WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ОХРАНА ЛИЧНОСТИ СОТРУДНИКОВ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ ...»

-- [ Страница 1 ] --

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ

УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

На правах рукописи

Кузьмин Антон Владимирович

УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ОХРАНА ЛИЧНОСТИ

СОТРУДНИКОВ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ

ОРГАНОВ

12.00.08 – уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель – доктор юридических наук, профессор Прохорова М.Л.

Ставрополь, 2015 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………………….4 Глава 1. Криминализация деяний, посягающих на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность: исторический и зарубежный законодательный опыт………………………………………………………………...22

1.1 Становление института ответственности за посягательства на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в российском уголовном законодательстве Х–ХIХ вв.…………………………………………...22

1.2 Криминализация деяний, посягающих на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в российском уголовном законодательстве ХХ в…………………………………………………………………………..40

1.3 Подходы к криминализации посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в зарубежном уголовном законодательстве



Глава 2. Социальная обусловленность криминализации и пенализации деяний, посягающих на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в современной России……………

2.1 Общая характеристика состояния и тенденций посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в РФ …………………60

2.2 Основные подходы к проблеме криминализации и пенализации посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность…..76 Глава 3. Преступления, посягающие на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность (ст.ст. 317, 318, 319, 320 УК РФ): уголовноправовое содержание составов и перспективы его совершенствования

3.1 Объект преступлений, посягающих на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность (ст.ст. 317, 318, 319, 320 УК РФ)……………….98

3.2 Объективная сторона преступлений, посягающих на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность (ст.ст. 317, 318, 319, 320 УК РФ)…………………………………………………………………………...124

3.3 Субъективные признаки преступлений, посягающих на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность (ст.ст. 317, 318, 319, 320 УК РФ)…………………………………………………………………………...148

3.4 Проблема дифференциации ответственности за преступления, посягающие на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность: перспективы решения…………………………………………………………..164 ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………………….182 СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ……………………....193 ПРИЛОЖЕНИЯ 1-4…………………………………………………………….214

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Государство на всех этапах развития берет на себя обязательства по сохранению стабильности и правопорядка в обществе. Важной составляющей государственной власти выступает такая ее ветвь, как власть исполнительная. Посредством ее реализации государство транслирует обществу свою силу, устойчивость, надежность и эффективность.





Особую роль в обеспечении государственного порядка играют лица, осуществляющие правоохранительную деятельность. Именно они стоят «на передовой» противодействия криминалу и гарантируют стабильность установленного в государстве порядка управления. Уровень осуществления правоохранительной деятельности – это лакмусовая бумага для определения состояния государственной власти в целом. В век «цветных» революций названная деятельность приобретает значимость проблемы обеспечения государственного суверенитета. Вот почему во все времена чрезвычайно важным направлением администрирования являлось и выступает таковым и сейчас обеспечение беспрепятственной деятельности лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность. Этому посвящены многие государственные институты, в частности, такие как обеспечение профессионализма и законности управленческой деятельности. Но особое значение имеют меры, направленные на поддержание высокого социального статуса представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, и особенно на защиту неприкосновенности их жизни, здоровья, чести и достоинства. Немаловажная роль в этой системе мер принадлежит уголовноправовым запретам на соответствующие модели поведения в отношении названных лиц.

Для отечественного права с самых его истоков (XI в.) является традиционным установление суровых санкций за посягательства на представителей власти. На всем протяжении формирования и укрепления российской государственности эти нормы получали поступательное развитие. Не стал исключением и современный период. В начале XXI в. в Российской Федерации как никогда остро стоит вопрос обеспечения безопасности – как внешней, так и внутренней. Нигилистические идеи, продуцируемые ложно понятыми постулатами либерализма, поддерживаемые недвусмысленными усилиями целого ряда зарубежных государств, формируют общественную психологию анархии. Нельзя не отметить и внутренние проблемы, связанные с коррупцией и излишней бюрократизацией власти, которые пока еще не удалось преодолеть отечественной системе государственного управления. Указанные обстоятельства вкупе приводят к снижению авторитета власти, в том числе и неуважительному отношению к ее представителям. Об этом свидетельствует и официальная статистика преступлений в РФ. Так, за последние 15 лет общее количество посягательств на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, увеличилось в 2,5 раза, а количество оскорблений – в 16,5 раз. В 2013 г. более 150 сотрудников полиции погибли при исполнении служебного долга, более 2 тыс. получили ранения1. Каждый месяц в среднем по России фиксируется 1000 нападений на сотрудников полиции2. Неблагоприятные тенденции указанного вида посягательств отражают и данные судебной статистики. Об этом свидетельствует общее количество осужденных за деяния, предусмотренные ст.ст. 317-320 УК РФ: в 2010 г. за них было осуждено 16459 чел., в 2012 г. – 14188 чел., в 2013 г. – 14721 чел., в 2014 г. – 16550 чел., за I-ое полугодие 2015 г. – 7356 чел. (за аналогичный период 2014 г. – 7464 чел.)3.

Приведенные цифры особенно настораживают на фоне высокой латентности данной группы преступлений (порядка 30%). Все это подтверждает необходимость оптимизации мер по обеспечению безопасности лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность.

См.: http://www.metronews.ru (дата обращения – 14 февраля 2014 г.).

См.: Там же (дата обращения – 14 февраля 2014 г.).

См.: Форма № 10-а «Отчет о числе осужденных по всем составам преступлений Уголовного кодекса Российской Федерации» за 2010 г., 2012 г., 2013 г., 2014 г., I-ое полугодие 2015 г. // http://www.cdep.ru (дата обращения – 13 июля 2015 г.).

УК РФ содержит нормы, предусматривающие ответственность за четыре преступления против порядка управления, связанные с посягательствами на личность сотрудников правоохранительных органов. Эти законодательные установления непосредственно направлены на решение задачи формирования комфортных для исполнения указанными лицами служебных обязанностей условий1. Вместе с тем правоприменительная практика свидетельствует о наличии серьезных проблем в сфере уголовно-правовой регламентации ответственности за посягательства на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность. Причем они касаются как вопросов криминализации и дифференциации уголовной ответственности, так и реализации соответствующих правовых норм. Некоторые упущения в законодательном описании составов преступлений, достаточно широкое употребление оценочных формулировок, несбалансированность санкций в с. 317–320 УК РФ создают существенные препятствия для эффективного применения закона.

В названных нормах, как представляется, не учтены в полной мере обстоятельства, влияющие на степень общественной опасности указанных посягательств, существенно повышающие ее, что вряд ли способствует реализации принципа справедливости, закрепленного в ст. 6 УК РФ. Эти нормы зачастую не коррелируют с положениями гл. 16 УК РФ. Кроме того, отсутствуют необходимые, адекватные действующему закону и реалиям современной правовой жизни, разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по наиболее сложным для правоприменительной практики вопросам, связанным с уяснением содержания составов и квалификацией названных преступлений.

Отмеченные обстоятельства обусловливают актуальность исследования вопросов уголовно-правовой регламентации ответственности за посягательства на сотрудников правоохранительных органов в связи с осуществлением ими служебной деятельности.

Соответствующие положения содержатся и в гл. 31 УК РФ («Преступления против правосудия»), но рамками настоящего исследования сфера деятельности сотрудников правоохранительных органов, связанная с осуществлением ими содействия правосудию (в частности, с предварительным расследованием), не охватывается.

Степень научной разработанности темы диссертационного исследования. Общие вопросы уголовной политики, криминализации и пенализации преступных деяний, дифференциации уголовной ответственности нашли отражение в трудах таких российских авторов, как А.И. Алексеев, А.Д. Антонов, О.Ю. Бунин, Ю.В. Бышевский, М.Т. Валеев, И.М. Гальперин, Ю.В.

Голик, П.Ф. Гришанин, П.С. Дагель, Г.А. Злобин, С.Г. Келина, В.П. Коняхин, А.И. Коробеев, Л.Л. Кругликов, В. Н. Кудрявцев, В.И. Курляндский, Т.А.

Лесниевски-Костарева, Л.В. Лобанова, Н.А. Лопашенко, Э.Ф. Побегайло, Л.А. Прохоров, В.С. Овчинский, С.Я. Посков, Н.И. Трофимов, А.В. Усс, В.Ф.

Цепелев, А.М. Яковлев, и др.

Институт уголовно-правовой ответственности за посягательства на представителей власти, в том числе сотрудников правоохранительных органов, традиционно является объектом внимания многих представителей отечественной уголовно-правовой доктрины. Значительный вклад в научное осмысление указанной проблематики внесли труды таких ученых, как С.В. Бородин, Я.М. Брайнин, Е.В. Витман, Л.Д. Гаухман, А.Ю. Кизилов, Д.А. Корецкий, Г.В. Кусов, С.Ф. Милюков, А.А. Мищенко, В.Д. Меньшагин, А.В. Наумов, Э.Ф. Побегайло, Г.Ф. Поленов, А.Р. Саруханян, Н.И. Трофимов, и ряда иных.

В последние годы различные аспекты избранной темы активно рассматривались на монографическом уровне, в частности, в диссертационных исследованиях следующих авторов – Ю.В. Баглай (2010 г.), А.Г. Брагина (2006 г.), С.А. Борисихина (2004 г.), О.П. Грибунов (2003 г.), А.А. Дворников (2007 г.), М.А. Ершов (2010 г.), В.В. Королев (2005 г.), М.Б. Моховой (2004 г.), И.Е. Никонов (2004 г.), И.С. Петрова (2007 г.), А.А. Розикзода (2011 г.), Н.К. Рудый (2009 г.), И.В. Сидорова (2010 г.), К.В. Третьяков (2009 г.), В.В.

Троицкий (2004 г.), В.С. Ткаченко (1998 г.), Е.Л. Таможник (2006 г.), А.В.

Шкода (2006 г.), А.В. Шрамченко (2004 г.), С.А. Яковлева (2003 г.) и нек. др.

Вместе с тем, как правило, эти исследования посвящались анализу отдельных составов преступлений, посягающих на представителей власти или лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность. Комплексное же изучение института уголовной ответственности за данные преступления сквозь призму проблем их криминализации, пенализации и дифференциации ответственности в отечественной правовой науке еще не проводилось, что еще раз подчеркивает актуальность и несомненное научное и практическое значение избранной темы исследования.

Объектом диссертационного исследования выступают законодательный подход к криминализации и пенализации посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, дифференциации ответственности за соответствующие преступления, а также общественные отношения, складывающиеся в сфере уголовно-правовой охраны неприкосновенности жизни, здоровья, чести и достоинства сотрудников правоохранительных органов при осуществлении ими названных функций по обеспечению установленного порядка управления.

Предметом исследования являются: положения исторических памятников российского права об уголовно-правовой защите представителей власти; совокупность действующих нормативных предписаний, регламентирующих институт уголовной ответственности за посягательства на личность сотрудников правоохранительных органов; нормы зарубежного уголовного законодательства об ответственности за посягательства на представителей власти и лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность; положения уголовно-правовой доктрины, касающиеся вопросов уголовной политики, в том числе криминализации, пенализации деяний, дифференциации уголовной ответственности; материалы судебной практики по соответствующей категории уголовных дел; статистические данные Судебного Департамента РФ и МВД РФ о преступлениях, посягающих на личность сотрудников правоохранительных органов в связи с их служебной деятельностью.

Целью исследования выступает формирование совокупности новых теоретических положений, дополняющих доктринальное знание о преступлениях, связанных с посягательствами на личность сотрудников правоохранительных органов, и разработка на этой основе, а также на базе системного компаративистского анализа нормативного материала и обобщения правоприменительной практики предложений по совершенствованию их уголовноправовой регламентации, дифференциации основания уголовной ответственности за них, пенализации названных деяний, а также по оптимизации процесса реализации соответствующих уголовно-правовых установлений.

Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

а) осуществить ретроспективный анализ становления института уголовной ответственности за посягательства на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в отечественном законодательстве;

б) провести углубленный анализ наиболее важных дискуссионных аспектов проблемы криминализации и пенализации посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность в рамках обеспечения охраны установленного порядка управления;

в) обобщить опыт уголовно-правовой регламентации ответственности за посягательства на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в зарубежных государствах;

г) установить основные криминологические особенности и тенденции, характерные для указанных преступлений;

д) изучить судебную практику для решения вопроса о соответствии правоприменительной деятельности законодательным установлениям об ответственности за посягательства на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность;

е) выявить потребности практики в совершенствовании уголовноправовых норм и теоретической разработке рекомендаций по квалификации посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность.

Методологической основой исследования выступил универсальный диалектический метод познания, а также совокупность иных общенаучных и частно-научных методов (историко-правовой, формально-логический, сравнительно-правовой, конкретно-социологический, лингвистический, статистико-математический и др.).

Научная новизна исследования предопределена совокупностью вопросов, анализируемых в диссертации, а также избранным подходом к их рассмотрению. Впервые на монографическом уровне в отечественной уголовно-правовой науке с учетом последних изменений законодательства с использованием компаративистского подхода осуществлен комплексный анализ института уголовной ответственности за посягательства на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, сквозь призму проблем их криминализации, дифференциации основания ответственности и пенализации.

Автор, не ограничившись традиционным анализом уголовно-правового содержания составов указанных преступлений, рассмотрел основополагающие аспекты уголовной политики в сфере противодействия этим посягательствам и сформулировал принципиальные положения относительно криминализации соответствующих деяний, подходов к дифференциации основания уголовной ответственности за них и их пенализации.

Полученные результаты исследования, выявленные автором основные криминологические особенности и тенденции, характерные для изучаемых посягательств, позволили сформулировать комплекс теоретических выводов, обосновать целый ряд предложений по корректированию содержания статей 317-320 УК РФ и выработать унифицированные подходы к толкованию ряда объективных и субъективных признаков предусмотренных ими составов преступлений.

Научная новизна находит отражение и в положениях, выносимых на защиту:

1. Осуществлена периодизация и выявлены основные тенденции процесса криминализации посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в российском законодательстве: 1) XI-XV в. – формирование самостоятельной группы специальных норм, устанавливающих ответственность за посягательства на жизнь, здоровье и честь представителей княжеской власти; 2) XVI-XVIII в. – существенное расширение круга потерпевших и детальная специализация составов рассматриваемых преступлений;

3) XIX в. – начало XX в. – формирование самостоятельного института уголовной ответственности за посягательства на представителей власти; 4) 20-е г. XX в. – середина XX в. – сужение пределов криминализации посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность; нарушение четкого водораздела между государственными преступлениями и преступлениями против порядка управления; ограничительное толкование круга потерпевших; 5) 60-е г. ХХ в. – начало XXI в. – расширение круга криминализованных деяний; формирование устойчивой системы посягательств на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность; расширение круга потерпевших от рассматриваемых преступлений.

2. Определены особенности криминализации посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, выявленные в процессе компаративистского анализа зарубежного законодательства:

– включение в круг непосредственных дополнительных объектов уголовно-правовой охраны при совершении рассматриваемых преступлений отношений собственности за счет криминализации деяний, направленных против имущества представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность;

– конструирование квалифицированных составов преступлений посредством выделения применения насилия в отношении лица, осуществляющего правоохранительную деятельность, совершенного с применением оружия;

– расширение круга потерпевших за счет включения в него лиц, ранее выполнявших функции представителя власти или охраны правопорядка, а также оказывающих помощь сотрудникам полиции или иных правоохранительных органов.

3. Представлен анализ состояния преступлений, связанных с посягательствами на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность: а) удельный вес этих посягательств в общем числе преступлений против порядка управления значителен и составляет 14%; б) наибольший удельный вес в их структуре приходится на оскорбление представителя власти – 58,84%; далее следует применение насилия в отношении представителя власти – 37,85%; посягательства на жизнь сотрудников правоохранительных органов

– 3,2%; деяние, предусмотренное ст. 320 УК РФ, – менее 0,1%; в) уровень виктимности указанных лиц в 2,5 раза выше, чем показатель общей виктимности населения.

Выявлены тенденции рассматриваемого вида преступлений: а) тренд к увеличению числа подобных деяний; б) усиление тенденции на проявление неуважения к лицам, осуществляющим правоохранительную деятельность (количество их оскорблений с конца 90-х годов ХХ в. возросло в 16,6 раза);

в) рост числа посягательств, совершенных организованными группами.

4. Установлены специфические криминологические параметры рассматриваемых преступлений:

– посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст.

317 УК РФ): более чем в 87,3% изученных дел совершению данного преступления предшествовали приготовительные действия (приискание орудий, средств, места и времени совершения деяния). Чаще всего посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа осуществлялись на улице – 74,5%, в частном доме – 10,9%, на проезжей части автодорог – 10,9%, в общежитиях – 3,6%. В 70,9% данные деяния носили групповой характер, при этом превалировали сложные формы соучастия. В 12,7% случаев посягательство было совершено в составе организованной группы. Низменным содержанием характеризуются и мотивы совершения рассматриваемого преступления: 47,3% – стремление противодействовать задержанию в ходе пресечения преступной деятельности; 27,3% – месть за профессиональную деятельность; 25,5% – стремление устранить свидетеля преступления;

– применение насилия в отношении представителя власти (ст. 318 УК РФ): обладает ярко выраженным конфликтно-ситуативным характером; наиболее распространенным местом совершения преступления выступают общественные места (парки, улицы), места массового отдыха (ночные клубы, рестораны, кафе и т.п.); характеризуется низменной мотивацией; зачастую виновные находятся в состоянии алкогольного опьянения (около 73,77%);

высока доля групповых посягательств (группы обычно имеют стихийный характер, действуют, как правило, без предварительного сговора);

– оскорбление представителя власти (ст. 319 УК РФ): высокая степень алкоголизации виновных (85,7%); среди мотивов совершения преступления наиболее часто встречаются: месть за служебную деятельность, неприязнь и ненависть к представителям правоохранительных органов.

5. Сформулированы дополнительные обоснования конструирования специальных составов преступлений в ст.ст. 317, 318, 319 и 320 УК РФ:

– более высокая общественная опасность посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, по сравнению с аналогичными посягательствами, направленными против граждан, не наделенных соответствующими полномочиями, вследствие многообъектности рассматриваемых преступлений;

– специфические виктимологические характеристики потерпевших от указанных посягательств, определяемые их профессиональной принадлежностью и исполнением служебного или общественного долга;

– особая роль статей 317–320 УК РФ в обеспечении уголовно-правовой профилактики, обусловленная их статусом норм с двойной превенцией.

6. Обоснована необходимость совершенствования подходов к пенализации посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, корректирования минимальных и максимальных пределов наказаний, установленных за некоторые из рассматриваемых деяний, с преодолением противоречий, обусловленных отсутствием системно-сопоставительного анализа санкций статей гл. 32 и гл 16. УК РФ, и осуществлением должной дифференциации основания ответственности за исследуемые преступления.

7. Сформулирован вывод о целесообразности оптимизации подходов к закреплению и уточнению признаков ряда посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность:

– в диспозиции ст. 317 УК РФ следует уточнить круг потерпевших, признав в качестве таковых сотрудников правоохранительных органов, на которых возложены функции по охране общественного порядка или обеспечению общественной безопасности; лиц, осуществляющих контролирующую деятельность; военнослужащих внутренних войск МВД РФ, выполняющих деятельность в сфере охраны общественного порядка или обеспечения общественной безопасности, а равно близких всех указанных лиц;

– в ст. 317 УК РФ при описании деяния необходимо отказаться от категории «посягательство», определив его как «деяние, направленное на лишение жизни…»;

– в примечании к ст. 317 УК РФ необходимо представить дефиницию «близкие»;

– следует изменить правовую конструкцию ст. 318 УК РФ, предусмотрев более детальную дифференциацию основания уголовной ответственности за указанное в ней преступление;

– для описания мотивов и целей посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа предлагается использовать словосочетание «в связи с осуществлением деятельности по охране общественного порядка или обеспечению общественной безопасности» с расширением его содержательного наполнения (за счет включения в него мотивов вражды или ненависти в отношении указанных лиц, обусловленных их профессиональной принадлежностью, а равно побуждений запугать их или их близких);

– необходимо снизить возраст уголовной ответственности за преступления, предусмотренные ст.ст. 317 и ч. 2 (а в предлагаемой соискателем редакции статьи – ч. 3-5) ст. 318 УК РФ, до 14 лет.

8. Предложения по конструированию квалифицированных составов рассматриваемых в диссертации преступлений:

– для посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа: совершение его в отношении двух или более лиц; близкого лица, не достигшего возраста четырнадцати лет; женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности; группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; общеопасным способом; с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;

– для применения насилия в отношении представителя власти: совершение деяния в отношении двух или более лиц; близкого лица, не достигшего возраста четырнадцати лет; женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности; группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;

– для оскорбления представителя власти: совершение оскорбления с использованием СМИ либо сети Интернет;

– в ч. 2 ст. 320 УК РФ необходимо указать на неосторожный характер причинения тяжких последствий; кроме того, в рамках данного состава преступления уместно ставить вопрос о дифференциации уголовной ответственности в зависимости от субъекта, то есть об ее усилении для должностных лиц, разгласивших названные в законе сведения.

9. Обоснована необходимость принятия соответствующего постановления Пленума Верховного Суда РФ, призванного дать разъяснения, в том числе, по следующим спорным вопросам:

– понимание публичного характера оскорбления представителя власти, который предлагается трактовать как совершение соответствующих действий в присутствии хотя бы одного лица вне зависимости от того, было ли оно посторонним для виновного или потерпевшего или являлось его родственником, знакомым, коллегой, и независимо от места фактического осуществления деяния;

– определение содержания насилия, не опасного для жизни или здоровья (ст. 318 УК РФ), равно как и опасного для жизни или здоровья;

– толкование категории «оскорбление» представителя власти, которым следует признавать деяние, направленное на унижение чести и умаление достоинства, равно как и деловой репутации указанного лица, осуществленное в формах, противоречащих общепринятым требованиям морали и нравственности;

– содержание выражения «в связи с осуществлением деятельности…», предполагающее совершение преступных деяний в целях противодействия осуществлению основанной на законе соответствующей деятельности потерпевшего, а также по мотивам мести за таковую, вражды или ненависти в отношении указанных лиц, обусловленных их профессиональной принадлежностью, а равно из побуждений запугать их или их близких.

10. По итогам проведенного исследования предлагаются скорректированные редакции ст. ст. 317–320 УК РФ:

«Статья 317. Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного или контролирующего органа, либо военнослужащего, осуществляющего деятельность по охране общественного порядка или обеспечению общественной безопасности

1. Деяние, направленное на лишение жизни сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего внутренних войск МВД РФ в связи с осуществлением ими деятельности по охране общественного порядка или обеспечению общественной безопасности, либо лица, осуществляющего контролирующую деятельность, а равно близких перечисленных лиц в связи с выполнением последними указанных видов деятельности, – наказывается лишением свободы на срок от десяти до двадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет.

2. Деяние, предусмотренное частью первой настоящей статьи, совершенное:

а) в отношении двух или более лиц;

б) близкого лица, не достигшего возраста четырнадцати лет, а равно женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности;

в) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

г) общеопасным способом,

д) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, – наказывается лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет, либо пожизненным лишением свободы, либо смертной казнью.

Примечание: Под близкими в статьях настоящей главы понимаются близкие родственники сотрудника правоохранительного или контролирующего органа, иного представителя власти либо военнослужащего; лица, состоящие с ними в иной степени родства или свойстве, а также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых им дороги».

«Статья 318. Применение насилия в отношении представителя власти

1. Угроза применения насилия в отношении представителя власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, – наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок от двух до пяти лет.

2. Применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, – наказывается лишением свободы на срок от четырех до шести лет.

3. Применение насилия, опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, – наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет с ограничением свободы на срок до двух лет или без такового.

4. Деяния, предусмотренные частями второй или третьей настоящей статьи, совершенные:

а) в отношении двух или более лиц;

б) близкого лица, не достигшего возраста четырнадцати лет, а равно женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности;

в) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой,

г) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия – наказываются лишением свободы на срок от семи до двенадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет или без такового.

5. Причинение тяжкого вреда здоровью представителю власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, – наказывается лишением свободы на срок от десяти до восемнадцати лет с ограничением свободы на срок от одного до двух лет или без такового».

«Статья 319. Оскорбление представителя власти

1. Публичное оскорбление представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, – наказывается штрафом в размере до сорока тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех месяцев, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо принудительными работами на срок до четырех лет, либо лишением свободы на тот же срок.

2. Деяние, предусмотренное частью первой настоящей статьи, совершенное с использованием СМИ либо сети Интернет, – наказывается штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на тот же срок».

«Статья 320. Разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении должностного лица правоохранительного или контролирующего органа

1. Разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении должностного лица правоохранительного или контролирующего органа, а равно в отношении их близких, в связи с выполнением им своих должностных обязанностей, – наказывается арестом до четырех месяцев либо лишением свободы на срок до трех лет.

2. Деяние, предусмотренное частью первой настоящей статьи, повлекшее по неосторожности наступление тяжких последствий, а равно совершенное должностным лицом с использованием своего служебного положения, – наказывается арестом до шести месяцев либо лишением свободы на срок до пяти лет».

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования состоит в том, что содержащиеся в нем положения и выводы развивают в соответствующей части отечественную уголовно-правовую доктрину. Сформулированные в работе конкретные предложения по дополнению, уточнению редакций диспозиций и санкций ст.ст. 317-320 УК РФ, а также квалифицирующих признаков составов преступлений, связанных с посягательствами на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, могут быть использованы в процессе дальнейшего совершенствования уголовного законодательства.

Выводы и рекомендации, сформулированные в диссертации, могут быть использованы в практике Пленума Верховного Суда РФ при подготовке им разъяснений по соответствующим вопросам, в деятельности судебноследственных органов при квалификации названных деяний и рассмотрении уголовных дел о преступлениях, направленных против сотрудников правоохранительных органов. Отдельные положения диссертации могут быть использованы в дальнейших научных исследованиях означенной проблемы, а также в учебном процессе при преподавании Особенной части уголовного права, ряда спецкурсов и в системе повышения квалификации работников судебных и правоохранительных органов.

Степень достоверности и апробация результатов исследования.

Достоверность результатов диссертационного исследования обеспечена, вопервых, использованием совокупности общенаучных и частно-научных методов познания. Во-вторых, анализом широкого круга нормативных правовых актов (Конституция Российской Федерации; памятники отечественного уголовного права; действующее российское уголовное законодательство; ряд Федеральных законов Российской Федерации; уголовное законодательство 20 зарубежных государств (Австрия, Аргентина, Азербайджан, Голландия, Грузия, Дания, Латвийская Республика, Республики Армения, Республика Беларусь, Республики Казахстан, Республика Корея, Республика Кыргызстан, Республика Узбекистан, Украина, Франция, ФРГ, США, Швейцария, Эстонская Республика, Япония)). В-третьих, изучением значительного числа научных трудов в области уголовного права, философии, психологии, социологии и некоторых других наук. Теоретической основой исследования стали труды А.И. Алексеева, А.Д. Антонова, Ю.В. Бышевского, Ч. Беккариа, И.М.

Гальперина, Ю.В. Голика, П.Ф. Гришанина, П.С. Дагеля, С.Г. Келиной, А.И.

Коробеева, В.С. Комиссарова, Л.Л. Кругликова, В.Н. Кудрявцева, В.И. Курляндского, Т.А. Лесниевски-Костаревой, Н.А. Лопашенко, Э.Ф. Побегайло и ряда иных авторов (в том числе, названных ранее). В-четвертых, эмпирической базой диссертации, которую составили статистические данные о преступлениях против порядка управления за период с 2000 по 2014 гг.; информация Судебного департамента при Верховном Суде РФ о судимости за рассматриваемые преступления за 2010 – I-ое полугодие 2015 гг.; результаты изучения опубликованной судебной практики Верховного Суда РФ и федеральных судов целого ряда регионов РФ – Амурской, Ивановской области, Краснодарского края, г. Санкт-Петербурга, Ставропольского края, Томской области, Республики Дагестан, Республики Саха (Якутия) и др. (всего изучено 130 уголовных дел) и проведенного соискателем анкетирования 85 федеральных судей, 43 следователей, а также социологического опроса 45 подростков 14-16 лет.

Основные теоретические положения, выводы, рекомендации по совершенствованию соответствующей системы уголовно-правовых норм, по оптимизации процесса их применения, содержащиеся в работе, изложены в 9 научных статьях автора (в том числе в 4, опубликованных в изданиях, включенных в перечень ВАК). Они обсуждались на кафедре уголовного права и процесса ФГАОУ ВПО «Северо-Кавказский федеральный университет»;

представлялись на 4 международных научно-практических конференциях («Актуальные вопросы современной науки», г. Краснодар, 20 декабря 2011 г.

; «Уголовная политика в сфере обеспечения безопасности здоровья населения, общественной нравственности и иных социально-значимых интересов», г. Краснодар, 24 апреля 2014 г. и 15 апреля 2015 г.; «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года: концептуальные основы и историческое значение», 2-3 октября 2015 г., г. Геленджик). Результаты исследования внедрялись в учебный процесс в ходе преподавания Особенной части уголовного права РФ в Кубанском социально-экономическом институте (г.

Краснодар), Кубанском государственном университете, в практическую деятельность правоохранительных органов (что подтверждается актами о внедрении).

Структура диссертации предопределена целями и задачами исследования и включает введение, три главы, объединяющие 9 параграфов, заключение, список использованных источников и приложения.

–  –  –

1.1 Становление института ответственности за посягательства на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в российском уголовном законодательстве Х–ХIХ вв.

Уголовно-правовая охрана представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, – неотъемлемый элемент внутренней организации государственности. Соответственно, с процессом развития последней теснейшим образом связано формирование и развитие подобных правовых установлений.

Говоря об истоках криминализации посягательств на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в отечественном уголовном законодательстве, следует отметить, что подобные нормы нашли свое закрепление уже в Русской Правде. Как отмечают исследователи средневекового права, в середине IX–X вв. государственность восточных славян была уже организована по территориальному признаку, постепенно начался процесс отделения публичной власти от общества путем сосредоточения ее в руках князя и его дружины1. Зарождался такой подход к формированию монархического признака княжеской власти, как передача ее по наследству. Усиливалась роль князя в урегулировании внутрисоциальных и политических противоречий. Такие общественные потребности незамедлительно сказались на дальнейшей общесоциальной стратификации древнерусского общества. Как отмечает В.В. Момотов, «жизнь

См.: Момотов В.В. Формирование русского средневекового права в X-XIV веках:

дис. … д-ра юрид. наук. М., 2003; его же. Формирование русского средневекового права в IX-X вв. М., 2003. С. 62–63.

настоятельно требовала новых управленцев, создания качественно нового аппарата управления, который бы мог обслуживать не только личные потребности князя и его ближайшего окружения, но и всего формирующегося государственного образования»1.

Особую роль в укреплении княжеской власти призвана была играть дружина. Она строилась по принципу личной верности князю, находилась вне общины2. Не случайно в связи с этим нормы Русской Правды предусматривали более строгое наказание за посягательство на жизнь дружинника, тиуна, княжеского слуги. Уже в Уставе Ярослава – древнейшем источнике древнерусского права – статьей 1 устанавливалась уголовная ответственность за убийство представителей княжеской власти, в частности, таких как гридин (телохранитель), ябетник (стряпчий), мечник (представитель судебной княжеской власти)3. В более поздних источниках эти положения нашли свое дальнейшее развитие. Во второй части Краткой Правды Ярославичей криминализация убийства представителей княжеской власти была осуществлена уже в трех статьях (ст. 19-21). Согласно ст. 19 Правды Ярославичей убийство огнищанина, подъездного влекло наложение штрафа в 80 гривен4.

Институт уголовно-правовой охраны представителей власти нашел свое последовательное развитие в Пространной редакции Русской Правды.

Криминализация подобных посягательств осуществлена в ней уже в шести статьях (ст. 3-8). В ст. 3 документа «О убийстве» указывалось, что за убийство «княжа мужа в разбои» установлено наказание в 80 гривен, тогда как за убийство обычного человека – 40 гривен5. Кроме того, в этом источнике древнерусского права выделялся раздел «О княже муже 6», где в ст. 10 было определено, что «за убийство тиуна огнищного или конюшего платить 80 Там же. С. 72.

Горский А.А. Древнерусская дружина. М., 1989. С. 25.

Правда Русская. М., 1947. Т. 2. С. 44.

Там же. С. 138.

Хрестоматия по истории России: учебное пособие / под ред. А.С. Орлова, В.А.

Георгиева, Н.Г. Георгиева и Т.А. Сивохина. М., 2004. С. 48.

Княжеский слуга, дружинник, феодал – Авт.

гривен»1. Сходная норма содержалась и в краткой редакции Русской Правды (ст.21).

Вместе с тем Пространная редакция Русской Правды 1097 г. не выделяет такие специфические виды убийств, как убийство огнищанина и тиуна «в обиду» и «у клети». Общей тенденцией выступает признание любого убийства представителя княжеской власти как совершенное «в разбое». Кроме того, она вводит ранее неизвестные виды убийств, в частности «в пиру»

или «в сваде» (ст. 6). Наряду с этим в ст. 7 четко указывалось на убийство, совершенное именно в связи с выполнением властных полномочий, о чем свидетельствует формулировка «будеть ли стал на разбой без всякой свады».

Таким образом, уже в первых источниках отечественного уголовного права прослеживается тенденция на закрепление особого правового статуса обеспечивающих функционирование княжеской власти лиц. Однако стоит заметить, что они четко еще не классифицировались в зависимости от выполняемых функций, что связано с объективно обусловленной в тот период недостаточной разработанностью системы государственного аппарата. Об их привилегированном положении свидетельствовало обеспечение неприкосновенности жизни этих лиц более строгими мерами, нежели других людей. Но при этом следует особо подчеркнуть, что в рассматриваемый период криминализация указанных посягательств в специальных нормах еще не была четко обусловлена выполнением потерпевшими именно функций княжеской власти. Об этом косвенно свидетельствуют, в частности, как указание на мотив «в обиду» в ст. 19, указание на способ «в разбое» в ст. 20 Правды Ярославичей, так и указание на «в пиру», «в сваде» в ст. 6 Пространной редакции Русской Правды.

Лишь ст. 21 Русской Правды (Краткая редакция) содержала прямое указание на то, что за лишение жизни огнищанина в связи с исполнением должностных обязанностей по охране княжеского имущества от грабителей

Там же. С. 50.

последние подлежат немедленному и жестокому наказанию – «убити пса место»1.

Связь усиления уголовной ответственности за отдельные преступления с выполнением властных полномочий стала прослеживаться в российском законодательстве несколько позже.

К XIV в. княжеская власть на Руси становится главной политической составляющей развития государственности. Однако не все процессы ее укрепления складывались просто.

Еще были живы в народной памяти традиции родоплеменной демократии. Длительный период существовавшие патриархальные обыкновения в самоуправляющихся общинах сталкивались с растущим внутренним и внешнеполитическим авторитетом княжеской власти, выливаясь в бурные неповиновения и восстания2. Параллельно в это же время начинает формироваться другой немаловажный элемент государственной власти – княжеский совет, уже ничего общего не имеющий с общинными органами самоуправления3. Именно таким образом в средневековой Руси происходил процесс развития социальной системы с постепенным обособлением знати и установлением ею контроля над всеми ветвями власти (военными, судом, государственным аппратом).

Впоследствии княжеский совет трансформировался в боярскую думу.

Эти процессы нашли отражение и в средневековых источниках отечественного законодательства.

В рассматриваемый период происходит процесс становления норм об уголовной ответственности за деяния, посягающие на честь и достоинство личности. Впервые норма, предусматривающая уголовную ответственность за оскорбление представителя власти, появилась в Митрополичьем правосуПравда Русская. М., 1947. Т. 2. С. 139.

Золотухина Н.М. Владимир Мономах и развитие русской политико-правовой культуры // Советское государство и право. 1982. № 5. С. 73.

См.: Момотов В.В. Формирование русского средневекового права в X-XIV веках:

дис. … д-ра юрид. наук. М., 2003. С. 48.

дии – акте Новгородского феодального духовенства конца XIV в.1 Предписания этого источника позволяли привлекать к уголовному наказанию лиц, совершивших бесчестье государственных лиц: княжеского наместника, тиуна, административно-судебного агента князя (сельского), армейского начальника (тысяцкого), а также великого князя2.

Примечательно в связи с этим, что более древние отечественные правовые акты ограничивались установлением за подобное правонарушение только гражданско-правовой ответственности – денежного вознаграждения, называвшегося «бесчестьем», присуждаемого взысканию с посягателя в пользу потерпевшего. Требование «бесчестья» следует относить к обязательственному праву, возникающему из причинения вреда вследствие правонарушения, установленного законом. Нельзя не отметить, что в рассматриваемом источнике специальной криминализации было подвергнуто и оскорбление административно-судебного агента князя (сельского) и армейского начальника (тысяцкого)3.

В дальнейшем в уголовном законодательстве стала просматриваться тенденция усиления уголовно-правовой защиты чести и достоинства представителей власти. При этом криминализация в специальных нормах применения в отношении них насилия значительно сужается. Данный факт следует объяснять с позиции специфики конкретного исторического периода времени. К XV в. произошло укрепление и централизация государственной власти.

Государь и его представители рассматривались как носители сакральной власти, посягательство на которую было в принципе недопустимо с точки зрения социально-политической философии того времени. Кроме того, совершение физических посягательств на служащих государевой власти было Тихомиров М.Н. Правосудие митрополичье // Археографический ежегодник за 1963 г. М., 1964. С. 14.

Брагина А.Г. Уголовная ответственность за оскорбление представителя власти:

автореф. дис. … канд. юрид. наук. Красноярск, 2006. С. 5.

См.: Кизилов А.Ю. Уголовно-правовое обеспечение управленческой деятельности представителей власти: дис. … канд. юрид. наук. Ульяновск, 2002. С. 42.

крайне затруднительно, поскольку последние были либо хорошо вооружены, либо находились под охраной1.

В ст. 26 Судебника 1550 г. закреплялась ответственность за посягательство на честь и достоинство дворцовых и палатных дьяков2. Компенсация за причиненное указанным лицам бесчестье определялась лично царем. Интересно и то, что в рассматриваемом источнике стала проявляться более четкая связь уголовной ответственности с выполнением властной функции: компенсация должностным лицам определялась в двойном размере от оклада, либо от установленного корма3. В Судебнике 1550 г. появляется норма об ответственности за оскорбление кормленщиков – должностных лиц, осуществлявших правосудие на местах.

Положения рассматриваемого памятника отечественного права имели принципиальный характер еще и по той причине, что именно его нормы положили начало расширению круга потерпевших от рассматриваемых преступлений за счет включения в него жен представителей власти. Эта тенденция получила продолжение в Судебнике 1589 г., нормы которого в круг особо охраняемых уголовным законом лиц включили должностных лиц, осуществляющих функцию по военной охране государственной власти, – стрельцов, ратных людей, казаков4.

Несмотря на очевидно казуистический характер приведенных положений, несомненно то, что уголовная политика рассматриваемого периода шла по пути расширения пределов уголовно-правовой охраны представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность. Так, по сравнению с нормами ранее действовавшего законодательства был увеличен не только круг потерпевших, но и содержание самих посягательств (причинение смерти, вреда здоровью и имуществу представителя власти). Кроме того, ужесточается подход к Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в. М., 1955. С. 378.

Судебники XV-XVI вв. / под ред. Б.Д. Грекова. М.–Л., 1952. С. 212.

Русское законодательство Х-ХХ вв. Т. 2. М., 1985. С. 101,137–138.

Судебники XV-XVI вв. С. 385, 466–468.

пенализации названных деяний с установлением за их совершение наказания в виде смертной казни. Показательна также и норма, сконструированная с учетом места совершения посягательства, – «государев двор», что свидетельствует о закреплении принципа неприкосновенности государственной власти и ее атрибутов. В конечном итоге, все эти положения были направлены на усиление самодержавия и органов центрального управления.

В первом отечественном памятнике кодифицированного уголовного права – Соборном Уложении 1649 г. уже выделялись отдельные главы, систематизирующие деяния, посягающие на представителей государевой власти. В частности, в ст. 21 гл. II «О государевой чести и как его государьское здоровье оберегать» предусматривалось: «А кто учнет к царьскому величеству, или на его государевых бояр, и окольничах, и думных и ближних людей, и в городах и в полкех на воевод, и на приказных людей, или на кого ни буди приходити скопом и заговором, и учнут кого грабити или побивати, и тех людей, кто так учинит, за то по тому же казнити смертию безо всякия пощады». Далее, в ст. 2 гл. III «О государевом дворе, чтоб на государеве дворе ни от кого никакого бесчиньства и брани не было» было установлено: «А будет кто в государеве дворе кого задержит из дерзости ударит рукою, и такова тут же изымать, и неотпускаючи его про тот его бой сыскать, и сыскав допряма за честь государева двора посадить его в тюрму на месяц. А кого он ударит до крови, и на нем тому, кого он окровавит, бесчестье доправить вдвое, да его же за честь государева двора посадить в тюрму на шесть недель»1.

Кроме того, в ст. 1 гл. II Уложения 1649 г. устанавливалась ответственность за обнаружение умысла на совершение посягательства, направленного против жизни и здоровья государя2.

Российское законодательство X–XX вв. М., 1986. Т. З. С. 107.

Российское законодательство X–XX вв.: в 9 т. Т. 3: Акты Земских соборов. М.,

1985. С. 94.

Обращает на себя внимание и то, что в Уложении 1649 г. перечень квалифицирующих обстоятельств, посредством которых осуществлялась дифференциация уголовной ответственности за нанесение телесных повреждений, был дополнен указанием на такую группу потерпевших, как пристав, боярский сын с государственной грамотой (ст. 142 гл. X).

Статья 92 гл. Х Соборного Уложения устанавливала запрет на оскорбление бояр, окольничих, думных людей. Таким образом, особой уголовноправовой защите подлежали представители не только государевой власти, но и сословно-представительных органов власти – Боярской Думы.

По мере дальнейшей централизации государственной власти в России, приобретения ею имперских признаков происходит развитие и уголовноправовых предписаний, призванных обеспечивать неприкосновенность представителей власти. Государственная политика начала XVIII в.

стремилась к внутренней организации уже сформировавшейся к тому времени государственной службы. В первую очередь, воинской службы как оплота российской государственности в условиях нестабильной внешней и внутриполитической ситуаций. По этой причине в период царствования Петра I принимаются нормы, регламентирующие ответственность за деяния, связанные с сопротивлением и неповиновением по службе военной и гражданской. Артикул Воинский 1715 г.1 в гл. 3 «О команде, предпочтении и почитании вышних и нижних офицеров, и о послушании рядовых»

устанавливал уголовную ответственность за вооруженные посягательства на представителей высшего и среднего офицерского звена. Так, арт. 24 устанавливал: «Будет кто фелтмаршала или генерала дерзнет вооруженною или невооруженною рукою атаковать, или оному в сердцах противится, и в том оный весьма облиен будет, оный имеет (хотя он тем ружьем повредил, или не повредил) для прикладу другим, всемерно живота лишен, и Артикул Воинский 1715 г. // Бытко Ю.И., Бытко С.Ю. Сборник нормативных актов по уголовному управу России X–XX веков. Саратов, 2006. С. 91–113.

отсечением главы казнен быть. Також де и тот живота лишен будет, который в сердцах против своего начальника за оружие свое примется».

Артикул 25, в свою очередь, определял: «Равномерное же право, како о фельтмаршалах упомянуто, имеют полковники, подполковники, маеоры и все прочие полковые офицеры, и надлежит каждому своего начальника должным образом почитать, и от подчиненного своего возиметь оное почтение»1.

В арт. 21 устанавливалось наказание вплоть до тюремного заключения за высказывание насмешек в адрес генералов и фельдмаршалов. Смертной казнью могло караться оскорбление указанных лиц, высказанное в связи с их служебной деятельностью (арт. 22).

Как следует из приведенных норм, в отечественном уголовном законодательстве рассматриваемого периода наблюдается преемственность в определении критериев пенализации посягательств на представителей власти. Несколько иное содержание, однако, носят криминализуемые деяния.

К наказуемым, в отличие от ранее действовавшего законодательства, было отнесено не только прямое физическое насилие, но и его угроза, а также неповиновение приказу в активной форме. Между тем, причинение имущественного вреда должностным лицам в Артикуле не причислено к ряду преступных.

Достаточно строго (заключением или смертной казнью) каралось противодействие судьям, комиссарам либо иным лицам, присланным для осуществления экзекуции, равно как и их оскорбление (арт. 34). Артикул 204 впервые устанавливал уголовную ответственность за воспрепятствование начальнику военной полиции – «генералу-гевальдигеру», а также военнополицейским служащим. В Артикуле Воинском были также криминализованы оскорбление указанных лиц и сопротивление, оказанное при задержании.

См.: Рогов В.А. Уголовное право и карательная политика в Русском государстве XV–XVII в.в. М., 1990. С. 66–70.

Дальнейшее развитие отечественного уголовного законодательства шло по пути расширения процесса криминализации деяний, выражающихся в причинении того или иного вреда представителям власти в связи с выполнением ими служебных полномочий. В XVIII в. были разработаны проекты двух Уголовных уложений – 1754 и 1766 гг. В них в 79 статьях дифференциация уголовной ответственности была обусловлена должностным или служебным статусом потерпевшего (служебным чином, званием)1.

В Уставе Благочиния 1782 г. был выделено такое посягательство, как «сопротивление закону или должности», которое было отнесено законодателем к преступлениям против правосудия2. Вместе с тем данное положение имеет значение для исторического экскурса в рамках данного диссертационного исследования, поскольку в рассматриваемый период полиция осуществляла назначение наказаний. Следовательно, произошло совмещение правоохранительной функции и функции отправления правосудия.

Существенное развитие институт ответственности за посягательства на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, получил в российском законодательстве XIX в. Именно в этот период в нормах впервые было употреблено понятие «порядок управления». Оно использовано в разделе IV «О преступлениях и проступках против порядка управления» Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Указание на порядок управления как объект уголовно-правовой охраны предполагало защиту широкого спектра интересов государства. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных относило к посягательствам на порядок управления и такие деяния, которые в дальнейшем законодатель выделит в самостоятельные разновидности преступлений против государства (воинские преступления, преступления против правосудия)3.

Проекты Уголовного уложения 1754–1766 гг. / под ред. А.А. Востокова, с предисл. Н.Д. Сергиевского. СПб., 1882. С. 149–157.

Российское законодательство Х–ХХ вв. Т. 5. М., 1987. С. 371.

Российское законодательство X–XX вв. М., 1990. Т.7. С. 203.

В гл. 1 раздела IV «О сопротивлении распоряжениям правительства и неповиновении установленным властям» объединялось 18 статей. В них были криминализованы оскорбление, сопротивление, неповиновение, нанесение вреда жизни и здоровью чиновника, полицейского, других стражей и должностных лиц, исполняющих на законных основаниях свои обязанности по службе1. К насильственным преступлениям против порядка управления, предусмотренным Уложением, причислялись составы неповиновения, насильственного сопротивления, вооруженного противодействия власти. Так, согласно ст. 283 наказанию подлежал всякий явно и упорно не повинующийся или сопротивляющийся какой-либо власти, правительством установленной2.

В дальнейшем, уже к концу XIX – началу XX вв., в уголовном законодательстве России было осуществлено еще более четкое структурирование системы посягательств на представителей власти с подразделением составов преступлений на связанные и не связанные с насильственным противодействием порядку управления. Свое формально-логическое закрепление в уголовном законодательстве получают объективные признаки указанных составов преступлений. В рассматриваемый период происходит формирование более четких границ как основного, так и дополнительного объектов преступного посягательства. В качестве первого выступал порядок управления, а второго – личность представителя власти или государственного служащего.

Особо следует подчеркнуть, что именно на рубеже XIX–XX вв. в России впервые в качестве потерпевших от посягательств на порядок управления стали рассматриваться служащие правоохранительных органов. По справедливому утверждению М.М. Магомедова, «в диспозициях соответствующих статей Уложения 1845 г. достаточно полно раскрывалось содержание объективных признаков рассматриваемых преступлений. К уголовно наказуемым См.: Магомедов М.М. Уголовная ответственность за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа: дис. … канд. юрид. наук. М., 2009. С. 29.

Хрестоматия по истории отечественного государства и права (Х век – 1917 г.) / сост. В.А. Томсинов. М., 1998. С. 238.

были отнесены как активные действия, так и бездействие; деяния, совершаемые как с применением насилия, так и с угрозой таковым»1.

Уложением о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., воспринявшим традиции уголовной наказуемости посягательств против чести, было разрешено совмещать уголовное преследование с гражданским иском. В пореформенном периоде, с принятием Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г. такое совмещение стало невозможным, как и переход от преследования в порядке гражданского процесса к преследованию уголовному. Вместе с тем закон не воспрещал переход от уголовного преследования к гражданскому иску. Таким образом, законодатель отдавал предпочтение гражданскому разбирательству дел об оскорблениях2.

В рассматриваемом источнике права преступные деяния, посягающие на честь должностных лиц, совершенные при исполнении ими своих должностных обязанностей, были включены как в систему посягательств против порядка управления, так и в круг должностных преступлений. При этом дифференциация наказания была привязана не к содержанию совершенного деяния, а должностному положению жертвы таких посягательств.

В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. появилась глава «Об оскорблении и явном неуважении к присутственным местам и чиновникам при отправлении должности». Ее нормами предусматривались, в частности, следующие преступления: составление и распространение сочинений оскорбительного содержания в отношении лиц, выполняющих важные государственные функции, в том числе по отправлению правосудия (ст. 305);

оскорбление, нанесенное в присутственном месте (ст. 309). В ст. 309 выделялся квалифицированный состав об оскорблении в отношении лиц, осуществляющих правосудие, – устно, действием или в письменной форме, а также совершенном в присутственном месте, то есть в суде. Была установлена отМагомедов М.М. Уголовная ответственность за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М. 2009. С. 8.

Сухомлинов И.Н. Правовое регулирование защиты чести в России во второй половине XIX – начале XX века: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 7.

ветственность за оскорбление судьи, содержавшемся в жалобе или какомлибо другом документе, направленном в суд или иное государственное учреждение. В ст. 314 и 315 предусматривалась ответственность за оскорбление других участников судебного процесса.

Таким образом, уже к середине XIX в. в российском уголовном праве институт ответственности за неуважение к представителю власти и суду был достаточно разработан.

Объективная сторона большинства преступлений против порядка управления предполагала насильственный способ их совершения. В специальной литературе отмечается, что в отечественной уголовно-правовой науке дореволюционного периода активно обсуждался вопрос о двоякой природе насилия. Что касается уголовно-правовой доктрины конца XIX – начала XX вв., то ее представители, как правило, физическое насилие трактовали расширительно, понимая под ним посягательство, причиняющее личности практически любой по степени тяжести вред. Законодательное же отношение к пониманию насилия было иным: в нормах права оно понималось значительно уже и охватывало собой лишь причинение легких телесных повреждений и иные формы психического или физического воздействия на личность, не причинившие более тяжких последствий для здоровья потерпевшего. Таким образом, категорией «насилие» охватывалось лишь легкие телесные повреждения и деяния, связанные с посягательством на свободу личности. На взгляд С.А. Цветкова, насилие понималось как служебная уголовно-правовая категория («дополнительное понятие»). Оно охватывало «случаи противозаконного применения к другому лицу физической силы, не подходящее под понятие других предусмотренных законом деяний1. В содержание насилия включали побои, сечение розгами, палками, связывание, нетяжкие истязания и мучения, всякое иное нарушение телесной неприкосновенности (в том числе Цветков С.А. Уголовно-правовая охрана законной деятельности представителей власти в российском законодательстве второй половины XIX–начала ХХ вв.: автореф. дис.

… канд. юрид. наук. М., 2002. С. 9, 22.

без причинения физической боли), ограничение свободы, приведение в «состояние бессознательности1.

Кроме насилия, способом воздействия на представителей власти в целях нарушения нормального порядка и течения их деятельности уголовный закон указанного периода предусматривал и угрозу. Как отмечает С.А. Цветков, «справедливым являлся взгляд на угрозу тех ученых, которые в своих дефинициях делали основной акцент на описании признака, отражающего саму природу угрозы как разновидности психического принуждения – ее воздействия на психику потерпевшего. Не обладая достаточно проработанным понятийным аппаратом, авторы стремились раскрыть признак «информационного воздействия на психику потерпевшего» путем использования глагола «стращать»»2. Уголовно наказуемой признавалась, как, впрочем, и сейчас, лишь определенная, реальная угроза.

Вред порядку управления согласно закону мог причиняться и в результате оскорбления должностных лиц, исполняющих государственную или общественную службу. При определении оскорбления (или обиды) в науке уголовного права указывалось на оскорбительный (унизительный, презрительный) характер обхождения с соответствующим лицом и его умышленный характер. Признак оскорбительности не был определен нормативно и являлся оценочным3.

Уголовное уложение 1903 г. являло собой новый значимый виток в процессе эволюции отечественного уголовного законодательства. Своим содержанием оно значительно отличалось от предыдущих источников уголовного права России, в том числе и от Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. В нем была выстроена двухзвенная система посягательств на представителей власти. К ним, в частности, относились: 1) протиЦветков С.А. Уголовно-правовая охрана законной деятельности представителей власти в российском законодательстве второй половины XIX–начала ХХ вв.: автореф. дис.

… канд. юрид. наук. С. 22.

Там же. С. 23.

См. также: Там же. С. 25.

водействие власти (насильственное и ненасильственное); 2) оказание неуважения власти.

Объектом уголовно-правовой охраны от указанных посягательств в рассматриваемом источнике выступал порядок управления. Общественная опасность их выражалась в нарушении установленного порядка взаимодействия должностных лиц и граждан, обязанных выполнять их предписания и исполнять возложенные на них государственные или общественные повинности.

Что касается первой группы деяний, то в качестве общей нормы, устанавливающей уголовную ответственность за насильственное сопротивление законной деятельности государственных служащих, являлась ст. 142 Уложения 1903 г. Часть 1 этой нормы предусматривала ответственность за сопротивление путем насилия и наказуемых угроз законной деятельности. В ч. 2 ст. 142 Уложения предусматривалось наказание за сопротивление, повлекшее нанесение телесного повреждения служащему или содействовавшему ему частному лицу.

В специальных нормах устанавливалась ответственность за физическое или психическое принуждение служащего к неисполнению своих обязанностей (ст. ст. 145-146), а также за приведение служащего в состояние бессознательное с целью лишить его возможности исполнить должностные обязанности (ст. 147).

Вместе с тем в Уложении 1903 г. было криминализовано и ненасильственное неповиновение представителю власти, так называемое «пассивное сопротивление», которое характеризовало собой неповиновение, которое не было сопряжено с применением насилия к соответствующему лицу. Так, в ст.

143 Уложения устанавливалась уголовная ответственность за умышленное воспрепятствование (исключительно ненасильственным способом) проникновению должностного лица в здание, помещение или иное место, на вход в которое такое лицо имело право по закону.

Рассматривая специфику криминализации деяний, связанных с неуважением к власти, необходимо подчеркнуть, что, прежде всего, обращает на себя внимание существенное изменение подходов к конструированию составов преступлений. Так, в отличие от ранее действовавшего законодательства в Уложении 1903 г. криминализация деяний, связанных с неуважением к представителям власти, была осуществлена в рамках одной статьи. При этом широкий круг деяний не охватывался ее диспозицией. В результате криминализация рассматриваемых посягательств была необоснованно существенно сужена. Основными формами преступного деяния выступали вербальное оскорбление и оскорбление действием. Помимо этого, обязательным элементом объективной стороны и, собственно, основанием криминализации стало место совершения преступного деяния – «публичное место». В иных случаях посягательства на честь и достоинство должностных лиц, хотя и совершенные в связи с их служебной деятельностью, квалифицировались как преступления против личности.

В отличие от ранее действовавшего законодательства в Уложении 1903 г. к оскорблению действием относились только телесные посягательства, которые не были связаны с причинением потерпевшему физической боли.

В Уголовном уложении 1903 г. нашли отражение основные векторы развития уголовного законодательства, которые существенным образом повлияли и на становление института ответственности за посягательства на представителей власти: во-первых, четко просматривается стремление законодателя к ограничению казуальности уголовно-правовых норм; вовторых, закрепление легального понятия преступления; в-третьих, регламентация в законе оснований наступления уголовной ответственности;

в-четвертых, ужесточение подходов к уголовной ответственности за совершение государственных преступлений.

Хотя структура рассматриваемого источника еще не отличалась стройной институционализацией, тем не менее, все государственные преступления в Уложении 1903 г. были объединены в двух главах. Одна – «О смуте» – вобрала в себя различные виды противодействия, активного неповиновения (причем, уголовная ответственность устанавливалась как за вооруженные, так и невооруженные акты неповиновения власти). Сам же термин «неповиновение власти» включал такие деяния, как организованные, массовые противодействия и сопротивления власти, проявления к ней неуважения в той или иной форме (организация массовых беспорядков, публичных скопищ, организованные политические выступления). В другой главе – «О неповиновении власти» – были размещены нормы, устанавливающие уголовную ответственность за бездействие в случаях, когда на лице лежала установленная законом обязанность действовать (неисполнение обязательного постановления), сопротивление или воспрепятствование законным действиям должностного лица, его насильственное принуждение или склонение (в том числе путем дачи взятки) к неисполнению служебных обязанностей1.

Подводя итог проведенному историческому анализу развития института уголовной ответственности за посягательства на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в отечественном законодательстве X – XIX вв., отметим следующее:

– криминализация посягательств на указанных лиц характерна для подавляющего большинства источников российского уголовного законодательства – начиная с Русской Правды и до Уголовного уложения 1903 г.;

– нормы, содержащие описание преступных посягательств на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, как правило, носили общий характер; только с конца XIX в., а для большинства из рассматриваемых деяний с XX в. законодатель стал конкретизировать признаки этих преступлений;

– по мере развития уголовного законодательства происходит конкретизация форм посягательств на представителей власти и круга потерпевших:

См.: История государства и права России: учебник / под ред. Ю.П. Титова. М., 1999.

С. 238.

насильственные посягательства на жизнь и здоровье царя, бояр, служилых государя – окольничьих, думных и ближних людей, воевод и приказных людей (Соборное Уложение 1649 г.), полицейских или других стражей (Артикул Воинский); насильственные и ненасильственные посягательства на чиновников при отправлении должности, на лиц, выполняющих важные государственные функции, в том числе по отправлению правосудия (Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.); государственных служащих и содействовавших им частных лиц (Уголовное Уложение 1903 г.);

– традиционной для отечественного права является криминализация посягательств на честь и достоинство представителя власти, которая впервые была осуществлена в Митрополичьем правосудии (конец XIV в.);

– генезис развития института уголовной ответственности за посягательства на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, шел по пути постепенного расширения и уточнения круга потерпевших, начало этому положили нормы Судебника 1550 г.

(в качестве потерпевших впервые признавались жены служащих);

– становление института уголовной ответственности за рассматриваемые преступления было связано с двумя основными тенденциями: вопервых, постепенным формированием четкого представления об объединяющем рассматриваемые составы преступлений (видовом) объекте (им признан порядок управления); во-вторых, отграничением их от преступлений против правосудия и общественного порядка;

– политика пенализации посягательств на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в отечественном законодательстве традиционно отличалась суровостью предусматриваемых наказаний (высокие штрафы (Русская Правда), тюремное заключение; смертная казнь – Судебник 1550 г., Соборное Уложение 1649 г., Артикул Воинский 1715 г.);

– в уголовном законодательстве Российской Империи к концу XIX в.

получили четкое законодательное закрепление признаки составов преступлений, связанных с посягательствами на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность: порядок государственного управления и личность представителя власти или государственного служащего закреплялись в законе в качестве основного и дополнительного объектов преступления соответственно; объективная сторона выражалась как в действии, так и бездействии; в свою очередь деяние могло быть сопряжено как с применением насилия, так и с угрозой его применения; сложилась устойчивая система указанных преступлений (оскорбление, угроза убийством, психическое и физическое принуждение, причинение вреда здоровью).

Таким образом, можно констатировать, что к началу ХХ в. в отечественном уголовном законодательстве был сформирован самостоятельный институт уголовной ответственности за посягательства на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность.

1.2 Криминализация деяний, посягающих на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в российском уголовном законодательстве ХХ в.

Изменение социально-политической обстановки в стране в начале ХХ в. существенно повлияло и на процесс криминализации деяний, посягающих на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в законодательстве Советской России. С одной стороны, произошло расширение круга деяний, отнесенных законодателем к преступлениям, посягающих на государственную власть, с другой, – произошла их переоценка. Так, постановлением ВЦИК РСФСР «О подсудности революционных трибуналов» от 6 октября 1918 г.1 преступления, направленные против представителей власти, были отнесены к контрреволюционным. СлеСборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР.

1917-1952. М., 1953. С. 35–37.

довательно, видовым их объектом стал признаваться конституционный строй государства, а не порядок управления.

Первые советские кодифицированные источники уголовного права (УК РСФСР 1922 и 1926 гг.) отличались единством подходов к криминализации посягательств на представителей власти. Прежде всего, эти деяния объединял видовой объект – общественные отношения в сфере обеспечения «правильной управленческой деятельности» органов государственной власти. В рассматриваемых источниках были криминализованы: «сопротивление» представителям власти и их «принуждение». Действие норм ограничивалось временными рамками: представитель власти должен был находиться непосредственно при исполнении возложенных на него законом обязанностей, что недостаточно адекватно отражало социальные потребности уголовно-правовой охраны указанных лиц1.

В УК РСФСР 1922 г. нормы о рассматриваемых посягательствах были помещены в раздел о преступлениях против порядка управления в главе о государственных преступлениях. По сути, в УК 1922 г. было необоснованно нивелировано различие между государственными преступлениями и преступлениями против порядка управления. Вместе с тем в данном источнике, в отличие от нормативных актов дореволюционного периода, число посягательств на представителей власти было значительно сокращено. Так, в Кодексе отсутствовала специальная норма об ответственности за убийство представителя правоохранительного органа.

Примечательно, что в ст. 74 УК РСФСР 1922 г. давалось общее понятие преступления против порядка управления. Согласно нормативной дефиниции таковым признавалось «всякое деяние, направленное к нарушению правильного функционирования подчиненных органов управления или народного хозяйства, сопряженное с сопротивлением или неповиновением законам соСм. также: Яковлева С.А. Уголовно-правовая оценка насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им должностных обязанностей: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2003. С. 11.

ветской власти, с препятствованием деятельности ее органов и иными действиями вызывающими ослабление силы и авторитета власти»1.

К преступлениям против порядка управления были отнесены: массовые беспорядки; бандитизм; самовольное присвоение власти должностного лица;

самоуправство. Признаком массовых беспорядков, предусмотренных ст. 75 УК, являлось вооруженное сопротивление власти, а участия в беспорядках, не отягченных обстоятельствами, названными в указанной статье, – явное неповиновение законным действиям властей или противодействием исполнению последними возложенных на них законом обязанностей или понуждение их к исполнению явно незаконных требований.

В ст. 86 УК РСФСР 1922 г. устанавливалась ответственность за противодействие властям. При этом различалась наказуемость насильственного сопротивления (лишение свободы не ниже двух лет либо смертная казнь) и ненасильственного сопротивления (лишение свободы не ниже полугода). Согласно ст. 88 УК РСФСР признавалось преступным публичное оскорбление, нанесенное лицу при исполнении служебных обязанностей2.

Очередной этап в развитии отечественного уголовного законодательства, в том числе в части установления ответственности за рассматриваемые посягательства, связан с принятием УК РСФСР 1926 г. В этом источнике законодатель исправляет ранее допущенную неточность и осуществляет четкий водораздел между преступлениями, посягающими на порядок управления, и государственными преступлениями.

Так, согласно ст. 591, помещенной в гл. II УК («Преступления против порядка управления»), к первым были отнесены всякие действия, которые, не будучи непосредственно направлены к свержению Советской власти и рабоче-крестьянского правительства, тем не менее, приводят к нарушению правильной деятельности органов управления или народного хозяйства и сопряСм. также: Третьяков К.В. Уголовная ответственность за насилие в отношении представителя власти: дис. … канд. юрид. наук. Самара, 2009. С. 31.

Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР.

1917–1952 гг. / под ред. И.Т. Голякова. М., 1953. С. 123–127, 139, 207–210.

жены с сопротивлением органам власти и являются препятствованием их деятельности, неповиновением законам или с иными действиями, вызывающими ослабление силы и авторитета власти.

К преступлениям против порядка управления, помимо ранее выделяемых в советских источниках уголовного права деяний, УК 1926 г. относил:

хулиганство; сокрытие обстоятельств, препятствующих вступлению в брак. В нем также был криминализован целый ряд деяний, посягающих на личность сотрудников правоохранительных органов: сопротивление представителю власти при исполнении им служебных обязанностей (ст. 73), неповиновение представителю власти (ст. 75), угрозы должностным лицам и общественным работникам и насилие над ними (ст. 731).

В Уголовном кодексе РСФСР 1926 г. нормы о посягательствах на тех или иных лиц в связи с их служебной деятельностью претерпели незначительные изменения. Была введена ответственность за незаконное освобождение из-под стражи или из мест заключения или содействие побегу, совершенное посредством насилия над стражей (ч.ч. 2 и 3 ст. 81). Дальнейшее увеличение количества уголовно-правовых норм произошло в связи с принятием общесоюзных уголовных законов – Закона об уголовной ответственности за государственные преступления 1958 г. и Закона об уголовной ответственности за воинские преступления 1958 г.1 В УК РСФСР 1926 г. были существенно смягчены санкции норм, предусматривающих рассматриваемую группу преступлений. Так, за насильственное сопротивление представителю власти смертная казнь уже не предусматривалась, а минимальный срок лишения свободы был снижен с двух лет до одного года. За ненасильственное сопротивление в качестве альтернативы лишению свободы предусматривались исправительные работы либо штраф.

Что касается оскорбления представителя власти, то и здесь санкция была Законы СССР и постановления Верховного Совета СССР: приняты на второй сессии Верховного Совета СССР пятого созыва (22-25 декабря 1958 г.). М., 1959. С. 51–58, 61–63.

смягчена: лишение свободы на срок до шести месяцев либо штраф в размере до пятисот рублей (ст. 76).

Особенная часть УК РСФСР 1960 г. в сравнении с УК 1926 г. была построена несколько иначе. В ней уже отсутствовало выделение двух групп преступлений, посягающих на порядок управления. Наиболее опасные из них были отнесены к иным государственным преступлениям (подраздел II «Иные государственные преступления» главы первой «Государственные преступления»), а прочие преступления против порядка управления предусматривались в главе 9 УК с одноименным названием.

В УК РСФСР 1960 г. была произведена существенная ревизия системы преступлений против порядка управления. Исходя из содержания видового объекта посягательства, некоторые деяния, ранее включаемые законодателем в эту группу, были отнесены к преступлениям против общественной безопасности или общественного порядка, либо здоровья населения (хулиганство, вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность и др.). Вместе с тем был осуществлен и обратный процесс. Так, состав незаконного пользования знаками Красного Креста и Красного полумесяца был помещен законодателем в группу преступлений против порядка управления.

Таким образом, УК РСФСР 1960 г. за счет четкой систематизации рассматриваемой группы преступлений существенным образом расширил границы уголовно-правовой охраны лиц, осуществляющих служебную деятельность. Помимо этого, в нем впервые была установлена более строгая ответственность за умышленное убийство, совершенное в связи с выполнением потерпевшим служебного или общественного долга, а чуть позже – и за убийство его близких родственников, а также иных лиц, лишение жизни которых было совершено с целью воспрепятствования законной деятельности соответствующего должностного лица (п. «в» ст. 102). Была установлена ответственность за побег из места заключения или из-под стражи, совершенный лицом, отбывающим наказание или находящимся в предварительном заключении, соединенный с насилием над стражей (ч. 2 ст. 188); за оказание сопротивления представителю власти или представителю общественности, выполняющему обязанности по охране общественного порядка (ст. 192); за угрозу или насилие в отношении должностного лица или общественного работника (ст. 193)1.

Существенной новеллой данного источника явилась декриминализация в ст. 191 ненасильственного сопротивления представителю власти, выполняющему обязанности по охране общественного порядка. В этой же статье законодатель впервые прибегнул к объединению в рамках одного состава угрозы насилием и непосредственного применения насилия.

Законом РСФСР от 25 июля 1962 г. УК был дополнен специальной по отношению к названной нормой – статьей 1911 «Сопротивление работнику милиции или народному дружиннику»2. Часть первая статьи предусматривала ответственность за ненасильственное сопротивление, которое вновь было криминализовано, но только применительно к названным категориям – работникам милиции и народным дружинникам, что обусловливалось их особой ролью в деле охраны общественного порядка. Часть вторая устанавливала наказуемость оказания сопротивления работникам милиции и народным дружинникам, соединенного с насилием или угрозой его применения, а также принуждения этих лиц путем насилия или угрозы его применения к выполнению явно незаконных действий.

В период действия УК РСФСР в него вносились различные изменения, результатом которых явилось, в том числе, увеличение количества норм, направленных на повышенную охрану лиц, осуществляющих служебную деятельность. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1961 г.

Закон об уголовной ответственности за государственные преступления был дополнен ст. 141 «Действия, дезорганизующие работу исправительнотрудовых учреждений»3, а УК, соответственно, статьей 771. Законом РСФСР Уголовное законодательство Союза ССР и союзных республик: в 2 т. Т. 1. М.,

1963. С. 86–151.

См.: Бытко Ю.И., Бытко С.Ю. Указ. соч. С. 715.

Ведомости Верховного Совета СССР. 1961. № 21. Ст. 222.

от 25 июля 1963 г. в УК была включена ст. 1912 «Посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника»1. Этот шаг был вызван существенным осложнением криминогенной обстановки в стране (амнистия после смерти И.В. Сталина, ослабление правоохранительной системы). Вместе с тем подобная специальная криминализация была криминологически обоснованной и поддерживалась обществом. Повышенная уголовно-правовая защита лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, обусловливалась обострением социального противостояния власти и криминала в рассматриваемый период времени. Государство, подчеркивая через суровость санкций, нетерпимость к посягательству на своих представителей, тем самым повышало гарантии неприкосновенности их жизни и здоровья.

Однако законодательная регламентация специального состава посягательства на жизнь работника милиции или народного дружинника была несовершенной. Это вызывало существенные трудности на практике. В связи с этим Пленум Верховного Суда СССР указал на то, что суды в своей практике допускают ошибки и серьезные недостатки, «... по-разному определяют понятие посягательства на жизнь»2. Ошибки имели место при определении момента окончания преступления, разграничении посягательства на жизнь и причинения вреда здоровью работников милиции и народных дружинников, а также преступлений, предусмотренных ст. 1912 и п. «в» ст. 102 УК РСФСР.

Практически сразу же все исследователи отметили проблему неоднозначного толкования содержания посягательства на жизнь, связывая его с двойственным характером ключевого термина «посягательство».

Последовательные попытки привести к единообразию оценку объективной стороны данного преступления неоднократно предпринимали Верховные Суды СССР и РСФСР.

См.: Бытко Ю.И., Бытко С.Ю. Указ. соч. С. 715–716.

См. также: Баглай Ю.В. Уголовно-правовая охрана сотрудников правоохранительных органов, осуществляющих деятельность по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности (по данным Приволжского округа): дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. С. 44.

Так, Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 3 июля 1963 г.

«О судебной практике по применению законодательства об ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и народных дружинников» разъяснил, что под посягательством на жизнь необходимо понимать убийство или покушение на убийство работника милиции или народного дружинника в связи с их деятельностью по охране общественного порядка1.

Идентичное толкование содержится в п. «г» ст. 5 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 22 сентября 1989 г. № 9 «О применении судами законодательства об ответственности за посягательства на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников, а также военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка»2, а также в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 24 сентября 1991 г. № 3 (в редакции постановления Пленума от 21 декабря 1993 г. № 11) «О судебной практике по делам о посягательстве на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников и военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка»3.

Тем не менее, заложенная законодателем неоднозначность понимания данного состава преступления сохранилась и в настоящее время.

Кроме того, УК РСФСР был дополнен еще рядом норм, устанавливающих уголовную ответственность за различные посягательства на должностных лиц, в том числе сотрудников правоохранительных органов, совершаемые в связи с их служебной деятельностью. Это, в частности, воспрепятствование служебной деятельности прокурора, следователя или лица, производящего дознание (ст. 1913), оказание сопротивления военнослужащему, сотруднику органа внутренних дел или иному лицу при исполнении ими обяБюллетень Верховного Суда РСФСР. 1963. № 8.

Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда СССР и РСФСР (РФ) по уголовным делам. М., 1995. С. 359.

См.: Там же. С. 529.

занностей по охране Государственной границы Российской Федерации (ст.

1914), посягательство на указанных лиц при исполнении ими обязанностей по охране Государственной границы Российской Федерации (ст. 1915), оскорбление работника милиции или народного дружинника (ст. 1922), оскорбление военнослужащего, сотрудника органа внутренних дел или иного лица при исполнении ими обязанностей по охране Государственной границы Российской Федерации (ст. 1923)1.

В УК РСФСР 1960 г. стала устанавливаться ответственность за преступления не только против лиц, исполняющих служебную или общественную деятельность, но и их близких2. После принятия Федерального закона от 24 апреля 1995 г. № 61-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в УК РСФСР и УПК РСФСР» рассматриваемое понятие стало использоваться еще в ряде уголовно-правовых норм. Так, подверглись изменению ст. 102 УК РСФСР (умышленное убийство), 108 УК РСФСР (умышленное тяжкое телесное повреждение), 109 УК РСФСР (умышленное менее тяжкое телесное повреждение), 1762 УК РСФСР (угроза или насильственные действия в отношении судьи, должностного лица правоохранительного или контролирующего органа и их близких родственников) и т.д. Однако в нормы, предусматривающие ответственность за посягательства на сотрудников правоохранительных органов, эти категории потерпевших добавлены не были.

Крайне значимо то, что с принятием УК РФ 1996 г. термин «близкие родственники» был заменен более широким по своему содержанию понятием «близкие лица». Кроме того, указанием на эту категорию потерпевших были дополнены нормы, устанавливающие ответственность за различные посягательства на представителей власти, в том числе сотрудников правоохранительных органов (ст. 295, 296, 317, 318, 321 УК РФ). Такой подход в большей мере соответствует потребностям правоохранительной деятельности, поСм.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1962. № 17. Ст. 177; № 29. Ст. 449; Собрание законодательства РФ. 1994. № 10. Ст. 1109; 1995. № 21. Ст. 1927. См. также: Бытко Ю.И., Бытко С.Ю. Указ. соч. С. 716–717.

Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1989. № 50. Ст. 1477.

скольку посягательства совершались не только на жизнь и здоровье близких родственников, но и иных лиц, жизнь и здоровье которых были дороги лицу, на которого оказывалось влияние в связи с осуществляемой им деятельностью.

Подводя итог исследованию в данном разделе работы, сформулируем ряд выводов.

Российское уголовное законодательство об ответственности за посягательства на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, вместе с историей развития и формирования российского государства прошло длительный путь эволюции. По мере развития уголовно-правой теории и судебно-следственной практики законодатель выявлял проблемы применения соответствующих норм и принимал решения в соответствии с реалиями, складывающимися в тот или иной период развития государства. Интенсификация процесса криминализации в интересующей нас сфере была обусловлена расширением круга сфер государственной деятельности, порождавшим необходимость в установлении уголовно-правового запрета на целый ряд посягательств на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность. Этому способствовало, несомненно, и развитие законодательной техники.

Вместе с тем в первых советских законах число посягательств на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, было сокращено (по сравнению с нормативными актами дореволюционного периода). В УК 1922 г. было необоснованно нивелировано различие между государственными преступлениями и преступлениями против порядка управления, что было преодолено в УК РСФСР 1926 г.

Первые советские Уголовные кодексы 1922 г. и 1926 г. выделяли два основных вида нарушения управленческой деятельности органов государственной власти: а) сопротивление представителям власти и б) принуждение ее представителей к незаконной деятельности. Однако криминализованы эти действия были лишь в отношении представителей власти, находившихся непосредственно при исполнении возложенных на них законом обязанностей.

Перечень преступлений против порядка управления, связанных с посягательствами на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в УК РСФСР 1926 г. включал: сопротивление представителю власти при исполнении им служебных обязанностей (ст. 73), неповиновение представителю власти (ст. 75), угрозы должностным лицам и общественным работникам и насилие над ними (ст. 731).

Весьма широкая система посягательств на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, была представлена в УК РСФСР 1960 г.

В определенной мере итогом многовекового развития российского уголовного законодательства является то, как в УК РФ 1996 г. представлены рассматриваемые в диссертации преступления. Они расположены в отдельной главе 32 («Преступления против порядка управления») раздела 10 УК («Преступления против государственной власти»), что свидетельствует об установлении четкого водораздела между государственными преступлениями и преступлениями против порядка управления. Об их системе речь пойдет далее.

1.3 Подходы к криминализации посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в зарубежном уголовном законодательстве Анализ зарубежного опыта криминализации деяний, посягающих на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, показывает, что от страны к стране он значительно разнится. Существующая в мире законодательная практика позволяет выделить две основных группы стран в зависимости от специфики криминализации в их УК названных деяний:

– государства, уголовные законы которых содержат специальные составы посягательств на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность (например, Австрия, Аргентина, Беларусь, Голландия, Дания, Казахстан, Республика Корея, Кыргызская Республика, Франция, ФРГ, Швеция, Украина, Эстония, США, Япония);

– страны, где отсутствует специальная криминализация указанных деяний (в частности, Азербайджан1, Грузия2, Латвия3, Литва4, Узбекистан5).

В связи с этим не бесспорным представляется высказывание Ю.В. Баглай о том, что «в бывших социалистических государствах, а также в некоторых государствах общего права (США) особое внимание отводится обеспечению государственных интересов, что выражается в наличии специальных норм, устанавливающих уголовную ответственность за посягательство на жизнь и здоровье сотрудников правоохранительных органов»6.

Уголовно-правовая охрана представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в зарубежных государствах отличается национальной спецификой, основанной на приоритетах государственной политики, правовых традициях страны, уровне развития институтов гражданского общества и т.д.

Данный вывод следует из сравнения опыта криминализации названых деяний в законодательстве государств первой группы. Прежде всего, обращают на себя внимание различия в описании объективной стороны этих деяУголовный кодекс Азербайджанской Республики 1999 г. // http://law.edu.ru/norm/norm.asp?normID=1242908 (дата обращения – 12 марта 2015 г.).

Уголовный кодекс Грузии 1999 г. // http://law.edu.ru/norm/norm.asp?normID=1242908 (дата обращения – 12 марта 2015 г.).

Уголовный кодекс Латвийской Республики 1998 г. // http://law.edu.ru/norm/norm.asp?normID=1242908 (дата обращения – 12 марта 2015 г.).

Уголовный кодекс Литовской Республики 2000 г. // http://law.edu.ru/norm/norm.asp?normID=1242908 (дата обращения – 12 марта 2015 г.).

Уголовный кодекс Республики Узбекистан 1994 г. // legislationline.org/download (дата обращения – 21 февраля 2015 г.).

Баглай Ю.В. Уголовно-правовая охрана сотрудников правоохранительных органов, осуществляющих деятельность по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности (по данным Приволжского округа): автореф. дис. … канд.

юрид. наук. М., 2010. С. 22.

ний. И, несмотря на то, что все изученные нами источники предусматривают ее только в форме активных действий (как правило, применения насилия либо угрозы таковым) способы их закрепления в уголовных законах зарубежных стран в некоторой степени разнятся.

Так, согласно ст.ст. 179 и 180 УК Голландии наказуемым является «акт насилия или угроза насилия в отношении публичного служащего»1. Сходное описание объективной стороны деяния содержится в ст.1 гл 17 УК Швеции2, а также в ст. 95 УК Японии («Препятствие исполнению публичных обязанностей и принуждение к выполнению служебных обязанностей»)3. Установлена уголовная ответственность за сопротивление с применением насилия, угрозы или нападения и в УК ФРГ (§ 113 – 114)4.

Французский законодатель в ст. 433-3 отдела II гл. III «О посягательствах на государственное управление, совершенных частными лицами» книги четвертой УК криминализует «угрозу совершить какое-либо преступление, угрозу убийством или какой-либо проступок против личности или имущества» представителей названной сферы5.

В УК Украины, как и в УК России, используется термин «посягательство», который охватывает собой как убийство, так и покушение на убийство работника правоохранительного органа или его близких в связи с выполнением им своих служебных полномочий. В отличие от отечественного законодательства, в УК Украины криминализованы также угроза убийством, насилием либо уничтожением имуУголовный кодекс Голландии / под ред. Б.В. Волженкина. СПб., 2001.

Указанная норма гласит: «Лицо, которое путем насилия или угрозы насилия нападает на кого-либо при осуществлении им властных полномочий, или принуждает его совершить или препятствует совершению им официального действия, или в целях мести за такое действие, должно быть приговорено за насилие или угрозу государственному служащему к тюремному заключению на срок не более четырех лет, или если преступление является малозначительным, то к штрафу или к тюремному заключению на срок не более шести месяцев. То же применяется, если лицо нападает на кого-либо, кто ранее осуществлял властные полномочия, за то, что последний сделал или не сделал, когда находился на службе». См.: Уголовный кодекс Швеции / под ред. Н.Ф. Кузнецовой, С.С. Беляева. СПб., 2001.

Уголовный кодекс Японии / под ред. А.И. Коробеева. СПб., 2002.

Уголовный кодекс Федеративной Республики Германии // http://law.edu.ru/norm/norm.asp?normID=1242733 (дата обращения – 16 октября 2014 г.).

Уголовный кодекс Франции / под ред. Л.В. Головко, Н.Е. Крыловой. СПб., 2002.

щества, обращенная к работнику правоохранительного органа, а равно его близким родственникам в связи с исполнением им служебных обязанностей1.

Интересным с точки зрения законодательной техники и сопоставимости с нормами уголовного закона России представляется УК Республики Беларусь2. В нем названные деяния разведены по двум главам Особенной части. В гл. 33 УК РБ («Преступления против порядка управления») охране безопасности работника милиции посвящены ст. ст. 362-363. Статьи 366 и ст. 369 криминализуют, соответственно, насилие в отношении должностного лица, выполняющего должностные обязанности, или иного лица, выполняющего общественный долг, и оскорбление представителя власти. Таким образом, в рассматриваемом источнике предусмотрен один из наиболее широких перечней деяний, посягающих на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность: убийство, сопротивление, применение насилия, угрозы применением насилия, оскорбление.

Сходный подход к криминализации посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, характерен и для УК Республики Казахстан. Так, в гл. 16 «Уголовные правонарушения против порядка управления» этого источника устанавливается уголовная ответственность за оскорбление представителя власти (ст. 378), применение насилия в отношении представителя власти (ст. 380)3. В отдельной норме криминализовано воспрепятствование деятельности прокурора и неисполнение его законных требований (ст. 381).

В § 119 УК Дании4 криминализовано нападение на представителя власти и сопротивление ему, совершенные с использованием силы или угрозы.

Австрийский законодатель также устанавливает уголовную ответственность лишь за «применение физического насилия и нападения» на укаУголовный кодекс Украины // http://meget.kiev.ua/kodeks/ugolovniy-kodeks/ (дата обращения – 12 декабря 2014 г.).

Уголовный кодекс Республики Беларусь. Минск, 1999.

Уголовный кодекс Республики Казахстан 2014 г. // http://online.zakon.kz/Document (дата обращения – 24 февраля 2015 г.).

Уголовный кодекс Дании / под ред. С.С. Беляева. М., 2001.

занных лиц, оставляя за рамками криминализации угрозу совершения названых деяний (§ 270 УК Австрии)1.

Самое лаконичное описание объективной стороны посягательства на представителя власти или лица, осуществляющего правоохранительную деятельность, осуществлено в УК Бельгии, где криминализовано лишь «нанесение побоев» представителю власти и лицу, осуществляющему правоохранительную деятельность (ст. 278 УК Бельгии)2.

Своеобразием отличается УК Израиля, содержащий отдельную главу «Нападение на полицейских»3. Она состоит из трех статей, устанавливающих уголовную ответственность за нападение на полицейского (ст.ст. 273 и 274 УК) и воспрепятствование исполнению полицейским служебных обязанностей по закону (ст. 275 УК). Посягательство же на иных представителей власти не получило специальной криминализации.

Обращает на себя внимание и то, что в отличие от УК РФ ряд законов зарубежных государств криминализует посягательство не только в отношении личности представителя власти, но и в отношении его имущества (например, ст. 433-3 УК Франции). Сходные положения закреплены также в УК Украины.

По-разному в рассматриваемых источниках определен круг потерпевших. Некоторые УК в число последних включают практически всех представители государственного аппарата. Подобная позиция отражена, например, в УК Франции. Потерпевшими от угрозы либо запугивания или насилия в нем названы «магистраты, присяжные заседатели, адвокаты, публичные служащие, представители закона, уполномоченные министром юстиции, военнослужащие жандармерии, служащие национальной полиции, таможни, пенитенциарной администрации, либо иные лица, обладающие публичной властью или выполняющие обязанности по государственной службе» (ст.433-3 УК).

Уголовный кодекс Австрии / под ред. С.Ф. Милюкова. СПб., 2004.

Уголовный кодекс Бельгии / под ред. С.В. Милюкова. СПб., 2004.

Уголовный кодекс Израиля / под ред. Н.И. Мацнева. СПб., 2005.

Конкретизирован круг потерпевших и в УК ФРГ1. В частности, к ним отнесены должностные лица и солдаты бундесвера, выполняющие служебные обязанности по исполнению законов, правовых предписаний, приговоров, решений или распоряжений суда (§ 113 УК), а также лица, имеющие права и исполняющие обязанности служащих полиции по исполнению наказания или являющиеся вспомогательными чиновниками прокуратуры (§ 114 УК).

Согласно ст. 1 гл 17 УК Швеции2 наказанию подлежит лицо, посягающее «на кого-либо при осуществлении им властных полномочий».

В ст. 316 УК Армении криминализовано применение насилия в отношении «представителя власти». Примечательно, что в ч. 4 названной статьи дается дефиниция последнего – это «… лицо, служащее в государственных органах и органах местного самоуправления, наделенное в установленном порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся в его служебном подчинении»3. Такой подход представляется нам более предпочтительным, нежели закрепленный в примечании к ст. 318 УК РФ, где понятие «представитель власти» опирается на понятие «должностное лицо». В результате неизбежно возникают коллизии при толковании отечественного уголовного закона.

Уголовные законодательства Аргентины, Германии, Грузии, Латвии, Литвы, Республики Корея, Узбекистана, Франции, Швеции, Эстонии не предусматривают уголовную ответственность за посягательства на лиц, являющихся близкими (родственниками и т.п.) представителей государственной власти, в связи с осуществлением последними своей служебной деятельности.

И это несмотря на то, что любого рода действия (шантаж, угрозы и.т.п.) в отношении близких или родственников названных категорий лиц нередко осУголовный кодекс Федеративной Республики Германии / под ред. А.В. Серебренниковой. М., 2000.

Уголовный кодекс Швеции / под ред. Н.Ф. Кузнецовой, С.С. Беляева. СПб., 2001.

Уголовный кодекс Республики Армения. Ереван, 2004.

лабляют продуктивную и функциональную деятельность представителей государственной власти.

Уголовное законодательство Дании в этом смысле пошло достаточно далеко: оно подобно УК РФ кроме родственников лица, осуществляющего соответствующую законную деятельность, ставит под защиту его друзей и иных близких лиц (ст. 123 УК Дании).

Интересный подход характерен для УК Швеции. Здесь под уголовноправовую охрану поставлены наряду с действующими представителями власти и те, кто ранее осуществлял свою законную профессиональную деятельность. Однако обязательным условием в данном случае выступает то, что применительно к виновному, совершившему деяние в отношении данной категории лиц, должно быть установлено, что он действовал преднамеренно из мести за профессиональную деятельность такого лица в прошлом (ст. 1 гл. 17 «О преступлениях против общественной деятельности»).

Ряд источников зарубежного уголовного права расширяют круг потерпевших. Так, в частности, законодатель Голландии указывает и на лиц, «… которые помогают публичному служащему согласно правовой обязанности или оказывают помощь по его просьбе» (ст. 180 УК Голландии). Аналогичным образом поступает и законодатель Аргентины в ст. 237 УК1. Охраняются законом лица, помогающие полицейскому, согласно ст. 273 УК Израиля. УК Республики Беларусь относит к потерпевшим от сопротивления «иных лиц при выполнении ими обязанностей по охране общественного порядка» (ст. 363).

Однако круг потерпевших в результате убийства, криминализованного в специальной норме (ст. 362 УК РБ), ограничен только работниками милиции. И лишь ст. 364 УК РБ («Насилие либо угроза применения насилия в отношении работника милиции») и ст. 341 УК Кыргызской Республики («Применение насилия в отношении представителя власти») включают в него близких представителя власти или лица, осуществляющего правоохранительную деятельность.

Уголовные законы Аргентины, Армении, Голландии, Республики Корея, Уголовный кодекс Аргентины / под ред. Ю.В. Голика. СПб., 2003.

Франции, ФРГ, Швеции, и Эстонии не включают указанную категорию лиц в круг потерпевших.

Своеобразием отличается регламентация объективной стороны составов преступлений, связанных с посягательством на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в УК Бельгии, в диспозиции § 270 которого в качестве обязательного условия наступления уголовной ответственности указано время совершения посягательства – «во время осуществления им действия, совершаемого в порядке выполнения им служебных обязанностей»1. В ст.

378 УК Республики Казахстан также указано, что оскорбление представителя власти должно быть совершено при исполнении им своих служебных обязанностей или в связи с их исполнением.

Субъективная сторона посягательств на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, во всех проанализированных нами источниках характеризуется умышленной формой вины. Достаточно часто ее обязательным признаком выступает мотив либо цель совершения названных посягательств. Так, ст. 433-3 УК Франции в качестве таковой называет совершение или отказ от совершения каких-либо действий, входящих в круг полномочий, обязанностей, а также цель «добиться получения от какого-либо государственного органа власти или управления наград, должностей, сделок или любого другого благоприятного решения». Определена цель посягательств и в УК Голландии: «заставить публичного служащего совершить официальное действие или воздержаться от совершения законного официального действия» (ст. 179 УК Голландии). Согласно ст. 180 этого же УК наказуемы действия, совершенные в целях «сопротивления публичному служащему в законном исполнении его обязанностей». Конкретизирует субъективную сторону применения насилия либо угрозы таковым в отношении работника милиции и УК Республики Беларусь. В ст. 364 УК РБ определяется, что названные деяния совершаются в «целях воспрепятствования его законной деятельности или принуждения к изменению характера этой деятельности лиУголовный кодекс Бельгии / под ред. С.В. Милюкова. СПб., 2004.

бо из мести за выполнение служебной деятельности». Сходные цели формулирует УК Швеции в ст. ст. 1 и 2 гл. 17 «О преступлениях против общественной деятельности» и ст. 237 УК Аргентины.

Субъект преступлений против представителя власти в УК большинства государств не конкретизирован, то есть является общим (Республика Беларусь, Бельгия, Голландия, Дания, Испания, Швеция, Франция).

В уголовных законодательствах ФРГ, Франции, Аргентины, Испании в главах, содержащих нормы, предусматривающие уголовную ответственность за совершение преступлений в отношении представителей государственной власти, для некоторых из деяний в качестве конструктивных или квалифицирующих признаков указаны способы и орудия или средства совершения названных преступлений (например, применение оружия).

Более строгое наказание предусматривает уголовное законодательство Польши и Голландии за повторное, многократное посягательство на представителей государственной власти.

В ст. 341 УК Кыргызской Республики осуществлена дифференциация ответственности за применение в отношении представителя власти насилия в зависимости от характера последнего. Так, в ч. 1 ст. 341 УК установлена ответственность за применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угрозы применения насилия, а в ч. 2 названной статьи – за применение насилия, опасного для жизни или здоровья1.

Обращает на себя внимание, что в уголовных законах некоторых зарубежных государств закреплены основания освобождения от уголовной ответственности за совершение преступлений против представителей власти (Австралия, Швеция). В Швеции предусмотрены обстоятельства, смягчающие наказание за такое деяние. Например, в ч. (3) § 113 УК ФРГ определено, что посягательство не подлежит наказанию, если действия потерпевшего, в связи с которыми было осуществлено насилие, не являлись правомерными. В то же Уголовный кодекс Кыргызской Республики // http://www.law.edu (дата обращения

– 14 апреля 2014 г.).

время нельзя не отметить, что для законодателя Дании указанное обстоятельство не имеет значения, о чем прямо говорится в § 119 УК.

Обращает на себя внимание и то, что в УК Кыргызской Республики к ст. 341 «Применение насилия в отношении представителя власти» предусмотрено примечание, разъясняющее категорию «представитель власти».

Под ним понимается «должностное лицо правоохранительного или контролирующего органа, а также иное должностное лицо, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости».

Подводя итог компаративистскому анализу зарубежного уголовного законодательства об ответственности за посягательства на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, обратим внимание на позитивные аспекты криминализации соответствующих деяний, которые, как представляется, могут быть учтены отечественным законодателем:

– установление более широких рамок уголовно-правовой охраны указанных лиц посредством криминализации посягательств на их имущество, совершаемых в связи с их служебной деятельностью (УК Украины и Франции);

– конструирование квалифицирующих признаков состава преступления посредством выделения состава насилия в отношении указанных лиц, совершенного с применением оружия (УК Аргентины, Испании, ФРГ);

– расширение круга потерпевших за счет включения в него, лиц, ранее выполнявших функции представителя власти или обязанности по охране правопорядка (УК Швеции), а также оказывающих помощь сотрудникам полиции или иных правоохранительных органов (УК Аргентины, Голландии, Израиля).

–  –  –

Первые десятилетия XXI в. являют собой пример беспрецедентного роста насилия, в том числе и в отношении лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность. Сотни лиц, осуществляющих охрану правопорядка, погибают в мирное время, подвергаются насилию и оскорблениям. По данным ЮНЕСКО, в России сотрудники милиции (ныне – полиции) погибают в 2,5 раза чаще, чем в США и Франции1.

Статистика МВД РФ, обобщенная за период более чем 17 лет, неутешительна: на сотрудников полиции совершается рекордное число нападений

– более тысячи в месяц. Такими показателями не характеризовались даже крайне сложные в смысле криминогенности 90-е годы прошлого столетия.

Специалисты связывают сложившуюся ситуацию с «негативным образом полицейских», который создают СМИ: полицию не уважают не потому, что она плохая, а потому, что «так сложилось».

В ходе проведенного автором опроса федеральных судей и следователей большинство из них (92 чел., или 72 %) отметили, что в последние годы существенно обострилась ситуация в сфере обеспечения безопасности лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность2.

Побегайло Э.Ф., Милюков С.Ф., Мищенко A.A. Современные тенденции криминального насилия в России // Человек против человека: сб. статей. СПб., 1994. С. 42.

См.: Приложение 3.

Согласно данным ГИАЦ МВД РФ в период с 1997 г. по 2005 г. в Российской Федерации было зарегистрировано следующее количество преступлений, связанных с посягательствами на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность:

– предусмотренных ст. 317 УК РФ: в 1997 г. – 321; в 1998 г. – 267; в 1999 г. – 283; в 2000 г. – 282; в 2001 г. – 379; в 2002 г. – 441; в 2003 г. – 534; в 2004 г. – 476; в 2005 г. – 509;

– предусмотренных ст. 318 УК РФ: в 1997 г. – 3622, в 1998 г. – 4434, в 1999 г. – 4763, в 2000 г. – 4604, в 2001 г. – 4797, в 2002 г. – 5099, в 2003 г. – 6217, в 2004 г. – 7694, в 2005 г. – 9211;

– преступлений, предусмотренных ст. 319 УК РФ: в 1997 г. – 4186, в 1998 г. – 6049, в 1999 г. – 8391, в 2000 г. – 10635, в 2001 г. – 14025, в 2002 г. – 10811, в 2003 г. – 8229, в 2004 г. – 13076, в 2005 г. – 167741.

Характеризуя динамику названных преступлений, следует констатировать устойчивый тренд роста. Следует заметить, что за период с 2000 по 2007 гг. число зарегистрированных преступлений против порядка управления, посягающих на представителей власти, было равно 162882. Так, в 2000 г. зарегистрировано 15647 указанных преступлений и выявлено 13189 лиц, их совершивших; в 2001 г., соответственно, – 19323 и 14036; в 2002 г. – 16460 и 13168; в 2003 г. – 15129 и 12332; в 2004 г. – 21442 и 17058, в 2005 г. – 26760 и 20656; в 2006 г. – 24158 и 23214; в 2007 г. – 23963 и 22988.

Количество посягательств на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ) в период с 1997 г. по 2007 г. увеличилось в 2,5 раза.

Так, если в 1997 г. в Российской Федерации было совершено 321 посягательство на жизнь работников правоохранительных органов, то в 2007 г. уже 4452.

См.: Состояние преступности в Российской Федерации за 1997–2005 гг.: статистические сборники. М.: ГИЦ МВД России. 1997–2005 гг.

См.: Магомедов М.М. Указ соч. С. 17.

За период с 2004 г. по 2010 г. также в 2,5 раза увеличилось количество погибших от преступных посягательств сотрудников правоохранительных органов. Например, только в 2004 г. при исполнении служебных обязанностей погибло 229 сотрудников органов внутренних дел (на 21,2% больше, чем в 2003 г.), а 604 (на 16,8% выше, нежели в 2003 г.) было ранено; в 2005 г.

при исполнении служебных обязанностей погибло 278 сотрудников органов внутренних дел (+18%), а 715 (+15,6%) было ранено; в 2006 г. при исполнении служебных обязанностей погибло 318 сотрудников органов внутренних дел (+14,3%), а 794 (+11%) было ранено1; в 2007 г. при исполнении служебных обязанностей погибло 378 сотрудников органов внутренних дел (+18,9%), а 898 (+13%) было ранено2. Наибольший прирост (было зарегистрировано 592 случая совершения преступлений, предусмотренных ст. 317 УК, что на 37,3 % больше, чем в 2009 г. (431 человек)) наблюдался в 2010 г.3 Неблагоприятна динамика и преступных посягательств, связанных с применением насилия в отношении представителя власти (ст. 318 УК РФ). На общем фоне снижения количественного роста применения насилия в отношении сотрудника правоохранительного органа (ст. 318 УК РФ) заметно увеличилось количество преступлений, сопряженных с применением насилия, опасного для жизни и здоровья4. Тенденция роста преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 318 УК РФ и ч. 2 ст. 318 УК РФ составила 2 и 2,1 раза, соответственно, в период с 2006 г. по 2010 г. Так, если в 2007 г. названных посягательств было См.: Рудый Н.К. Указ. соч. С. 14.

См.: Состояние преступности в России за январь-декабрь 2004 г. М.: ГИАЦ МВД России, 2005. С. 26; Состояние преступности в России за январь-декабрь 2005 г. М.: ГИАЦ МВД России, 2006. С. 21; Состояние преступности в России за январь-декабрь 2006 г.

М.: ГИАЦ МВД России, 2007. С. 31; Состояние преступности в России за январь-декабрь 2007 г. М.: ГИАЦ МВД России, 2008. С. 29.

Состояние преступности в России за январь-декабрь 2010 г. М.: ГИАЦ МВД России, 2011. См. также: Кузьмин А.В. О проблеме социальной обусловленности криминализации посягательств на представителей власти и лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность // Юрист-Правоведъ. 2013. С. 99-102.

См.: Баглай Ю.В. Указ. соч. С. 16.

совершено 445, в 2008 г. – 523, то за 2009 г. – уже около 10001. Рост указанных преступлений за один только 2006 г. составил 25%. Это в 1,3 больше, чем за предыдущие годы. В 2010 г. было выявлено 8829 случаев применения насилия в отношении представителя власти (– 0,4 %)2.

Среди всех преступлений, посягающих на нормальную деятельность сотрудников полиции, преобладают преступные деяния, направленные против чести и достоинства указанных лиц3. Количество оскорблений сотрудников правоохранительных органов при исполнении ими своих должностных функций или в связи с их исполнением за 10 лет (с 2000 г. по 2010 г.) возросло в 16,6 раза, а тенденция роста составила 2,5 раза4. Лишь к 2007 г. ситуация несколько стабилизировалась, количество преступлений исследуемой направленности снизилось. Однако, уже в 2010 г. было выявлено 14122 случая оскорбления представителя власти (+0,8 %).

За 2012 г. жертвами граждан стали 50 сотрудников, погибших при исполнении служебного долга. В целом по стране за девять месяцев 2012 г. было совершено 9,5 тысяч преступлений против людей в погонах5. По данным главы МВД РФ В.Колокольцева, в 2013 г. более 150 сотрудников полиции погибли при исполнении служебного долга, более 2 тысяч получили ранения6.

См.: Преступность и правонарушения (2004 - 2008 гг.): статистический сборник.

М.: ГИАЦ МВД России, 2009. С. 15; Состояние преступности в России за январь-июль 2009 г.: статистический сборник. М.: ГИАЦ МВД России, 2009. С. 21.

Состояние преступности в России за январь-декабрь 2010 г. М.: ГИАЦ МВД России, 2011.

См. также: Кузьмин А.В. О проблеме социальной обусловленности криминализации посягательств на представителей власти и лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность. С. 99-102.

СМ.: Баглай Ю.В. Уголовно-правовая охрана сотрудников правоохранительных органов, осуществляющих деятельность по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности (по данным Приволжского округа): автореф. дис. … канд.

юрид. наук. М., 2010. С. 17.

Преступления против полиции достигли пика // http://www.pravda.ru/accidents/factor/crime/24-12-2012/1139920-police_crime-0 / (дата обращения – 18 июля 2014 г.).

http://www.metronews.ru (дата обращения – 14 февраля 2014 г.).

Сохраняется неблагоприятная тенденция и в настоящее время. Обусловлено это несколькими факторами, объективно возникшими на территории РФ. Прежде всего, это активизация террористических сил в СевероКавказских республиках. Второй немаловажный фактор – рост криминализации населения. Третий – стремление государства к снижению карательного аспекта в работе полиции, что сформировало обратный эффект уязвимости ее сотрудников вследствие упущения такого значимого момента как правовое воспитание населения. В результате у определенной его части возникло ложное представление о вседозволенности, в то время как правоохранительные органы значительно ограничены в средствах обеспечения безопасности своих сотрудников. Четвертый фактор – «отголоски» 90-х годов, поскольку именно сейчас из мест заключения начали массово освобождаться ранее осужденные участники преступных объединений (банд, сообществ и пр.), мотивированные на противостояние правоохранительной системе. Так, в 2014 г. только в Северо-Кавказском федеральном округе погибли 36 сотрудников правоохранительных органов, 119 получили ранения1.

С 2011 г. на официальном сайте МВД РФ статистика по рассматриваемой группе преступлений в общем доступе не представлена. Вместе с тем проведенный контент-анализ публикаций в СМИ свидетельствует о росте соответствующих посягательств.

Приведем несколько иллюстраций, подтверждающих сделанное заключение. Так, в Кизлярском районе Дагестана в ходе спецоперации по ликвидации группы боевиков за три дня боевых действий погибли пятеро сотрудников правоохранительных органов, в том числе, два сотрудника Центра специального назначения УФСБ РФ, и трое военнослужащих Внутренних войск, ранены 13 стражей правопорядка2. В ходе перестрелки с боевиками при проведении оперативно розыскных мероприятий в Нальчике погибли сотрудник http://www.warchechnya.ru/news/v_skfo_v_2014_godu_pogibli_36_sotrudnikov_pravo okhranitelnykh_organov/2014-11-10-2972 (дата обращения – 26 мая 2015 г.).

В Дагестане в ходе спецоперации погибло 5 сотрудников правоохранительных органов //http://tltnews.ru/rus_news/35/19700/ (дата обращения – 26 мая 2015 г.).

Управления ФСБ по Кабардино-Балкарии и работник полиции, о чем сообщило ИТАР-ТАСС со ссылкой на информацию Следственного управления Республики: «Около 19.30 мск. на улице Шогенова в микрорайоне «Дубки»

сотрудники УФСБ и МВД по Кабардино-Балкарии остановили для проверки документов трех человек, которые оказали вооруженное сопротивление». В ходе перестрелки сотрудники правоохранительных органов были ранены и скончались. Неизвестные скрылись. Возбуждено уголовное дело по статьям УК РФ «Покушение на жизнь сотрудника правоохранительного органа» и за незаконный оборот оружия»1.

Криминологический анализ посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, будет неполным без учета того, что рассматриваемая группа деяний характеризуется достаточно высоким уровнем латентности, что следует учитывать при оценке состояния рассматриваемых преступлений. Официальные данные не в полной мере отражают динамизм реальной криминогенной ситуации, поскольку определенное количество деяний рассматриваемого вида не регистрируется, значительная часть указанных преступлений остается латентной2. В целом латентность этих посягательств составляет порядка 35 %. Обращает на себя внимание тот факт, что наиболее общественно опасное из указанных преступлений – посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ) является самым латентным – от 25,2% до 47 %, на что содержится указание и в монографических источниках3.

Так, А.Г. Брагина, ссылаясь на результаты проведенного ею анкетирования потерпевших из числа представителей власти, указывает, что следует http://www.arms-expo.ru/news/archive/pogibli-dva-sotrudnika-pravoohranitel-nyhorganov (дата обращения – 26 мая 2015 г.).

Рудый Н.К. Преступления против порядка управления, посягающие на служебную деятельность и личность представителей власти: сравнительный анализ законодательства России и стран СНГ: дис. … д-ра. юрид. наук. М., 2009. С. 3.

Баглай Ю.В. Уголовно-правовая охрана сотрудников правоохранительных органов, осуществляющих деятельность по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности: по данным Приволжского округа: дис. … канд. юрид. наук.

М., 2010. С. 7.

критически оценивать официальные данные. В частности, ею установлено, что 43,5% из них подвергались оскорблению 1–3 раза, 10,9% – 3–5 раз, а 36,8% – более 5 раз. Лиц, которые ни разу не подвергались оскорблению как представители власти, в опрошенной группе всего 8,8%1.

Для всестороннего анализа состояния посягательств на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, резонно обратиться и к данным Судебного Департамента при Верховном Суде РФ.

Анализ статистики судимости в РФ также отражает негативные тенденции относительно группы преступлений, связанных с посягательствами на лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность и их близких2.

Общее количество осужденных за посягательства на указанных лиц (ст.ст. 317-320 УК РФ) отражает устойчивую тенденцию роста. Так, в 2010 г.

за данные преступления было осуждено 16459 чел., в 2012 г. – 14188 чел., в 2013 г. – 14721 чел., в 2014 г. – 16550 чел3.

Аналогичная ситуация просматривается и при анализе данных о судимости по отдельным составам преступлений рассматриваемой группы.

Так, в 2009 г. по ст. 317 УК РФ было осуждено 27 человек, в 2010 г.

уже 37, а в 2011 г. отмечено некоторое снижение этого показателя – 19 осужденных4. Неблагоприятная динамика особенно ярко проявилась в 2014 г.: по ст. 317 осуждены 40 человек5.

Брагина А.Г. Указ. соч. С. 6.

Кузьмин А.В. О проблеме социальной обусловленности криминализации посягательств на представителей власти и лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность. С. 99-102.

См.: Форма № 10-а «Отчет о числе осужденных по всем составам преступлений Уголовного кодекса Российской Федерации» за 2010 г., 2012 г., 2013 г., 2014 г. // http://www.cdep.ru (дата обращения – 23 мая 2015 г.).

Отчет о состоянии судимости за январь-декабрь 2011 г. // Судебный департамент при Верховном Суде РФ // cdep.ru (дата обращения – 11 февраля 2012 г.).

См.: Форма № 10-а «Отчет о числе осужденных по всем составам преступлений Уголовного кодекса Российской Федерации» за 2014 г. // http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=2883 (дата обращения – 23 мая 2015 г.).

Судебная статистика отражает высокую долю в структуре указанных преступлений применения насилия в отношении представителя власти1. Так, в 2009 г. по ч. 1 ст. 318 УК РФ было осуждено 6188 человек, а по ч. 2 – 934. В 2010 г. статистика судимости отразила незначительное снижение числа осужденных по ч. 1 ст. 318 УК РФ – 6008 человек. В то же время наблюдалось незначительное увеличение числа лиц, признанных виновными в применении насилия, опасного для жизни и здоровья в отношении представителя власти,

– 940 человек2. Аналогичная тенденция сохранилась и в 2011 г., поскольку по ч. 1 ст. 318 в общей сложности было осуждено 5817 лиц, а по ч. 2 – 9663. В 2012 г. за данное преступление было осуждено: по ч. 1 ст. 318 УК РФ – 5453 человека, по ч. 2 – 861 человек4. В 2013 г. этот показатель составил соответственно 5916 и 893 чел.5 В 2014 г. вновь наблюдался рост осужденных за эти преступления – соответственно 6685 и 966 чел6.

Между тем, динамика числа осужденных за оскорбление волнообразна.

Так, с 1997 по 2000 г. динамика обвинительных приговоров в целом отражала и динамику общей преступности, а начиная с 2001 г. стало наблюдаться резкое снижение количества вынесенных судами обвинительных приговоров.

Объяснением этому может служить то, что с 2001 г. дела о преступлениях, предусмотренных ст. 319 УК РФ, стали рассматривать мировые судьи, эффективность работы которых в целом зависит от количества вынесенных решений с мировым соглашением7. Так, в 2009 г. по данной статье было осужКузьмин А.В. Указ. соч. С. 99-102.

Отчет о состоянии судимости за январь-декабрь 2010 г. // Судебный департамент при Верховном Суде РФ // cdep.ru (дата обращения – 11 февраля 2013 г.).

Отчет о состоянии судимости за январь-декабрь 2011 г. // Судебный департамент при Верховном Суде РФ // cdep.ru (дата обращения – 11 февраля 2013 г.).

Кузьмин А.В. Указ. соч. С. 99-102.

Отчет о состоянии судимости за январь-декабрь 2012 г., 2013 г. // Судебный департамент при Верховном Суде РФ // cdep.ru (дата обращения – 14 февраля 2014 г.).

См.: Форма № 10-а «Отчет о числе осужденных по всем составам преступлений Уголовного кодекса Российской Федерации» за 2014 г. // http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=2883 (дата обращения – 23 мая 2015 г.).

Моховой М.Б. Криминологическая характеристика и предупреждение преступлений, посягающих на представителей власти: дис. … канд. юрид. наук. Ростов-н/Д., 2004.

С. 7.

дено 10322 человека, в 2010 г. – 9467 лиц1. Показательно, что в 2011 г. по ст.

319 УК РФ было осуждено 8608, в 2012 г. – 7821, а в 2013 г. – уже 7872 человека2. В 2014 г. тенденция увеличения судимости за данное преступление сохранилась – 8851 человек3.

Данные о судимости за разглашение сведений о мерах безопасности в отношении должностного лица правоохранительного органа отражает нестабильный характер. Так, если в 2009 г. было осуждено 5 человек4, в 2010 г. – 75, в 2011 г. – 11, то в 2012 г. судимость по этой норме отсутствовала 6. Однако уже в 2013 г. этот показатель составил по ч. 1 ст. 320 УК РФ 10 человек.

Что касается деяния, предусмотренного ч. 2 ст. 320 УК РФ, за него никто осужден не был7. Нельзя не обратить внимания и на тот факт, что в 2014 г.

было осуждено 8 человек по ч.1 ст. 320 УК РФ, что меньше чем за предыдущий год8. По ч. 2 ст. 320 УК РФ в исследуемый период судимость отсутствует.

Отчет о состоянии судимости за январь-декабрь 2009 г., 2010 г., 2011 г. // Судебный департамент при Верховном Суде РФ // cdep.ru (дата обращения – 11 февраля 2013 г.).

Отчет о состоянии судимости за январь-декабрь 2011 г., 2012 г., 2013 г. // Судебный департамент при Верховном Суде РФ // cdep.ru (дата обращения – 11 февраля 2013 г., 14 февраля 2014 г.).

См.: Форма № 10-а «Отчет о числе осужденных по всем составам преступлений Уголовного кодекса Российской Федерации» за 2014 г. // http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=2883 (дата обращения – 23 мая 2015 г.).

Отчет о состоянии судимости за январь-декабрь 2009 г., 2010 г., 2011 г. // Судебный департамент при Верховном Суде РФ // cdep.ru (дата обращения – 11 февраля 2013 г.).

См.: Форма № 10-а «Отчет о числе осужденных по всем составам преступлений Уголовного кодекса Российской Федерации» за 2010 г. // http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=837 (дата обращения – 23 мая 2015 г.).

См.: Форма № 10-а «Отчет о числе осужденных по всем составам преступлений Уголовного кодекса Российской Федерации» за 2012 г. // http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=1776 (дата обращения – 23 мая 2015 г.).

См.: Форма № 10-а «Отчет о числе осужденных по всем составам преступлений Уголовного кодекса Российской Федерации» за 2013 г. // http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=2883 (дата обращения – 23 мая 2015 г.).

См.: Форма № 10-а «Отчет о числе осужденных по всем составам преступлений Уголовного кодекса Российской Федерации» за 2014 г. // http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=2883 (дата обращения – 23 мая 2015 г.).

Всесторонний анализ состояния преступности не будет полным без детального рассмотрения структуры посягательств на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность. Удельный вес этих преступлений в общем объеме преступности составляет порядка 6%1. По данным общероссийской официальной судебной статистики, областными судами в 2003 г. было рассмотрено уголовных дел о преступлениях против представителей власти 3,5% от общего числа поступивших уголовных дел, в 2004 году – 4,3%2, в 2005 году – 5,6% 3, в 2006 – 9,6%4, в 2007 – 12,4 %5, в 2008 – 10,7 %6. В 2013 г. удельный вес данной группы посягательств составил уже 12,8 %7.

Проведенные автором расчеты дают основания для вывода об отражении видовой структурой преступлений против порядка управления того обстоятельства, что удельный вес посягательств на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, в общем числе деяний названного вида значителен и равен 14 %.

Кроме того, на основании официальных данных можно установить, что преступные посягательства на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, занимают в общей массе преступности стабильно невысокий удельный вес, который колеблется в пределах от 0,3% до 0,7%. В структуре рассматриваемых преступлений в последние годы произошли некоторые изменения: насилие в отношении представителя власти варьируется между 31,1% и 44,6%; посягательство на жизнь См.: Кузьмин А.В. Указ. соч. С. 99-102.

Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2004 году // Российская юстиция. 2005. № 8.

Там же.

Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2006 году // Российская юстиция. 2007. № 5.

Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2007 году // Российская юстиция. 2008. № 8.

Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2008 году // Российская юстиция. 2009. №7.

Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2013 году // cdep.ru (дата обращения – 11 февраля 2014 г.).

сотрудника правоохранительных органов – от 2,7% до 3,9%; оскорбление представителя власти – от 51,5% до 66,2%.

Интенсивность криминального насилия в реформируемой России существенным образом отражается на степени виктимологической защищенности представителей власти. Уровень их виктимности при посягательствах на жизнь в 2,5 раза выше, чем у остального населения. Среди лиц, отбывающих пожизненное лишение свободы (115 человек), 9,4 % (практически каждый десятый) признаны виновными в убийстве представителя власти.

Официальная статистика свидетельствует о неблагоприятных тенденциях регистрации в РФ посягательств на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, и их близких. В подавляющем большинстве случаев они направлены на представителей правоохранительных органов. Чаще всего в РФ выявляются преступные посягательства, связанные с оскорблением представителя власти (ст. 319 УК РФ), несколько реже применение насилия в отношении представителя власти (ст.

318 УК РФ) и посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ). Крайне мало регистрируется деяний, связанных с разглашением сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении должностного лица правоохранительного или контролирующего органа (ст.

320 УК РФ)1.

Статистика Судебного департамента Верховного Суда РФ тоже отражает общую тенденцию на превалирование в группе рассматриваемых преступлений оскорбления представителя власти (ст. 319 УК РФ). В общей массе всех осужденных за преступления, посягающие на представителей правоохранительных органов, по расчетам автора, оно составляет порядка 46%. На втором месте находится применение насилия в отношении лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, – 41%.

Таким образом, статистико-аналитическое исследование позволяет сформулировать вывод о значительном удельном весе преступлений, посяСм.: Кузьмин А.В. Указ. соч. С. 99-102.

гающих на представителей власти, в том числе лиц, осуществляющих правоохранительную деятельность, и их близких как в общей структуре преступности в РФ, так и в видовой структуре преступлений против порядка управления. Кроме того, в последние 15 лет динамика указанных преступлений (ст.

ст. 317, 318, 319, 320 УК РФ) крайне неблагоприятна и характеризуется устойчивым трендом роста1.

Наибольший уровень общественной опасности среди названных преступлений присущ посягательству на жизнь сотрудника правоохранительного органа. На это указывает санкция ст. 317 УК РФ. Исследование уголовных дел отчетливо свидетельствует о том, что и криминологические параметры этого деяния характеризуют его как самое циничное, влекущее наиболее тяжкие последствия преступление. Так, более чем в 87,3% из 55 изученных дел совершению данного преступления предшествовали приготовительные действия (приискание орудий, средств, места и времени совершения деяния).

Чаще всего посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа осуществлялись на улице – 74,5%, в частном доме – 10,9%, на проезжей части автодорог – 10,9%, в общежитиях – 3,6%. В 70,9% ситуаций данные деяния носили групповой характер, при этом превалировали сложные формы соучастия. В 12,7% случаев посягательство было совершено в составе организованной группы. Низменным содержанием характеризуются и мотивы совершения рассматриваемого преступления: 47,3% – противодействие задержанию в ходе пресечения преступной деятельности; 27,3% – месть за профессиональную деятельность; 25,5% – стремление устранить свидетеля преступления2.

Обладает специфическими криминологическими параметрами и применение насилия в отношении представителя власти. Чаще всего данные преступления обладают ярко выраженным конфликтно-ситуативным харакТам же.

Результаты авторского исследования материалов судебной практики (всего изучено 55 дел, в которых виновным инкриминировалось деяние, наказуемое по ст. 317 УК РФ).



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
Похожие работы:

«ЧАСТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНЫХ И ГУМАНИТАРНЫХ ЗНАНИЙ» (ЧОУ ВПО «ИСГЗ») 0021.04.01 Миннеханова С.Х. АВТОРСКОЕ ПРАВО УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ для студентов юридическо...»

«115 Д.А. Бакшт Сибирский федеральный университет Нормативно-правовое регулирование социальной помощи служащим Отдельного корпуса жандармов и членам их семей (конец XIX – начало ХХ в.)1 Статья посвящена изучению...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «САРАТОВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ» «УТВЕРЖДАЮ» Первый проректор, проректор по учебно...»

«ИнформацИонный справочнИк нЕкоммЕрчЕскИЕ орГанИЗацИИ рЕспУБЛИкИ БаШкорТосТан Уфа 2015 Справочник подготовлен в рамках II Гражданского форума некоммерческих организаций Республики Башкортостан при поддержке Министерства труда и социальной защиты населения Республики Башкортостан на средства Фонда социальных ц...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «НОВОСИБИРСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕН...»

«Авторские права Авторские права © 2005-2007 на данный документ принадлежат правообладателям, которые перечислены в разделе Авторы. Авторские права © 2006-2007 на русский перевод документа принадлежат правообладателям, которые перечислены в разделе Перевод. Вы можете распространить и/или изменить его в соо...»

«Петр Золин ОТ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ К НЫНЕШНЕЙ РОССИИ Средневековая Русь – совсем не «древнерусская». Русские летописцы считали, что пращуры основных народов России заняли послепотопные земли со времен Ноя и его сыновей. А это – более 5 тысяч лет назад (по...»

«Памятка о соблюдении правил ценообразования Данная памятка разработана в связи с установлением «плавающего» курса российского рубля, с целью предупреждения неправомерного завышения цен на товары народного потребления и соблюдения Закона ДНР «О защите прав потребителей», ориентирована на правомерно...»

«Анатолий Яковлевич Анцупов Анатолий Иванович Шипилов Словарь конфликтолога Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=420042 Словарь конфликтолога – 3-е изд., испр. и доп.: Эксмо; Москва; 2010 ISBN 9...»

«Леонид Онищенко Огород на подоконнике Серия «Мастер-класс» Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4891401 Огород на подоконнике: Фолио; Харьков; 2010 ISBN 978-966-03-4...»

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 2000 • № 1 В ОНС № 5 за 1999 год была опубликована статья профессора И.Л. Петрухина Право на жизнь и смертная казнь. В ней акцент сделан на защите права на жизнь; приводятся данные, свидетельствующие о превал...»

«Сборник рецептов Лучшие рецепты спиртных напитков и самогона Серия «Хозяйке на заметку» Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4419115 Лучшие рецепты спиртных напитков и самогона: Фолио; Харьков; 2009 ISBN 978-966-03-4...»

«Александр Владимирович Лихач За гранью возможного предоставлно правообладателями http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=183023 А. В. Лихач «За гранью возможного». Серия «Человек манипулятор»: Феникс; Ростов н/Д; 2004...»

«A S oЕ.С. КУЛАГИН ГРУЗОВОЙ ^ КОМ М ЕРЧ ЕС КОИ РАБОТЫ НА Ж Е Л Е З Н Ы Х ДОРОГАХ Т Р А Н С Ж Е Л А О Р И 3Д А Т Ш Ъ Я ' Ф ' E. С. КУЛАГИН ОРГАНИЗАЦИЯ ГРУЗОВОЙ КОММЕРЧЕСКОЙ РАБОТЫ НА ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГАХ 32 Y 3 / 2 / ? 2-е И З Д А Н И Е, исправленное и дополненное ш -го: ГО С У Д А РС ТВ ЕН Н О Е Т РА Н С П О РТН О Е Ж Е Л Е З Н О Д О Р О Ж Н О Е...»

«Наталия Александровна Дзеружинская Олег Геннадьевич Сыропятов Интервальная психопатология Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6317439 Интервальная психопатология: пособие для врачей и психологов / О....»

«РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ «Земельное право» направления 030900.62 Юриспруденция Новосибирск 2014 1. ОРГАНИЗАЦИОННО-МЕТОДИЧЕСКИЙ РАЗДЕЛ 1. Цель и задачи изучения дисциплины Целью освоения учеб...»

«Роман Сиренко О. О. Петрова Юлия Алексеевна Матюхина Специальная педагогика. Шпаргалка Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=180540 Специальная педагогика. Шпаргалка: Окей-книга; Москва; 2008 ISBN 978-5-9...»

«В. В. Плотников Д. В. Плотников Д. В. Бердников Л. А. Северьянова Методика дискриминации свойств понятий (МДСП) Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=183333 Методика дискриминации свойств понятий (МДСП): КогитоЦентр; Москва; 20...»

«Наталия Александровна Богачкина Шпаргалка по педагогической психологии Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=178698 Шпаргалка по педагогической психологии: ответы на экзаменационные билеты: Аллель; Москва; ISBN 978-5-9661-0313-2 Аннотация Все выучить – жизни не хватит, а экзамен сд...»

«Дмитрий Сергеевич Мережковский Л.Толстой и Достоевский Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=175068 Аннотация В свое книге «Толстой и Достоевский» Мережковский показывает, что эти два писателя «...»

«Валерий Зеленский Здравствуй, душа! Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=180018 Валерий Зеленский. Здравствуй, Душа!: Когито-Центр; Москва; 2009 ISBN 978-5-89353-272-2...»

«Ольга Владимировна Гордеева Измененные состояния сознания и культура: хрестоматия Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=183704 Измененные состояния сознания и культура: Хрестоматия. : Питер; СПб.; 2009 ISBN 978–5–388–00318–8 Аннотация Хрестоматия содержит работы отечественны...»

«Быданцев Николай Алексеевич ПРЕКРАЩЕНИЕ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ (ДЕЛА) В ОТНОШЕНИИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕГО С ПРИМЕНЕНИЕМ ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ МЕРЫ ВОСПИТАТЕЛЬНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ В АСПЕКТЕ ЮВЕНАЛЬНОЙ ЮСТ...»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.