит «…крайнее стеснение частных лиц и серьезные нарушения их личных прав2. В подтверждение своей мысли он приводит тезисы, что предварительное следствие часто начинается у нас без предшествующего собрания надлежащего обличительного материала; следователь, имея лишь «шаткие, туманные указание в первоначальных жалобах и сообщениях», должен, однако, принимать меры против частных лиц, объявляемых «прикосновенными» к делу»3.

«Не всегда можно винить за такую поспешность следователя, так как закон предписывает ему принимать «безотлагательные меры к тому, чтобы следы и виновные не могли скрыться и исчезнуть». Такие следствия зачастую ничего не открывают, а между тем человек все-таки опорочен привлечением к суду или к следствию, нередко долго содержался под стражей, в некоторых случаях успел расстроить свое имущественное благосостояние... Закон признает моментом юридического возникновения предварительного следствия время констатирования преступления, доведенного до сведения следователя; он не требует для открытия следствия собрания хотя бы ничтожных улик против определенного лица, что достигается розыском, там, где последний образует стадию, резко отграниченную от предварительного следствия. Последствия такого порядка заключаются в том, что наши следователи накапливают множество дел, работа по которым значительна, а переписка велика, и между тем большинство их направляется по 277 статье, отвлекая внимание следователя от дел серьезных»4.

Материалы для пересмотра законоположений о порядке производства предварительных следствий / Издание Министерства юстиции. СПб., 1882. С. 66–67.

См.: Даневский В.П. Наше предварительное следствие, его недостатки и реформа. М., 1895. С. 57.

См.: Материалы для пересмотра законоположений о порядке производства предварительных следствий / Издание Министерства юстиции. СПб., 1882. С. 66–67.

Даневский В. П. Наше предварительное следствие, его недостатки и реформа. М., 1895. С. 58.

И если уж говорить об исторической преемственности, дающей право на существование стадии возбуждения уголовного дела уже в XX веке, так это, как правильно указывают ученые, стремление к максимальным гарантиям законности при осуществлении уголовного процесса является следствием преодоления последствий сталинских репрессий. Об этом свидетельствует утверждение С.А. Голунского, который писал, что данная стадия препятствует произволу, который может иметь место в случае полного отказа от нее1. Как пишет И.С. Дикарев, «…не будем забывать, что время разработки нового союзного уголовнопроцессуального законодательства – 50–60 годов XX века – приходилось на период осмысления чудовищных преступлений сталинского режима»2.

Однако сегодня, по словам того же ученого, отпала главная цель стадии – служить фильтром, препятствовавшим необоснованному возбуждению уголовного дела, а значит, незаконному применению мер процессуального принуждения. По его мнению, в сравнении с правовой системой 20-х – 90-х годов XX века, «…современная концепция обоснованности процессуального принуждения совершенно иная и, следовательно, возбуждение уголовного дела по каждому сообщению о преступлении более не представляет никакой опасности для прав и свобод личности, а значит, теряет смысл и предварительная проверка таких сообщений»3.

Как отмечает Ю.В. Деришев, с годами правоприменительной практики и современного законотворчества все «…очевиднее становится впечатление о некоторой формальности («бумажности») возбуждения уголовного дела как самостоятельной стадии уголовного судопроизводства»4.

Кроме того, в своей диссертационной работе О.А. Малышева с учетом исторического отечественного и зарубежного опыта считает, что необходимо упразднить постановления о возбуждении уголовного дела из досудебного уголовного производства. Она предлагает норму, в которой производство по уголовному См.: Голунский С.А. Возбуждение уголовного дела. М., 1939. С. 18.

Дикарев И.С. Стадия возбуждения уголовного дела – причина неоправданных проблем расследования // Российская юстиция. 2011. № 11. С. 39.

Там же. С. 41–42.

Деришев Ю.В. Стадия возбуждения уголовного дела – реликт «социалистической законности» // Российская юстиция. 2003. № 8. С. 34.

делу должно начинаться с момента поступления заявления, сообщения о преступлении, обосновывая это тем, что на данной стадии наблюдается дублирование отдельных процессуальных действий, что влечет за собой увеличение времени реагирования на заявления и приводит к необоснованным временным и материальным затратам сил не только сотрудников правоохранительных органов, но и заявителей, очевидцев1.

Критики стадии возбуждения уголовного дела полагают, что технологические процедуры этого этапа противоречат современному пониманию природы уголовного процесса2. По мнению Л.В. Головко, «Стадия возбуждения уголовного дела, с которой якобы должен начинаться уголовный процесс, представляет собой один из самых неудачных рудиментов советского уголовного процесса» 3.

Наиболее значимые аргументы в пользу этого тезиса:

– этот этап характеризуется «нагромождением правил и сроков проверки, которые лишь мешают оперативному ходу расследования, ведут к утрате доказательственного материала и к тому же постоянно нарушаются»4;

– на стадии возбуждения уголовного дела «за время проверки утрачиваются важные доказательства по делу, что может серьезно затруднить расследование преступления, а иногда сделать невозможным его раскрытие»5;

– в настоящее время «стадия возбуждения уголовного дела более не выполняет тех задач, ради которых она была введена в уголовный процесс из-за ограничения познавательных средства стадии возбуждения уголовного дела, вследствие чего значительная часть информации, содержащейся в следах преступления, коСм.: Малышева О.А. Досудебное производство в Российском уголовном процессе: проблемы реализации и правового регулирования: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2013. С. 146–167.

См.: Федулов А.В. Пробелы уголовно-процессуального закона на стадии возбуждения уголовного дела: оценка и способы преодоления // Пробелы в законодательстве и пути их преодоления: сборник научных статей по итогам Международной научно-практической конференции 14–15 сентября 2007 года / под ред. В.И. Каныгина, С.В. Изосимова, А.Ю. Чупровой.

Н. Новгород, 2008. С. 608–609.

Головко Л.В. Казахстан: десоветизация уголовного процесса. Статья 1. Отказ от стадии возбуждения уголовного дела // Уголовное судопроизводство. 2011. № 4. С. 11.

Володина Л.М. Механизм защиты прав личности в уголовном процессе. Томск, 1999. С. 84.

Кругликов А.П. Нужна ли стадия возбуждения уголовного дела в современном уголовном процессе России? // Российская юстиция. 2011. № 6. С. 56–58.

торые удается обнаружить органам дознания и предварительного следствия, не может быть закреплена в виде доказательств»1.

Справедливости ради необходимо отметить, что уже после этих публикаций в УПК РФ были внесены изменения и дополнения2. В результате этих законодательных новелл познавательные возможности органов предварительного расследования по проверке поступивших сообщений о преступлениях были значительно расширены3. Однако, эти изменения не разрешили проблему определения статуса участников стадии возбуждения уголовного дела4.

В-третьих, критики присутствия стадии возбуждения уголовного дела в отечественном уголовном процессе указывают на значительное количество допускаемых нарушений при приеме, регистрации и проверке поступающих сообщений о происшествиях.

Эти нарушения в основном выражаются:

а) в незаконных и необоснованных отказах гражданам в приеме и регистрации сообщений о происшествиях, что влечет, по сути, укрывательство преступлений от расследования;

б) в вынесении незаконных и необоснованных постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, что, в свою очередь, является одним из способов укрытия преступлений от дальнейшего расследования.

Дикарев И.С. Стадия возбуждения уголовного дела – причина неоправданных проблем расследования // Российская юстиция. 2011. № 11. С. 38–40.

О внесении изменений в статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: федеральный закон от 4 марта 2013 года № 23-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2013. № 9, ст. 875.

См.: Зайцева Е.А. Формирование доказательств следователем с использованием специальных познаний и технических средств: монография / Е.А. Зайцева, А.И. Садовский. Волгоград, 2013.

С. 199–242; Зайцева Е.А. Арсенал средств доказывания в стадии возбуждения уголовного дела в контексте федерального закона от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ // Проблемы отправления правосудия по уголовным делам в современной России: теория и практика: Материалы V-ой Международной научно-практической конференции 11–13 апреля 2013 г. ЮЗГУ. Курск, 2013. С. 73–79;

Федулов А.В. Правовые проблемы правовой техники регулирования назначения ревизий, документальных проверок и участия в них специалиста при дознании, производимого в сокращенной форме // Юридическая техника: Ежегодник. Н. Новгород. 2012. № 6: Техника современного правотворчества: состояние, проблемы, модернизация. С. 587–589 и др.

По этому вопросу см.: Обидина Л.Б. Некоторые вопросы обеспечения прав участников доследственной проверки // Российский следователь. 2016. № 1. С. 17–21; Обидина Л.Б. Участие переводчика в проверке сообщения о преступлении // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2015. № 4 (32). С. 152–158.

Кроме того, есть и такие мнения, что существование в УПК специальной нормы, предусматривающей возможность принятия … процессуального решения об отказе в возбуждении уголовного дела, стало сегодня серьезным препятствием для реализации гражданами их прав… нарушенных совершенным противоправным деянием1.

По мнению А.В. Синельникова, органы предварительного расследования «...выносят незаконные и необоснованные постановления об отказе в возбуждении уголовного дела для того, чтобы не расследовать «бесперспективные», с их точки зрения, уголовные дела. Отмечается неуклонно увеличивающийся удельный вес отмененных в результате осуществления прокурорского надзора и ведомственного контроля незаконных постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел с последующим вынесением противоположных процессуальных решений о возбуждении уголовных дел»2.

Все эти тезисы нашли свое эмпирическое подтверждение в исследованиях ученых Института проблем правоприменения3. Полученные ими результаты позволили сделать следующие выводы, касающиеся проблем организации уголовного преследования в Российской Федерации, в том числе и на стадии возбуждения уголовного дела. Полагаем, что проблемы нарушения законности при приеме, регистрации, проверке и возбуждении уголовного дела лежат за пределами уголовно-процессуального регулирования.

Причины нарушения прав, свобод и законных интересов граждан на этапе «…отбора заявок на обслуживание»4 обусловлены не столько несовершенством См.: Малышева О.А. Досудебное производство в Российском уголовном процессе: проблемы реализации и правового регулирования: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2013. С. 164.

См.: Синельников А.В. Уголовная ответственность за уклонение от осуществления уголовного преследования и принятия мер к его обеспечению: проблемы законодательной регламентации и дифференциации: монография. Волгоград, 2010. С. 69.

По этому вопросу см.: Шклярук М.С. Траектория уголовного дела в официальной статистике:

на примере обобщенных данных правоохранительных органов / под ред. К.Д. Титаева, Э.Л. Панеях. СПб; М., 2014. 72 с.; Титаев К.Д., Шклярук М.С. Российский следователь: 12 эмпирических фактов: аналитический обзор по результатам социологического опроса и цикла интервью. СПб., 2015; Криминальная статистика: механизмы формирования, причины искажения, пути реформирования: исследовательский отчет / М. Шклярук, Д. Скугаревский, А. Дмитриева, И. Скифский, И. Бегтин. СПб.; М., 2015. 122 с.

См.: Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М., 1991. С. 67.

уголовно-процессуального законодательства, сколько системно-управленческими интересами субъектов органов уголовного преследования, а также конкретно оценочными показателями работы, связанными с раскрываемостью преступлений.

Исследователи этой проблемы пишут, что «Любой работник (при отсутствии конкуренции) заинтересован в снижении фактического объема своей работы, а ведомство – в наращивании формальных показателей объема работы, повышающих или сохраняющих бюджет ведомства. Нераскрытые преступления – это дополнительная работа для сотрудников полиции и следователей, не имеющая в будущем положительного влияния на главные показатели работы отдела полиции или следственного отдела. В случае с раскрытым преступлением – это дополнительная работа, которой, например, хотел бы избежать сотрудник полиции, но она выгодна ведомству. Компромисс в логике показателей раскрываемости прост: надо сокращать количество зарегистрированных нераскрытых преступлений. По их мнению, существует два варианта не зарегистрировать преступление.

Первый – не принять заявление. Второй – зарегистрировать заявление, но принять по нему любое другое решение, кроме возбуждения уголовного дела: необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела; необоснованное списание в номенклатурное дело»1. В этой связи, «общие критерии оценки эффективности работы органов предварительного расследования, – как справедливо отмечает Е.А. Зайцева, – остались прежними. Пресловутая «палочная система» продолжает «подхлестывать» правоприменителей, которые в погоне за лучшими показателями готовы идти на многое… В этих условиях, когда стереотипы правоохранителей не изменились, сохранились привычные алгоритмы деятельности, а личный состав даже после «внеочередной аттестации» не стал относиться к человеку, его правам и свободам как к высшей ценности, отмена стадии возбуждения уголовного дела чревата серьезными последствиями»2.

Криминальная статистика: механизмы формирования, причины искажения, пути реформирования: исследовательский отчет / М. Шклярук, Д. Скугаревский, А. Дмитриева, И. Скифский, И. Бегтин. СПб., 2015. С. 52–53.

Зайцева Е.А. Быть или не быть стадии возбуждения уголовного дела? // Уголовный процесс: от прошлого к будущему: материалы Международной научно-практической конференции (Москва, 21 марта 2014 года): в 2 ч. М., 2014. Ч. 1. С. 159.

Эти же проблемы актуальны и для правоохранительной деятельности в Кыргызской Республике. Анализ статистических данных, представленных ГСУ МВД Кыргызской Республики1, показывает, что количество решений об отказе в возбуждении уголовного дела стабильно высок: за 2012 год – 66 876 (73% от зарегистрированных преступлений), 2013 год – 73 890 (74% от зарегистрированных преступлений), 2014 год – 77 521 (75% от зарегистрированных преступлений) и за 2015 год – 84 189 (78% от зарегистрированных преступлений).

Количество отменных прокурором решений об отказе в возбуждении уголовного дела за 2013 год – 6256 (в 4,5% от числа отмененных случаев возбуждены уголовные дела), за 2014 год – 6934 (в 4,7% случаев возбуждены уголовные дела) и за 2015 год – 6780 (в 4,9% случаев возбуждены уголовные дела).

Такой процент возбужденных уголовных дел после отмены прокурором решения об отказе свидетельствует о серьезных системных сбоях при применении норм уголовно-процессуального законодательства на стадии возбуждения уголовного дела.

Причины такого положения в основном сходны с имеющимися в российской правоприменительной практике. Основная причина – ведомственный интерес к улучшению (или, по крайней мере, недопущению снижения) показателей работы органов предварительного расследования.

Понимая всю сложность ситуации, некоторые ученые Кыргызстана также выступают за изменение правового регулирования начала уголовного судопроизводства, в частности, за упразднение правового института возбуждения уголовного дела.

Профессор Т.Т. Шамурзаев считает, что «ликвидация стадии возбуждения уголовного дела заложит предпосылки для использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании, а не только в качестве вещественных доказательств и иных документов. Отказ от стадии возбуждения уголовного дела позволит исключить проблемы, возникающие в ходе доследственной проверки сообщений о преступлениях, где, как показывает анализ следственно-судебной Аналитическая справка ГСУ МВД Кыргызской Республики за 12 месяцев 2015 года.

практики, имеют место значительные нарушения прав и свобод личности. Следователи будут освобождены от составления так называемых отказных уголовных дел, которые не учитываются в оценке результатов деятельности сотрудников следственных органов»1.

Такого же мнения придерживается М.П. Оролбаев, который считает, что «акт возбуждения уголовного дела является не только проблемой на первоначальном этапе расследования, но и препятствием, ограничивающим в выборе способов получения необходимой своевременной доказательственной информации. Полагаем, что отказ от стадии возбуждения уголовного дела будет способствовать своевременно, оперативно и эффективно выполнять задачи по обнаружению и фиксации доказательственной информации и по их закреплению, изъятию и исследованию, что приведет в конечном итоге к общему улучшению раскрываемости уголовных дел»2. Эту же позицию разделяют А.К. Кулбаев3 и В.Ш. Табалдиева4.

Категоричен и справедлив в своих высказываниях относительно стадии возбуждения уголовного дела и профессор А.С. Александров. Он обоснованно полагает, что этот этап уголовного процесса деградировал и содержит многочисленные изъятия из общего порядка возбуждения уголовного дела, оброс многочисленными подзаконными нормативными правовыми актами, создающими новую уголовно-процессуальную реальность; процесс доказывания запутан и отягощен различными оговорками; неразбериха в системе поводов для возбуждения угоШамурзаев Т.Т. Актуальные вопросы обеспечения состязательности досудебного производства в уголовном процессе Кыргызской Республики // Вестник Академии МВД Кыргызской Республики им. генерал-майора милиции Алиева Э.А.: материалы международной научнопрактической конференции. 2014. № 1. С. 244.

Оролбаев М.П. Проблемы производства неотложных следственных действий на первоначальном этапе расследования // Вестник Академии МВД Кыргызской Республики им. генералмайора милиции Алиева Э.А.: материалы международной научно-практической конференции.

2014. № 1. С. 224–226.

Кулбаев А.К. Проблемы досудебного производства уголовного процесса КР // Концептуальные вопросы реформирования уголовного судопроизводства Кыргызской Республики: стенограмма экспертного форума. Бишкек, 2013. С. 48.

Табалдиева В.Ш. Цели и задачи проекта Уголовно-процессуального кодекса КР // Концептуальные вопросы реформирования уголовного судопроизводства Кыргызской Республики: стенограмма экспертного форума. Бишкек, 2013. С. 43.

ловного дела и формулирование особого порядка возбуждения уголовных дел различных категорий приводит к неработоспособности отдельных частей Особенной части УК РФ1.

Одним из сторонников сохранения стадии возбуждения уголовного дела в российском уголовном процессе является профессор А.Г. Волеводз. Ученый провел подсчет средней себестоимости расследования уголовных дел, опираясь на расчеты А.М. Багмета и Ю.А. Цветкова2, посчитал, что если в 2012 году уже отсутствовала бы стадия возбуждения уголовного дела, то расходы на обеспечение расследования уголовных дел составили бы 6772,12 млрд рублей, что составляет 53,5% расходной части федерального бюджета3.

Оперируя полученными данными, он пишет, что «…доводы и соответствующие им рекомендации (О ликвидации стадии возбуждения уголовного дела. – М.С.) не учитывают взаимосвязи … с возможностями государства в сфере борьбы с преступностью. В первую очередь финансовыми»4.

О высокой стоимости уголовного процесса, без стадии возбуждения уголовного дела, пишут ученые Украины. Так, Б.Г. Розовский отмечает, что «замысел при обсуждении концепции нового УПК Украины был глобальный: в соответствии с данной концепцией все заявления и сообщения, поступающие в органы охраны общественного порядка, подлежат регистрации в ЕРДР, данный факт означает начало расследования. Но оказалось, что для реформирования судопроизводства соответствующим евростандарту требуются астрономические затраты»5.

См.: Александров А.С., Грачев С.А. Стадия возбуждения уголовного дела: ликвидировать нельзя оставить // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2015. № 1 (31). С. 102–105.

Согласно подсчетам А.М. Багмета и Ю.А. Цветкова, средняя себестоимость одного уголовного дела в 2012 году составила 248 781 рубль. Более подробно см.: Багмет А.М., Цветков Ю.А.

Пути развития и модели оптимизации взаимоотношений следственной и судебной власти // Расследование преступлений: проблемы и пути их решения: сборник научно-практических трудов. М., 2014. Вып. 3. С. 212–219.

Волеводз А.Г. Упразднение стадии возбуждения уголовного дела: цена вопроса // Уголовный процесс. 2014. № 1. С. 83.

Волеводз А.Г. Упразднение стадии возбуждения уголовного дела: цена вопроса // Уголовный процесс. 2014. № 1. С. 81.

Розовский Б.Г. Когда проблему ищут не там, где она действительно есть (заметки всем недовольного человека) // Библиотека криминалиста. 2014. № 1. С. 157.

Профессор А.Г. Волеводз справедливо отмечает, что кроме экономических аргументов приводит и такой: «следователи и дознаватели просто не справятся с расследованием столь объемного потока уголовных дел… выход будет один – еще более масштабное уклонение от приема заявлений о преступлениях, сокрытие их от учета. Что приведет к очередной дискредитации правоохранительной системы»1.

В подтверждение сказанного теоретиками весомо звучит и аргумент практического работника. Так, прокурор г. Астрахани А.В. Петров указывает, что «на практике так называемый механизм «фильтрации» играет большую роль, ограждая следственные органы и органы дознания от ненужной, бестолковой работы, давая им возможность сосредоточить свое внимание действительно на расследовании тех фактов, в которых усматриваются признаки преступления»2.

Очевидно, что все эти высказывания нуждаются в операциональной проверке на основе эмпирических данных. В качестве экспериментальной базы исследования мы взяли усредненные показатели работы отделов полиции Управления МВД России по г. Нижнему Новгороду (численность населения – 1,2 млн человек). Кроме того, была учтена и средняя численность населения района дислокации среднестатистического отдела полиции, которая составила 149 466 человек.

На основании анализа данных отделов полиции УМВД России по г. Нижнему Новгороду, отраженных в годовой форме статистической отчетности «4-Е»

за 2012, 2013, 2014 годы, были сформулированы усредненные показатели работы условного отдела полиции, функционирующего в среднестатистическом районе областного центра Российской Федерации.

Волеводз А.Г. Упразднение стадии возбуждения уголовного дела: цена вопроса // Уголовный процесс. 2014. № 1. С. 83.

Петров А. Значение и необходимость стадии возбуждения уголовного дела // Законность.

2014. № 5. С. 45.

Таблица 1 События и решения 2012 год 2013 год 2014 год Всего за год отделом ре- 31 461 31 472 29 636 гистрируется заявлений, сообщений и иной информации о преступлении

–  –  –

Учитывая показатели, приведенные в таблице 1, можно сделать следующие выводы:

1) ежегодный показатель отмены решений об отказе в возбуждении уголовного дела и решений о возбуждении уголовного дела находится на одном уровне в пределах 0,5%;

2) ежегодный показатель соотношения принятия решений в стадии возбуждения уголовного процесса соответственно составляет около 16% возбужденных уголовных дел и около 59% решений об отказе в возбуждении уголовных дел.

Из первого вывода следует, что состояние законности при рассмотрении и разрешении материалов проверки стабильно и ежегодно находится на одном уровне. Тем более, что методик, определяющих критический предел (для режима законности) отмены прокурором решений органов уголовного преследования, не существует.

Поэтому о постоянно нарастающей тенденции к ухудшению ситуации в этой сфере говорить не приходится. И здесь следует согласиться с Ю.П. Боруленковым, который полагает, что «некоторые исследователи, видя цифры отмененных в результате осуществления прокурорского надзора и ведомственного контроля постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел, делают выводы о распространенности на этой стадии (Стадии возбуждения уголовного дела – М.С.) уголовного процесса нарушений конституционных прав потерпевших на доступ к правосудию … в данном случае нельзя вести речь о нарушении отказом в возбуждении уголовного дела конституционных прав заявителей на доступ к правосудию, поскольку гражданин имеет возможность защищать свои нарушенные, по его мнению, права в гражданском порядке»1.

Из второго вывода следует, что объем работы органов внутренних дел, который затрачен на проверку сообщения о преступлении, в 59% случаев заканчивается принятием решения об отказе в возбуждении уголовного дела и только по 2,7% из них впоследствии принимается решение о возбуждении уголовного дела.

Таким образом, показатель полезности проверки сообщений о преступлении, заключающийся в возбуждении уголовного дела, составляет 16–18% от всех рассмотренных сообщений о преступлении.

В этом случае целесообразно задаться вопросом об объеме работы, который проделывается на стадии возбуждения уголовного дела сотрудниками органов внутренних дел. Мы не можем оценить объем проделанной работы от количества проделанных проверочных операций в рамках ст. 144 УПК РФ. Однако мы можем оценить объем проверочной работы в зависимости от сроков, регламентирующих принятие решения на стадии возбуждения уголовного дела.

Как справедливо указала в своем исследовании М. Шклярук, производство по уголовному делу, включая стадию возбуждения уголовного дела, является командным трудом – «…над уголовным делом работает команда»2. Это утверждение справедливо и для организации работы по проверке поступившего и зарегистрированного сообщения о преступлении.

–  –  –

Как видно из таблицы 2, вся работа по проверке сообщений о преступлениях распределена между службами условного среднестатистического отдела полиции. Заметим, что эти службы проверяют не только зарегистрированные сообщения о преступлениях, но также и все сообщения о происшествиях, которые поступают в территориальный отдел полиции.

Если в сообщении о преступлении не усматриваются признаки состава преступления, то уполномоченные лица этих подразделений выносят постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Однако решения о возбуждении уголовного дела принимаются на основании предоставленных этими службами материалов соответственно следователями или дознавателями.

Очевидно, что такая организация работы позволяет рассмотреть все поступившие и зарегистрированные сообщения о преступлениях в установленные уголовно-процессуальным законом сроки (таблица 3).

–  –  –

Таким образом, на долю следователя и дознавателя приходится по 6,5% всех рассмотренных сообщений о происшествиях, в том числе и о преступлениях.

Однако если эта работа будет возложена исключительно на следственный аппарат и отделы по организации дознания, то со всей очевидностью можно утверждать, что с этой работой в установленные для стадии возбуждения уголовного дела сроки они не справятся.

Полученные нами результаты подтверждаются итогами эксперимента, проведенного на основании приказа МВД России от 1 апреля 2013 года № 180, по апробации порядка разрешения заявлений (сообщений) о преступлениях, предусматривающего принятие по ним процессуальных решений.

В Докладе Министерства внутренних дел Российской Федерации о результатах деятельности в 2014 году и основных направлениях деятельности в 2015 году было заявлено, что «в рамках совершенствования организации разрешения в органах внутренних дел заявлений и сообщений о преступлениях осуществлялась работа по внедрению апробированного в ходе эксперимента в 2013 году порядка принятия процессуальных решений только следователями и дознавателями.

В 5 субъектах (МВД по республикам Дагестан, Татарстан, Хакасия, УМВД России по Курганской области, Чукотскому автономному округу) внедрение такого порядка проведено в полном объеме при одновременных организационноштатных мероприятиях по укреплению подразделений дознания, в 22 регионах – частично (по отдельным составам преступлений). В остальных территориальных органах МВД России на региональном уровне с учетом оперативной обстановки, кадрового и ресурсного обеспечения приняты решения о нецелесообразности внедрения результатов эксперимента»1.

Полагаем, что прежде чем говорить о судьбе стадии возбуждения уголовного дела, следует решить вопрос о внешних факторах, которые оказывают непосредственное влияние на формирование практики начала уголовного процесса и, следовательно, сводят к нулю все усилия по ее модернизации2. Речь идет об оценке деятельности правоохранительных органов в зависимости от процента раскрываемости. Полагаем, что этот принципиальный вопрос должен быть решен в пользу законодательного закрепления отказа от этого показателя, равным образом как и от других, так или иначе влияющих на мотивацию к принятию решений о начале уголовного процесса либо связанных с движением уголовного дела в ходе дальнейшего досудебного производства. Только это позволит должностным лицам органов уголовного преследования работать в спокойном и сбалансированном режиме.

Кроме того, монополия на регистрацию преступлений и всех вопросов, связанных с движением уголовного дела, его последующим рассмотрением в суде и вопросах отбывания наказания, должна быть передана органам прокуратуры. Тем более, что эта система успешно существует в Казахстане, где всей правовой статистикой ведает Комитет по правой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры Республики Казахстан3. Ведомственный бюджетный интерес в Доклад о результатах и основных направлениях деятельности МВД России [Электронный ресурс]. URL: https://mvd.ru/Deljatelnost/results/annual_reports (дата обращения: 19.12.2015).

См.: Головинская И.В. Практические проблемы возбуждения уголовных дел // Российский следователь. 2007. № 10. С. 2–4.

См.: Комитет по правовой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры Республики Казахстан [Электронный ресурс]. URL: http://pravstat.prokuror.kz/rus (дата обращения:

19.12.2015).

зависимости от статистических данных всегда будет стремиться к искажению отчетных данных.

Анализ существующих в Российской Федерации не только научных источников, но и различных управленческих документов1, проектов законов позволяет сделать вывод о неблагополучии в нормативном регулировании института возбуждения уголовного дела и начале деятельности по его модернизации. Однако на уровне официального уголовно-процессуального законотворчества все остается на том же месте. Примером могут являться принятые федеральными законами от 21 июля 2014 года № 218-ФЗ и от 22 октября 2014 года № 308-ФЗ изменения и дополнения в раздел VIII УПК РФ «Возбуждение уголовного дела».

В Кыргызстане вопрос о стадии возбуждения уголовного дела перешел в плоскость законопроектной деятельности. Однако, как показал анализ проекта УПК Кыргызской Республики, рассмотренный 26 июня 2015 года в первом чтении Жогорку Кенешем Кыргызской Республики, намерения исключить стадию возбуждения уголовного дела вылились в совершенно не жизнеспособный гибрид. Все дело в попытке найти компромисс между мнениями сторонников и противников этой стадии. По своей сущности и содержанию «начало досудебного производства» в проекте УПК КР так и осталось «советской стадией возбуждения уголовного дела».

Для того, чтобы начало уголовного судопроизводства отвечало современным требованиям, как эффективности уголовного преследования, так и полномасштабной защите прав, свобод и законных интересов участников уголовнопроцессуальных отношений, предлагаем следующие аспекты его модернизации.

Во-первых, если уголовно-правовая теория в Республике Кыргызстан пошла по пути разработки понятия «уголовно наказуемые правонарушения» с разделением их на преступления и проступки и законодатель обозначил зависимость форм расследования от этих категорий, то следует согласиться с законодателем и определить, в каких процессуальных формах будет осуществляться досудебное производство (ст. 152 проекта УПК КР).

См.: Дорожная карта дальнейшего реформирования органов внутренних дел Российской Федерации // Российская газета. 2013. 4 февраля.

Во-вторых, из анализа проекта УПК КР не совсем ясно отношение законодателя к системе поводов и оснований для возбуждения уголовного дела.

Дело в том, что проект УПК Кыргызской Республики (ст. 153) не упоминает термин «повод для возбуждения уголовного дела».

Однако в ч. 1 ст. 153 проекта УПК КР обязанность следователя, прокурора и уполномоченного лица органа дознания по внесению сведений о преступлениях и проступках в Единый реестр ставится в зависимость от следующих условий: получение заявления; получение сообщения о совершенном преступлении либо проступке; непосредственное обнаружение обстоятельств, которые свидетельствуют о совершенном преступлении либо проступке; поступление материалов досудебного производства из иностранного государства. Подобный несистемный и, как нам кажется, непоследовательный подход законодателя к этому вопросу вызывает некоторое недоумение.

Несмотря на то, что в уголовно-процессуальной литературе заявлены вполне аргументированные противоположные позиции по поводу наличия в уголовнопроцессуальном законе системы поводов для возбуждения уголовного дела1, это направление получило в науке уголовного процесса подробное научное обоснование2.

В этой связи мы можем критически выделить следующие аспекты.

Так, смешение понимания повода как письменного документа, в котором содержится информация о совершенном преступлении, и действия должностного лица (непосредственного обнаружения обстоятельств) или даже целого комплекса событий (поступления материалов досудебного производства из иностранного государства, которые свидетельствуют о совершенном преступлении, проступке), недопустимо.

По этому вопросу см.: Александров А.С. Диспозитивность в уголовном процессе. Н. Новгород,

1997. С. 166; Головко Л.В. Казахстан: десоветизация уголовного процесса. Статья 1. Отказ от стадии возбуждения уголовного дела // Уголовное судопроизводство. 2011. № 4. С. 10–13.

См.: Попов А.П. Непосредственное обнаружение признаков преступления как повод к возбуждению уголовного дела: дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 1999. 166 с.; Дмитриев И.Р. «Свободный» повод для возбуждения уголовного дела: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород,

2005. 22 с.; Кузьменко Е.С. Система поводов к возбуждению уголовного дела: теоретический и прикладной аспекты: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2007. 23 с.; и др.

Также необходимо отметить, что отказ от таких поводов для возбуждения уголовного дела, содержащихся в действующем УПК КР, как заявление о повинной1; сообщение должностного лица организации; сообщение в средствах массовой информации, нецелесообразен. Как справедливо отмечают ученые, тенденция к сокращению перечня поводов для возбуждения уголовного дела может послужить преградой для реализации назначения уголовного судопроизводства в части защиты прав лиц, потерпевших от преступлений (п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ) 2. Тем более, что механизм начала досудебного производства при наличии разных поводов отличается по своей процедуре.

В этой связи мы предлагаем ч. 1 ст. 153 проекта УПК КР изложить в следующей редакции: «Поводами для начала производства по уголовному делу являются: заявление о преступлении или проступке; сообщение о преступлении или проступке, полученное от должностных лиц государственной власти в связи с выполнением своих служебных обязанностей; поручение прокурора по сообщениям о преступлении или проступке, содержащимся в средствах массовой информации;

поручение прокурора о принятии к исполнению материалов досудебного производства из иностранного государства».

Несмотря на различия в подходах к выводам о необходимости в уголовнопроцессуальном законе перечня поводов для возбуждения уголовного дела (начала досудебного производства), сторонники упразднения стадии возбуждения уголовного дела едины в одном – из норм уголовно-процессуального законодательства следует исключить указание на обязательное наличие оснований для начала досудебного расследования. Мы солидарны с такой позицией, потому что наличие этого правила с необходимостью ведет к проведению доследственной проверки.

Отказ от заявления о явке с повинной можно объяснить как попытку преодолеть инквизиционный (в какой-то мере) самооговорной характер начала уголовного процесса, исключить давление со стороны органов предварительного расследования.

См., например: Крюков В.Ф. Прокурорский надзор на стадии возбуждения уголовного дела:

проблемы и решения // Адвокат. 2007. № 4. С. 58; Тулянский Д.В. Некоторые процессуальные положения УПК РФ: требуются законодательные новации // Журнал российского права. 2007.

№ 2. С. 92–98; и др.

В этой связи мы предлагаем исключить ч. 3 ст. 153 проекта УПК КР, где говорится о том, что «основаниями к возбуждению уголовного дела и дела о проступке являются наличие достаточных данных о фактах совершения преступления и проступка».

В-третьих, разработчики проекта УПК КР, по нашему мнению, очень противоречиво подошли к правовому регулированию начала досудебного производства, которое связано с регистрацией сообщения в Едином электронном реестре о преступлениях и проступках.

Казалось бы, авторы проекта УПК КР, используя идею Единого электронного реестра преступлений и проступков, по аналогии с уголовно-процессуальными законодательствами, например, Украины и Казахстана, должны были связать момент регистрации сообщения в реестре с началом досудебного производства. Причем никаких дополнительных процессуальных документов о возбуждении уголовного дела или об отказе в возбуждении уголовного дела, выносить не требовалось бы.

Однако законодатель Кыргызстана не только сохранил все рудименты, присущие советской модели стадии возбуждения уголовного дела, но и отяжелил ее указанием на обязанность внесения информации в единый реестр преступлений не позднее 24 часов с момента ее получения.

Более того, в ч. 2 и ч. 3 ст. 153 проекта УПК КР содержится указание на обязанность проведения проверочных действий по зарегистрированному в Едином электронном реестре преступлений и проступков сообщения для установления оснований к возбуждению уголовного дела. Соответственно, ч. 4 и ч. 5 ст. 153 проекта УПК КР содержит обязанность вынести в течение 3 или в исключительных случаях 10 суток постановление о возбуждении уголовного дела или об отказе в возбуждении уголовного дела.

Подобная конструкция стадии возбуждения уголовного дела в уголовном судопроизводстве Кыргызстана вызывает много вопросов, так как в ней содержится доследственная проверка.

Речь идет о проверочных действиях, но в проекте УПК КР не указано, что это за проверочные действия. Опять возвращение к квазирасследованию.

По мнению некоторых экспертов в области юриспруденции, именно на этой стадии дела за счет принуждения к даче показаний выставляются карточки на раскрытие преступления и определяется дальнейшая его перспектива1.

Однако, как совершенно точно заметил Л.В. Головко, «только такой подход, где не может идти никакой речи даже о самой возможности “постановления об отказе в регистрации” сообщения о преступлении, позволит не номинально, а реально отказаться от доследственной проверки»2.

Подчеркнем, что говоря о ликвидации стадии возбуждения уголовного дела, законодатель фактически сохранил этот уголовно-процессуальный институт, лишив его системности и еще больше запутав связи отношений внутри него. Оставление процедуры, связанной с принятием решения об отказе в возбуждении уголовного дела, по сути, делает бессмысленными все усилия по ликвидации этой стадии.

Поддерживая идею о ликвидации стадии возбуждения уголовного дела, воплощенную в проекте УПК КР, мы предлагаем следующие изменения в проект УПК КР.

Статья 154 проекта УПК КР содержит отсылочное указание, согласно которому Положение о едином реестре преступлений и проступков разрабатывается и утверждается Правительством КР. По нашему мнению, законодателю следовало бы более подробно зафиксировать содержание и порядок работы с Единым реестром преступлений и проступков. В том числе и определить, что этот электронный ресурс должен находиться в исключительном ведении Генеральной прокуратуры КР.

Мы полагаем, что в соответствующей статье УПК КР «Единый электронный реестр преступлений и проступков» необходимо указать, что «в Единый электронный реестр преступлений и проступков включается информация о времени поступления сообщения, заявления о преступлении или проступке; установочные данные заявителя или указание на другой источник информации, из которого получены сведения о совершенном преступлении (проступке); краткое излоАзимов У. Некоторые аспекты упрощения и повышения эффективности уголовного процесса КР // Концептуальные вопросы реформирования уголовного судопроизводства Кыргызской Республики: стенограмма экспертного форума. Бишкек, 2013. С. 47.

Головко Л.В. Казахстан: десоветизация уголовного процесса. Статья 1. Отказ от стадии возбуждения уголовного дела // Уголовное судопроизводство. 2011. № 4. С. 12.

жение фабулы, совершенного преступления; квалификацию преступления или проступка; установочные данные должностного лица, которое внесло в Единый электронный реестр соответствующую информацию, а также иные сведения.

В реестр также следует внести данные о следователе, в чьем производстве находится уголовное дело и данные о прокуроре, который будет осуществлять надзор от начала и до окончания досудебного расследования».

Далее вопросы, касающиеся начала досудебного производства, следует увязать с моментом регистрации сообщения о преступлении в Едином электронном реестре преступлений и проступков.

Статья «Начало досудебного производства»:

«Следователь, прокурор, уполномоченное должностное лицо органа дознания при получении заявления, сообщения о совершенном преступлении или проступке обязано немедленно внести необходимую информацию в Единый электронный реестр о преступлениях и проступках.

Отказ в приеме и регистрации сообщения не допускается, что является укрывательством преступления или проступка и влечет за собой уголовную ответственность.

Заявитель предупреждается за заведомо ложный донос и ему выдается документ о регистрации принятого сообщения о преступлении или проступке с указанием лица, принявшего сообщение, времени его регистрации и регистрационного номера.

Регистрация сообщения о преступлении в Едином электронном реестре преступлений и проступков означает начало досудебного производства».

Другим аспектом дифференциации уголовно-процессуальной формы начала досудебного этапа уголовного процесса может являться процедура отказа от уголовного преследования с применением альтернативных форм.

Как указывает А.А. Трефилов, «принцип целесообразности, основоположником которого выступает Франция1 (он получил распространение в большинстве См.: Ст. 40 УПК Франции: «Прокурор республики получает жалобы и доносы и оценивает, какие принять по ним решения». См.: Уголовно-процессуальный кодекс Франции 1958 г. / пер.

на рус. яз. Л.В. Головко. М., 1995. С. 31.

современных государств Европы), наоборот, предполагает дискреционное усмотрение уполномоченного лица при принятии решения о том, возбуждать ли уголовное дело (преследование). Поскольку данные принципы подробнейшим образом проанализированы в дореволюционной, советской и современной отечественной литературе»1, нет необходимости останавливаться на их анализе, поэтому мы сразу попытаемся рассмотреть возможность решения уголовно-правовых вопросов, не начиная уголовного производства.

УПК России и Кыргызстана содержат положения, когда органы уголовного преследования должны возбудить уголовное дело и вести по нему производство, или не возбуждать уголовное дело, либо прекратить по нему производство (или прекратить уголовное преследование лица). Все эти основания указаны в законе и являются строго формализованными.

Однако следует выделить два обстоятельства, так или иначе связанных с малозначительностью вины или последствий деяния: если имеются предпосылки для условного осуждения и при этом публичный интерес и интерес потерпевшего к уголовному преследованию незначителен; если лицо, совершившее уголовно наказуемое деяние, затронуто непосредственными последствиями его действий настолько серьезно, что его наказание было бы несоразмерным.

По мнению А.В. Федулова, «…организация и координация уголовного судопроизводства должны быть поставлены под действенный контроль органов прокуратуры………прокурор должен обладать дискреционными полномочиями, позволяющими ему не начинать или отказаться от уголовного преследования для достижения конкретных и прагматических целей»2.

В этом случае, руководствуясь принципом целесообразности, прокурор может отказаться от уголовного преследования. Решение прокурора об отказе в Случевский К.В. Учебник русского уголовного процесса. М., 2008. С. 26–27; ЧельцовБебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. СПб., 1995. С. 480–481; Козлова А.Н.

Публичность как принцип уголовного судопроизводства: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.,

2007. С. 12; Гончан Ю.А. Правоотношения субъектов уголовного преследования на стадии возбуждения уголовного дела // Адвокат. 2008. № 5. С. 36–39.

Федулов А.В. «Особый» порядок досудебного производства по преступлениям в сфере экономической деятельности // Экономическая безопасность России: политические ориентиры, законодательные приоритеты, практика обеспечения: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2008. № 2 (9). С. 102.

возбуждении уголовного преследования по принципу целесообразности должно быть мотивированным. Суд и вышестоящий прокурор отменить его решение не вправе.

В первую очередь отказ прокурора от уголовного преследования может быть реализован в отношении несовершеннолетних, женщин и лиц, впервые совершивших преступления или проступки небольшой и средней тяжести.

Статистические данные о лицах, осужденных в Кыргызстане и России, приведены ниже в таблицах 4, 5, 6.

–  –  –

Приведенные показатели доказывают, что если прокурор откажется от уголовного преследования по принципу целесообразности в отношении отдельных категорий лиц, то высвободившиеся силы и ресурсы возможно направить на расследование тяжких и особо тяжких преступлений. Однако здесь закономерно возникает вопрос о том, в какой процессуальной форме может происходить отказ от уголовного преследования и какие общественные и государственные институты должны быть задействованы при принятии подобного решения.

Что касается официального процессуального документа, то им может быть постановление прокурора об отказе от уголовного преследования. Далее возможны следующие процедуры: лицо направляется на рассмотрение суда аксакалов либо запускаются медиативные процедуры, либо лицо обязывают пройти курс лечения от алкоголизма (наркомании), устроиться на работу (учебу). Однако мы должны понимать, что социализация лиц, в отношении которых было отказано в уголовном преследовании, зависит от развития общественно-государственной инфраструктуры в этой сфере, в особенности это касается несовершеннолетних1.

Данные о совершенном преступлении, а также об отказе от уголовного преследования также учитываются в официальной статистике.

По этому вопросу см.: Обидина Л.Б. Применение судами принудительных мер воспитательного воздействий: проблемы практики // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия: Право. 2001. № 2. С. 197–202.

В уголовно-процессуальном законодательстве норма об отказе от уголовного преследования может выглядеть следующим образом.

Статья «Отказ прокурора от уголовного преследования»:

«После регистрации сообщения о преступлении прокурор вправе отказаться от уголовного преследования по мотивам нецелесообразности в отношении несовершеннолетних, женщин, а также любого ранее не судимого лица, если они совершили преступление за которое предусмотрен максимальный срок лишения свободы до 5 лет.

Обязательным условием отказа от уголовного преследования является согласие потерпевшего и соразмерное возмещение ему причиненного в результате преступления вреда.

Об отказе от уголовного преследования прокурор выносит мотивированное постановление.

После отказа от уголовного преследования прокурор в нравственновоспитательных целях вправе направить лицо в суд аксакалов, на прохождение медиации, либо обязать пройти курс лечения от алкоголизма (наркомании) и/или устроится на работу (учебу).

Отказ от уголовного преследования может быть применен в отношении лица только один раз».

–  –  –

В уголовно-процессуальных системах России и Кыргызстана предварительное расследование является ключевым этапом уголовного судопроизводства и обладает процессуальной формой, которая в теории понимается как предусмотренВ данном параграфе использовалась ранее опубликованная статья диссертанта (Сыдыгалиев М.А. Ускоренное досудебное производство по УПК Кыргызской Республики // Проблемы Юридической науки в исследованиях докторантов, адъюнктов и соискателей: сборник научных трудов / под ред. М.П. Полякова, Д.В. Наметкина. Н. Новгород, 2014. С. 124–128).

ный уголовно-процессуальным законом порядок, в рамках которого осуществляется производство по уголовному делу на досудебном этапе уголовного процесса1.

Следует отметить, что по поводу содержания досудебной фазы уголовного процесса в современной уголовно-процессуальной науке и практике нет единой и аргументированной методологической позиции.

Так, некоторые ученые предлагают упразднить стадию предварительного расследования в ее современном формализованном виде и заменить на оперативноразыскную деятельность, в рамках которой будут собираться сведения о совершенном преступлении и дальше передаваться прокурору для выдвижения обвинения в суде2.

Другие ученые полагают, что для этого нет объективных предпосылок и существование предварительного следствия в его современном состоянии – это единственно возможная технология досудебного производства. Так, Ю.А. Цветков, исследуя современную динамику развития уголовно-процессуального законодательства, отмечает, что «…досудебное производство неуклонно развивается в сторону замены парадигмы «всевластия» прокурора на парадигму сильного следствия, уверенно вступающего в эпоху своего ренессанса»3.

Вместе с тем научная полемика по поводу уголовно-процессуальной формы досудебного производства не исчерпывается этими полярными суждениями.

Многие ученые продолжают исследовать дифференциацию уголовнопроцессуальной формы стадии предварительного расследования с точки организации ее процедуры, обосновывая необходимость существования предварительного следствия, дознания, в том числе и упрощенных производств4.

Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / науч. ред.

В.Т. Томин, М.П. Поляков. 7-е изд., перераб. и доп. М., 2014. С. 375.

См., например: Александров А.С. К вопросу о создании единого следственного комитета // Вестник Саратовской государственной академии права. 2010. № 6. С. 17–21; Поздняков М.Л.

Каким не стать следственному комитету в России к 2017 г. // Уголовное судопроизводство.

2014. № 1. С. 21.

Цветков Ю.А. Становление следственной власти на постсоветском пространстве // Российский следователь. 2015. № 11. С 11.

См., например: Коомбаев А.А. О судебно-правовой реформе и перспективах развития уголовно-процессуального законодательства Киргизской Республики // Перспективы развития уголовно-процессуального права и криминалистики: материалы 2-й международной научнопрактической конференции, посвященной Н.В. Радутной. М., 2012. С. 83.

Кроме того, появились исследования, где утверждается, что наиболее эффективным принципом организации и деятельности предварительного следствия является его дифференциация на основе ведомственной полицентричности1.

На фоне непрекращающейся острой научной полемики по поводу существования дифференциации уголовно-процессуальной формы на досудебном этапе уголовного судопроизводства законодатели Кыргызстана и России продолжают работы по ее формированию в своих национально-правовых системах. Лежащие в основе этой работы исходные принципы и условия мы установим исходя из сравнительно-правового анализа уголовно-процессуальных законов Кыргызстана и России.

Порядок осуществления досудебного производства по уголовным делам как в Кыргызстане, так и в России законодательно урегулированы и обязывают участников уголовного судопроизводства к неукоснительному исполнению.

Законодательство Кыргызстана совершенствуется в сторону соответствия международным стандартам права. В 2010 году народ Кыргызской Республики, принимая новую Конституцию, определил свой выбор в пользу независимой и эффективной судебной системы, приоритетным направлением которой является обязательство об обеспечении верховенства прав и свобод человека и гражданина, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства.

Современный подход кыргызского законодателя, изложенный в проекте УПК КР, к вопросам формирования процедур досудебного производства, как мы выше отмечали, отличается по ключевым технологическим аспектам от действующего УПК КР, и от УПК РФ.

Во-первых, современный УПК РФ в ч. 1 и 1.1 ст. 150 предусматривает производство расследования преступлений в двух основных формах: предварительное следствие и дознание. В то же время существование процессуального института дознания всегда вызывало неоднозначную оценку ученых и практиков. В его правовую регламентацию было внесено множество изменений и дополнений, усБозоян А.О. Состояние и тенденции развития следственных органов в России: автореф. дис....

канд. юрид. наук. М., 2014. С. 12.

ложнивших его процедуру, приближая ее к форме предварительного следствия1.

Тем не менее, эта процессуальная форма сегодня активно развивается. Последние изменения разделили институт дознания на обычное дознание (гл. 32 УПК РФ) и дознание в сокращенной форме (гл. 321 УПК РФ)2.

В основе деления предварительного расследования на следствие и дознание лежит категория совершенного преступления (ст. 15 УК РФ). Дознание проводится по преступлениям небольшой и средней тяжести, и, как правило, эти статьи УК РФ не содержат безальтернативных санкций исключительно в виде лишения свободы. Следует отметить, что перечень статей в УПК РФ, по которым возможно производство дознания (ч. 3 ст. 150 УПК РФ), определен законодателем по своему собственному усмотрению в заявочном порядке.

В свою очередь, появление сокращенного дознания обусловлено не только категорией преступления (ст. 15 УК РФ), но и наличием лица, подозреваемого в совершении преступления, которое (и это ключевой аспект существования этой процессуальной формы) признает свою вину, характер и размер причиненного им вреда, а также не оспаривает правовую оценку деяния, приведенную дознавателем в постановлении о возбуждении уголовного дела (ст. 226 1 УПК РФ).

Основой дифференциации следствия и ускоренного досудебного производства по УПК КР также является категория преступлений. В соответствии со ст. 5 УПК КР ускоренное досудебное производство определяется как совокупность процессуальных действий и процессуальных решений, совершаемых и выносимых должностным лицом, уполномоченным органом дознания осуществлять ускоренное досудебное производство следователем и прокурором в краткие сроки по преступлениям небольшой тяжести и менее тяжким преступлениям в случаях, предусмотренных УПК КР.

См.: Поляков М.П., Смолин А.Ю. Принцип процессуальной экономии в уголовном судопроизводстве: монография. Н. Новгород, 2011. С. 116.

См.: Федулов А.В. Стратегия развития дознания как сокращенной формы расследования преступлений // Юридическая техника: Ежегодник. 2015. № 9: Стратегия, тактика, техника, законотворчества (взаимосвязь, инновационные достижения, ошибки). С. 784.

Иная схема заложена в проекте УПК КР. При разработке этого документа в основу дифференциации досудебного производства по уголовным делам современный правотворец положил два проекта закона: Уголовный кодекс КР1 и Кодекс КР о проступках2.

Как было отмечено одним из инициаторов проекта Уголовного кодекса Кыргызстана депутатом Жогорку Кенеша Э. Кочкаровой, «…при подготовке нового проекта УК была предпринята попытка оптимизации понятия уголовной ответственности. В этих целях из УК были выделены уголовные проступки, которые получили свое закрепление в отдельном Кодексе о проступках. В основном это те, что раньше квалифицировались как преступления небольшой тяжести»3.

Все эти преобразования проходят в стратегическом русле уголовной реформы Кыргызской Республики по декриминализации уголовного законодательства.

Таким образом, в соответствии со ст. 152 проекта УПК КР досудебное производство по расследованию преступлений осуществляется в форме следствия, а проступков – в форме производства по делам о проступках.

В отличие от российского законодателя, для того чтобы определить подследственность, законодатель должен определиться, к какой категории относится уголовное правонарушение и внести изменения в соответствующий материальный, а не процессуальный закон, что, по нашему мнению более четко отражает взаимосвязь уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Во-вторых, между двумя национальными уголовно-процессуальными системами существует различие и в субъектах органов государственной власти, на которые возложена обязанность осуществления уголовного преследования на досудебном этапе.

Уголовный кодекс Кыргызской Республики: проект № 6-31973/14 от 29 декабря 2014 года [Электронный ресурс]. URL: http://www.kenesh.kg/lawprojects/lps.aspx?view=projectinfo&id =166104 (дата обращения: 26.01.2016).

Кодекс о проступках Кыргызской Республики: проект № 6-31972/14 от 29 декабря 2014 года [Электронный ресурс]. URL: http://www.kenesh.kg/lawprojects/lps.aspx?view=projectinfo&id =166103 (дата обращения: 16.07.2015).

Кочкарова Э.А. В Кыргызстане действующий Уголовный кодекс является высоко репрессивным [Электронный ресурс]. URL. http://www.vb.kg/doc/316925_v_kyrgyzstane_deystvyushiy_ ygolovnyy_kodeks_iavliaetsia_vysoko_repressivnym.html (дата обращения: 19.06.2015).

Развитие уголовно-процессуальной технологии1 и системы правоохранительных органов2 России показало, что сегодня государственная власть в несколько ином аспекте видит эти процессуальные институты, чем это представлялось при разработке и принятии УПК РФ в 2001 году.

В результате прошедших преобразований: 1) прокуратура утратила полномочия государственного органа – руководителя расследования, обладающего реальными властными полномочиями, что повлекло за собой, по словам Л.В. Головко, окончательное расползание советской модели уголовного процесса3; 2) появился новый следственный орган с неясно определенным властным конституционно-правовым статусом – Следственный комитет РФ.

Идея разделения функций надзора и следствия повлекла за собой одновременное существование «независимого» следствия, стремящегося выйти на досудебных этапах подготовки материалов уголовного дела из-под прокурорского надзора (прокуратура в этом случае – только государственный орган, поддерживающий обвинение перед судом, сторона в судебном процессе) и «зависимого»

дознания, производство которого полностью находится под контролем и надзором органов прокуратуры4.

Представитель «следственной власти» А.М. Багмет считает, что руководители следственных подразделений способны полностью справляться со своей работой и без участия прокурора, от так называемого прокурорского надзора на практике нет положительного влияния5.

См.: О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации»: федеральный закон от 5 июня 2007 года № 87-ФЗ (в ред. от 28.11.2015) // Собрание законодательства РФ. 2007. № 24, ст. 2830.

См.: О Следственном комитете Российской Федерации: федеральный закон от 28 декабря 2010 года № 403-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2011. № 1, ст. 15; О полиции: федеральный закон от 7 февраля 2011 года № 3-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2011. № 7, ст. 900.

См.: Головко Л.В. Архетипы досудебного производства. Возможные перспективы развития отечественного предварительного следствия // Уголовное судопроизводство. 2014. № 2. С. 14.

О реализации прокурором функции процессуального руководства процессуальной деятельностью органов дознания см.: Гринюк Е.Н., Зайцева Е.А. Роль прокурора в обеспечении прав участников досудебного производства по уголовным делам: монография. Волгоград, 2013. С. 58– 62.

См.: Багмет А.М. Об устранении двоевластия в уголовном преследовании // Российская юстиция. 2013. № 12. С. 57.

Говоря о месте и роли прокуратуры Кыргызской Республики в уголовном процессе, мы констатируем, что она осуществляет свою деятельность в несколько иной, отличной от российской, реальности.

В настоящее время прокуратура Республики не только сохранила следственный аппарат, но и все процессуальные полномочия прокурора по осуществлению им полноценного уголовного преследования. Так, в соответствии со ст. 33 УПК КР прокурор является государственным должностным лицом, в пределах своей компетенции осуществляющим уголовное преследование. Прокурор вправе возбуждать уголовное дело и расследовать его в полном объеме или поручать его расследование следователю. Прокурор поддерживает от имени государства обвинение на всех стадиях уголовного процесса.

Существующий проект УПК КР также сохранил доминирующую роль органов прокуратуры в уголовном преследовании на досудебном этапе производства по уголовному делу. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 155 проекта УПК КР орган дознания, следователь и прокурор обязаны принять, зарегистрировать и рассмотреть заявление или сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении и/или совершенном проступке. Далее в силу положений ст. 153 проекта УПК КР следователь, прокурор и уполномоченное должностное лицо органа дознания после проведения соответствующей проверки возбуждает уголовное дело или дело о проступке либо отказывает в его возбуждении.

Полномочия прокурора, изложенные в ст. 32 проекта УПК КР, позволяют утверждать, что он обладает всем необходимым организационно-правовым потенциалом, чтобы осуществлять надзор за органами предварительного следствия и дознания, координацию их деятельности и непосредственное уголовное преследование. По сути, проект УПК КР выстраивает институт «сильной» прокуратуры, находящейся по своему процессуальному положению «над органами, уполномоченными осуществлять предварительное расследование».

Ввиду отсутствия такой формы расследования, как дознание, в Кыргызстане нет и специализированных подразделений по организации дознания со штатными дознавателями. Нет этой процессуальной фигуры и в проекте УПК КР.

Вместе с тем п. 8 ч. 2 ст. 38 УПК КР упоминает «должностное лицо, уполномоченное органом дознания осуществлять ускоренное досудебное производство», а ст. 5 УПК КР раскрывает содержание этого термина как должностное лицо органов внутренних дел, национальной безопасности, по контролю наркотиков, финансовой полиции, таможенных органов, уголовно-исполнительной системы, управомочное проводить ускоренное досудебное производство по уголовному делу.

Однако в этой статье нет указания на то, что орган дознания уполномочивает должностное лицо для производства следственных и иных процессуальных действий. Получается, что должностное лицо органа дознания действует без соответствующего уголовно-процессуального статуса. Отсутствует это правило и в проекте УПК КР.

В этой связи мы предлагаем включить редакцию ч. 3 ст. 38 в УПК КР и проект УПК КР норму следующего содержания: «Должностное лицо органов внутренних дел, национальной безопасности, по контролю наркотиков, государственной службы по борьбе с экономическими преступлениями, таможенных органов, уголовно-исполнительной системы наделяется полномочиями органа дознания на основании приказа начальника органа дознания или его заместителя».

В-третьих, заслуживает самого пристального внимания и мировоззренческий подход к проблеме воплощения принципа объективной истины в национальных уголовно-процессуальных законодательствах двух стран. Тем более, что в научной литературе последних лет отмечается критика этой идеи, которая, по мнению ученых, не совместима с состязательным построением уголовного судопроизводства1.

Как правило, нормативное воплощение идеи объективной истины связано с понятийной конструкцией «полное, всестороннее и объективное расследование/рассмотрение уголовного дела». Анализ УПК РФ дает нам основание утверждать, что эта формулировка применима, если судить по его нормам, только к ситуациям, связанным с движением уголовного дела (ч. 1 ст. 33 УПК РФ – опредеСм., например: Кухта А.А. Доказывание истины в уголовном процессе. Н. Новгород, 2009. С. 540.

ление подсудности при соединении уголовных дел; ч. 2 ст. 154 УПК РФ – выделение уголовного дела; ст. 2391 УПК РФ – выделение уголовного дела в суде; ч. 2 ст. 325 УПК РФ – особенности проведения предварительного слушания).

И только в ч. 4 ст. 152 УПК РФ (место производства предварительного расследования) говорится о том, что предварительное расследование может производиться по месту нахождения обвиняемого или большинства свидетелей в целях обеспечения его полноты, объективности и соблюдения процессуальных сроков.

Несколько иная объективность содержится в ч. 6 ст. 340 УПК РФ (напутственное слово председательствующего), выражается она в правиле о праве сторон заявить в судебном заседании возражения в связи с содержанием напутственного слова председательствующего по мотивам нарушения им принципа объективности и беспристрастности.

Больше ни в каких нормах УПК РФ не используется принцип «полного, всестороннего и объективного расследования/рассмотрения уголовного дела».

По-другому обстоят дела с принципом объективной истины в уголовнопроцессуальном праве Кыргызской Республики. Так, ст. 19 УПК КР обязывает следователя принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявить как уличающие, так и оправдывающие подозреваемого, обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие их ответственность обстоятельства.

В этом же направлении работает и современный законодатель, разрабатывая нормы доказательственного права в проекте УПК КР. В частности, ст. 94 проекта содержит правило, обязывающее должностных лиц органов уголовного преследования все собранные по делу доказательства подвергать объективному и всестороннему исследованию.

Подобный подход к доказательствам и доказыванию, по сути, отрицает состязательный порядок построения этого этапа уголовного процесса и соответственно ограничивает познавательные (доказательственные) возможности адвокатазащитника.

В этом случае начинает действовать идея, которую подробно описал А.А. Трефилов на основе анализа УПК Швейцарии. Такой порядок, по его словам, называется «реформированным процессом с участием сторон», или «реформированным состязательным процессом» (das reformierte Parteienprozess), в котором досудебное производство строится на следственных началах (das Untersuchungsprinzip), а в основе судебного разбирательства лежит состязательный, контрадикторный принцип (das kontradiktorisches Prinzip), предполагающий противопоставление стороны защиты и обвинения в споре перед независимым судом1.

Более того, общая ситуация, связанная с участием адвокатов в качестве защитников на досудебном этапе, выглядит очень удручающе как в России, так и Кыргызстане. В первую очередь, это касается низкой платежеспособности доверителей и, следовательно, отсутствием какой-либо мотивации со стороны адвокатов к активному поиску оправдывающих подозреваемого (обвиняемого) доказательств или иной информации, способной смягчить квалификацию преступления или наказание. Данное обстоятельство сводит к нулю попытки законодателя провести идею состязательности в досудебных стадиях.

В этой связи объективность, полнота и всесторонность расследования преступления, возложенная на должностное лицо органа уголовного преследования, позволяет компенсировать этот недостаток.

В-четвертых, следует отметить и еще одно обстоятельство, связанное с построением досудебной моделью расследования преступлений – наличие процессуальных сроков расследования. При определении сроков производства в форме предварительного следствия существуют значительные различия.

В рамках ст. 166 УПК КР срок производства следствия, в отличие от российского, является дифференцированным, то есть по кыргызскому законодательству преступления небольшой тяжести необходимо расследовать и окончить не позднее одного месяца, а по остальным категориям преступлений – не позже двух

См.: Трефилов А.А. Организация досудебного производства по УПК Швейцарии 2007 года:

дис. … канд. юрид. наук. М., 2014. С. 17.

месяцев с момента возбуждения уголовного дела, который может быть продлен только прокурором области или г. Бишкека (аналог прокурора субъекта Российской Федерации) на срок не более 6 месяцев. Причем продление этого срока законодатель не ставит в зависимость от сложившихся в ходе расследования обстоятельств (сложность расследования или необходимость проведения следственных и иных процессуальных действий).

Однако свыше шести месяцев этот срок может быть продлен Генеральным прокурором Кыргызской Республики или его заместителем (ч. 4 и 5 ст. 166 УПК КР) только по делам особой сложности. Тогда как в уголовно-процессуальном законодательстве России следствие должно быть окончено не позднее двух месяцев после возбуждения уголовного дела. Что касается продления сроков следствия, то здесь особых отличий не усматривается (ст. 162 УПК РФ). Эта отличительная черта при установлении срока следствия определена таким фактом, как отсутствие в уголовно-процессуальном законодательстве Кыргызстана дознания как формы расследования.

Рассматривая общие тенденции законодателей обеих стран, следует обратить внимание на слова Х.У. Рустамова, полагающего, что в случае рассмотрения дел небольшой общественной опасности, оправдано внедрение упрощенной процедуры производства, а в других случаях, например, при разбирательстве дел о совершении тяжких преступлений, а также специфических категорий дел, наоборот, целесообразно установление дополнительных процессуальных гарантий (по делам несовершеннолетних, глухих, немых, слепых и т. д.)1. Данную позицию автора мы считаем правильной, так как такое дифференцированное построение форм предварительного расследования преступлений в полном объеме соответствует международным стандартам.

Такой рациональный подход и построение досудебного производства за счет упрощений будут способствовать достижению эффективного уголовного судопроизводства.

См.: Рустамов Х.У. Дифференциация форм уголовного процесса: современные тенденции и проблемы совершенствования: дис. … д-ра юрид. наук. М., 1997. С. 4–5.

В нашем диссертационном исследовании не будет подвергнут подробному анализу процессуальный институт дознания по двум следующим причинам.

Первая причина – в России дознание получило исчерпывающее исследование, тем более, что по своей правовой природе эта процессуальная форма приобретает все больше сходства со следствием. За долгое время существования приобрела своих сторонников и противников1.

Вторая причина заключается в том, что в действующем УПК КР и в проекте УПК КР такая форма предварительного расследования не предусмотрена.

Мы акцентируем свое внимание на анализе тенденций, связанных с развитием упрощенных форм, присущих уголовно-процессуальным правовым системам Кыргызстана и России.

Движение к упрощенным формам расследования стало своеобразной визитной карточкой всех реформ уголовной юстиции стран западной Европы и постсоветского пространства. Тем более, что ускоренное досудебное производство в Кыргыстане и сокращенное дознание в России являют собой пример неправильного подхода к формированию таких процедур. Однако, в российской уголовнопроцессуальной науке отмечаются и положительные стороны введения сокращенной формы дознания2.

Во-первых, общим для уголовно-процессуального законодательства этих стран является производство в ускоренном режиме по преступлениям, попадающим под одинаковый содержательный разряд (категорию) – это преступления небольшой и средней тяжести (п. 1 ч. 3 ст. 150 УПК РФ) и преступления небольшой тяжести и менее тяжкие преступления (ч. 1 ст. 4161 УПК КР).

В отличие от УПК КР, Уголовно-процессуальный закон Российской Федерации не установил специального перечня преступлений, которые могут проводиться в сокращенной форме дознания. Сокращенное дознание возможно провесСм.: Науменко О.А. Обеспечение прав личности при производстве дознания: дис. … канд.

юрид. наук. Краснодар, 2014. 232 с.; Рябинина Т.К. Дознание – самостоятельная форма досудебного производства // Российский следователь. 2013. № 19. С. 44–48; и др.

См.: Головинская И.В. Дознание в сокращенной форме: особенности производства // Вестник Владимирского юридического института. 2013. № 2 (27). С. 72.

ти по всем уголовным делам, по которым Законом (ч. 3 ст. 150 УПК РФ) предусмотрено проведение расследования в форме дознания. Это, вне всякого сомнения, повышает потенциал института сокращенного дознания.

Однако ч. 11 ст. 163 УПК КР содержит исчерпывающий и сравнительно небольшой перечень составов преступлений, по которым возможно производство ускоренного досудебного производства, что, в свою очередь, сужает пространство маневра для применения этой процессуальной формы расследования.

Полагаем, что основным критерием, определяющим, в какой форме должно происходить расследование, должна являться категория преступления.

Во-вторых, по российскому законодательству при сокращенной форме дознания уголовное дело должно быть возбуждено в отношении конкретного и уже известного на этот момент лица, которое получает правовой статус подозреваемого (ст. 46 УПК РФ). Известность лица означает, что оно установлено и фактически находится в распоряжении правоохранительных органов (по своей воле или по принуждению), а не скрывается от них. Последующее установление лица в результате производства по уголовному делу, которое было возбуждено по факту совершения преступления, исключает возможность производства дознания в сокращенной форме. Подобный подход вызывает обоснованные возражения, так как воспроизводит негативную ситуацию, когда уголовные дела, расследуемые в форме дознания, возбуждались только в отношении конкретных лиц.

В этой связи было бы правильным возбуждать сокращенное производство не только в отношении конкретных лиц, но также и в тех случаях, когда совершившее преступление лицо неизвестно. В этом случае, как только подозреваемый в совершении преступления будет установлен и изъявит свое право на сокращенное дознание, производство должно быть закончено в установленный для этой формы расследования срок.

В том случае, если он откажется от своего права, расследование должно продолжаться в обычном порядке в соответствии с подследственностью и установленной УПК РФ формой досудебного производства.

Правовая регламентация дознания, изложенная в российском уголовнопроцессуальном законодательстве, принципиально отличается от ускоренного досудебного производства по УПК КР. Дело в том, что все производство до суда в соответствии с гл. 451 УПК КР проводится без возбуждения уголовного дела.

Уголовное дело считается возбужденным только после того, как прокурор утвердил протокол ускоренного досудебного производства (ч. 2 ст. 4164 УПК КР).

Можно видеть, что ускоренное досудебное производство, регламентированное гл. 451 УПК КР, по сути, является модернизированным вариантом гл. 34 «Протокольная форма досудебной подготовки материалов» УПК РСФСР.

В этой связи следует обратить внимание на противоречие ч. 2 ст. 4164 УПК КР и ч. 1 ст. 41 УПК КР, в соответствии с которой обвиняемым признается, в частности, лицо, которое дало письменное согласие на ускоренное досудебное производство. Из этого следует, что процессуальный статус обвиняемого у лица появляется, когда уголовное дело не было возбужденным и, по сути, обвинение еще не сформулировано.

В этом случае мы имеем в уголовном процессе обвиняемого (либо лицо, в отношении которого осуществляется уголовное преследование) без официального уголовного преследования и формального обвинения, что несколько не логично с любой точки зрения. Такая правовая регламентация позволяет осуществлять уголовное преследование лица за рамками официально возбужденного уголовного дела, что нарушает его права, свободы и законные интересы.

Описанная процедура, в принципе, почти в точности воспроизводит часть ст. 415 УПК РСФСР «Порядок направления материалов в суд»: «Начальник органа дознания, изучив протокол и приложенные к нему материалы, при наличии достаточных оснований возбуждает уголовное дело и формулирует обвинение (по УПК КР – это прокурор) с указанием статьи уголовного закона, предусматривающей данное преступление, о чем в протоколе делается соответствующая запись».

Следует отметить, что этот уголовно-процессуальный институт в свое время был подвергнут справедливой критике со стороны научного сообщества. По поводу такой усеченной формы уголовного преследования В.В. Хатуаева пишет, что уголовное преследование стороны обвинения может осуществляться только в рамках уголовного процесса, то есть после возбуждения уголовного дела1.

Однако указанная технология построения ускоренного досудебного производства не только разделяет, но и сближает ее с сокращенным дознанием в сфере внепроцессуального доказывания преступного деяния и вины подозреваемого.

В-третьих, уголовно-процессуальное законодательство Кыргызстана и России связали, соответственно, начало ускоренного досудебного производства и начало сокращенного дознания с рядом условий.

К этим условиям относятся следующие:

– уполномоченное должностное лицо должно установить факт совершенного преступления;

– на момент начала сокращенной формы расследования должно быть известно лицо, совершившее преступление;

– это лицо должно признавать свою вину, а также характер и размер ущерба, причиненного преступлением;

– лицо, совершившее преступление, не должно оспаривать доказательства его виновности (здесь мы видим договорной характер доказывания виновности лица).

Обязательными условиями проведения сокращенного дознания по УПК РФ (ч. 2 ст. 2261 УПК РФ) являются признание подозреваемым своей вины, а также характера и размера причиненного преступлением вреда. Подозреваемый не должен оспаривать правовую оценку деяния, которая нашла свое отражение в постановлении о возбуждении уголовного дела. Хотя условие очевидности в этой статье не упоминается, сам факт возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица по признакам преступлений, указанных в ч. 3 ст. 150 УПК РФ, должен свидетельствовать о том, что было совершено именно преступление.

Кроме этих условий уголовно-процессуальное законодательство России предусматривает следующий перечень процессуальных действий:

См.: Хатуаева В.В. Институт уголовного преследования в российском уголовно-процессуальном праве: монография. М., 2010. С. 78.

– письменное согласие (ходатайство) подозреваемого на ускоренное досудебное производство, которое он должен заявить до первого допроса в течение двух суток после обязательной консультации с адвокатом и в его присутствии;

– при производстве допроса подозреваемого, изъявившего желание на производство в ускоренной форме, обязательно присутствие адвоката;

– отказ от показаний в суде не будет являться препятствием для рассмотрения уголовного дела по существу;

– во время ускоренного досудебного производства подозреваемый дает письменное обязательство о своевременной явке по вызову уполномоченного должностного лица органа уголовного преследования;

– в том случае, если подозреваемый скроется от органов уголовного преследования или суда, уполномоченное должностное лицо выносит постановление о производстве по уголовному делу в общем порядке, а суд выносит постановление о возвращении уголовного дела прокурору;

– подозреваемому, перед тем как он даст согласие, должно быть разъяснено, что уголовное дело будет рассмотрено судом в особом порядке (для УПК РФ это гл. 40 УПК РФ, а для УПК КР – гл. 361 УПК КР). Отказ от судебного разбирательства в особой форме повлечет за собой прекращение ускоренного производства и переход на обычную форму.

Помимо указания на особую процедуру судебного разбирательства подозреваемому должны быть разъяснены и последствия рассмотрения этого уголовного дела судом, в частности, вопросы о мере наказания и последствиях обжалования приговора только в части его законности и справедливости.

Очевидно, что за признание своей вины, а также характера и размера причиненного преступлением вреда подозреваемый должен получить снисхождение суда в плане дальнейшего его наказания, если будет вынесен обвинительный приговор.

УПК РФ предусматривает этот «бонус» в ч. 6 ст. 2269 УПК РФ:

«…назначенное подсудимому наказание не может превышать одну вторую максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление».

В свою очередь УПК КР более жесткий в подобном подходе и в ст. 3283 эту «привилегию» определяет «…в две трети максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление».

О доказывании очевидности преступного деяния писать много не приходится, так как, по нашему мнению, укладывается в рамки «обоснованного предположения», которое, по мнению авторов «Доктринальной модели уголовнопроцессуального доказательственного права Российской Федерации», представляет собой такую совокупность фактических данных, которые привели бы объективно здравомыслящего человека к выводу о возможности совершения преступления подозреваемым лицом»1. Должностное лицо органа уголовного преследования в состоянии увидеть в деянии наличие или отсутствие признаков состава преступления.

Однако на условии признания лицом своей вины в совершении преступления как основании начала производства по сокращенному варианту следует остановить свое внимание. Полагаем, что признание лицом своей вины без наличия в материалах уголовного дела иных подтверждающих это признание доказательств следует считать недопустимым доказательством, которое не может и не должно быть положено в основу выдвинутого обвинения2.

Конституция Кыргызской Республики в ст. 26 содержит положение, в соответствии с которым «Никто не может быть осужден лишь на основе его собственного признания в совершении преступления».

Следует отметить, что данная норма отсутствует как в Конституции РФ, так и в уголовно-процессуальном кодексе, хотя имеет принципиальное значение для выстраивания всей системы доказывания при конструировании уголовнопроцессуальных форм, связанных с ускоренным уголовном процессом. Было бы правильным, если такое правило было бы закреплено и в уголовно-процессуальном законодательстве Кыргызстана и России.

Доктринальная модель уголовно-процессуального доказательственного права Российской Федерации и комментарии к ней / под ред. А.С. Александрова. М., 2015. С. 21.

См.: Новиков С.А. «Я виновен»: доказательственное значение собственного признания вины в современном уголовном процессе России // Правоведение. 2009. № 1. С. 141–157.

В-четвертых, прежде чем получить согласие подозреваемого в совершении преступления, должностное лицо органа уголовного преследования обязано разъяснить ему правовые последствия принятия им такого решения. Отметим, что подобная (отдельная) норма отсутствует как в УПК РФ, так и в УПК КР. И если лицо, в отношении которого осуществляется ускоренное досудебное производство (УПК КР), не имеет правового статуса, то лицо, в отношении которого проводится сокращенное дознание, уже имеет статус подозреваемого.

Поэтому в любом случае подозреваемому в совершении преступления лицу должны быть разъяснены права и обязанности, в том числе доведена и дополнительная информация, касающаяся сокращенной формы расследования преступления.

В-пятых, следует обратить внимание и на то, как законодатель подошел к решению проблемы доказывания при ускоренном досудебном производстве и при сокращенном дознании. По сути, уголовное преследование и доказывание осуществляются до того, как будет возбуждено производство по уголовному делу. Этим «грешит» и российский, и кыргызский законодатель.

В УПК КР (ч. 4 ст. 4161) предусмотрена прямая возможность доказывания преступления до принятия решения о возбуждении уголовного дела. Эта норма содержит исчерпывающий перечень следственных и иных процессуальных действий, которые можно провести в рамках ускоренного досудебного производства (ч. 3 ст. 4161 УПК КР). В тех случаях, когда есть необходимость провести не предусмотренные в этой статье следственные действия, уголовное дело подлежит рассмотрению по общим правилам производства следствия.

УПК РФ (ст. 2267) решает этот вопрос в рамках выделения особенностей доказывания, предусматривая возможность использования фактических данных, полученных в ходе проверки поступившего сообщения о преступлении в качестве доказательств по уголовному делу после его возбуждения.

В обеих этих процессуальных конструкциях есть серьезный недостаток, о котором упоминалось в Концепции судебной реформы РСФСР – «квазирасследование» за пределами процессуального решения о возбуждении уголовного дела.

Поэтому несмотря на включенные в этот процессуальный институт правовые гарантии для лиц, в отношении которых осуществляется уголовное преследование, уголовное преследование лиц вне уголовно-процессуальных форм недопустимо!

Для того чтобы преодолеть это противоречие, необходимо при конструкции уголовно-процессуальной формы допустить правило, что уголовное дело возбуждается (следовательно, начинается уголовное преследование) сразу после регистрации сообщения о преступлении, которое должно произойти немедленно после доставления задержанного в орган дознания. Задержанный должен быть доставлен в орган дознания в разумно короткие сроки.

Уголовное дело должно быть возбуждено без всякой проверки, так как условия ускоренного производства требуют, чтобы для должностных лиц органов уголовного преследования факт совершения преступления был очевиден. Следовательно, все дальнейшее ускоренное производство осуществляется в правовом поле уголовного процесса.

Ускоренное уголовное судопроизводство обусловлено волеизъявлением лица, совершившего преступление. Воля подозреваемого выражена по УПК КР в письменном согласии на ускоренное досудебное производство, которое подается в письменном виде (ходатайство) при участии защитника.

В соответствии с УПК РФ вся эта информация должна быть получена до первого допроса, так как только при этих условиях, в соответствии с ч. 1 ст. 226 4 УПК РФ, дознаватель может разъяснить подозреваемому право ходатайствовать о производстве дознания в сокращенной форме. Об ознакомлении с этим правом в протоколе допроса подозреваемого делается отметка.

Если толковать эти нормативные положения, то можно видеть некоторую неоднозначность этой процедуры. Подозреваемый должен признать свою вину еще до проведения допроса в личной беседе с дознавателем.

Заявленное ходатайство подлежит рассмотрению по УПК РФ в течение суток, а по УПК КР этот срок не прописан, хотя предусмотренные в ст. 416 5 основания для отказа от ускоренного досудебного производства и перехода на следствие предусматривают некоторое время для их анализа и принятия соответствующего решения.

Вместе с тем УПК КР и УПК РФ предусматривают общие ситуации, когда ускоренное досудебное производство не может быть проведено и расследование преступления должно осуществляться в обычных формах расследования:

1. Когда подозреваемый является несовершеннолетним.

2. Если имеются основания для применения принудительных мер медицинского характера (гл. 51 УПК РФ). Однако в УПК КР подобное специальное основание не предусмотрено. Формулировка по УПК КР (ст. 4165) звучит так:

«…если преступление совершено лицами, которые в силу физических или психических недостатков не могут сами осуществлять свое право на защиту».

3. Если совершено два и более преступлений, одно из которых относится к категории тяжких и особо тяжких.

Однако есть основания, препятствующие ускоренному досудебному производству, по-разному изложенные в УПК КР и УПК РФ.

Это случаи по УПК КР: когда заявитель (потерпевший) против ускоренного досудебного производства (далее – УДП); если физическое или юридическое лицо, понесшее имущественный ущерб от преступления, предъявило требование о его возмещении и ущерб не возмещен; когда лицо, совершившее преступление, либо не признает своей вины, либо несогласно на производство в форме УДП; в случае совершения преступления группой лиц и если хотя бы один из них не признает вину или не согласен на рассмотрение дела в порядке ускоренного досудебного производства; если в течение десяти суток с момента регистрации преступления невозможно выяснить существенные обстоятельства совершения преступления.

По УПК РФ это случаи, когда подозреваемый относится к категории лиц, в отношении которых применяется особый порядок уголовного судопроизводства, установленный гл. 52 УПК РФ.

В отличие от уголовно-процессуального законодательства России общий порядок производства ускоренного досудебного производства больше похож на обычное дознание, однако есть некоторые установленные законом особенности.

Ускоренное досудебное производство может осуществляться как должностным лицом, уполномоченным органом дознания, прокурором, так и следователем.

УДП должно быть окончено в срок не позднее 10 суток со дня поступления заявления или сообщения о преступлении и до передачи уголовного дела прокурору для направления в суд (4162 УПК КР).

УПК КР накладывает некоторые ограничения на производство следственных и иных процессуальных действий при УДП.

Так, при УДП у лица, совершившего преступление, отбирается подписка о явке по вызовам должностных лиц, суда и обязательство сообщать им о перемене места жительства в соответствии со ст. 116 УПК КР.

УПК КР в гл. 451 УПК КР предусмотрел и ряд особенностей при доказывании в рамках УДП.

Так, ч. 4 ст. 4161 УПК КР содержит правило, по которому в ходе УДП можно:

– произвести только осмотр места происшествия;

– назначить экспертизы;

– получить у заявителя, очевидцев и лица, совершившего преступление, объяснения;

– истребовать документы и иные материалы, а также материалы аудио- и видеозаписи по правилам ст. 90 УПК КР;

– истребовать справку о судимости;

– запросить характеристики.

Это исчерпывающий перечень.

В том случае, если потребуется проведение иных следственных и процессуальных действий, не входящих в этот перечень, то в соответствии с ч. 8 ст. 4161 УПК КР «дело подлежит рассмотрению по общим правилам производства следствия».

Кроме того, ч. 9 ст. 4161 УПК КР содержит положение, в соответствии с которым должностные лица и следователь по ускоренному производству рассматривают вопросы по доказательствам в соответствии с правилами уголовнопроцессуального законодательства.

Процессуальные гарантии соблюдения прав, свобод и законных интересов участников при расследовании в рамках ускоренного досудебного производства таковы:

1. Обязательное участие защитника при письменном изъявлении согласия лица, совершившего преступление на УДП.

2. Право заявителя с момента подачи заявления о совершенном преступлении пригласить защитника для оказания юридической помощи (ч. 5 ст. 4161 УПК КР).

3. Всем опрашиваемым лицам разъясняется право не давать объяснения против самого себя, супруга (супруги) и близких родственников.

4. Возможность обжаловать действия и решения должностных лиц, осуществляющих УДП, в порядке, установленном УПК КР.

Окончание УДП регламентируется ст. 416 3 УПК КР и содержит такой этап, как ознакомление лица, совершившего преступление, его защитника и заявителя с материалами дела с составлением протокола ускоренного досудебного производства.

В протоколе УДП указывается: время и место его составления, кем составлен, фамилия, имя, отчество лица, в отношении которого составлен протокол, число, месяц, год и место его рождения; описание инкриминируемого преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии со ст. 82 УПК КР; уголовный закон (статья, часть, пункт), предусматривающий ответственность за данное преступление; признание лицом своей вины; согласие на ускоренное досудебное производство; заявления и ходатайства при ознакомлении с материалами ускоренного досудебного производства.

К протоколу приобщаются все материалы, а также список лиц, подлежащих вызову в суд.

По поступившему делу УДП прокурор в течение 3 суток обязан проверить поступившее дело и принять одно из следующих решений: утвердить протокол УДП и направить уголовное дело в суд (утверждение прокурором протокола УДП означает возбуждение уголовного дела); отказать в утверждении протокола УДП и направить материалы следователю с указанием о решении вопроса о возбуждении уголовного дела и производстве следствия; прекратить дело УДП при наличии оснований ст. 28 УПК КР; прекратить дело УДП по преступлениям небольшой тяжести при наличии оснований, указанных в ст. 65, 66 УК КР, и направить материалы на рассмотрение в суд аксакалов.

Негативный опыт юридической конструкции сокращенного производства в уголовно-процессуальном праве Кыргызстана и России оказывает влияние и на практику их применения.

Так, например, в Кыргызской Республике в 2014 году было возбуждено 22 439 уголовных дел, из них в порядке ускоренного досудебного производства было окончено 150 уголовных дел1. За 12 месяцев 2015 года в порядке ускоренного досудебного производства было окончено 393 уголовных дела2.

Вышеизложенное позволяет нам утверждать:

– во-первых, о процедурной идентичности предварительного следствия и дознания и необходимости устранения этого дуализма;

– во-вторых, попытки сформировать упрощенное досудебное производство, используя приемы исключения из общих правил, ведут к нарушению правил юридической техники и, как следствие, к утяжелению правил применения этих норм, что негативно сказывается на правоприменительной деятельности. Правоприменитель избегает применять эти нормы.

В статье 527 разработчики проекта УПК КР указали, что порядок производства по делам о проступках, предусмотренных Кодексом о проступках Кыргызской Республики, определяется общими правилами уголовно-процессуального закона с некоторыми установленными в Кодексе исключениями.

Что это за исключения, которые определяют отличие этого вида производства от обычного следствия (правила проведения которого содержатся в разделе VII проекта УПК КР), а, по сути, являются основаниями дифференциации (ст. 529 проекта УПК КР)?

Во-первых, при производстве по делам о проступках для получения доказательств нельзя использовать специальные (оперативно-разыскные) следственные действия.

Данные статистического отчета МВД Кыргызской Республики «О следственной работе по форме 1-Е» за 2014 год.

Данные Ф-2 МВД Кыргызской Республики «Сведения о результатах работы органов внутренних дел по раскрытию преступлений» за 2015 год.

Во-вторых, при производстве по делам о проступках не разрешается применять в отношении подозреваемого лица меры пресечения. Вместо этого предусмотрена возможность получения от подозреваемого обязательства о явке по вызовам органа дознания и суда и сообщение им о перемене места жительства. Это правило не исключает принудительного привода при уклонении подозреваемого от явки к должностному лицу органа преследования или в суд.

Говоря о возможности применения принудительного привода к подозреваемому, считаем целесообразным его осуществление только на основании судебного решения, так как эта мера уголовно-процессуального принуждения связана с ограничением как личной свободы лица, так и его свободы распоряжаться собой по своему собственному усмотрению. По сути, эти конституционные права должны быть ограничены исключительно по судебному решению. В исключительных случаях при наличии оснований, указанных в уголовно-процессуальном законе в отношении лица, подозреваемого в совершении проступка, может применяться задержание.

В-третьих, досудебное производство по делам о проступках, в соответствии с проектом УПК КР, должно быть окончено не позднее двадцати дней с момента сообщения лицу о подозрении в совершении проступка.

В-четвертых, отметим различия в процедуре окончания следствия и производства по делам о проступках. Досудебное производство по делам о проступках завершается ознакомлением подозреваемого, его защитника и потерпевшего с материалами дела и составлением обвинительного акта.

В обвинительном акте должно быть указано: время и место его составления, кем составлен; фамилия, имя и отчество подозреваемого, число, месяц, год и место рождения; описание проступка с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию; статья, часть, пункт Кодекса о проступках Кыргызской Республики, предусматривающие ответственность; данные о потерпевшем, характере и размере причиненного ему ущерба; заявления и ходатайства при ознакомлении с материалами дела. К обвинительному акту приобщаются материалы, а также список лиц, подлежащих вызову в суд.

В обвинительном акте формулируется обвинение в отношении лица, которое затем будет определять пределы судебного разбирательства. На основании обвинительного акта подозреваемый приобретает процессуальный статус обвиняемого. Обвинительный акт утверждает прокурор.

При производстве следствия выносится постановление о привлечении в качестве обвиняемого, где формируется обвинение и лицо получает статус обвиняемого. Этот же процессуальный документ определяет в суде пределы рассмотрения уголовного дела по существу. Постановление о привлечении в качестве обвиняемого утверждает прокурор. В этой ситуации постановление о привлечении в качестве обвиняемого является в какой-то степени аналогом обвинительного заключения по российскому уголовно-процессуальному законодательству.

По окончании предварительного следствия составляется постановление об окончании следствия. Этот процессуальный документ, по своей сущности, является обобщающей справкой по движению уголовного дела и не имеет никакого правового значения, влияющего на положение обвиняемого или на производство в целом.

В-пятых, при досудебном производстве предусмотрена возможность прекращения производства (ст. 531 проекта УПК КР), в том числе и с возможностью передачи материалов на рассмотрение суда аксакалов для осуществления мер воспитательно-профилактического воздействия. Кроме того, этот общественный институт наделен правом налагать в специально оговоренных законом случаях штраф.

В-шестых, производство по делам о проступках, в отличие от сокращенного дознания (УПК РФ) и ускоренного досудебного производства (действующий УПК КР), не связано с признанием подозреваемым (обвиняемым) своей вины. Однако очевидность проступка, факт признания лицом, совершившим проступок, своей вины и неоспоримого характера доказательств, вида и размера ущерба, создает возможность для заявления ходатайства о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства. Обязательным условием при этом является согласие потерпевшего (ст. 533 проекта УПК КР).

Анализ норм этого процессуального института позволяет нам говорить об искусственности этой процедуры, не отвечающей объективным потребностям практики. В этой связи правильным будет утверждать о необходимости дифференциации предварительного расследования в обычном порядке при одновременном сохранении дифференциации расследования в зависимости от наличия особых свойств (качеств) субъекта преступления, а также при наступлении предусмотренных в уголовно-процессуальном законодательстве некоторых условий, изменяющих (дифференцирующих) обычный порядок уголовного преследования лица.

Глава 3. Дифференциация уголовно-процессуальных форм особых производств на досудебном этапе уголовного процесса Кыргызстана и России § 1.

Дифференциация уголовно-процессуальной формы процессуальных соглашений в досудебном производстве Интерес к согласительным процедурам в рамках досудебного этапа уголовного процесса в последнее время значительно возрос. Исследованию этой проблемы посвящены научные работы в формате монографий1, диссертационных исследований2 и научных статей3. В последние годы идея о возможности решения уголовно-правовых конфликтов в рамках согласительных процедур перешла из теоретической в правовую и практическую плоскость.

Однако в силу сложившихся в настоящее время социально-экономических обстоятельств как в России, так и в Кыргызстане дифференциация уголовнопроцессуальных форм согласительных процедур развивается по различным направлениям.

Так, в уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации к настоящему времени сформировались следующие уголовно-процессуальные формы согласительных процедур, применяемых в ходе досудебного производства: особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с См.: Абшилава Г.В. Согласительные процедуры в уголовном судопроизводстве Российской Федерации: монография. М., 2012; Гладышева О.В., Саркисян Т.Б. Согласительные процедуры в уголовном судопроизводстве и их применение в стадии предварительного расследования: монография. М., 2013. С. 152.

См.: Абшилава Г.В. Согласительные процедуры в уголовном судопроизводстве Российской Федерации: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2012; Мильтова Е.В. Согласительные процедуры в российском уголовном процессе: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Тюмень, 2011; Василенко А.С. Медиация и другие программы восстановительного правосудия в уголовном процессе стран Англосаксонского права: дис. … канд. юрид. наук. М., 2013.

См.: Виницкий Л., Мельник С. Необходимо ли согласие потерпевшего при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве? // Законность. 2012. № 10. С. 55–58; Тисен О.Н. Механизм расторжения с обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве со следствием // Российский судья. 2013. № 10. С. 45–47; и др.

предъявленным ему обвинением (гл. 40 УПК РФ) и особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве (гл. 401 УПК РФ). Все эти уголовно-процессуальные институты объединены в разделе X «Особый порядок судебного разбирательства».

В свою очередь, уголовно-процессуальное законодательство Кыргызстана предусматривает только одну уголовно-процессуальную форму соглашения – принятие судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением (гл. 361 УПК КР).

За рамками уголовно-процессуального регулирования остались вопросы регламентации уголовно-процессуальной формы примирения подозреваемого (обвиняемого) с потерпевшим (ст. 25 УПК РФ; п. 3 ч. 1 ст. 29 УПК КР), а также уголовно-процессуальной формы разрешения уголовного дела (либо дальнейшего производства) при деятельном раскаянии лица, совершившего преступление (ст. 28 УПК РФ)1. Хотя уголовно-процессуальная регламентация этих вопросов представляется важной в рамках реализации идеи восстановительного правосудия и защиты интересов, в первую очередь, потерпевших от преступлений.

Тенденцию развития согласительных процедур, особенно на досудебном этапе уголовного процесса, учли разработчики проекта УПК КР, включив в этот документ гл. 41 «Процессуальные соглашения о сотрудничестве» и гл. 42 «Процессуальное соглашение о примирении сторон». Тем не менее, о чем будет оговорено ниже, правовое регулирование этих вопросов, с точки зрения юридической техники, представляется не совсем безупречным.

Учитывая интерес государственной власти к развитию уголовнопроцессуального института процессуальных соглашений, полагаем, что сегодня следует говорить о формировании в уголовно-процессуальном законе специального раздела «Процессуальные соглашения», в рамках которого мы и будем рассматривать возможность существования и дифференциации уголовнопроцессуальных форм соглашений на досудебном этапе расследования.

Деятельное раскаяние как уголовно-процессуальная форма в действующем УПК КР не предусмотрена.

1.1. Уголовно-процессуальная форма соглашения о примирении сторон в досудебном производстве В Национальной стратегии развития Кыргызской Республики отмечено, что «…качество правосудия снизилось в результате … отсутствия эффективных механизмов досудебного примирения»1.

Эта же проблема является актуальной и для государственной власти Российской Федерации. Президент РФ В. В. Путин, выступая с посланием к Федеральному собранию РФ, дал поручение Верховному Суду РФ о подготовке проекта закона по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности2. Надо полагать, что в этом будущем законе найдут закрепление и действенные уголовно-процессуальные формы, связанные с примирением сторон в ходе досудебного производства.

По сути, поручение Президента РФ является продолжением идеи, заложенной в распоряжении Правительства РФ от 17 ноября 2008 года № 1662-р (ред. от 08.08.2009)3 о формировании и развитии механизмов восстановительного правосудия и проведении примирительных процедур.

Отметим, что основной задачей при разработке уголовно-процессуальной формы соглашения о примирении является соблюдение интересов потерпевшей стороны.

В этой связи К.М. Сманалиев подчеркивает, что в настоящее время в уголовном судопроизводстве все еще остается много нерешенных вопросов о правах потерпевшего в уголовном процессе, которые должны быть существенно расшиО Национальной стратегии устойчивого развития Кыргызской Республики на период 2013– 2017 годы: указ Президента Кыргызской Республики от 21 января 2013 года № 11 [Электронный ресурс].

URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/61526/10?mode=tekst (дата обращения:

15.02.2014).

См.: Послание Президента РФ Федеральному Собранию РФ [Электронный ресурс]. URL:

http:// kremlin.ru/events/president/news/50864/work (дата обращения: 12.12.2015).

См.: Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года (вместе с Концепцией долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года) (ред. от 08.08.2009): распоряжение Правительства Российской Федерации от 17 ноября 2008 года № 1662-р // СПС «КонсультантПлюс»

(дата обращения: 12.12.2015).

рены. Он также обращает свое внимание на то, что не всегда возмещается ущерб, причиненный преступлением1.

В Кыргызстане и России вопросы примирения сторон и освобождения подозреваемого (обвиняемого) от уголовной ответственности регулируются уголовным и уголовно-процессуальным правом.

Однако сам метод производства примирительной процедуры не прописан, хотя вопросы, связанные с принятием такого решения, требуют детальной регламентации, так как касаются прав, свобод и законных интересов подозреваемого (обвиняемого) и потерпевшего. По сути, речь должна идти о формировании полноценной уголовно-процессуальной формы согласительных процедур на досудебном этапе уголовного процесса России и Кыргызстана.

В УК КР в ст. 66 содержится положение, в соответствии с которым лицо может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно совершило преступление небольшой тяжести или менее тяжкое преступление, если примирилось с потерпевшим и возместило причиненный вред. Под действие этой нормы не попадают лица, совершившие преступления при рецидиве, опасном рецидиве или особо опасном рецидиве.

Однако в ст. 29 УПК КР «Прекращение уголовного дела с освобождением от уголовной ответственности» такого основания не предусмотрено. По сути, это является пробелом в уголовно-процессуальном регулировании.

Далее, законом КР от 25 июня 2007 года № 91 в уголовное законодательство Кыргызской Республики была включена ст. 661 «Освобождение от уголовной ответственности с передачей на поруки». Современным УК РФ и УПК РФ этот уголовно-процессуальный институт не знаком, поэтому остановимся на нем подробнее.

Цель передачи на поруки заключается в перевоспитании и исправления лица, совершившего преступление, той общественной организацией, трудовым коллективом или образовательным учреждением, где оно работало (училось) на моСм.: Сманалиев К.М.

Защита прав и свобод человека в уголовном процессе Кыргызской Республики // Вестник Юридического института КНУ им. Ж. Баласагына. 2012. № 2. С. 304.

мент совершения преступления. Для передачи на поруки необходимо ходатайство этих учреждений (организаций) (ч. 1 ст. 661 УК КР).

На поруки может быть передано лицо, которое не только совершило деяние, не представляющее общественной опасности, но и само не представляет большую общественную опасность для общества (ч. 1 ст. 661 УК КР). По правилам этой статьи лицо, совершившее преступление, должно устранить причиненный материальный ущерб или вред.

Казалось бы, понятие «большая общественная опасность» является оценочной категорией и не может выступать в качестве оснований для перехода на эту уголовно-процессуальную форму. Однако ч. 2 этой статьи раскрывает содержание данного термина. Условием передачи на поруки лица является совершение им преступления небольшой тяжести или менее тяжкого преступления, причем наказание за них должно предусматривать срок лишения свободы от 6 месяцев до 3 лет.

Кроме того, лицо, которое может быть передано на поруки, должно признать свою вину и быть согласным с этим решением, то есть не настаивать на дальнейшем рассмотрении уголовного дела в судебном заседании (ч. 3 ст. 661 УК КР). Еще одним ограничением перехода на эту уголовно-процессуальную форму являются обстоятельства, когда это лицо ранее совершило умышленное преступление, уже передавалось на поруки, а также совершило преступление, предусмотренное ст. 224, 225 и 303–314 УК КР.

В частях 4 и 5 ст. 661 УК КР содержатся положения, определяющие виды ограничений для лица, взятого на поруки, а также порядок действий в том случае, если лицо не оправдало доверия трудового коллектива, нарушило в течение года свое обещание честным трудом и примерным поведением доказать свое исправление, оставило организацию с целью избежать общественного воздействия.

Мы можем видеть, что вопросы соглашения сторон о примирении уголовнопроцессуальным законом не урегулированы. В УПК КР даже нет упоминания об этом основании прекращения уголовного дела и уголовного преследования, а процедурные вопросы прописаны в материальном законе. Подобный подход законодателя считаем некорректным по следующим причинам.

С одной стороны, уголовное право не должно вмешивается в регулирование уголовно-процессуальных отношений, а с другой стороны, изначальная постановка вопроса о регулировании уголовно-процессуальной формы передачи лица, совершившего преступление, на поруки с технологической точки зрения не верна.

Отметим, что уголовно-процессуальный институт прекращения уголовного дела с передачей лица на поруки существовал в УПК РСФСР (ст. 9) и в УПК Киргизской ССР (ст. 10)1 и был отменен в обеих странах в конце 90-х годов XX века.

Однако наличие этой правовой нормы в УК КР и ее влияние на уголовнопроцессуальную деятельность отражают специфику национального уголовного процесса, поэтому требуют акцентировать на этом институте внимание и при разработке уголовно-процессуальной формы передачи лица, совершившего преступление, на поруки учесть следующие принципиальные выводы.

Во-первых, в норму, регулирующую этот порядок, должны быть включены подозреваемый и обвиняемый, а не употребляться понятие «лицо, совершившее преступление». Кроме того, организации (учреждению), берущей на поруки подозреваемого (обвиняемого), должен быть придан статус участника уголовного процесса. Решение о переходе на уголовно-процессуальную форму соглашения о прекращении уголовного преследования с передачей на поруки должно принадлежать исключительно прокурору.

Во-вторых, данная процессуальная форма, в интерпретации ст. 66 1 УК КР, подразумевает соглашение между тремя сторонами: прокурором, подозреваемым (обвиняемым) и общественной организацией, трудовым коллективом или образовательным учреждением, где подозреваемый (обвиняемый) работал (учился) на момент совершения преступления. Рассматриваемое соглашение может быть заключено до окончания предварительного расследования.

Полагаем, что среди участников этого соглашения должен быть и потерпевший, так как здесь затрагиваются и его интересы. Как справедливо отмечает О.А. Малышева: «в современном уголовном судопроизводстве в определенной степени расширены диспозитивные начала. Это находит выражение в закреплеСм.: Уголовно-процессуальный кодекс Киргизской ССР. Фрунзе, 1969. 495 с.

нии в уголовно-процессуальном законе права выбора потерпевшего примирения с лицом»1.

В-третьих, в уголовно-процессуальном законе, регламентирующем эту уголовно-процессуальную форму, должна быть отражена форма заключения процессуального соглашения о передаче на поруки, где нашли бы свое отражение следующие вопросы:

– обязательство организации по перевоспитанию и исправлению лица, совершившего преступление, с гарантией обеспечения его рабочим или учебным местом в течение определенного срока, на который подозреваемый (обвиняемый) передается на поруки, в том числе в случае необходимости пройти лечение от алкоголизма (наркомании);

– письменное обещание подозреваемого (обвиняемого) добросовестным трудом и примерным поведением доказать свое исправление и не оставлять в установленные соглашением сроки организацию, с целью избежать общественного воздействия, а также в случае необходимости пройти лечение от алкоголизма (наркомании);

– согласие потерпевшего и его заявление о том, что материальный ущерб или вред возмещен2.

Кроме этого, в соглашении должны быть прописаны ограничения на поведение подозреваемого (обвиняемого), а также последствия невыполнения соглашения о передаче на поруки. Ответственность о невыполнении этого процессуального соглашения имеет две стороны.

Так, подозреваемый (обвиняемый) добровольно берет на себя обязательство не совершать противоправных действий, при гарантиях его социализации. В том Малышева О.А. О некоторых направлениях совершенствования досудебного производства по уголовным делам: теория и практика // Российский судья. 2008. № 3. С. 35.

Полагаем, что подходы к решению вопроса о возмещении подозреваемым (обвиняемым) материального ущерба или вреда потерпевшему должны быть расширены. В случае передачи на поруки подозреваемого (обвиняемого) возмещение вреда или ущерба от преступления должно осуществляться либо за счет собственных средств подозреваемого (обвиняемого), либо за счет берущей его на поруки организации (по согласованию), либо из заработной платы организации (под ее гарантии). Возмещение вреда может осуществляться и комбинированным способом из вышеуказанных вариантов.

случае, если он не выполняет взятых на себя обязательств (полностью или частично), организация обязана уведомить об этом указанное в соглашении должностное лицо органа уголовного преследования. Если это произошло в течение года с момента заключения соглашении о передаче на поруки, то организация (учреждение) выносит обоснованное решение об отказе от поручительства и направляет это решение прокурору, который отменяет соглашение о поручительстве и возобновляет уголовное преследование подозреваемого (обвиняемого) за то деяние, содержащее признаки преступления, в связи с совершением которого оно было передано на поруки.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
Похожие работы:

«Т.В. Шклярова ДЛЯ ШКОЛЬНИКОВ И АБИТУРИЕНТОВ Т. В. ШКЛЛРОВА СПРАВОЧНИК по русскому языку для школьников и абитуриентов Издание 2-е, исправленное и дополненное издательство Грамотеи ББК81.2.Р-922 УДК 373.167.1:808.2 Т.В. Шклярова Русский язык. Справочник по русскому языку для школьников и абитуриентов. (посо...»

«Глыбина Антонина Николаевна Реабилитация и возмещение вреда в порядке реабилитации в уголовном процессе РФ 12.00.09 – уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Томск 2006 Работа выполнена в Томском государственном униве...»

«ПРАК ТИК А Договорная работа Правовая природа гарантийного письма. Что представляет собой этот документ в российской практике Основной вопрос: в разных ситуациях часто используется такой документ, как гарантийное письмо. Какие правовые последствия может иметь этот документ? Решение: в зависимости от конкретных обстоятельств гарантийно...»

«СРЕДНЕЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В.П. Галаганов ОСНОВЫ СТРАХОВАНИЯ И СТРАХОВОГО ДЕЛА Рекомендовано Федеральным государственным учреждением «Федеральный институт развития образования» в качестве учебного пособия для студен...»

«УСЛОВИЯ ОКАЗАНИЯ УСЛУГИ «Мобильное информирование» для Абонентов МегаФона, являющихся индивидуальными предпринимателями или юридическими лицами ПАО «МегаФон», ИНН 7812014560, ОГРН 1027809169585, именуемое в дальнейшем «Оператор», в л...»

«Справка по результатам рассмотрения споров, возникающих при применении норм о коммерческом кредите 1 Гражданский кодекс Российской Федерации (далее – ГК РФ) предусматривает специальный вид заемного обязатель...»

«Муниципальное автономное дошкольное образовательное учреждение г. Новосибирска «Детский сад № 70 «Солнечный город» Принято решением Утверждаю пед. совета заведующий МАДОУд/с №70 протокол от _Е.А. Кондратье...»

«Виктор Николаевич Еремин 100 великих литературных героев Серия «100 великих» Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=326082 100 великих литературных героев: Вече; Москва; 2009 ISBN 978-5-9533-2223-2 Аннотация Славный Гильгамеш и волшебница Медея, благородный Айвенго и д...»

«Захаров Андрей Николаевич ПРИВЛЕЧЕНИЕ ОСНОВНОГО ОБЩЕСТВА К СОЛИДАРНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПО ОБЯЗАТЕЛЬСТВАМ ДОЧЕРНЕГО ОБЩЕСТВА Специальность 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право; семейное пра...»

«ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВЕННО-КОНФЕССИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ И ПРАВА Понкин И.В. Современное светское государство: конструктивная светскость Конституционно-правовое исследование Москва УДК 321.01 + 342.0 + 35.0 ББК 66.0 + 67.0 + 67....»

«. ( ) «PRO BONO». В Московском государственном юридическом университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) в качестве структурного подразделения действует Центр студенческой юридической помощи (Центр), который занимается оказанием бесплатной юридической помощи социально...»

«ЛУЗИНСКОЕ СЕЛЬСКОЕ ПОСЕЛЕНИЕ ОМСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА ОМСКОЙ ОБЛАСТИ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПЛАН ЛУЗИНСКОГО СЕЛЬСКОГО ПОСЕЛЕНИЯ МАТЕРИАЛЫ ПО ОБОСНОВАНИЮ ГЕНЕРАЛЬНОГО ПЛАНА ( в редакции 2016 года) ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПЛАН ЛУЗИНСКОГО СЕЛЬСКОГО ПОСЕЛЕНИЯ МАТЕРИАЛЫ ПО ОБОСНОВАНИЮ ГЕНЕРАЛЬ...»

«1. Пояснительная записка к курсу «Обществознание» (базовый, 11 класс) Содержание курса представляет собой комплекс знаний, отражающих основные объекты изучения: общество и его основные сферы, человек в обществе, правовое регулирование общественных отношений. Изучение предмета Обществознание призвано содействовать формированию у учащ...»

«Ричард Мендиус Рик Хансон Мозг и счастье. Загадки современной нейропсихологии Серия «Психология. Мозговой штурм» Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6029036 Мозг и счастье. Загадки современной нейропсихологии / Ричард Мендиус, Рик Хансон ; [пер. с англ. В. Л. Ш...»

«Вестник ВГУ. Серия Гуманитарные науки. 2005. № 1 деятельности, новый порядок государственной регистрации. М., 2004. С. 10—12. 3 См.: Волгин В. В. Индивидуальный предприниматель: Практическое пособие. М., 2003. С. 16 4 См....»

«АДМИНИСТРАТИВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ УДК 349.41 СОВРЕМЕННОЕ ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА НАРУШЕНИЯ В СФЕРЕ ЗЕМЕЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Е. С. Карпова Воронежский государственный университет Пос...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ » ПРОГРАММА вступительного испытания по обществознанию при приёме на обучение по программам бакалав...»

«АВТОНОМНАЯ НЕКОММЕРЧЕСКАЯ ОРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ ЦЕНТРОСОЮЗА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ «РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ КООПЕРАЦИИ» Сыктывкарский филиал АННОТАЦИИ РАБОЧИХ ПРОГРАММ УЧЕБНЫХ ДИСЦИПЛИН специальность 40.02.01 Право и организация социального обеспечения ...»

«Министерство культуры Республики Хакасия ГУК РХ «Национальная библиотека им. Н.Г. Доможакова» Отдел краеведческой библиографии Бутанаев Виктор Яковлевич Биобиблиографический справочник 2-е издание, переработанное и допо...»

«D/A отметка на векселе, означающая, что данный вексель может быть возвращен должнику только при условии выполнения им всех условий договора. DAD существовавшее до 1981 года в Швейцарии специальное право на покупку иностранной валюты на льготных условиях в целях с...»

«Фармацевтические информационные системы в каталоге «Медицинские информационные технологии» Фармакология. Рынок лекарственных средств: производители, поставщики, потребители. Интернет-справочные Атик, О...»










 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.