WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 |

«Государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования города Москвы «Московский городской педагогический университет» ...»

-- [ Страница 1 ] --

Государственное бюджетное образовательное учреждение высшего

профессионального образования города Москвы

«Московский городской педагогический университет»

Кабанов Игорь Сергеевич

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЗАЩИТНОГО

ПОВЕДЕНИЯ У ДЕТЕЙ ДОШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА,

ВОСПИТЫВАЮЩИХСЯ В РАЗЛИЧНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ

УСЛОВИЯХ

специальность 19.00.07 – педагогическая психология

Диссертация на соискание ученой степени кандидата психологических наук Научный руководитель к.п.н., доцент Е.В. Свистунова Москва - 2014 г.

Оглавление Оглавление

Введение

Глава 1. Становление защитных механизмов личности в онтогенезе.

............ 11

1.1. Понимание психологических защит в отечественной и зарубежной психологии

1.2 Становление защитных механизмов в онтогенезе.

1.3 Механизмы психологических защит и защитное поведение в детском возрасте.

1.4 Роль семьи в становление личности дошкольника

Глава 2. Методическое обеспечение и организация исследования.

................ 57

2.1 Описание контингента испытуемых и процедура проведения исследования

2.2 Методическое обеспечение исследования

Глава 3. Эмпирическое исследование индивидуально-личностных особенностей и стилей защитного поведения у детей, воспитывающихся в различных социальных условиях

3.1 Исследование личностных особенностей у детей дошкольного возраста, воспитывающихся в различных социальных условиях............. 80

3.2 Исследование стилей защитного поведения у детей дошкольного возраста, воспитывающихся в различных социальных условиях........... 101

3.3 Особенности формирования стилей защитного поведения у детей дошкольного возраста, воспитывающихся в различных социальных условиях

Заключение

Выводы

Библиография

Приложение 1. Иллюстрации к методике определения эмоционального уровня самооценки «Я-концепция»

Приложение 2. Иллюстрации к методике «Послушай историю».................. 165

–  –  –

Актуальность работы. В настоящее время становится очевидным, что фокус внимания к проблематике изучения защитных поведенческих программ смещается в сторону реципиентов более раннего возраста, что особенно важно, поскольку результаты проявления внимания к этой теме могут существенно повлиять на начало формирования личности, как нормальной, так и патологической.

Как показывают современные научные исследования, именно становление адаптивных защит согласно возрасту ребенка во многом определяет дальнейшее развитие индивида, а также является одним из ключевых этапов на пути к достижению им социальной независимости и личностной зрелости.

Поскольку активность защитных программ выражена в континууме практически всех психических и поведенческих реакций, то становится актуальным вопрос исследования их места и значения в структуре личностного развития детей дошкольного возраста.

Как известно, взрослеющая личность аккумулирует разносторонние стратегии, выработанные в детстве в период наибольшей подвижности психических процессов, когда сознание наиболее остро реагирует на разносторонние экзистенциальные переживания и конфликты. Именно в дошкольном детстве на основе бессознательных рефлекторных реакций у детей дифференцируется и автоматизируется система сенсорного реагирования, когнитивных реакций, а также стилей защитного поведения, проявляющаяся в последующем в актуализации защитных механизмов личности. Таким образом, понимание особенностей защитного поведения в дошкольном возрасте во многом определено закономерностями эмоционального и личностного развития.

С нашей точки зрения, к ним относятся: дифференциация Я, сложность Я-концепции, устойчивость самовосприятия, самоотождествления и идентичности. Они являются той структурной основой, внутри которой возможно достаточно полно анализировать и точно прогнозировать проявление паттернов защитного поведения.

Исследование защитного поведения может иметь важное значение для понимания и дальнейшей коррекции диспропорциональных программ бессознательных установок, внутренне неосознанных стремлений и мотивов, которые оказывают прямое влияние на прохождение процессов сепарации, социализации и формирования самости. Кроме того, необходимо также рассмотреть степень зависимости стратегий защитного поведения от картины аффективной жизни ребенка и паттернов межперсонального взаимодействия

- социального благополучия.

С этой точки зрения дети, воспитывающиеся в условиях детского дома, представляют особую группу риска вследствие крайней деформации практически всех направлений эмоционального, личностного и социального развития. В условиях современных нравственных и политических противоречий вопрос психической и социальной адаптации детей, воспитывающихся в условиях детского дома, стоит особенно остро.

В настоящее время отмечается нехватка научно-практических работ, посвященных исследованию защитного поведения у детей дошкольного возраста. Большая часть современных исследований посвящена изучению защитной организации личности в поведении детей младшего школьного либо подросткового возраста, когда в большинстве случаев уже успешно преодолен кризис первичных этапов социализации, а сами процессы защитной организации личности уже достигли достаточной автономности.

Таким образом, вопрос исследования защитного поведения в дошкольном детстве у детей с различными психическими, физическими и социальными характеристиками на данном этапе является практически не изученным. Этот пробел и должно восполнить наше исследование, в котором для изучения выбраны стили защитного поведения у детей дошкольного возраста, воспитывающихся в условиях детского дома и семьи.

Объект исследования. Он представляет собой защитное поведение детей дошкольного возраста, воспитывающихся в условиях детского дома и семьи.

Предмет исследования. Им являются индивидуальнопсихологические и социально-психологические предпосылки актуализации стилей защитного поведения у детей, воспитывающихся в различных социальных условиях.

Цель исследования. В качестве таковой выбрано изучение особенностей личностной организации и специфики формирования стилей защитного поведения у детей дошкольного возраста, воспитывающихся в условиях семьи и детского дома.

Гипотезы исследования. Определены две следующие:

1) существуют особенности личностной организации у детей дошкольного возраста, которые оказывают влияние на становление защитных стилей поведения;

2) формирование различных стилей защитного поведения у детей, определяется особенностями их межперсональных отношений и социальной средой.

Задачи исследования. В этом качестве выступают следующие:

1) Проведение теоретико-методологического анализа проблемы исследования защитного поведения в дошкольном возрасте;

2) изучение социально-психологических особенностей формирования личности детей, воспитывающихся в условиях семьи и детского дома;

3) анализ структурных различий в использовании поведенческих защитных средств у детей дошкольного возраста, воспитывающихся в различных социальных условиях;

–  –  –

Теоретико-методологические основы исследования. Методической и теоретической основой данного исследования послужили научноприкладные концепции как отечественных, так и зарубежных школ системной, динамической, структурной, возрастной и психоаналитической психологии.

В нашей работе мы опирались на фундаментальные положения о феномене психологической защиты, изложенные в работах Ф.Е. Василюк, Р.М. Грановской, И.С. Закревской, А.А. Налчаджян, И.М. Никольской, Е.С.Романовой, Ю.С. Савенко, A. Freud, S. Freud, H.R. Conte, H. Kellerman, R. Plutchik и др. Мы рассматривали параметры структуры защитной организации личности, не уходя от контекста общей биологической теории, согласно которой вопрос формирования защитных механизмов личности естественным образом связан с формами и способами постижения мира ребенком. На основании данных теоретических взглядов мы рассматриваем единую классификацию H.R. Conte, H. Kellerman, R. Plutchik и подробно анализируем картину определения защитных механизмов личности как фундаментального звена психологической адаптации в дошкольном детстве.

Методы исследования.

Метод наблюдения: Выборочное наблюдение по предварительно составленному плану с фиксацией лишь определенных типов поведенческих актов и параметров поведения в соответствии с задачами исследования.

Метод тестирования: «тест Кеттелла» (12-ти факторный личностный опросник. Детский вариант); методика определения эмоционального уровня самооценки «Я-концепция» (А.В. Захаровой, И.П. Шаховой, 1998);

тест «Интегративная система оценки дифференциации психических процессов» (на основе адаптированных шкал М.А. Ассановича, 2001);

психографическая методика «Человек под дождем» (модификация А.Н.

Стражкова, 2008).

Метод беседы: структурированное интервью «Послушай историю»

(авторская модификация).

Статистические методы: 2-Пирсона и U-Манна-Уитни. Для обработки результатов использовались статистические пакеты SPSS 11.0 и Excel 2000.

Эмпирическая база исследования. В исследовании, которое проводилось с 2010 по 2013 г., приняло участие 380 детей дошкольного возраста. В экспериментальную группу были отобраны 169 детей воспитанников детских домов для детей сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, воспитывающиеся в детских домах г. Москвы и Московской области. В контрольную группу вошли 211 детей из благополучных семей, посещающие дошкольные образовательные учреждения г. Москвы и Московской области. Группы были сбалансированы по полу и возрасту. В обе группы вошли дети интеллектуально сохранные, без психической патологии.

Научная новизна исследования. Она заключается в перспективе комплексного изучения структуры защитного поведения у детей дошкольного возраста, практически не освещенной в современных научных исследованиях.

Впервые была проведена комплексная диагностика стилей защитного поведения детей с учетом возрастных особенностей их психической жизни.

Это сделало возможным контролировать адекватное становление психических программ адаптации в соответствии с оптимальными показателями биологического, психологического и социального развития личности.

Результаты работы по изучению особенностей защитного поведения детей из дисфункциональных семей позволяют предотвратить формирование негативного симптоматического поведения, мешающего их адаптации внутри социальной среды, что на данный момент является одной из первостепенных задач современной психологии.

Впервые предложен комплексный взгляд на изучение программ защитного поведения и психической адаптации детей дошкольного возраста.

Теоретическая значимость исследования. Она состоит в значительном расширении теоретических взглядов на проблему становления в онтогенезе паттернов защитного поведения личности у детей дошкольного возраста.

Анализ полученных результатов дает возможность системного рассмотрения роли защитных механизмов в формировании структуры гармоничных моделей психического и личностного развития. Кроме того, ретроспективный взгляд, который помогает сформировать содержание данной работы, позволяет сконцентрировать внимание на одном из основных социальных вопросов - прогностической перспективе развития ребенка в условиях отсутствия должной родительской заботы.

Прикладное значение исследования. Оно заключается в возможности использования полученных данных в различных областях психологии, психодиагностики, социальной работы, педагогики, а также направлениях практической работы с детьми как дошкольного, так и школьного возраста. Особое значение представляют практические данные и теоретические выводы, которые подробно и исчерпывающе освещают вопрос формирования личности детей, воспитывающихся в условиях детского дома.

Основные положения, выносимые на защиту в настоящем исследовании, сведены к следующим.

1. В дошкольном возрасте выделяют многоуровневые сепарационноиндивидуационные кризисы внутриличностного, межличностного и межгруппового развития.

2. Существуют различные стили защитного поведения у детей дошкольного возраста, которые обусловлены индивидуальной историей их развития и предшествующим социальным и эмоциональным опытом:

стили защитного поведения детей, воспитывающихся в условиях семьи, подчиняются общей структуре функционирования семейной системы. При достаточно сильном стрессе дети опираются на усвоенные ранее поведенческие стереотипы, их защитные реакции умеренно выражены, поскольку оказываются встроенными в общесемейную модель способов реагирования, неотягощенную социальными патогенными факторами;

стили защитного поведения детей, воспитывающихся в условиях детского дома, опираются на наиболее доступные им в данный момент защитные средства. Для них первостепенным является вопрос безопасности и защиты от тревоги как реакции на внешнее воздействие.

Дети, воспитывающиеся вне семьи, интенсивно используют компенсаторные защитные средства практически при любом, даже слабовыраженном, стрессе.

3. Специфический стиль защитного поведения детей, воспитывающихся в условиях детского дома, выражается в преобладании слабо дифференцированных, нерациональных защитных реакций. Дети данной группы интенсивно используют однотипные защитные средства, не связанные с когнитивной оценкой актуальной ситуации. Их поведенческие реакции направлены, в первую очередь, на защиту от эмоциональных потрясений, вызванных прошлым травматическим опытом или тревожащей информацией в настоящем.

4. Механизмы защитного поведения в дошкольном возрасте формируются во взаимодействии с образованием структуры личности «индивидуального-Я» (внутреннего образа самовосприятия, психологической самоактуализации и репрезентации), а так же «социального-Я» (идентификации и идентичности).

Апробация и внедрение результатов исследования. Основные положения и наиболее значимые результаты исследования докладывались и обсуждались: на заседаниях ученого совета Института психологии, социологии и социальных отношений (Москва, ГБОУ ВПО МГПУ, 2010 заседаниях кафедры клинической и специальной психологии МГПУ (Москва, ГБОУ ВПО МГПУ, 2010 - 2013); межрегиональной научнопрактической конференции «Изучение и образование детей с различными формами дизонтогенеза» (Екатеринбург, УРГПУ); научно-практической конференции «Дни науки -2011» (Москва, ГБОУ ВПО МГПУ, 2011); научнопрактической конференции «Дни науки -2012» (Москва, ГБОУ ВПО МГПУ, 2012); научно-практической конференции «Дни науки -2013» (Москва, ГБОУ ВПО МГПУ, 2013); научно-практической конференции «VIII Фестиваль науки в МГПУ» (Москва, ГБОУ ВПО МГПУ, 2013); научно-практической конференции «Подготовка педагогов к вариативной работе с потенциально успешными учащимися различных категорий» (Москва, ГБОУ ВПО МГПУ ИПССО, 2013).

Глава 1. Становление защитных механизмов личности в онтогенезе

В этой главе проведен теоретический анализ научных аспектов формирования механизмов психологической защиты и защитного поведения в период дошкольного детства. Особое внимание с нашей стороны уделялось перспективе раннего развития как периода определения и переструктурирования основных защитных механизмов. Таким образом, в нашем исследовании взгляд на проблематику изучения защитного поведения направлен в сторону более раннего возраста реципиентов, поскольку именно этот период развития личности во многом определяет начало ее формирования.

1.1. Понимание психологических защит в отечественной и зарубежной психологии Вопрос понимания здоровой личности с точки зрения ее способности к психической защитной деятельности затрагивался в различных школах классической психологии. Как правило, в определении структуры зрелой личности, большая часть исследователей ориентировалась на эволюционные взгляды теории развития, связывая тем самым все психологические и личностные образования с контекстом психического здоровья.

До появления описательной психологии основным источником знаний о человеческой самости, выраженной в нравственном облике человека, была материалистическая философия [118]. Именно в контексте приоритета духовно-нравственного начала как основной формы человеческой исключительности были выработаны незыблемые понятия душевного здоровья, необходимого для жизни в цивилизованном обществе.

Предтеча классической науки - философия - всегда стремилась систематизировать уникальные знания о природе человеческой жизни.

Однако мировоззренческое понимание человеческой личности отличалось субъективностью, поскольку практически не касалось структуры психических процессов человека. Такое понимание личности во многом опиралось на исследование законов живого мира и сложных энергетических систем. Считалось, что в процессе становления всех живых систем наибольше значение для выживания организма имеет не столько физическое, сколько духовное становление. Соответственно достижение более тесного единства различных духовных пластов и обозначало суть развития человека [71].

Таким образом личность человека, оценивалась с точки зрения духовного понимания естества, на природу которого возлагалась основная ответственность за функциональность организма в его развитии.

В философии XX века, в рамках психоаналитической теории и ответвлениях глубинной психологии исследование личности и феномена психического здоровья происходило в виде описания психических процессов и поведенческих реакций. Взгляд клинических терапевтов был сфокусирован на проблематике зрелости личности человека и качестве его жизни [57].

Именно применительно к этой теории появилась возможность реконструировать научные знания о проблемах формирования личности, оказывающих влияние на организацию характера человека. Увеличение теоретических концепций позволило исследовать системные процессы, которые не только характеризуют поведение человека, но и во многом определяют его личностную структуру, эмоциональное и психическое здоровье В работе «Защитные нейропсихозы», опираясь на процесс терапевтической работы с клиентами, страдающими серьезными эмоциональными и психотическими нарушениями, З. Фрейд делает важное наблюдение, что психическое здоровье человека определяется способностью поддерживать статическое состояние разнонаправленных динамических процессов [150; 152]. По мнению автора, личностная дезадаптация возникает в результате воздействия социальных процессов. Если нет эмоциональных и психических дисфункций, то соблюдены потребности личности в целом, и человек сумеет найти компромисс по поводу того, что составляет реальность.

Культурные нормы и этика правильного воспитания императивно требуют от психической деятельности личности соблюдения принципов реальности, что в свою очередь усиливает аффективные реакции, требующие такого же интенсивного удовлетворения. Таким образом, становление зрелой личности подразумевает умение связывать и реализовывать потенциал нескольких психических процессов, актуальных на данном этапе развития [71; 140].

В 1936 г. А. Фрейд начинает рассматривать психические процессы у детей с точки зрения психоаналитической теории, уделяя при этом активное внимание исследованию их аффективной сферы [98]. Анализируя психотерапевтические случаи из собственной практики и деятельность маленьких детей, А. Фрейд отводит главную роль в своих исследованиях анализу структуры травмирующих событий в сфере ранних межличностных отношений ребенка с окружающим миром, развивая теорию, согласно которой в зависимости от эмоционального опыта генерализуются различные защитные психические процессы, направленные на адаптацию личности. Тем самым А. Фрейд подчеркивает оберегающую функцию психологических защит, определяя их как важный автономный процесс, происходящий независимо от сознательных намерений и желаний ребенка [23; 102].

Результатом наблюдений А. Фрейд стали разработки первой классификации механизмов психологической защиты на основе трех общих критериев: уровня конструктивности, последовательности созревания и локализации невротической угрозы [26]. Таким образом, выделились три уровня защитных автоматизмов: перцептивные, интеллектуальные и двигательные.

Начиная со второй четверти XX века, изучение защитных процессов личности становится одним из ключевых направлений в исследовании трудностей психической адаптации и психологического здоровья. Опираясь на постулаты классического психоанализа, психологи пытаются систематизировать сведения о защитных механизмах, оформить новые классификации, однако это приводит к тому, что понятие «защита» теряет базовую теоретическую конструкцию, от чего сам термин зачастую подменяется аналогами [57].

Ревизия основных теоретических положений классического психоанализа представителями школы неофрейдизма постепенно влечет за собой изменение общего направления взглядов в вопросах становления и функционирования защитного поведения. Важным вкладом стал уход от интерпсихического определения конфликта, направлений на рассмотрение защитного поведения внутри структуры психики, к изучению интерсубъективных отношений, то есть отношений в контексте адаптации личности в пространстве социальной среды [135; 136]. Тем самым основной задачей для представителей нового времени (А. Адлер [3], К. Хорни [161], В.Райх [71], Э. Эриксон [111; 145] ) становится решение вопроса, как именно содержание Я-концепции индивида влияет на его взаимодействие с окружающим миром и адаптацию в нем. Теоретические концепции новых направлений психотерапии позволили ввести важные коррективы в психоаналитическое понимание генеза механизмов психологической защиты и их роли в психическом функционировании человека. Общие исследования, посвященные клинической диагностике характера в соответствии с присущими им способами индукции тревоги, описали процессы, которые в итоге объединились общим понятием «защиты» [27]. Отдельного внимания заслуживают идеи Х. Хартмана [157] о первичной и вторичной автономности «Я», опубликованные в 1939 г. в статье «Эго-психология и проблема адаптации». Х. Хартман рассматривал «Я» как врожденную структуру, автономность которой и является задачей механизмов психологической защиты как первого филогенетического уровня, так и второго онтогенетического, приобретенного в онтогенезе за счет механизма автоматизации [139]. Таким образом, общая логика исследований Х.

Хартмана позволяет последователям сделать вывод о том, что примитивные, т.е архаичные, защитные механизмы являются фундаментом развития «Я», в то время как более зрелые защиты манифестируют в процессе онтогенеза.

Ведущая роль «Эго-психологии» в клинической практике исследования психической жизни и адаптации индивида позволила исследователям сделать важные предположения относительно того, что для психического здоровья человек должен не только обладать широким диапазоном зрелых защитных форм реагирования, но и уметь использовать разнообразные защитные механизмы исходя из динамических обстоятельств.

Представители Европейской теоретической школы шли не столь консервативными путями, как последователи З. Фрейда и неофрейдисты. В 1930х г. в Англии рассматривается не менее инновационная идея исследования бессознательных процессов у пациентов, находящихся на довербальной стадии, посредством анализа примитивных дорациональных проявлений психики. Данный аспект исследования приводит к тому, что процесс изучения защитного поведения сдвигается в сторону более раннего возраста как наиболее значимого периода для закрепления защитных автоматизмов. Традиционная тематика эдипова комплекса [119], прохождение и удовлетворение основных потребностей и желаний возрастных фаз развития отходят на второй план, акцентируя вопрос сепарации и индивидуализации.

Открытие теории объектных отношений М. Кляйн становится прорывом в науке и побуждает проводить исследования защитного поведения на ранних сроках жизни ребенка. С самого начала терапевтической деятельности М.

Кляйн уделяет большое внимание аффективному уровню в объектном взаимодействии ребенка и его поведении [138]. Бессознательные фантазии способны удовлетвориться только при помощи какого - либо объекта. Уже в впервые годы жизни на основе оральных механизмов, предназначенных для удовлетворения инстинктивных потребностей, у ребенка формируются механизмы интроекции и проекции [139]. В ранней стадии развития «Я» ребенок впервые вступает в объектные отношения, и уже на этом этапе происходит расщепление объекта на парциальные части, объект начинает наделяться свойствами фантазируемого образа, которые идентичны свойствам самого человека. Постепенно младенец начинает проецировать свои положительные и негативные импульсы на объекты внешней среды, после чего посредством интроекции выстраивает картину внешнего мира. Таким образом, картина объекта, внешнего и внутреннего, искажается в разуме ребенка под влиянием фантазий, которые связаны с проекцией побуждений на объект.

Положительные реакции становятся прототипом всех помогающих и удовлетворяющих объектов, отрицательные - закрепляются как прототип всех внешних и внутренних преследующих объектов. Так в контексте объектных отношений формируется механизм переноса дифференциации на внутреннее «Я» и «не Я». В концепции школы М. Кляйн примитивные защитные механизмы функционируют еще до образования стабильных границ между границами «Я» и объекта внешнего мира, до трех лет. В качестве простых видов защит были описаны: расщепление объекта, проективное самоотождествление, претензии на всемогущий контроль, отказ от психической деятельности. Данные механизмы психической защиты были классифицированы как первичные редукторы инфантильной тревоги. Более зрелые защитные механизмы начинают действовать после достижения целостности «Я» и константности объекта и работают во внутренних границах.

Таким образом, многочисленные теории знакомят нас с основной концепцией теории защитных механизмов, согласно которой защитное поведение автономно и неосознанно по своей природе, выступает как операция стабилизации при появлении угрозы, что делает данный психический процесс необходимым условием для полноценного развития личности. Важно отметить, что данные положения являются актуальными и в современных психологических теориях таких исследователей, как K. Davidson [141], S.H. Cooper [135], M.W. MacGregor [170; 171], G.E. Vaillant [200; 203; 202]. В своих работах они не просто базируются на теоретических основах психоаналитической школы, но и эмпирически подтверждают ранее выведенные положения.

В отечественной психологической школе классический взгляд на концепцию психологических защит представляли такие классики, как Ф.Е.Василюк [20, 21], В.В. Столин [91], В.А. Ташлыков [92]. Они рассматривали защитное поведение с точки зрения дизонтогенеза, нарушения функций автономной регуляции, идентификации, нарушенного поведения и коммуникации. Ученые отмечают, что основным критерием конструктивности психических процессов является способность индивида разрежать фундаментальные проблемы адаптации посредством осознанного поведения, требующего изменения мотивов, целей, внутреннего характера согласно условиям цивилизации и внешней среды. В свою очередь, такие неосознанные психические проявления, как регрессия, агрессия, ментальное застревание, не способствуют продуктивной адаптации и обладают характеристиками неконструктивных и малоэффективных реакций.

В.В.Столин [91] отмечает, что причиной появления защитных «тактик» в структуре личности, является фальшивое Я, то есть мотивационно искаженная структура, не способная адекватно синтезировать информацию и анализировать собственный опыт. Таким образом, эти ученые в своих работах подчеркивают связь защитных механизмов с дезадаптивным, незрелым развитием личности.

Современный взгляд на концепцию защитного поведения и психологических защит представляют И.П. Гребникова [71], Р.М. Грановская [27], Е.С. Романова [76], Ю.С. Савенко [79], Е.Т. Соколова [86]. Данные авторы придерживаются психодинамической теории, что дает возможность проследить вклад каждого защитного механизма в становление как здоровой, так и патологической личностной организации. Данный системный подход позволяет не только констатировать уже устоявшиеся паттерны защитного поведения, но и учитывать более подвижные психические структуры младшего дошкольного и младшего школьного возраста. Благодаря этому, взгляд на защитную организацию становится более объективным и дает возможность учесть как факторы личностной организации, так и модели социального взаимодействия в динамически более прогрессивной среде.

Опираясь на работы Р. Плутчика [178 - 182], Р.М. Грановской [27], Е.С. Романовой [76], можно отметить двойственное значение психологических защит в процессе естественной социально-психологической адаптации к новым требованиям развития. Данные авторы отмечают, что устойчивые модели реагирования начинают формироваться в раннем детстве благодаря успешной интеграции индивидом собственных осознанных и неосознанных установок, составляющих его адекватное функционирование на определенном этапе онтогенетического развития, актуальных в разные периоды становления личности и соответствующих базисным психологическим потребностям. Так, невозможность на определенном этапе жизни реализовать потребность в безопасности, идентичности, выражении чувства страха или гнева может привести к затруднению процесса адаптации, а также блокированию онтогенетических потребностей, что будет являться патологией защитного функционирования [76].

Основываясь на теории вертикальной организации социального взаимодействия, И.П. Гребникова выделяет четыре типа установок, составляющих позитивный образ «Я» [27].

1. Иерархия: «Я» – самостоятельный, независимый, свободный, равный и превосходящий остальных. Проблема иерархии проявляется в вопросе взаимодействия между людьми и подразумевает принятие некой действительности относительно своего положения и возможностей. На данном этапе у ребенка возникают базисные эмоции гнева и страха, проявление которых в рамках социального контекста не приветствуется обществом. Вследствие блокирования данных эмоций возникают такие защитные механизмы, как замещение и подавление.

2. Территориальность: «Я» – умный, знающий, контролирующий.

Подразумевает активное изучение среды, ее организации в целях приобретения своего личного пространства. Основной конфликт баланс между контролем и его потерей. Высокий уровень активности, демонстрация способностей контролировать ситуацию может не одобряться социальной средой или родителями, как не соответствующие возрасту. Будучи блокирована на определенном этапе онтогенеза, потребность в территориальности актуализирует такие защитные механизмы, как интеллектуализация, сдерживание эмоций ожидания или контроля, регрессия.

3. Идентичность: «Я» – красивый, любимый, неотразимый.

Проблема идентичности обусловлена необходимостью ответить для себя на вопросы: «Кто я?», «К какой группе принадлежу?». Человек определяет социальные группы, с которыми может контактировать, объединяться, формируя эмоции принятия и отвержения, на базе которых появляются такие механизмы психологической защиты, как отрицание и проекция.

4. Временность: «Я» в безопасности, защищенный, благополучный, бессмертный. Подразумевает социальное разрешение проблемы потери и отделения посредством таких эмоциональных состояний, как печаль или дистресс. В случае разрешения данного конфликта запускается процесс реинтеграции, индивид приобретает позитивное эмоциональное состояние.

Если же сигналы дистресса не достигают цели, у индивида формируются механизмы психологической защиты компенсаторного характера.

Теоретические взгляды И.П. Гребниковой, Р.М Грановской, Е.С.Романовой отражают общие идеи современников - Р.А. Зацепинской [71], Е.Т. Соколовой [86], Б.В. Зейгарник [40; 41] относительно феномена психологической защиты как устойчивого эмоционально - психологического переживания, позволяющего редуцировать тягостные экзистенциальные ощущения посредством аффективно-когнитивного переструктурирования.

Положения Р. М. Грановской можно встретить в современной психоаналитической литературе, а также в русле отечественного культурноисторического подхода Л.С. Выготского [25], А.Н. Леонтьева [51], С.Л.Рубинштейна [78]. Согласно положениям Р.М. Грановской [27] и Ю.С.Савенко [79] защитные реакции выполняют работу по изменению нашего внутреннего психологического состояния, т.е. того, как мы чувствуем, видим, или интерпретируем сложившуюся ситуацию, но они не в состоянии изменить внешнюю реальность. В отличие от осознанных действий, направленных на изменение внешних условий, человек производит внутреннее психическое изменение, с помощью которого он и адаптируется [43]. Таким образом, современные экспериментальные и теоретические данные позволяют рассмотреть процесс защитного функционирования не как нарушение какой-либо области полноценного развития индивида, а как устойчивую систему интрапсихической регуляции.

Е.Т. Соколова также рассматривает защитные механизмы как генетически первичную регуляторную структуру, опосредованную к различным когнитивным уровням, ограждающую область сознательной жизни от чрезмерных переживаний, конфликтов и дискомфорта. Благодаря этому обеспечивается стабильная социально-психологическая адаптация посредством формирования позитивного либо искаженного образа «Я», самовосприятия и самоидентификации [86]. В зависимости от актуальной задачи адаптации, человек выбирает ту или иную интерпсихическую технику защиты, снижающую эмоциональный конфликт и тон аффективного напряжения.

По мнению Р.М. Грановской и И.М. Никольской [27], именно защитные психологические процессы оберегают индивида от дезорганизации личности, регулируя поведение и ослабляя конфликты, благодаря чему снижается как физиологическое, так и психологическое напряжение.

Фактически заново восстанавливаются прежде утерянные связи, модели коммуникации, идентичности, самовосприятия, самооценки, а также возобновляется эффективность работы психических процессов.

Таким образом, говоря о современном понимании личности с позиции социального и биологического здоровья, мы не можем не обратить внимание на рациональную сторону защитных психологических процессов.

Успешное разрешение основных биологических и социальнопсихологичеких конфликтов, безусловно, оказывает прямое воздействие на общую адаптацию индивида, подстраивая при этом более тонкие когнитивные и эмоциональные структуры. Посредством этого человек становится способным справиться с эмоциональной дестабилизацией, угрозой нарушения самоощущения, самовосприятия, а также продуктивно экономить силы и снижать напряжение [28; 57].

Одно из ключевых теоретических положений, которое также необходимо выделить в связи с защитным поведением, заключается в том, что, несмотря на неоднозначность взглядов на роль механизмов психологической защиты в процессе развития человека, общее фундаментальное понимание этих положений базируется на адаптивном потенциале защитных механизмов [23; 43]. Большинство современников не отвергают позитивного потенциала механизмов психологических защит, подчеркивая, что деструктивная направленность появляется в тех случаях, когда явно выражена нехватка в более зрелых психических навыках, а сами защиты, утратив свою гибкость, используются как деструктор других более сложных психических процессов. Таким образом, здоровая личность характеризуется не отсутствием либо наличием защитных механизмов, а адекватностью связей между данными процессами, что способствует обогащению базовых защитных реакций более сложными методами редукции конфликтов. Благодаря этому защитные процессы не приобретают негативно-акцентуированный характер.

1.2. Становление защитных механизмов в онтогенезе

Анализируя феномен психологических защит, мы не можем оставить без внимания вопрос онтогенетической сущности данного процесса.

Исходя из рассмотренных нами научных исследований [27; 36; 59;

102; 147; 172], очевидно, что, несмотря на специфику терминологических различий, неоднозначность трактовки, а также отличия основных теоретических концепций, большинство авторов рассматривают защитные механизмы личности как одни из неотъемлемых элементов развития человека.

В современных психоаналитических и клинических теориях достигнуто относительное единство в вопросах хронологии и генезиса защитных механизмов личности в детском возрасте [27; 76; 140; 198]. Как мы уже рассмотрели выше, современные гуманистически ориентированные школы, придерживаются определения механизмов защиты как бессознательных – автономных, психических процессов, которые направлены против внутреннего и внешнего давления. Данные защитные реакции выполняют работу по изменению нашего внутреннего психологического состояния, того, как мы чувствуем, видим или интерпретируем сложившуюся ситуацию, однако они не в состоянии изменить внешнюю реальность [45]. Такое реагирование не производит адаптации как таковой, а просто проецирует энергию посредством экспансивной трансформации.

На каждом возрастном этапе развития существует большое количество ситуаций, которые способны вызвать реакции беспокойства или серьезного дискомфорта: всевозможные онтогенетические страхи, ситуации утраты, эмоционального разрыва или долговременной госпитализации, а также перспективы, при которых ближайшее окружение или семья в силу обстоятельств не обладают достаточным уровнем эмпатии [39]. Способы редукции таких состояний, которые несут отпечаток событий окружающей действительности, формируют типичные для организма защитные автоматизмы и получили название «механизмы защиты» [164].

В период раннего детства ребенок начинает узнавать, что выражение определенных чувств и потребностей может вызвать негативную реакцию со стороны ближайшего окружения, в результате чего учится устранять эти импульсы, чтобы избежать различных видов тревоги, гнева, разочарования и других стрессовых эмоций.

Осознанный контроль над выражением неприемлемых чувств помогает ребенку не только поддерживать бесконфликтные отношения со взрослыми, но и естественным образом познавать окружающий мир.

Период младенчества имеет особую картину психической жизни, исключающую интеллектуальные и волевые проявления сознания.

Отечественный психолог Л.С. Выготский писал, что нет ни прирожденных представлений, ни действительного восприятия, нет даже сознательного стремления. Единственное, что мы можем допустить с некоторым основанием, - это глухое, неясное состояние сознания, в котором чувственные и эмоциональные части еще нераздельно слиты [25].

Становится очевидным, что в описываемый период преобладают недифференцированные переживания. Влечения, ощущения, аффекты – все слито воедино с физическим состоянием новорожденного. В связи со слабой дифференциацией психических процессов первых месяцев жизни ребенка нам сложно говорить о закреплении тех или иных защитных механизмов личности, однако мы можем констатировать и наблюдать некие межперсональные проявления, которые свидетельствуют о появлении определенных врожденных реакций.

Как известно из клинических работ, отношения матери и ребенка в продолжении первых периодов постнатальной жизни характеризуются отсутствием четкой границы между проявлениями сознания и тела.

Младенец сигнализирует о своем состоянии посредством врожденных поведенческих реакций. Примером может служить характерный крик, сигнализирующий о неприятном эмоциональном состоянии и призывающий помощь из внешнего мира. Кроме того, примером объектных проявлений врожденных рефлексов также служит общий вид ребенка, выражение его лица, температурные показатели и т.д. [139]. Нужно отметить, что приверженцы современной когнитивной теории защитного функционирования личности в основе своих исследований рассматривают вышеописанный поведенческий рисунок как непосредственное внешне регистрируемое свидетельство функционирования конкретного защитного механизма по принципу «стимул – соответствующий ответ».

Некоторые из этих процессов сохраняются и в зрелом возрасте и закрепляются на уровне поведенческих автоматизмов, а значит бессознательно будут служить личности в неприятных или фрустрационных ситуациях. Например, спазматическая реакция человека, которую вызывает рвотный рефлекс, предназначенный для защиты организма, появляется задолго до способности к распознанию продуктов по съедобным или несъедобным качествам. Другими словами, данная врожденная реакция реализует раннюю потребность в безопасности и в последующем будет служить основой для формирования защитного механизма. Соответственно, употребление в пищу веществ, которые вызывали в детстве базальное недоверие или тревогу, может спонтанно спровоцировать рвоту, что будет связанно с плохим оральным опытом [18]. Или, например, какой - либо объект быстро движется в сторону лица, человек закрывает глаза, тем самым защищая их от повреждения и мысленно удаляя его из поля восприятия.

Таким образом активизируется группа реакций, направленная на защиту от боли. Теоретически именно эти механизмы и являются прототипом наиболее онтогенетически раннего защитного механизма личности – отказа, или примитивной изоляции. «Смотрю и не вижу» – именно такой автоматизм является наиболее примитивной и ранней формой защитного механизма отрицания. То, чего не существует, не может и травмировать, т.е. причинить боль.

Австроамериканский исследователь Р. Шпиц пишет, что с самого начала ребенок рождается с тем, что называется «прототип всех защит», а именно, способностью заснуть, когда организм получает чрезмерное количество стимулов [195]. В тех случаях, когда ребенок не может приспособиться к ситуации, или сигналы, направленные на привлечение помощи, оказываются неэффективными, система восприятия младенца просто отключается, что возможно посредством физиологического изменения функционального состояния организма.

Синхронное взаимодействие усложнения психической жизни и большей психической активности требует новых, более эффективных приспособительных реакций: именно на этой базе и происходит онтогенетическое становление более эффективных защитных механизмов, в основе которых лежат усложненные когнитивные процессы, такие, как внимание, память, мышление.

Тот же младенец постепенно усложняет потенциал эффективности собственных защитных механизмов. Одним из таких новообразований в структуре защитного поведения построенного на отрицании, является возможность вывода, отключения внимания непосредственно во время бодрствования. Таким образом, мы видим явное онтогенетическое созревание: то, что изначально было физиологической реакцией, в последующем становится психологическим механизмом. Р. Шпиц в своих наблюдениях констатировал увеличение порога чувствительности при воздействии сильных зрительных раздражителей у маленьких детей, находящихся в состоянии сильнейшей эмоциональной депривации [195].

Подобное явление было так же подтверждено С. Фрейберг в 1982 г.

Младенцы были отделены от своих матерей, что явилось для них очень сильной эмоциональной фрустрацией. В первое время они реагировали активно – плачем, пытаясь подозвать к себе мать, но потом просто отключались от неприятных ощущений. При появлении матери дети уже не реагировали ни на ее лицо, ни на голос.

Таким образом, рассмотренные нами данные зарубежных эмпирических исследований свидетельствуют о необходимости раннего использования защитных механизмов личности для нормального психического развития ребенка, однако на ранних этапах онтогенеза данные защитные реакции характеризуются скорее как пассивные, т.е. аутичные, не направленные на какое - либо изменение вовне.

После угасания простейших двигательных реакций, а также с приобретением навыков движения ребенок способен активно избегать эмоционально неприятных ситуаций.

Если раньше, лежа на спине, младенец закрывал глаза чтобы абстрагироваться от неприятных физических стимулов, то теперь с появлением возможности осознанно поворачивать голову он может изменить положение так, чтобы травмирующие стимулы больше не находились в поле его зрения. Такая способность активно справляться с неприятными воздействиями является важным компонентом другого защитного механизма личности – оппозиции.

Появление данного защитного механизма очень часто сопровождается реакциями со вспышкой гнева, поступками вопреки или назло взрослому, инфантильными капризами [58]. Несмотря на то, что данный механизм относится к иерархически более примитивным, впоследствии он служит базой формирования зрелых защитных реакций позитивного рода, таких, как проекция и замещение, которые направлены на снятие беспокойства, разрешение конфликта путем активного изменения внешней реальности.

Еще один примитивный механизм защиты, формирующийся на базе отказа, примитивной изоляции, отрицание. Данный механизм связан с появлением наглядно - образного мышления. В случае отрицания тревожной ситуации мысли и чувства воспринимаются, но быстро трансформируются.

Поскольку сам процесс восприятия усложняется посредством образования новых, более сложных нейронных связей, то и синтез явлений окружающей действительности становится куда более сложным. Информация признается, но смысл ее отрицается.

Яркий пример использования отрицания приводит Р. Шпиц. Он пишет, что четырехлетний мальчик в процессе игровой деятельности держался обособленно, долгое время не включался в групповую игру. Когда дети играли, он смотрел на них с заинтересованностью, даже с явным интересом, но когда они обращали на него внимание, мальчик старался быстро отвести от них взгляд, избегая любых контактов. Динамика такого поведения наблюдалась долгое время, пока не завершилась его спонтанным заявлением: «Мне не нужен никто, чтобы со мной играть».

Выражение детьми нет-концепции, или отрицания, - важная когнитивная особенность ребенка двух - трех летнего возраста, поскольку позволяет опровергать существование негативной стороны реальности благодаря формированию априорного суждения о ней.

Отрицание очень часто работает совместно с другим защитным механизмом - имитацией - незрелой формой идентификации. С момента рождения биологические и социальные организмы систематизируются в группы, за счет чего разрешается один из важнейших вопросов личностного становления: «Кто Я?». В детстве у человека формируется самосознание, усваиваются моральные и социальные нормы, однако, в этот период возникают попытки выделить себя в окружающем мире в соответствии с какой-либо категорией. Поскольку на данном возрастном этапе отсутствует четкое осознание и принятие таких категорий, как половая, возрастная и телесная идентичность (необходимые звенья процесса становления идентичности и идентификации), то ребенок, выделяя себя из окружающего мира, очень часто опирается исключительно на эмоции. Дети дошкольного возраста часто имитируют поведение или положительные особенности значимых взрослых или отрицательные качества, которые демонстрируют преуспевающие люди [70]. Однако закрепление подобного защитного механизма может нести как позитивное, так и негативное значение: с одной стороны, он позволяет справиться с тревогой и большим количеством онтогенетических страхов, например, таким, как страх сепарации и индивидуации, с другой стороны, закрепление инфантильной идентификации может пагубно отразиться на становлении процесса идентичности.

Последней формой защиты, предстадией которой является отказ, зарубежные авторы, такие, как Ч. Крамер и Д. Харрис, называют фантазирование или сновидение [139]. Функционирование данного защитного механизма возможно благодаря бессознательному наложению на реальность персонифицированной фантазии, что способствует выстраиванию положительного эмоционального фона в тяжелый период как для маленького ребенка, так и для более взрослого человека [172]. У детей старшего дошкольного возраста данная форма защиты приобретает более развитую форму идеализации: аспекты реальности, подвергаются персонифицированной интерпретации и воспринимаются, в соответствии с их предвзятыми фантазиями.

Другими словами, для поддержания себя в травматических ситуациях человек просто неправильно интерпретирует реальность. Фантазирование часто встречается среди взрослых, которые являются чрезмерно оптимистичными, слишком положительными, довольными окружающими.

Они не отказываются от восприятия окружающей действительности, но трактуют ее по - другому. Тенденция к идеализации как компонент отказа происходит чаще всего в оценке лиц, которым приписываются максимально положительные характеристики, а их недостатки сводятся к минимуму.

Хотя такая форма защиты, как инфантильное фантазирование, в активе защитных механизмов детей появляется достаточно рано, эмпирические данные таких исследователей, как Р. Каван, Дж. Айзман и Д.Харрис свидетельствуют, что наиболее часто фантазирование встречается в поведении детей младшего дошкольного возраста, онтогенетически находящихся на этапе развития игровой деятельности [133]. Именно благодаря таким игровым ситуациям ребенок не только проигрывает роли, чувства или законы окружающей действительности, но и параллельно адаптируется к ним посредством своеобразной ее интерпретации, которая становится более приятной.

Таким образом, мы рассмотрели период раннего дошкольного детства и проследили, как на базе врожденных реакций формируются онтогенетически более сложные защитные механизмы, направленные как на удовлетворение потребностей ребенка, так и на адаптацию его в социальном пространстве. Кроме того, мы уяснили, что каждый защитный механизм тем или иным образом связан с ранними периодами формирования психических процессов, и постепенно усложняясь, встречается в более зрелом возрасте индивидуума.

Поскольку период дошкольного детства характеризуется особым сенситивным скачком развития психических процессов, то и становление защитных механизмов личности начинает подчиняться немного другим законам. Они усложняются так же, как усложняется эмоциональная, нравственная и социальная жизнь дошкольника. Ребенок постепенно отходит от сенсорной фазы развития, начинается процесс его активного познания, активное развитие словаря. Цикличность мышления сменяется зачатками линейной логики, начинают разводиться понятия «феномен» и «функция».

Мир как бы переходит внутрь человеческого сознания, появляется большое количество вещей, метафизических законов, которые еще не доступны теологической логике ребенка. Ребенок начинает овладевать совершенно новыми концепциями, которые включают огромный спектр разнообразных тревог и страхов. В помощь ему на этом этапе онтогенетического развития снова приходят неосознанные защитные операции, так как именно они способны взять под контроль тревогу и тем самым помочь ребенку на пути развития [138].

Как мы уже говорили, клинические исследования и эмпирические данные зарубежных авторов подтверждают, что защитные механизмы, формирующиеся на базе врожденных защитных реакций, не отходят как рудименты, а наоборот встраиваются в структуру защитного реагирования как дошкольников, так и более взрослых детей [138]. Однако, в более взрослом возрасте эти защитные реакции часто смешиваются с другими онтогенетически сложными защитными механизмами, которые возникли на базе отдельных психических функций, таких, как память, мышление или воображение. В зарубежной литературе их принято объединять в одну группу проективных защитных механизмов помимо замещения, проекции и идентификации [76].

В широком смысле слова, защитные компоненты проекции (замещение, интроекция) помогают ребенку справиться с тревогой, приписывая неприемлемые чувства, желания и импульсы кому - то еще, вследствие чего тревожные мысли «выбрасываются» и находятся за пределами сознания. Р. Шафер пишет, что проективные механизмы представляют собой некий раскол с положительным сегментом, уходящим вовнутрь («Я», «Эго») и отрицательными компонентами внешнего («другим»).

Классическое определение проекции как защитного механизма берет за основу присвоение человеком собственных чувств или мыслей исключительно другим лицам, причем, как правило, это неприемлемые мысли и чувства.

Другими словами, негативное внутреннее состояние воспринимается как происходящее вовне. Негативной стороной данного механизма является то, что объект внешнего пространства глубоко искажается в сознании ребенка. Интроекция биполярна по своей структуре более примитивной проекции. Идущие извне импульсы приписываются внутренним пластам собственной личности, таким образом, импульсы, идущие вовнутрь, с одной стороны, способствуют развитию саморефлексии, а с другой - переживанию собственного «Я» как негативной части.

Столь же распространенный защитный механизм в дошкольном возрасте – вытеснение. При возникновении внутриличностного конфликта ребенок подменяет реальные факты, бессознательно заменяя их вымышленными. С позиции ортодоксальной психологии вытеснение – наиболее эффективный и распространенный механизмч. Кроме того, вытеснение необязательно подразумевает полную замену фактов действительности. Примером служат ситуации, когда само событие возникает в сознании, но подменяются его эмоциональные компоненты, вытесняется эмоциональная значимость.

Таким образом, освещая проблематику онтогенетического формирования защитных механизмов личности в детском возрасте, мы представили их структуру и динамику, не уходя от контекста общей биологической теории, согласно которой вопрос формирования защитных механизмов личности естественным образом связан с формами и способами постижения мира ребенком.

Представленные выше материалы свидетельствуют о том, что в процессе развития человека присутствуют как примитивные, так и более иерархически сложные способы адаптации, независимо от наличия или отсутствия какой - либо психической патологии.

Основным назначением системы психологических защит является стабилизация чрезмерных переживаний и конфликтов посредством аффективного или когнитивного изменения. Трудности возникают лишь в тех случаях, когда присутствует выраженный недостаток в более зрелых формах психологических программ или какой - либо защитный автоматизм акцентуированно искажает возможность формирования зрелых психических навыков.

Очевидно, что уже в дошкольном возрасте в поведении детей можно обнаружить практически полный спектр защитных механизмов личности.

Проявляясь на довербальных стадиях развития, формируются либо эффективные, либо дисгармоничные программы адаптации, мешающие в более взрослом возрасте гармоничному социальному становлению личности.

1.3. Механизмы психологических защит и защитное поведение в детском возрасте Защитное поведение, так же как и действие защитных механизмов, направлено на редукцию травматических эмоциональных переживаний, однако в отличие от защитных механизмов защитное поведение осуществляется под влиянием как эмоционально личностных (бессознательных) характеристик, так и межперсонального (социального) контекста.

Так же, как и у взрослых, у детей защитное поведение представлено в виде комплекса связанных стратегий реагирования, необходимых для адаптации личности к социальным ситуациям.

Изучая защитное поведение, А.А. Налчаджян, Е.С. Романова, Е.Т.Соколова, рассматривают данную конструкцию как многоуровневую структуру, систематизирующую различные эмоционально - аффективные и когнитивные реакции, ориентированные на поддержание стабильного образа «Я» от внутриличностной и межличностной травматизации. Для формирования и выработки стратегий защитного поведения ребенок опирается на онтогенетические личностные образования - защитные механизмы. Как показывают экспериментальные исследования, независимо от степени осознанности собственных поведенческих актов в целенаправленном поведения человека практически всегда будут присутствовать следы неосознанных защитных реакций.

Таким образом, защитное поведение, даже в случае его сознательного использования в зависимости от ситуации, все равно будет определено логикой имеющегося опыта автономного защитного реагирования.

На сегодняшний день иерархическое разделение защитных механизмов и защитного поведения субъективно. Однако многочисленные современные эмпирические исследования подтверждают взгляды Р.Плутчика, Г. Келлермана, Х. Конте, Е.С. Романовой, Е. Т. Соколовой, что уже в период старшего дошкольного возраста в поведении детей можно обнаружить обширный спектр стратегий защитного поведения.

Для нашего исследования большой интерес представляет теоретический и методологический подход Р. Плутчика, а также его авторская классификация форм защитного реагирования, базирующаяся на психоэволюционной теории эмоций [178]. Согласно теории Р. Плутчика, а также таких авторов, как Г. Келлерман и Х. Конт, механизмы психологической защиты являются производными от эмоций, следовательно, рассматриваются как продукты онтогенетического развития и научения.

Сами же эмоции это генеральные поведенческие средства адаптации индивида, распределяющиеся на всех его физиологических уровнях [200].

Возникающее событие окружающей действительности оценивается с точки зрения значимости для индивида. Полученная в форме впечатления информация становится своего рода катализатором изменений на физическом уровне при помощи реакций центральной нервной системы в виде различных импульсов, меняющих поведенческую картину индивида.

Автор указывает, что защитное поведение соизмеримо по структуре и силе активизации защитным механизмам. Наиболее часто активизация защитного поведения возникает при угрозе целостности состояния саморегуляции, повышении тревоги или возникновении чувства дезадаптации вследствие конфликта эмоций, когда выражение или переживание некоторых реакций может нести для индивида негативные последствия.

В концепции психо-эволюционной теории Р. Плутчик описывает модель из четырех пар базисных биполярных эмоций: страх - гнев, радость печаль, принятие - отвращение, ожидание - удивление. На основе теории базисных эмоциональных реакций автор выстаивает предположение, что среди многообразия адаптивных реакций существует определенное количество базисных защитных реакций. С помощью факторного анализа исследователю удалось выделить четыре пары биполярных механизмов защиты: реактивное образование компенсация, подавление замещение, отрицание проекция, интеллектуализация регрессия.

Таким образом, динамическое формирование эмоциональной сферы, усложнение форм обработки информации, а также преодоление экзистенциальных кризисов конфликтов эмоций становится впоследствии основой образования механизмов защиты. Сама же модель реагирования в процессе разрешения эмоционального конфликта закрепляется как неосознанный автоматизм, после чего трансформируется в механизм психологической защиты.

Что касается динамики формирования защитной организации личности, то, согласно психоэволюционной теории Р. Плутчика, генезис защитных механизмов полностью подчинен хронологии возникновения когнитивных структур.

Становление механизмов психологической защиты происходит постепенно: онтогенетически первыми появляются механизмы, связанные с процессами ощущения, перцепции. Это защиты первого перцептивного уровня, к которым относятся: отрицание, регрессия и проекция. Более зрелая защитная организация опосредована поздним онтогенетическим периодом развития нервной системы и базируется на более сложных формах переработки информации и процессах памяти - забывании, вытеснении, подавлении. Наиболее архаически зрелые механизмы защиты возникают по мере развития мышления и воображения: они связаны с более высоким уровнем переработки информации и являются базисом наиболее зрелых и сложных видов защит – это интеллектуализация (рационализация), сублимация, компенсация.

Развиваемая авторами идея о постепенном становлении структуры защитного поведения у детей получила поддержку и в современных работах.

Отмечается, что незрелость системы защитного поведения в детском возрасте сочетается с другими признаками личностной незрелости. Принято понимать, что одной из функций механизмов защиты является адаптивная модификация форм поведенческой активности и поведенческого репертуара, поэтому для описания структуры защитного поведения мы можем использовать классификацию характерных защитных реакций, осуществляющих внешний и внутренний контроль за импульсами поведения.

1. Регрессия.

Регрессия в большей степени простой органический процесс, нежели психическая реакция. В биологическом плане регрессия это закономерная подфаза восстановления любой динамической системы. Регрессивное реагирование человека связано с возвращением к природе более простого поведения, прежним привычкам, свойственным ему на более ранних этапах развития.

Как защитный механизм регрессия это возвращение к знакомым биологическим, социальным или эмоциональным действиям после достижения (освоения) новых иерархически более сложных моделей.

Как отмечал П. Жане [37], любому взрослому человеку, который так же, как и ребенок, находить в состоянии вегетативного напряжения, свойственно возвращаться к низшим формам поведения, более архаичному образу мышления и восприятия.

В современной литературе регрессия рассматривается как одна из фундаментальных защитных реакций, особенно у детей с еще не созревшей личностной структурой. Они наиболее часто прибегают к моделям инфантильного поведения, эмоционального отреагирования вовне практически любых чувств. С помощью данной защитной стратегии вполне успешно реализуется потребность в поддержке, утешении, похвале, но не формируется ответственная модель самоподдержки, адекватного самовосприятия и возможности использования собственных ресурсов. Как правило, поддержание стойкого регрессивного поведения у ребенка закрепляется в паттернах симбиотического взаимодействия, когда дети оказываются больше ориентированы на поддержание комфортных отношений, поиск любви и заботы.

Наиболее часто в детском возрасте компоненты регрессии выражаются через соматическое реагирование или поведенческую фиксацию на каких - либо пройденных стадиях развития. Так же к регрессивному реагированию можно отнести ипохондрию, инфантильное поведение, фантазирование. Как указывал П. Кернберг, в основе данной защитной реакции зачастую лежит нежелание повторно пережить негативные чувства страха, вины, одиночества, отвержения, которые индуцируются в стремление вернуться к инфантильным и хорошо изученным поведенческим позициям [164]. В результате комплексной фиксации деструктивной поведенческой компоненты ребенок получает возможность сохранить более инфантильные формы поведения. Наиболее часто такого рода защитная поведенческая активность встречается в ситуациях одновременного удовлетворения потребностей в развитии (влечении) и гомеостаза (безопасности). Таким образом, в поведенческом плане регрессия представляет собой фиксацию на ситуации, лишенной тревоги.

2. Отрицание.

Как в свое время писал О. Фенихель, а после Г.К. Лихтенберг, отрицание во многом базируется на механизме отражения внешней реальности [167]. В поведенческом плане данный защитный механизм легче всего осмыслить, так как он опирается на модели игнорирования и часто сопровождается высказываниями: «Хотя я знаю правду, я буду вести себя так, словно ничего не случилось» или «Я лучше подожду, а там видно будет» [175]. Данный поведенческий механизм, как указывают авторы, не подразумевает осмысления тревожащих факторов или информации, а посредством перцептивных психических операций просто отводит внимание от познания травмирующего опыта.

Таким образом реализуется программа:

то чего я не вижу, чего нет, не может причинить мне вред.

Прототипом механизма отрицания служит сон, а также детская «нет»концепция довольно простая архаическая операция, когда сознанием управляет всемогущий эгоцентризм, который, зачастую не имея рациональных причин, блокирует информацию на уровне сенсорной перцепции [100]. Происходит также искажение смысла событий, которое свойственно не только детям. М. Катан описывает большую группу людей, которые для выхода из травмирующей ситуации использовали такие компоненты отрицания, как физический уход, игнорирование [57]. Наиболее утрированный вариант использования стратегии отрицания можно обнаружить в поведении детей, не воспринимающих актуальную действительность либо анализирующих ее по-своему. Данные дети обладают практически неисчерпаемым потенциалом активности, энергичны, их хорошее настроение заразительно, иногда подчеркнуто грандиозно. Однако итогом данной активной фазы становится энергетическое истощение и выраженная социальная дезадаптация вследствие крушения созданных иллюзий и мифов.

Элементы отрицания встречаются у большинства сложных психологических защит. В отличие от других защитных механизмов данные компоненты связаны исключительно с редуцирующим потенциалом системы восприятия, что не приводит ни к какому изменению конфликтного очага в реальных условиях. Именно по этой причине данную защиту принято относить к примитивным защитным процессам.

В поведенческом плане у детей компоненты отрицания наиболее часто выражены в невосприимчивости к тревожным ситуативным условиям среды. Наиболее часто такие дети подчеркнуто идеалистичны, а структура их предыдущего опыта искажена.

3. Подавление.

Это структурно более сложная защитная реакция, которая базируется на персонализированном когнитивном уровне. Сущность реакции подавления подразумевает мнестическое блокирование уже воспринятой информации на пути осознания, посредством чего и достигается (поддерживается) положительный эмоциональный фон.

Когда ребенок соприкасается с негативным опытом, он испытывает переживание, которое свидетельствует об эмоциональной, психологической или физиологической травматизации. Именно внутри данной реакции на травматический опыт запускается механизм подавления, который позволяет заново восстановить ощущение полноценности собственного «Я» и надежности мира, а травмирующий опыт просто стирается из области сознания, забывается его информационный компонент, несмотря на то что энергия этого как физиологического (в виде вегетативных проявлений), так и психологического (в виде сторонних эмоциональных реакций) дискомфорта никуда не исчезает, а накапливается в подсознании и время от времени проявляет себя в виде реакций и побуждений, уже не доступных для сознания человека [178].

В поведенческом плане подавление как фундаментальный защитный механизм часто проявляется в виде реакций забывания, сиюминутного переключения и невосприимчивости ребенка. Однако достаточно часто, такие дети попадают в ловушку субъективного контрпереноса, когда травматические импульсы выходят наружу в неожиданных и не совсем подходящих ситуациях. Глубоко подавленные чувства гнева, радости, страха, вины, которые испытывает человек, часто приводят к длительной эмоциональной нестабильности или влекут за собой различные психосоматические недомогания.

Как отмечают психотерапевты, в детском возрасте защитный механизм подавления редко достигает акцентуированных границ, за исключением случаев крайней травматизации психики ребенка. Большинство детей прибегают к подавлению для постижения сложных метафизических концепций, преодоления травматических факторов кросс-культурной среды, а также редукции страхов и тревог.

4. Вытеснение.

Если, говоря о подавлении, мы рассматривали исключение информации из сознания посредством забывания, то структура защитной реакции вытеснения подразумевает трансформацию исключительно внутри мотивационного блока. Таким образом, изменяется внутреннее психическое содержание, а не сам травмирующий опыт. Ребенок не забывает саму ситуацию, в которой находился, а вытесняет исключительно мотив собственного поступка [57; 183].

Исторически изучение данного защитного механизма началось с исследований З. Фрейдом вытесненных желаний и аффектов как активной силы преобразования импульсов в физические симптомы. Именно симптомы а не сама защита способны причинить наиболее весомый вред для человека, особенно в случаях, когда вытеснению подвергаются физиологически или психически нормативные мотивы либо импульсы, требующие эффективной разрядки [57].

По мнению современных исследователей, вытеснение это одна из флагманских защит более зрелой психической структуры. Т. Райк считает, что умение эффективно редуцировать внутренние конфликты и сдерживать неприемлемые импульсы посредством вытеснения является заслугой людей, достигших чувства целостности собственного «Я». Овладев защитным механизмом вытеснения, ребенок становится способным не только действенно справляться с негативным опытом, но и эффективно трансформировать более сложные экзистенциально нормативные желания и потребности. Таким образом, в детском возрасте вытеснение может оказаться очень действенным функциональным защитным механизмом, позволяющим конверсировать социально и этически неприемлемые чувства, конфликты, воспоминания, фантазии. Однако, несмотря на весь потенциал, вытеснение один из самых хрупких, недолговременных защитных процессов, декомпенсационным следствием которого обычно является либо невроз, либо диффузная нервозность, так как внутренний конфликт не разрешается до конца и более того постоянно стимулируется новыми физиологическими импульсами, требующими разрядки. В связи с этим очень важно, чтобы данный защитный механизм, обработав первичный конфликт, был подкреплен другой защитой.

В детском возрасте реакция вытеснения наиболее часто выражается в ошибочных оценках детьми собственного поведения, трансформированном припоминании собственных поступков и результатов какой - либо деятельности. Наиболее часто вытеснению подвергаются аспекты сознательного поведения, противоречащего приемлемым установкам среды, в которой воспитывается или живет ребенок. Например, ребенок, который, по мнению родителей, делает что-то неодобряемое будет маскировать мотивы своей деятельности, для того чтобы не подвергаться дополнительной травматизации вследствие несоблюдения норм или правил. В сознательной деятельности ребенка может возникнуть ложный мотив или ложная установка, ради которой он и будет действовать. Такого рода алогичность достаточно энергозатратна для ребенка, но, как отмечают некоторые исследования, поведение, направленное на удовлетворение собственных мотивов лежит, в основе первичной сепарации и образования более дифференцированных границ истинного «Я».

4. Компенсация.

Возникает на бессознательном уровне в виде попыток изменить какую - либо односторонне ограниченную структуру. Поскольку механизм компенсации направлен на динамическое изменение, то по интенсивности воздействия очень часто напоминает вызов или гиперфункцию. Вызов может быть брошен кому или чему угодно от приверженности к нравственным или догматическим традициям до обвинения в недостатке собственных физических или психических качеств [183]. Компенсаторная активность некоторых детей достигает таких масштабов, что уже в дошкольном возрасте они способны уверенно взаимодействовать в более сложных областях. Это могут быть выдающиеся спортивные достижения, недоступные даже для старших детей, или сознательное углубление в достаточно сложные научнотехнические области.

В научной литературе защитный механизм компенсации определяется, как неосознанная попытка преодолеть фрустрацию, заменить какие - либо недостатки, качества, чувства иными, субъективно более функциональными атрибутами [57]. Однако, поскольку истинный мотив данного действия остается практически непрочувствованным, пришедшие на смену новые установки и качества принимаются на уровне сверхценых программ. В большинстве случаев выбор компенсаторных сфер деятельности делается осознанно, дети настолько сильно не желают соприкасаться с тревожащими их областями, что самостоятельно создают новую ценностную структуру, внутри которой стремятся занять очерненную и локализованную позицию.

5. Замещение.

Замещение как защитный механизм это попытка переработать неприятную ситуацию или переживание посредством отсроченного воспроизведения либо повторения [100].

Основой данного механизма является перенос травматического акцента реальной ситуации на схожую область или объект, обладающие меньшим травмирующим потенциалом [104]. Такого рода переносу может быть подвергнуто что угодно: объекты, чувства, инстинктивные импульсы, неприемлемые мысли. Замещение поэтапно позволяет человеку осмысливать произошедшее и частично его перерабатывать, благодаря чему появляется возможность найти новый путь или программу действий, что отчасти оберегает психику от истощения, вызванного непродуктивностью действий.

Несмотря на то что механизм замещения не производит никакого прямого воздействия на среду в целях ее изменения в соответствии с потребностями индивида, данная психическая реакция помогает ему справиться с тревогой посредством разрядки. Основным условием продуктивной разрядки является близость объекта первичного замещения и замещающего эквивалента. Например, при невозможности ответить обидчику физически, обидеть его словами или повредить вещи, принадлежащие ему.

–  –  –

6. Реактивное образование.

Реактивное образование достаточно интерактивный защитный процесс, благодаря которому происходит инверсия негативных аффектов или неприемлемых импульсов в противоположные по модальности чувства или процессы и наоборот.

В. Вордсворт приводит пример инверсии ролей, когда ребенок становится отцом или матерью для одного из своих родителей. Данный защитный механизм часто обнаруживается в терапевтической работе с одним из оттесненных сиблингов.

Типичной для реактивной инверсии является попытка устранить дисбаланс амбивалентности, когда ребенок должен согласно социальным канонам изменить свое поведение: например, полюбить того, кого он не принимает или к кому испытывает негативные чувства [195]. Данный прием инверсии больше подвластен взрослым персонам, нежели детям, поскольку контроль за чувствами и действиями еще физиологически несоизмерим и реактивно проявляемые формы почти всегда выглядят либо утрированными, либо фальшивыми и наигранными. Любовь и забота таких детей выглядит зачастую агрессивно и опасно: если ребенок обнимает своего младшего брата, то чересчур сильно, колыбельные песни поет чересчур громко, а угощения предлагает чересчур вредные или опасные для здоровья.

Несмотря на то, что приблизительный возраст проявления данного защитного механизма личности находится в диапазоне 3 - 4 лет, реактивное формирование обнаруживается уже в раннем возрасте. В своей работе исследователи описали случай наблюдения за восемнадцати месячной девочкой, которая использовала данный механизм для редукции тревоги, вызванной страхом одиночества. В своих играх она превращалась из утешаемой в утешителя, качая и убаюкивая кукол, образами которых были оставившие ее мама и бабушка [57].

З. Фрейд также писал, что реактивное образование излюбленная защита психопатологической личности: если личность чрезмерно сосредоточена на проблеме, пропитана пафосом нравственности и ценностями устаревшей эпохи просвещения, то за всем этим очень часто скрывается именно то, против чего она борется.

7. Проекция.

Защитный механизм «проекции» определяется как неосознанное приписывание собственных неприемлемых чувств, мыслей, мотивов (намерений) другим лицам, чтобы избежать тревоги, связанной с их осознанием [27]. Как и другие рассмотренные нами первичные защиты, проекция просто искажает действительность, не совершая изменений ни среди психологической модели, ни внутри средовых факторов. В отличие от отрицания проекция подразумевает способность дифференцировать собственные и чужие ощущения, различая тем самым границы собственной личности и окружающей среды [57].

Основой данного механизма является работа с диффузными характеристиками собственных границ, границами своего «Я». Сужение границ «Я» реализует позитивное самовосприятие посредством осознания исключительно положительных личностных характеристик, уже отчасти переработанных и не травмирующих человека. В свою очередь неосознанные и неприемлемые аспекты остаются вне границ структуры личности и воспринимаются как принадлежащие другим.

Ярким примером проекции может служить сверхвыраженная забота ребенка, неадекватная эмпатии, или сопереживанию, когда для осмысления недоступной поведенческой модели другого человека он опирается на проекции собственных ощущений и опыта [104]. Таким образом, в метафорическом смысле проекция напоминает нарисованное полотно или масштабный визуальный образ, наложенный на внешний мир.

В детском возрасте наиболее типичным является приписывание собственных мотивов, чувств и мыслей вымышленным анимистическим животным или неодушевленным предметам, что также можно встретить у взрослых людей. Данная форма проективного образа может включать присвоение как положительных, так и отрицательных характеристик объекта.

Присвоение положительных характеристик наиболее эффективно влияет на адаптацию индивида в социальной среде, его единение с социальной группой посредством эмоциональной отдачи, выгодной для обеих сторон.

Негативное проецирование наиболее часто приводит к социальной дезадаптации вследствие заострения внимания на негативных сторонах личности других детей, зачастую не обладающих данными характеристиками.

8. Интеллектуализация (рационализация).

Интеллектуализация наиболее действенная модель контроля аффективных переживаний посредством дискурсивных интеллектуальных программ, позволяющих изолировать неприемлемые чувства, аффекты или идеи от понимания.

Человек как бы разбивает ситуацию на части:

травматическую, представляющую чувства, он изолирует из сознания, а информационную субъективно преобразует в соответствии с системой внутренних ценностей и установок [71]. Поскольку система внутренней ориентации у каждого человека субъективна и является следствием его личного неосознанного опыта, то выведенная рациональная истина опирается скорее на чувственное восприятие либо на внутреннюю мотивацию, нежели на рациональную истину, здравый смысл или общественную мораль.

Несмотря на то что сознательная часть человеческого мышления искренне верит в объективность собственных гипотез, рассуждений и поступков, бессознательная сторона, сам процесс интеллектуализации выполняет самое главное: удаляет чувственное переживание и направляет энергетический потенциал на согласование желаемого с действительным, устраняя тем самым разногласия систем ценностей и ориентиров.

В детском возрасте хороший рационализатор и морализатор всегда способен объяснить причины собственного поведения, оправдывая свой выбор или поведенческую модель как наиболее приемлемую [27]. Примером действия рационализации являются размышления о допустимости нехорошего или нетипичного поступка в определенной ситуации, которые обычно сопровождаются словами: «Но я же не мог поступить по-другому, иначе... », «Я сделал это для общего блага... » Таким образом, механизм интеллектуализации на практике напоминает некий «торг» с самим собой, в основе которого почти всегда лежит тема обесценивания реальности.

Также данный механизм психологической защиты очень часто актуализируется в случаях потрясений крайней модальности, когда необходимо редуцировать огромный эмоциональный потенциал (например, в ситуации переживания утраты), или когда человек преобразует свою скорбь в продуктивный потенциал физической деятельности, или в случае переструктурирования системы, посредством образования новых подуровней. Таким образом, человек переживает исключительно негативный опыт, однако при этом полностью удаляет его эмоциональный компонент, поэтому не испытывает горя и не преодолевает стадии принятия и адаптации [27].

9. Сублимация.

Так же как и рационализация (интеллектуализация) защитный механизм сублимации, относится к наиболее зрелым защитным процессам.

Согласно взглядам исследователей, данный защитный механизм наиболее эффективно защищает уже сформированное самовосприятие и самооценку.

Конструкция механизма сублимации наиболее отчетлива выражена с структуре поведенческой деятельности, через реализацию социально приемлемых и конструктивных решений. Таким образом у ребенка появляется возможность придать своим инстинктивном реакциям или тяжелым переживанием контролируемую форму, через выражение их во влиятельном и воздействующем поведении.

В отличие компенсаторного или замещающего поведения, механизм сублимации, позволяет индивиду напрямую выражать собственный аффект, но в рамках конструктивного поведения. К примеру, ребенок который оказывается на периферии в детской подсистеме, переживая тягостное чувство одиночества, будет стремится объединить всех через придуманную им игру. Так же примером проявления сублимации служит поведение ребенка, когда он стремится разобраться с обидчиком, посредствам поддержки или защиты прав другого униженного ребенка.

Как отмечают авторы, данный компонент защитного поведения, является наиболее сложным, поскольку подразумевает четкое понимание социально дозволенных норм и ценностей. Именно руководствуясь стандартами социально поведения у ребенка и возникает возможность выразить собственные негативные реакции не трансформируя их.

В заключение нужно отметить, что в данном подразделе мы не ставили перед собой задачу рассмотреть наиболее полные классификации защитных механизмов, так как практически все психические процессы выполняют стабилизирующую функцию, а значит, могут выступать в роли защитного механизма. Кроме того, большинство классификаций неоднозначны, так как отражают взгляд на защитные механизмы личности и защитное поведение с точки зрения изолированных теоретических моделей.

Вышеизложенная классификация, на наш взгляд, а также по мнению таких авторов, как Р.М. Грановская, Л.Р Гребникова, Е.Л. Доценко, И.М.Никольская, Е.С. Романова наиболее полно отражает феномен защитных механизмов, так как позволяет рассмотреть параметры данной структуры, не уходя от контекста общей биологической теории, согласно которой вопрос формирования защитных механизмов естественным образом связан с формами и способами когнитивного постижения мира ребенком.

В связи с вышеизложенным можно сделать вывод, что классификация Р. Плутчика наиболее полно освещает онтогенетическую модель, согласно которой процессы психической деятельности являются основой для представления детских защитных механизмов. Таким образом, закономерные отличия психических структур каждого отдельного индивида являются определяющим фактором для различий защитных механизмов личности.

1.4. Роль семьи в становлении личности дошкольника

По мере развития психики научение и индивидуальное познание образуют базис всех систем, которые, по мнению Б. Рассела, зачастую не осознаются человеком, но сопровождают его на протяжении всей жизни, как тень, в лице установок, убеждений, приоритетных ценностей. На каждом этапе взросления усложняются обстоятельства и сферы жизни ребенка, что неизбежно приводит к тому, что психическая жизнь детей приобретает социально-опосредованный характер [140].

Согласно У. Бауманну, внутри семейной системы создаются индивидуальные обстоятельства развития жизни, с которыми уже в раннем возрасте знакомится ребенок. Это могут быть неблагоприятные факторы внутрисемейной системы, социокультурные особенности, специфические отношения ребенка с родителями или значимыми близкими. В свою очередь, именно реагирование на такие жизненные ситуации и становится основой для формирования системы защитных механизмов личности. Широкий спектр индивидуальных паттернов внутрисемейного взаимоотношения создает ту атмосферу и закрепляет именно те формы неосознанного реагирования, которые являются наиболее подходящими для проработки тревожащих ситуаций и редукции эмоциональных конфликтов.

Логику рассуждений У. Бауманна поддерживает взгляд K. Хорни, который отмечает, что процесс становления и последующего автономного закрепления любого защитного механизмов личности в первую очередь предопределен культурной средой, особенностями социальной структуры и социального взаимодействия [161; 162].

В предыдущем подразделе мы уже обращали внимание, что с самого рождения, на первых ступенях социального становления ребенок с опасением относится ко всему малоизвестному: все новое, исходящее из внешней среды, сопровождается сильными чувствами его инстинктивной тревоги [118]. Однако со временем врожденные защитные барьеры, ограждающие ребенка, становятся малоэффективными и сменяются мощным чувством поиска объекта позитивной самоидентификации, образа, способного удовлетворить базисную потребность в безопасности. То есть, согласно теории З. Фрейда, Э. Эриксона, И. Кона, продолжающийся процесс социального развития невозможен без чувства принадлежности к группе, которое географически, исторически и культурно обосновано [100].

С самого раннего детства у ребенка под влиянием самоидентификации возникает потребность верить в свою семью, какими бы характеристиками и особенностями она ни обладала. Лояльность к семье не только сильно влияет на ребенка, но и формирует у него веру в то, что именно в семье его уважают и ценят. Однако несмотря на общность и глубину культурных традиций, а также обстоятельства жизни, российские семейные группы очень сильно разнятся, что в свою очередь является, возможно, главным фактором становления у детей защитных механизмов различной модальности.

Как мы отмечали ранее, формированию определенной группы защитных механизмов могут способствовать семейные мифы, установки, усвоенные детьми родительские стили поведения и воспитания. В многочисленных научных исследованиях, клинических наблюдениях и литературе интерес к внутреннему аспекту взаимоотношений не угас, подтверждая гипотезу о том, что именно семья формирует ту призму взглядов, через которую ребенок будет разрешать конфликтные ситуации или просто воспринимать внешней мир.

В.И. Журбин отмечал, что все воспроизводимые формы общения человека представляют собой внутрипсихические явления, рассматриваемые как проекции общества на плоскость психики. Наиболее яркими и легкоусвояемыми чаще всего являются ранние модели проективного взаимодействия с другими людьми внутри родительской системы. Как часто именно родители в разных ситуациях делают акцент на защитном поведении, чтобы помочь ребенку адаптироваться в условиях внешней реальности. «Не обращай на него внимание, и он уйдет»; «Видишь, опасность лучше обойди…»

В своих исследованиях Р. Шпиц документирует феномен отключения сенсорных компонентов восприятия у новорожденных детей, находящихся в состоянии глубокой эмоциональной депривации [195]. Согласно его наблюдениям, дети в домах ребенка, лишенные контактов с матерью, через некоторое время вступали в состояние полного отключения от воздействия внешних раздражителей. Р. Шпиц трактовал данное физическое реагирование как крайне акцентуированное проявление компонентов защитного поведения, исключающего возможность формирования зрелых психических навыков. Данная гипотеза также была документирована спустя несколько лет в исследованиях С. Фрайберга. Им был сделан акцент на углубленном изучении 50 младенцев, временно отделенных от матери: у 12 из них по истечении эксперимента начали наблюдаться серьезные нарушения в эмоциональном развитии, не выявленные у детей контрольной группы [140]. В условиях развития детей, когда они разлучаются с матерью, то ощущают тревогу и пытаются найти мать внутри данной среды как источник комфорта и безопасности. Однако спустя некоторое время поиски прекращаются, попытка найти мать становится для ребенка источником боли, от которой он начинает защищаться посредством примитивных защитных механизмов. Исследования показали, что таким образом, посредством проявления защитного поведения становится возможным редукция первичных конфликтов.

Данные наблюдения показывают, что если мать (или кто - либо из значимых взрослых) становится для ребенка источником отрицательного опыта, то она как основное содействующее лицо в адекватном восприятии действительности в случае лишений или жестокого (нехорошего или неправильного) обращения с ребенком дает установку на неадекватное восприятие им окружающей реальности [117]. Таким образом, клинические нарушения при использовании поведенческих защитных средств в детском возрасте возникают только тогда, когда защитное поведение неэффективно ввиду явной акцентированности или защита является барьером для формирования зрелых, более адаптивных психических навыков, что так же подтверждают исследования Р. Шпица и С. Фрайнберг.

Эксперимент Г. Харлоу описывает ситуацию, в которой обезьян отдавали на попечительское «воспитание» куклам. Когда они выросли, то практически не могли адаптироваться в естественной среде ввиду аномалий поведения. Похожую картину можно наблюдать и у детей, оставшихся без родителей, либо со специфическими внутренними аспектами воспитания, подразумевающими недостаточное удовлетворение базисных потребностей ребенка, подвергшегося влиянию таких факторов, как: неустойчивый родительский брак, нарушение структурных компонентов семьи, пограничное психическое состояние лиц из ближайшего окружения.

Хотя в экспериментах С. Фрайнберг мы имеем дело с крайней формой проявления тревоги и напряжения у детей ввиду полного отсутствия материнского ухода, аналогичный комплекс защитных механизмов был обнаружен в исследованиях М. Айнсворт и Е. Виттерс [119]. В исследуемых ими семьях под паттерном негативного влияния подразумевалось крайне напряженное взаимодействие матери и ребенка. Айснсворд отмечает, что практически у всех детей исследуемой группы наблюдалась похожая картина защитного реагирования и поведения, как и у детей, лишенных родителей.

Основная причина возникновения похожих психических реакций, по мнению авторов, заключается в противоречии, амбивалентности взаимоотношений.

Таким образом, чтобы избежать болезненных переживаний, ребенок, попавший в неблагополучную атмосферу, будет стараться найти наиболее подходящие средства для проработки переживаний [110].

Кроме того, очень часто родители сами помогают ребенку найти действенные способ защиты от тревожащих ситуаций, опираясь на собственные проекции взаимодействия с социальным пространством.

Примером могут служить ситуации, когда начинают функционировать компоненты таких защит, как замещение или вытеснение, тесно связанные с отказом. Аффективное замещение может происходить в случаях, когда родители стараются отвлечь плачущего ребенка от ситуации, вызвавшей слезы, или переключить его, вызвав смех вместо слез. Как показали зарубежные исследования, у родителей бытует мнение, что смех является индикацией проработанной боли [57; 119]. Таким образом, негативное аффективное проявление установок с помощью родителей обращается в смех, при этом основное направление конфликта остается нетронутым.

Распространены примеры проработки родителями детских возрастных страхов, когда огромное дикое животное в сознании ребенка в обход объективных представлений превращается в маленького, послушного зверька или щенка: «Чего ты его боишься, он ведь такой маленький».

Еще одним компонентом закрепления защитных форм реагирования становятся ситуации изменения тревожной реальности, мыслей и чувств путем добавления отрицательной частицы «не». В результате этого большая собака в глазах ребенка посредством отрицания тревожащей реальности становится «небольшой», а представление о себе как о маленьком ребенке на следующий день ввиду проективного переноса трансформируется в заявление: «Я не маленький» [110].

Еще одним примером наложения личных интерпретаций на реальную действительность становится игра. В играх дети разыгрывают интериоризированные представления о своей семье, свои пожелания и надежды [56]. Именно в ходе игры или ее имитации дети с наибольшим интересом впитывают семейные установки и модели взаимоотношений, формируя новые способы общения и коммуникации. С помощью игры ребенок способен реагировать на ситуацию, систематизируя свои конфликтные знания о семейной или социальной структуре.

Кроме того, художественная литература также обучает детей на пути к социальной зрелости, демонстрируя им различные архетипы, программы защитного поведения и формы редукции конфликтов при помощи символов и метафор [59], начиная от народных сказок, в которых незаурядные герои посредством всевозможных способов всегда выходят победителями, заканчивая современными мультфильмами или анимационными книгами.

Зачастую немощный персонаж посредством малых усилий или специфического стечения обстоятельств превращается в непобедимого героя, например, в героя комиксов человека летучую мышь, воплощающего в себя лучшие черты маскулинного образа и символизирующего неимоверные возможности гиперкомпенсаторных ресурсов. Согласно сюжетам слабые, астеничные молодые люди становятся великанами невероятной силы, героями, способными чинить правосудие. Эти и другие образы современной популярной литературы, используя компоненты отрицания, гиперкомпенсации, имитации, вытеснения, сублимации и сновидения, превращаются в непобедимые и бессмертные графические метафоры лучших качеств физической и моральной силы, побеждая самые ужасные детские страхи и переживания.

Знакомство детей с образами, находящимися на грани реального и нереального миров, также является стимуляцией к закреплению различных форм защитного поведения (сновидения и фантазирования). Попадая в неестественный мир жизни, отличающийся своей яркой образностью и красотой, мальчики и девочки находят для себя новые образы позитивной самоидентификации, после которой становится крайне сложно примириться с излишне тревожной реальностью. По результатам западных исследований, вырастая, такие дети отличаются инфантильными показателями личностной сферы, они склонны преувеличивать, а также крайне искаженно воспринимать реальность.

В кризисные периоды сепарации у детей обостряется страх смерти, появляются эпизоды неконтролируемой тревоги ввиду переживания смерти как прототипа разлуки. Дети начинают торговаться с родителями, обсуждая причины смерти, расспрашивают о процессе похорон; в большинстве случаев ребенок приходит к идее, что мама или значимые близкие умрут вместе с ним.

В таких ситуациях родители, чаще всего понимая переживания ребенка, помогают ему отвратить пугающую картину реальности с помощью ответа:

«Ты не умрешь никогда!». Такой ответ оказывается наиболее приемлемым, так как через отрицание ребенок наиболее адекватно сможет принять для себя пугающую действительность в период осознания. Однако среди родителей распространено и другое мнение: чтобы устранить страх смерти, они говорят, что смерть связана со старостью [56; 110]. В случаях, когда ребенок принимает такую форму защиты, которая может возникнуть не только в вопросах смерти, но и на более ранних сепарационных ступенях, у него появляется программа, что расти и стареть опасно, вследствие чего он принимает программу задержки социального развития – регрессии.

Большое количество межкультурных связей, гиперболизированный процесс урбанизации общества неизбежно отразились на духовной и социальной структуре семей, отчасти закрепив уникальную культуру заботы и межличностного общения с детьми. В результате появились разносоциальные и разнокультурные семьи. Например, чрезмерно безразличное или попустительское отношение отвергает возможность формирования у ребенка позитивной самоидентификации, постепенно формируя у него отрешенную, пассивную или избегающую форму реагирования, затрудняющую его социальную адаптацию. Столь же неоднозначны прогнозы гармонического развития детей в ситуациях чрезмерно утрированного контроля со стороны значимого окружения. Такие дети, как отмечал А. Захаров, приобретают невротическую организацию характера и становятся чрезмерно уступчивыми, подчиняющимися [39].

Таким образом, можно отметить, что становление защитной организации личности и защитного поведения происходит в контексте ее собственного жизненного опыта поэтому события индивидуального развития каждого отдельного человека могут фундаментально повлиять на становление защитного поведения. Жизненный опыт, разнообразие потенциально опасных воздействий в лице семьи, социального окружения, попечителей как посредников между общественной жизнью и миром ребенка формируют у него определенную модель способов защитного реагирования, отличающуюся своей адекватностью. Чем адекватнее эта модель интенсивно меняющимся темпам жизни общества и реальным отношениям внутри него, тем больше вероятность успешности ребенка в вопросах адаптации и социального становления. И наоборот, чем более неадекватны и несбалансированны установки ближайшего окружения, а также отклонения в вопросах воспитания, тем больше риск гетерогенного влияния в условиях социальной реальности. Особенно сильно риск дезадаптации повышается у детей, воспитывающихся в условиях детского дома, имеющих крайне ограниченный опыт общения с родителями и значимым окружением. В данной группе детей, на наш взгляд, наиболее вероятен риск процесса декомпенсации, когда какой - либо защитный автоматизм акцентуированно искажает возможность формирования зрелых психических навыков либо чрезмерно искажает адекватные поведенческие модели.

Глава 2. Методическое обеспечение и организация исследования

2.1. Описание контингента испытуемых и процедура проведенияисследования

В исследовании приняло участие 380 детей в возрасте от 5 лет 4 месяцев до 6 лет 9 месяцев: 169 воспитанников детских домов и 211 детей, воспитывающихся в условиях семьи.

Изначально, при проведении пилотажного исследования, нами изучалась общая структура характера детей дошкольного возраста, концептуализированная вдоль оси формирования двух взаимосвязанных структур: уровня развития личностной организации, включающей в себя представления о самооценке и самовосприятии, а также стиля защитного поведения, опирающегося на базисную ось личности. Данная выборка из 380 детей довольно полно отразила возрастные закономерности развития детей дошкольного возраста. Однако, рассматривая общую выборку детей совокупно, мы не можем изучить степень иррациональных поведенческих паттернов (компонентов), оказавших наиболее сильное влияние на индивидуализацию и развитие личности. Поэтому на основном этапе исследования перед нами стояла задача формирования гомогенной экспериментальной и контрольной групп с точки зрения социальных, а не биологических различий.

В заключительную выборку вошли дети, у которых эмоциональные и психологические особенности были обусловлены только актуализацией различного социального и структурного опыта, представляющего различные симбиотические, индивидуационные и сепарационные программы.

При отборе детей в экспериментальную и контрольную группу основными критериями являлось соответствие уровня познавательного развития возрастной норме. Дети, у которых отмечались трудности в обучении, нарушении социального и психологического развития вследствие повреждений головного мозга, снижение интеллектуального развития, церебральные параличи и различные виды сенсорных нарушений (сенсорного дефицита), не вошли в заключительную группу исследования, так как основная ориентация была смещена на исследование закономерностей эмоциональной коммуникации обусловленной социальными факторами посттравматического развития.

Таким образом, формируя экспериментальную группу, мы говорим об особой группе детей, находящейся в условиях хронической дисфункциональной системы, эмоциональные трудности которых связаны с переживанием посттравматической тревоги и хронической утраты. В нее вошли дети, лишившиеся попечения родителей и воспитывающиеся в учебном заведении, где на данный момент времени они живут, получают образование, воспитание и медицинскую поддержку.

Большая часть детей, воспитывающихся в условиях детского дома, характеризовались нами как неблагополучные с точки зрения социального здоровья. Кроме того, у большинства детей интенсивно были выражены симптомы эмоционального неблагополучия, страхи и тревога, а также наблюдалась нестабильность поведенческих процессов. Стоит отметить, что очень часто данные характеристики были усугублены отягощенной наследственностью, что неоспоримо оказывает вторичное негативное влияние на формирование паттернов физического и психического развития.

Как показали анамнестические данные, в экспериментальной группе, лишь незначительная часть семей (20 %), от общего числа исследуемой нами группы, характеризуется как социально благополучная. В данном случае дети лишались опеки по причине родительской инвалидности или смерти.

Большая часть воспитанников интернатов (80 %), являются сиротами при живых родителях. Данные семьи были признаны дисфункциональными, вследствие чего родители были лишены родительских прав органами опеки, либо сами отказывались от детей в силу причин социального или нравственного неблагополучия. Таким образом, социальный статус большинства детей из детского дома изначально характеризовался как крайне тяжелый, что так же отражает достаточно неоднозначные перспективы адаптации и интеграции в системе общественных связей.

Вторую группу, которая служила контролем, и с которой сравнивались результаты, полученные при обследовании респондентов экспериментальной группы, составили детей воспитывающихся в условиях семьи с двумя биологическими родителями. Респонденты контрольной группы посещали дошкольные учреждения Москвы и Московской области на базе которых и проводились исследования. Все обследованные дети контрольной группы посещали дошкольные учреждения с трех или четырех летнего возраста и были хорошо адаптированы к работе в группах сверстников, а так же общению с представителями социальной среды. Они регулярно взаимодействовали с воспитателями в рамках программы дошкольного образования, кроме того родители данной группы детей активно участвовали в образовании своих детей, которое подразумевает научение соответствующим социальным, физическим и психическим навыкам.

Выборочная совокупность детей дошкольного возраста адекватно и полно отразила признаки генеральной совокупности. Для предотвращения статистических и систематических ошибок, выборка была сбалансирована по основным параметрам исследования (пол, возраст, интеллектуальное развитие, социальные условия среды), объем ее отдельных частей составил не менее 35 человек.

Процедура проведения исследования.

На начальном этапе проведения пилотажного исследования, в 2011 году, перед нами стоял вопрос поиска перспективных методических и эмпирических средств, способных эффективно диагностировать модели защитного поведения у детей дошкольного возраста.

Как мы уже отмечали в первой главе, механизмы психологической защиты являются автономными психическими процессами, которые могут принимать любые формы и выражаться через различное содержание. По этой причине методы эмпирической оценки должны изучать проявления защитных когнитивных и аффективных реакций и процессов в открытой, недирективной форме.

Хотя данные когнитивные факторы довольно сложно констатировать в естественном поведении или наблюдать напрямую, в процессе взаимодействия с ребенком, мы с большой вероятностью, можем обнаружить их в структуре речевого поведения, а именно в проективных ответах и коммуникации ребенка в нестандартных ситуациях.

Исходя их данных положений, нами был подобран диагностический инструментарий, состоящий из личностно-ориентированных опросников, проективных тестов, а так же психометрических техник диагностики защитного поведения.

Таким образом, в середине 2012 года нами было обследовано 380 испытуемых в возрасте от 5 лет 4 месяцев до 6 лет 9 месяцев при помощи методик: «теста Кеттелла» (12-ти факторный личностный опросник. Детский вариант); методики определения эмоционального уровня самооценки «Яконцепция» (А.В. Захарова, И.П. Шахова, 1998); структурированного интервью «Послушай историю» (Авторская модификация); теста «Интегративной системы оценки дифференциации психических процессов»

(на основе адаптированных шкал М.А. Ассановича, 2001); психографической методики «Человек под дождем» (модификация А.Н. Стражкова, 2008). Для уточнения и сопоставления данных, полученных при помощи точных методик было использовано выборочное наблюдение по предварительно составленному плану с фиксацией лишь определенных типов поведенческих актов и параметров поведения в соответствии с задачами исследования.

Опросник оценка «Плутчика-Калермана-Конте» «Комплексная (1999);

защитного стиля САПР» (2001). Полученные данные были подвергнуты статистической обработке, по результатам которой, такие методики как:

апперцептивный тест» (Методика ТАТ) и «Тематический «Комплексная

–  –  –

структуры защитного поведения детей дошкольного и младшего школьного возраста и вошла как составная часть в структурированное интервью «Послушай историю».

В 2012 году мы сформировали психодиагностический блок, который полностью соответствовал целям и задачам нашего исследования. Таким образом, с помощью представленных методов нам удалость достаточно полно и компетентно исследовать психические и личностные особенности детей старшего дошкольного возраста, воспитывающихся в различных социальных условиях. Соблюдение строгих требований к отбору испытуемых в экспериментальную и контрольную группы позволило, на наш взгляд, получить валидные и объективные данные исследования.

Тщательно подобранный диагностический блок методик, позволил корректно проверить теоретические положения, сделать обоснованные выводы и наглядно продемонстрировать правильность выдвинутой гипотезы.

2.2. Методическое обеспечение исследования

1) Тест Кеттелла (12-ти факторный личностный опросник.

Детский вариант) Психодиагностическая методика Тест Р. Кеттела была адаптирована и опробирована на выборке детей старшего дошкольного и младшего школьного возврата, что позволило нам использовать данный тестовый материал применительно к группам нашего исследования. Кроме того, нами были учтены все методические рекомендации изложенные в руководстве Э.М. Александровой, И.Н. Гильяшевой, А.А. Рукавишникова, В.М. Соколова, А.Н. Капустиной. относительно использования 12 факторного опросника (детский вариант).

Опросник «Кеттелла» позволяет достаточно полно оценить различные стороны личности, а так же картину индивидуальных личностных факторов. Фундаментальной основой данного теста является описание личности с точки зрения 12 структурных факторов. На основе выделенных шкал происходит иерархическая градация каждого отдельного фактора или черты личности по степени ее выраженности. Полученная картина индивидуальных различий позволяет объяснить и частично выстроить гипотезы в более широком диапазоне относительно перспективы психического развития с точки зрения таких показателей, как включенность в социальное пространство, сомовосприятие, темперамент и характер.

Данная факторная модель, представляет для нас преимущества, поскольку позволяет достаточно полно исследовать личностную сферу, с помощью согласованных между собой единиц анализа подчиненных принципу согласованности и иерархии. Принцип иерархии подразумевает вертикальную взаимосвязь, выраженных, более сложных свойств личности с мание функциональными – элементарными. А значит, выраженность любого личностного и поведенческого паттерна обусловлена одновременно взаимозависимыми связями других психических структур.

Детский вариант опросника сконструирован из сокращенного количества личностных факторов, а так же не содержит дополнительных факторов выраженных взрослых и подростков. Процедура тестирования подразумевает индивидуальный опрос из двух идентичных частей вопросника по 60 вопросов в каждой части. Используется 12 факторных шкал, по 10 вопросов на каждую шкалу. Таким образом количество вопросов в тесте Кеттелла предназначенного для детей сокращено.

Регламент проведения исследования с детьми имеет свою специфику.

Тестирование проводится индивидуально. Ребенку выдается тестовая тетрадь и бланк ответов. Экспериментатор устанавливает контакт с ребенком посредством техники присоединения. Экспериментатор подписывает бланк (тестовую тетрадь) и отмечает данные. Ребенок дает только устные ответы.

Экспериментатор читает инструкцию: «Сейчас я буду задавать тебе вопросы. Здесь не может быть «правильных» или «неправильных» ответов, а ты должен будешь ответить, что тебе больше подходит» или «Я буду зачитывать тебе две ситуации, а ты выберешь вариант наиболее подходящий для тебя».

В некоторых вопросах может не быть вариантов, которые подойдут для тебя, тогда выбирай ту формулировку, которая подходит тебе больше. Не надо подолгу думать над одним вопросом: отвечай на один вопрос – и сразу переходим к следующему».

Очень важно, что бы экспериментатор, читающий вопросы, четко произносил каждый вопрос, по мере необходимости повторяя его дважды.

Вопросы, направленные на сообразительность, лучше выписать на листе, так как при восприятии на слух дети испытывают трудности.

По окончанию исследования нужно подсчитать "сырые" значения с помощью ключа, который накладывается на бланк ответов так, чтобы совпали маркеры. Факторы обозначены на ключе буквами и выделены цветом. При совпадении с ключом ответ на каждый оценивается в 1 балл.

Сумма баллов записывается по каждому фактору в соответствующей графе бланка ответов. После чего, баллы переводятся в стандартные значения, с учетом специальных таблиц, учитывающих пол и возраст испытуемого.

После записи стандартных значений в соответствующей графе бланка фиксации результатов, строится профиль личности ребенка.

2) Методика определения эмоционального уровня самооценки «Яконцепция» (А.В. Захаровой, И.П. Шаховой, 1998).

Исследование выполняется при помощи бланка опросника, включающего в себя семь 7 субтестов (см. приложение 1), в которых ребенку предлагается выбрать свое место или место близких ему людей в схематичных рисунках. Все спонтанные высказывания испытуемого при выполнении субтестов фиксируются в протоколе, либо записываются на диктофон.

Материал: бланк с графическими изображениями для выполнения ответов по субтестам.

Экспериментатор предъявляет испытуемому бланк и просит его выполнить задание соответствующего субтеста.

Субтест 1.

Инструкция: "Представь, что изображенный на рисунке ряд кружков

– люди. Укажи, где находишься ты."

Интерпретация: нормой для ребенка является указание на третийчетвертый круг слева. В этом случае ребенок адекватно воспринимает особенности своего Я - образа, осознает свою ценность и принимает себя.

При указании на первый круг имеет завышенную, а при указании на круги далее пятого – заниженную самооценку.

Субтест 2.

Инструкция: "Большой круг – это «Ты». Маленькие круги – это твои родные, друзья и воспитатели. Покажи, где будут находиться папа (П), мать (М), бабушка (Б), дедушка (Д), брат (Бр), сестра (С), друзья (Др), воспитатель (В)."

Интерпретация: Позволяет определить отношение с близкими людьми. При расположении сверху признает превосходство и допускает давление этого человека на себя. Оказывает давление на расположенных внизу, чувствует свое превосходство над ними.

Субтест 3.

Инструкция: "Вот на рисунке твои родители, воспитатель и друзья.

Поставь крестик там, где находишься ты."

Интерпретация: Определяет социальную заинтересованность, чувствует ли ребенок себя включенным, принятым в мир людей, а также степень близости с той или иной категорией людей. Если ребенок указал себя вне треугольника, то можно сказать, что он чувствует себя отверженным или не заинтересован в социальных контактах.

Субтест 4.

Инструкция: "Представь, что ты находишься в нижнем ряду. Каким из двух кружков ты являешься?" Интерпретация: Определение индивидуализации. Позволяет выявить осознание своего сходства (при указании на левый круг) или своей уникальности (правый круг).

Субтест 5.

Инструкция: "Слева в прямоугольнике находишься ты. Поставь крестики в соответствующих рядах, где находятся твои мама, папа, сестра, брат, учитель, друзья, мальчики, девочки."

Интерпретация: Выявление идентификации. С кем из перечисленных людей ребенок сильнее идентифицирует себя, при анализе экспериментатор должен обратить внимание на адекватность идентификации полу ребенка.

Субтест 6.

Инструкция: "Поставь точку в том месте круга, где ты находишься."

Интерпретация: Определение степени эгоцентризма. Для дошкольника характерен высокий эгоцентризм (расположение в самом центре круга), более старший ребенок должен быть разумно эгоистичным.

Субтест 7.

Инструкция: "В какой фигуре, изображенной на рисунке, ты поместишь себя?" Интерпретация: Оценка сложности Я-концепции. Чем сложнее выбранная фигура, тем более сложная Я-концепция ребенка.

По итогам системной обработки результатов субтестов, выполняется описание Я-концепции испытуемого.

3) Метод наблюдения.

В своей работе мы применили выборочное наблюдение за детьми.

Наблюдение позволило нам расширить контекст исследования, через изучение изолированных от точных методов исследования областей, таких как, невербальное поведение и невербальная коммуникация. Кроме того, нам удалось исследовать специфику игровой деятельности детей экспериментальной и контрольной группы.

Поскольку продуктивная и игровая деятельность детей крайне изменчива и зависит от факторов среды, для наблюдения создавались максимально стандартизированные условия. В естественных условиях игровой комнаты (детского сада или детского дома) детям предлагалось поиграть в «Семью» или «Детский сад/дом», используя фигурки человечков.

Всего предлагалось 40 фигурок: мужчины, женщины, мальчики, девочки.

Фигурки 5-и цветов одежды и 3-х цветов волос. Фигурки могли садиться, наклоняться, поднимать руки, поворачивать голову.

Поскольку поведенческие особенности достаточно сложно исследовать при единственном наблюдении, для повышения значимости материалов наблюдения и оценки, идентичная игровая модель обязательно повторялась в той же или подобной ситуации в последующем.

Ребенку предлагалось выбрать членов семьи (маму, папу, сыночка/дочку), друзей, детей из группы, воспитателя. Игра развивалась спонтанно, ребенок инициировал манипуляции с фигурками.

Продолжительность игры от 5 до 20 минут. В игре принимали участие 2 – 3 ребенка.

Активность наблюдателя ограничивалась стадией подбора фигурок для игры.

–  –  –

5. «поведение» персонажа, с которым ребенок ассоциировал себя («сыночек» или «дочка», в зависимости от пола самого ребенка).

В процессе наблюдения, мы придерживались отстраненной позиции от происходящего, стараясь минимизировать искажение спонтанной игровой деятельности ребенка. Достаточно важным, является тот факт, что как с детьми воспитывающимися в условиях семьи, так и с детьми из детского дома - описательное наблюдение происходило в период первичного знакомства с испытуемыми. Исследователь не вовлекался в интенсивное ролевое взаимодействие, что позволило избежать интенсивных переносов ролевой структуры экспериментатор - друг, педагог, воспитатель.

–  –  –

Таким образом, определение актуальности защитных механизмов личности и защитного поведения в данном исследовании проводится на основе ранговой градации форм защитного поведения от наиболее значимой до нейтральной модели. В итоге, мы получаем возможность отследить выраженность каждого защитного механизма в структуре психической активности ребенка и исходя из этого проследить, группы каких механизмов превалируют у конкретного ребенка или конкретной группы.

5) Тест «Интегративной системы оценки дифференциации психических процессов» (на основе адаптированной интегративной системы М.А.Ассанович).

Данный тест позволяет исследовать характеристики мыслительных процессов в отрытой и не директивной форме, что особенно важно ввиду слабых рефлексивных способностей, интересующий нас возрастной группы.

Как было отмечено ранее, защитные механизмы личности являются когнитивными процессами, а значит, могут принимать различные формы и выражаться через разнообразное содержание.

Хотя сами по себе механизмы психологической защиты в дошкольном возрасте трудно констатировать напрямую, они могут быть выведены из преобразующих когнитивных процессов, анализа самих моделей формирования ответа. Основное количество ответов формируется у испытуемого, в период так называемой латентной фазы (30 секунд). Это интервал является нормативным периодом оформления вербального ответа после предъявления стимульного изображения. В данный период актуализируются основные когнитивные операции, сканирующие стимульные поле, кодирующие и классифицирующие их в единый образ.

Таким образом, окончательный вербальный ответ испытуемого становится результатом сложного процесса принятия решения о том, какие образы следует вербализировать, а какие нужно исключить как неприемлемые.

Стоит так же отметить, что участвуя в процедуре исследования, испытуемый ребенок находится в состоянии социального взаимодействия с малоизвестным человеком, в силу чего оказывается в слабо стрессовой ситуации вызывающей определенное беспокойство. Это, в свою очередь, актуализирует использование защитных механизмов различной модальности и степени выраженности.

Кроме того, каждая стимульная картинка представляет собой проблемную ситуацию определенного уровня сложности, где требуется распознать образ в условиях разночастотных помех. Ответы испытуемого на карты представляют собой решения этих стимульных проблемных ситуаций.

Поэтому окончательно отобранные ответы для вербализации будут детерминированы как когнитивными, так и личностными особенностями испытуемого, которые у каждого испытуемого обычно в разной мере оказывают влияние на процесс принятия решения и преодоления проблемной ситуации.

Исследование состоит из трех этапов: тестирования, обработки протокола и интерпретации результатов исследования.

Стимульный материал представлен десятью стандартными изображениями теста чернильных пятен Роршаха, напоминающих симметричные чернильные кляксы. Из них пять изображений - одноцветные и пять изображений - многоцветные.

Перед началом тестирования, с ребенком проводится ознакомительная беседа, в которой ему объясняется процедура предстоящего исследования. Далее, для того что бы установить комфортные отношения сотрудничества и снизить тревогу, связанную с сопротивлением, испытуемому представляется инструкция, которая звучит следующим образом: "Я сейчас покажу тебе набор картинок, на которых нарисованы чернильные пятна - кляксы. А ты, будешь рассказывать, на что это похоже и что это может быть?". После чего испытуемому предъявляется первая карта, а после предоставления всех ответов, предъявляются последующие за ней карточки.

В ходе исследования, проводиться процедура опроса, которая подразумевает уточнение области локализации, содержания и специфических особенностей, на основании которых испытуемый оформляет вербальный ответ.

Записи протокола исследования используются на этапе обработки, где выполняется перевод ответов в формулы согласно заданной категории символов. Практически все категории связаны с особыми характеристиками стимульного пятна, и формализованы в специальных таблицах обеспечивающие строгое соблюдение правил и алгоритмов кодирования.

Интерпретация результатов обследования состоит из последовательных интерпретаций кластеров, в зону значимости которых, попали полученные результаты. Для нашего исследования наиболее значимыми кластерами являлись ключевые шкалы эффективности адаптации психологических особенностей. Каждая шкала в составе данного кластера отражает выраженность определенных психологических характеристик.

Психографическая методика "Человек под дождем" 6) (модификация А.Н. Стражкова).

Психографический рисуночный тест «Человек под дождём» является оригинальной модификацией стандартизированной методики «Нарисуй человека» и предназначен для исследования особенностей психологических защитных механизмов, готовности личности преодолевать неблагоприятные ситуации, отношения человека к жизненным трудностям, наличия личностных резервов и стиля поведения в трудный момент.

Тестовая процедура аналогична большинству графических методов и предполагает взгляд на испытуемого, находящегося под действием символического стрессового фактора (дождя).

Процедура исследования: В стандартном варианте испытуемому сначала предлагается на чистом, вертикально расположенном листе нарисовать человека, после выполнения первого рисунка испытуемому предлагается еще раз нарисовать человека, но уже под дождём.

Основная инструкция: «Пожалуйста, нарисуйте человека».

Дополнительная инструкция: «Нарисуйте человека под дождем».

Дождь является своего рода стрессом, помехой, нежелательным воздействием, побуждающим человека к неким действиям. Характер его изображения связан у человека с тем, как им воспринимается трудная ситуация.

В процессе тестирования важно наблюдать за ходом рисования, поведением и высказываниями испытуемого.



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«Беляков Захар Сергеевич КОНЦЕПЦИИ ФОТОГРАФИИ В ЗАПАДНОЙ ФИЛОСОФИИ ХХ ВЕКА: ПРОБЛЕМА ТЕМАТИЗАЦИИ ЯЗЫКА ФОТОГРАФИИ 09.00.03 – история философии Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Томск – 2009 Работа выполнена на кафедре философии гуман...»

«Социология культуры © 1994 г. П.Н. ЛУКИЧЕВ, А.П. СКОРИК ФАЛЛИЧЕСКИЙ КУЛЬТ: СОЦИОИСТОРИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЛУКИЧЕВ Павел Николаевич — кандидат философских наук, младший научный сотрудник кафедры социологии и психологии Новочеркасского государственного технического университета. СКОРИК Александр Павлович — кан...»

«Котов Артемий Александрович Механизмы речевого воздействия в публицистических текстах СМИ Специальность 10.02.19 – Теория языка Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Москва – 2003 Работа выполнена на Кафедре теоретическ...»

«НОВЫЕ ТРАНСПОРТНЫЕ ЛИНИИ Техническое предложение Струнная транспортная магистраль “Брюссель-Париж” Минск 1996 ТЕХНИЧЕСКОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ Струнная транспортная магистраль “Брюссель-Париж” 1. Струнная транспортная система 1.1. Пр...»

«РЕМБОВСКИЙ Анатолий Маркович, доктор технических наук, старший научный сотрудник АШИХМИН Александр Владимирович, кандидат технических наук СЕРГИЕНКО Александр Ростиславович ПОСТРОЕНИЕ МНОГОФУНКЦИОНАЛЬНЫХ СИСТЕМ РАДИОМОНИТОРИНГА НА ОСНОВЕ СЕМЕЙСТВА МАЛОГАБАРИТНЫХ ЦИФРОВЫХ РАДИОПРИЕМ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ, МЕХАНИКИ И ОПТИКИ ИНСТИТУТ ХОЛОДА И БИОТЕХНОЛОГИЙ ЛАБОРАТОРНЫЕ РАБОТЫ ПО МАШИНАМ И ОБОРУДОВАНИЮ Б...»

«УДК 621.865.8 КОНСТРУКТИВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ МАНИПУЛЯТОРОВ С УПРАВЛЯЕМЫМ ИЗГИБОМ 1Богданов Д.Р., 1Даринцев О.В. Институт механики имени Р.Р.Мавлютова Уфимского научного центра РАН, г.Уфа, Россия (450054, Уфа, просп...»

«Проблемы оценки незавершенного строительства Н.Е. Симионова РГСУ, Ростов-на-Дону Анализ объемов незавершенного строительства показывает, что в отдельных субъектах Российской федерации они весьма существенны. В частности, объем незавершенного жилищного строительства составлял в 2010 году по объектам недвижимости, строительство...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Уральский государственный лесотехнический университет Факультет туризма и сервиса Кафедра социально-культурных технологий Одобрена: Утверждаю кафедрой СКТ Декан ФТиС Протокол от 12.09.2014 № 1 _И.Г...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Саратовский государственный технический университет имени Гагарина Ю.А.» Энергет...»

«Вестник МГТУ, том 15, №1, 2012 г. стр.161-170 УДК 336 Управление рисками финансово-бюджетного развития региона (муниципального образования) И.П. Грудинова, Н.В. Перко Экономический факультет Балтийско...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧЕРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. И.И. ПОЛЗУНОВА» СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЗДОРОВОГО ПИТАНИЯ. ИННОВАЦИИ И ТРАД...»

«Теория и история архитектуры, реставрация Известия КазГАСУ, 2011, № 1 (15) и реконструкция историко-архитектурного наследия УДК 72.03 Искандаров М.М. – старший преподаватель E-mail: iskandarovm@gmail.com Казанский государственный архитектурно-строительный университет Михайлов А.Ю....»

«АККРЕДИТОВАННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «МОСКОВСКИЙ АРХИТЕКТУРНО-СТРОИТЕЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ» (МАСИ) АННОТАЦИИ РАБОЧИХ ПРОГРАММ ДИСЦИПЛИН ПО НАПРАВЛЕНИЮ 07.03.01 АРХИТ...»

«Научно-исследовательская работа Жизненный путь звезды Солнце Выполнил: Елохин Илья Владимирович учащийся 4Б класса МБОУ лицея «Технический»Руководитель: Андриянова Татьяна Николаевна учитель начальных классов С...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ СЫКТЫВКАРСКИЙ ЛЕСНОЙ ИНСТИТУТ – ФИЛИАЛ ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЛЕСОТЕХНИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ ИМЕНИ С. М. КИРОВА» КАФЕДРА ЛЕСНОГО ХОЗЯЙСТВА ФИЗИОЛОГИЯ РАСТЕНИЙ С...»

«УДК 658.13.07 ОСОБЕННОСТИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ОБОСНОВАНИЯ УПРАВЛЕНЧЕСКОГО РЕШЕНИЯ О ВЛОЖЕНИИ СРЕДСТВ В ОБНОВЛЕНИЕ ПАРКА ПОДВИЖНОГО СОСТАВА АВТОТРАНСПОРТНОГО ПРЕДПРИЯТИЯ Т.Н. Кулакова ФГБОУ...»

«Лобанов Василий Николаевич МНОГОМЕТОДНАЯ ТЕХНОЛОГИЯ ВЫБОРА ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОГО КОМПЛЕКСА ПО АГРЕГИРОВАННЫМ КРИТЕРИЯМ Специальность: 05.13.01 «Системный анализ, управление и обработка информации» (в науке и технике) Диссертация на соискание уче...»

«2012 ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ ВШЭ 105 Финансовая интеграция: мировой опыт и перспективы развития СНГ1 Кондратов Д.И. В статье дается оценка особенностей Содружества независимых государств как регионального экономического о...»

«Повышение эффективности работы двигателей внутреннего сгорания. УДК 62-791.2 Повышение эффективности работы двигателей внутреннего сгорания путем мониторинга состояния рабочих технологических жидкостей © Д....»

«218 Исследование механизма и кинетики пиролиза карбоксилсодержащих соединений, адсорбированных на поверхности нанодисперсной твердой фазы Полунин К.Е., Дзарданов Д.В., Буряк А.К., Ульянов А.В., Полунина И.А. Институт физической химии и электрохимии им. А.Н.Фрумкина РАН, Москва Аннотация Метод...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Сыктывкарский лесной институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный лесотехнический университет имени С. М. Кирова» (СЛИ) Кафедра электр...»

«32 EAST EUROPEAN JOURNAL OF PHYSICS East Eur. J. Phys. Vol.3 No.2 (2016) 32-40 PACS: 23.20.Nx, 29.25.Bx 87.59.B-, 24.10.Lx BREMSSTRAHLUNG FORMATION IN THE DUAL ENERGY METHOD FOR RADIOGRAPHY OF THE UNAUTHORIZED EMBEDDING V.G. Rudychev1, I.O. Girka1, D.V. Rudychev1, Y.V. Rudychev1,2 V.N. Karazin Kharkiv National University Svobody Sq....»

«Саратовский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского И.Ю. Выгодчикова ЗАДАЧИ РАЦИОНАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ АГЕНТОВ Учебное пособие для студентов...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Комсомольский-на-Амуре государственный технический университет» Институт новых информационных технологий Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения в...»

«ПРОБЛЕМА МОТИВАЦИИ В УЧЕБНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СТАРШЕКЛАССНИКОВ Гурова А.В. Тульский государственный педагогический университет им. Л.Н. Толстого Тула, Россия PROBLEM IN MOTIVATIONAL SETTINGS IN THE EDUCATIONAL ACTIVITY OF SENIOR Gurova....»









 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.