WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 |

«ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ АПОИВ – Архив Петербургского отделения Института востоковедения (С.-Петербург) АПОРАН – Архив Петербургского отделения РАН (С.Петербург). ...»

-- [ Страница 1 ] --

ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

АПОИВ – Архив Петербургского отделения Института востоковедения (С.-Петербург)

АПОРАН – Архив Петербургского отделения РАН (С.Петербург).

ГАПК – Государственный архив Приморского края (Владивосток)

ГДУ – Государственный Дальневосточный университет

(Владивосток)

ДВГУ – Дальневосточный государственный университет

(Владивосток)

ДВГТУ – Дальневосточный государственный технический

университет (Владивосток)

ИВИ – Известия Восточного института (Владивосток) КВЖД – Китайско-Восточная железная дорога ОИАК – Общество изучения Амурского края (Владивосток) ОРО – Общество русских ориенталистов (Харбин) РАН – Российская академия наук РГИА ДВ – Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (Владивосток)

ПРЕДИСЛОВИЕ

К концу 19 века ряд событий – японо-китайская война 1894–1895 гг., начало строительства КВЖД – внесли весомые коррективы в характер международных отношений на Дальнем Востоке. Региону срочно потребовались специалистывостоковеды для службы в Морском ведомстве и различных правительственных учреждениях, работы на железной дороге, в торговых и промышленных предприятиях. Подготовка переводчиков с китайского, корейского и японского языков в то время велась лишь в Санкт-Петербургском университете. Во Владивостоке, Хабаровске, Барабаше открывались частные курсы китайского языка, однако уровень и масштаб обучения на них был недостаточным для нужд стремительно развивающейся территории.



Открытие во Владивостоке в 1899 г. Восточного института было призвано улучшить ситуацию с кадрами востоковедов. В отличие от факультета восточных языков Санкт-Петербургского университета, где обучение ограничивалось теоретическими рамками, во Владивостоке изначально ставилась задача развивать прикладное востоковедение и говорить специалистов для практической деятельности. Это было особо подчеркнуто первым директором А.М. Позднеевым на торжественном акте открытия Восточного института 21 октября 1899 г.

В перечне дисциплин, который был «высочайше утвержден» для изучения в Восточном институте, мы находим много разнообразных предметов: от сугубо лингвистических до экономических и юридических. Наряду с глубокой языковой подготовкой, изучением географии, истории и этнографии Китая,

–2– Кореи, Японии студентам читали лекции по торгово-промышленной деятельности дальневосточных стран (по два часа в неделю в течение трех лет), политической экономии, счетоводству, товароведению, гражданскому, международному и торговому праву (по два–три часа в неделю в течение учебного года).

Подобная направленность обучения как раз и отвечала запросам того времени, тем актуальным задачам, которые было призвано решать практическое востоковедение, формирующееся в стенах первого дальневосточного вуза – Восточного института во Владивостоке. Специалист, выходивший из его стен, должен был сочетать отличное знание иностранных языков и конкретные переводческие умения и навыки с широкими страноведческими и специальными познаниями в области торговоэкономической, промышленной, военно-политической ситуации на Дальнем Востоке. Недаром в телеграмме С.Ю. Витте, занимавшего в то время пост министра финансов, по поводу открытия института говорилось: «…Благоволите передать директору, профессорам и всему составу нового рассадника высшего образования мои наилучшие пожелания и выражение уверенности, что Владивостокский институт даст России полезных деятелей, преданных русскому делу на Дальнем Востоке, и этим послужит к дальнейшему упрочению мирных сношений России со странами Восточной Азии на поприщах науки, торговли и промышленности».



Учеба в Восточном институте, продолжавшаяся четыре года, считалась престижной и открывала хорошие перспективы для карьеры. Восточный институт давал своим студентам наряду с языковой подготовкой широкое, поистине энциклопедическое образование, о чем свидетельствуют примеры трудоустройства его выпускников. Многие выбирали работу, связанную с производством, коммерцией, административной деятельностью. К.И. Дмитриев, например, занимал пост секретаря правления Русско-Китайского банка, М.К. Константинов был начальником Русской почтовой конторы в Пекине, С.В. Афанасьев – помощником военного агента в Тяньцзине. Крупным специалистом в области рыболовства стал М.С. Алексин, занимавший ответственные должности в рыбодобывающей отрасли

–3– Дальнего Востока. В.П. Шкуркин, В.И. Надаров, А.П. Хионин и многие другие первые выпускники Восточного института работали на КВЖД.

Сложные задачи, стоявшие перед институтом, определяли и требования, предъявляемые к преподавателям: они должны были обладать обширной практической подготовкой. Директору Восточного института А.М. Позднееву принадлежат такие слова: «…о чем бы ни пришлось говорить профессору, всюду предстанет ему масса вопросов, разрешить которые он будет не в состоянии за полной неисследованностью их во всей современной европейской литературе. Помимо сего, при желании видеть лекции наших профессоров действительно соответствующими задачам заведения, необходимо, чтобы сами профессора стояли как можно ближе к современности». Не случайно профессор А.В. Рудаков, прежде чем начать обучать студентов Восточного института, провел три года в Китае, а в 1900 г. на кафедры японской и корейской словесности были приглашены соответственно Е.Г. Спальвин, проживший в Японии два года, и вернувшийся из Кореи Г.В. Подставин.

Эти преподаватели Восточного института стали первыми в России специалистами по данным разделам востоковедения, получившими практическую подготовку в изучаемых странах.

Но ни одного из них нельзя назвать чистым лингвистом. Да, А.В. Рудаков превосходно знал китайский, маньчжурский, монгольский, калмыцкий, латинский, греческий, немецкий, французский и английский языки. Да, множество его работ посвящено практическим вопросам преподавания китайского языка.

Но вместе с тем исследования Рудакова касаются истории и культуры Китая, военного и таможенного дела, экономики и земледелия. Даже получив конкретное задание – перевести на русский язык основные разделы китайской энциклопедической работы «Цзи-линь-тун-чжи» о поземельном устройстве, военной организации, денежной системе Гиринской провинции Китая, – А.В. Рудаков не ограничивается лишь одной переводческой работой. Летом 1902 г. он совершает поездку в Китай и собирает новые материалы, которые значительно дополняют китайскую рукопись. Как результат в свет выходит сразу несколько работ: об экономике Гиринской провинции, земельных отношениях в этом важном для России районе, его военных силах, культуре.

В течение десяти лет – с осени 1906 по 1917 гг. – А.В. Рудаков был директором Восточного института. На эти годы приходится много позитивных перемен в деятельности вуза, осуществление целого ряда реформ в административной, учебной и научной сторонах жизни института. Оживилась и расширилась деятельность Попечительского совета, построено студенческое общежитие, создана дешевая студенческая столовая, оборудована типография с восточными шрифтами, приведена в порядок библиотека, открыты этнографический и торгово-промышленный музеи.

Именно А.В. Рудакову принадлежит идея расширения высшего образования во Владивостоке, которую он высказал в «Докладной записке о назревших нуждах Восточного института в связи с вопросом о его реорганизации», направленной 19 января 1916 г. Приамурскому генерал-губернатору.

Нельзя сказать, что имя А.В. Рудакова неизвестно специалистам. Статьи об этом выдающемся китаеведе время от времени публикуются в печати. В основном в них повторяются общеизвестные факты. К счастью, во Владивостоке хранится личный архив Рудакова. Дочь китаеведа Татьяна Аполлинарьевна Каракаш (урожд. Рудакова) – частый гость нашего Восточного института. Она щедро делится с его студентами и преподавателями воспоминаниями об отце и семейными реликвиями.

Доктор исторических наук профессор Восточного института ДВГТУ А.А. Хисамутдинов давно занимается историей дальневосточного востоковедения. По этой теме он подготовил в наших стенах кандидатскую диссертацию. Владивостокским востоковедам посвящены его многочисленные статьи, увидевшие свет в московских журналах «Проблемы Дальнего Востока», «Восток» и многих других. Издательство «Наука» выпустило в свет его монографию «Владимир Клавдиевич Арсеньев».

Амир Александрович не мог пройти мимо такой выдающейся личности, как китаевед А.В. Рудаков. Вначале он предполагал написать о нем небольшую статью. Проработав местные архивы, он также познакомился с личным фондом А.В. Рудакова, который хранится в Санкт-Петербурге, и даже побывал в Шеньяне, где Рудаков в начале 20-го века исследовал библиотеки. Собрав богатейший материал, ранее неизвестный широкому кругу востоковедов, А.А. Хисамутдинов решил не ограничиваться статьей, а подготовить небольшую книгу.

Мы надеемся, что настоящее издание позволит больше узнать о жизни известного китаеведа, а молодым востоковедам даст пример подлинного служения науке и поможет наметить пути изучения Китая.

–  –  –

–6–

ГДЕ И КАК СОХРАНИЛАСЬ ПАМЯТЬ

У могилы китаеведа Аполлинария Васильевича Рудакова на Морском кладбище Владивостока почти не бывает посетителей. Может, оттого, что она находится в стороне от мемориального участка, который из последнего пристанища известных личностей постепенно превращается в место захоронения жертв нашумевших трагедий или тех, у кого много денег.

Нет, к сожалению, во Владивостоке и улицы, носящей имя ученого, известного в свое время всему миру. Отдать дань памяти А.В. Рудакову и является целью настоящего издания.

О профессоре А.В. Рудакове вспоминали с искренней благодарностью многие его ученики, в том числе выпускник 1928 г.

директор Института Дальнего Востока член-корреспондент Академии наук СССР М.И. Сладковский1. «Я, – писал другой выпускник, – в течение пяти лет учился у этого корифея науки и весьма благодарен ему за полученные знания»2. Особенно много писал о своем учителе Р.В. Вяткин, студент Рудакова в 1935–1939 годах3. Краткая биография А.В. Рудакова имеется в Сладковский М.И. Первый центр китаеведения на Дальнем Востоке и его выпускники в 20-е годы // Проблемы Дальнего Востока. 1979. № 4.

С. 143–148; Он же. Знакомство с Китаем и китайцами. – М.: Мысль, 1984. – С. 42–46.

Моргун З.Ф. Интервью с выпускником восточного факультета ГДУ 1939 г. Ф.Ф. Соловьевым // Изв. Вост. ин-та Дальневост. гос. ун-та. – Владивосток, 1994. № 1. С. 80.

Вяткин Р.В. Аполлинарий Васильевич Рудаков (К столетию со дня рождения) // Народы Азии и Африки. 1971. № 4. С. 216–218; Он же. Красное знамя. 1989. 21 мая.

–7– энциклопедическом справочнике Приморья4. О нем опубликован очерк во втором издании Большой советской энциклопедии.

Имя Рудакова встречается в статьях, в которых анализируется деятельность легендарного Восточного института во Владивостоке5. В последнее время интерес к личности ученого сохраняется. В большой мере он связан с новым витком исследований по истории высшей школы Дальнего Востока и поисками вузов своих корней6.

Зарубежные востоковеды также хорошо знают имя профессора А.В. Рудакова. Особенно они интересуются легендарной Мукденской библиотекой, которую А.В. Рудаков стал изучать самым первым из европейских востоковедов7. Используя публикацию в журнале «Народы Азии и Африки» (1971), обстоятельную публикацию подготовил немецкий библиографвостоковед Хартмут Валравенс8.

Что же сегодня осталось от наследия известного профессора? Основной фонд ученого находится в Санкт-Петербурге9, но немало материалов имеется и во Владивостоке. В музее им.

В.К. Арсеньева хранятся его автобиография, рукопись магистерской диссертации, фотографии и другие документы, а также старинные китайские монеты, принадлежавшие Рудакову, которые передала музею в начале 70-х годов прошлого века его Рудаков Апполинарий Васильевич // Приморский край: Кр. энцикл.

справочник. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1997. – С. 418.

Серов В.М. Становление Восточного института (1899–1909) // Изв. Вост.

ин-та Дальневост. гос. ун-та. 1994. № 1. С. 14–36; Болотина О. Страницы истории востоковедения в ДВГТУ // Очерки истории высшей школы Владивостока. – Владивосток: Изд-во Дальневост. гос. техн. ун-та, 1996. Вып. 2. С. 14–20 и др.

Кочешков Н.В., Турмов Г.П. Дальневосточные профессора // Труды профессорского клуба. 1998. № 4. С. 62–63; Кочешков Н.В., Мизь Н.Г., Турмов Г.П. Ректоры… от Восточного института до наших дней.

– Владивосток:

Изд-во ДВГТУ, 2002. – С. 25–30 и др.

Собр. А.А. Хисамутдинова. Сообщение библиографа П. Полански (Гавайский ун-т, США).

Zwei wenig bekannte russishe Ostasienschaftler: A.V. Rudakov und A.V.

Grebenscikov / Bibliographien zusmmengestellt von Hartmut Walravens. – Hamburg: C. Bell Verlag, 1983. – S. 1 – 21.

Архив Петербургского отделения Института востоковедения (АПОИВ).

Ф. 86, оп. 1. 108 ед. хранения.

–8– вдова10. Частично фотографии опубликованы в альбоме «Старый Владивосток»11. Эта музейная коллекция послужила основой для написания статьи Г.А. Рыкуновой, стажера-исследователя Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока Дальневосточного отделения РАН12. В семье ученого сохранилось не много документов и вещей, но все они очень ценные: университетский значок, пенсне, изящные китайские вазы, бронзовая статуйка Будды.

Самым же ценным является альбом старинных фотографий, в котором представлена не только профессура Восточного института, но и выдающиеся китаеведы, такие, например, как Палладий (Кафаров) и Попов. Есть на снимках и студенты А.В. Рудакова (К.И. Дмитриев13 и др.) Осталось кое-что и из личной библиотеки ученого (книги Майна Рида, Пушкина, Лермонтова, Фета, подшивка журнала «Пробуждение»). Из семейных преданий известно, что большая часть личных документов погибла при кораблекрушении, когда А.В. Рудаков на пароходе направлялся, вероятно, на Дальний Восток. Интервью с дочерью А.В. Рудакова, хранительницей семейных реликвий Т.А. Каракаш, записал китаевед Сергей Врадий14. Тогда же С.Ю. Врадий подготовил и более полный вариант биографии А.В. Рудакова15. Автор благодарит дочь А.В. Рудакова Татьяну Аполлинарьевну Каракаш за материалы для этого очерка.

Архив Приморского государственного объединенного музея им. В.К.

Арсеньева. МПК 4380.

Старый Владивосток: Альбом. – Владивосток: Утро России, 1992. – № 330, № 331, № 332.

Рыкунова Г.А. Магистр китайской словесности. А.В.Рудаков (1871– 1941): Материалы к биографии // Россия и АТР. – 1995. – № 2. – С. 78–82.

Дмитриев, Константин Иванович. Помощник инспектора китайских кредитов отделений Русско-китайского банка в Шанхае. Член Общества русских ориенталистов.

Врадий С. …И мудрые глаза за стеклами пенсне // Океанские вести. – Владивосток, 1999. – № 5. – С. 16–17.

Врадий С.Ю. Профессор китаеведения А.В. Рудаков // Изв. Вост. ин-та Дальневост. гос. ун-та. – Владивосток, 1999. – № 5. – С. 68–74, портр.

–9–

СЕМЬЯ И УНИВЕРСИТЕТ

М альчик Аполлинарий, что означает «дитя солнца», родился в семье Рудаковых 9 июня 1871 г. в Ленкорани около Баку. Его отец, Василий Трофимович, происходил из крестьян Воронежской губернии и занимался гужевым транспортом. Мать, Капитолина Ивановна, была дочерью священника и окончила Тифлисскую женскую гимназию. Помимо Аполлинария супруги растили младшего сына Севу. По воспоминаниям, в семье Рудаковых бывали неурядицы, возможно, оттого, что супруги пережили смерть двух малолетних детей. Глава семьи скончался в 1883 г. после тяжелого ожога. Несмотря на то, что он не оставил семье никаких средств к существованию, мать смогла дать детям хорошее образование, перебравшись в Санкт-Петербург.

Поль, как звали родные Аполлинария, учился в 7-й гимназии Санкт-Петербурга. Он всегда получал отличные оценки, успевая помимо учебы заниматься репетиторством. Брат же увлекся политикой и за это поплатился исключением из гимназии. Позже он закончил коммерческое училище.

В те годы многие мальчишки увлекались дальними странами. Недаром соученик Аполлинария Рудакова по гимназии Анатолий Арсеньев, старший брат будущего дальневосточного исследователя, сбежал на океанский пароход, чтобы стать моряком и посмотреть мир. Аполлинарий не был таким безрассудным, да и не хотел он огорчать мать, которая ради сыновей тянулась изо всех сил. Но и он зачитывался книгами о путешествиях. Особенно мальчика привлекал Китай. Кроме того, уже в гимназии у него проявились задатки лингвиста. Поэтому

– 10 – после окончания гимназии Поль Рудаков долго не раздумывал и поступил в 1891 г. на китайско-монголо-маньчжурское отделение факультета восточных языков Санкт-Петербургского университета.

Любимым профессором Аполлинария был известный китаевед В.П. Васильев1, который передал талантливому ученику любовь к китайским источникам. Он учил его и других студентов не просто пересказывать сочинения европейских светил ориенталистики, а докапываться до сути2. Также Васильев говорил своим студентам о важности изучения других языков – чем больше, тем лучше! В результате А.В. Рудаков превосходно знал китайский, маньчжурский, монгольский, калмыцкий, латинский, греческий, немецкий, французский и английский языки.

Учеба у Рудакова шла отлично, удручали только материальные проблемы, которые оставили неизгладимое впечатление на всю жизнь: студенту пришлось много побегать, зарабатывая уроками. 17 мая 1896 г. А.В. Рудакова удостоили дипломом первой степени. Ему поступили самые лестные предложения. В частности, А.М. Позднеев3 предложил поехать во Владивосток и стать исполняющим обязанности профессора в первом дальневосточном вузе – Восточном институте, который открывался Васильев, Василий Павлович (1818–1900). Академик Петербургской академии наук (1886).

Алексеев В.М. Наука о востоке: Статьи и документы. – М.: Наука, 1982. – С. 61.

Позднеев, Алексей Матвеевич (1851–1920). Родился в семье священника. Брат Д.М. Позднеева. Окончил факультет восточных языков С.-Петербургского университета со степенью кандидата наук (1876), оставлен для подготовки к профессорскому званию. Совершил командировки в Монголию и Китай (1876–1880, 1892–1893), Китай (1892). Защитил диссертацию «Образцы народной литературы монгольских племен». Магистр (1881) и доктор монгольской словесности (1883). Доцент кафедры монгольской и калмыцкой словесности С.-Петербургского университета (с 1880). Ординарный профессор (1884). Директор Восточного института во Владивостоке (1899–1903).

Награжден орденом Св. Станислава 1-й степени, Св. Анны 1-й степени (1 февраля 1902). Член Совета Министерства народного просвещения (с 3 ноября 1903). Тайный советник. Награжден орденом Белого Орла. Профессор кафедры калмыцкого языка исторического факультета Донского университета (20 мая 1919–1920).

– 11 – на далекой российской окраине. Его выпускники предназначались для работы на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД). Уговаривая, Алексей Матвеевич обещал походатайствовать о трехгодичной стажировке Рудакова в Китае и помогать в работе над диссертацией: чтобы стать полным профессором, нужно было получить магистерскую степень. Предложение работать в Восточном институте во Владивостоке поступило от Позднеева и однокурснику Рудакова П.П. Шмидту4.

Шмидт, Петр Петрович (1869–1938). Окончил Рижскую гимназию, восточный факультет С.-Петербургского университета (1896). Находился в научной командировке в Китае (1896–1899). Преподаватель, профессор Восточного института во Владивостоке (1899–1918). Магистр. Защитил диссертацию «Опыт мандаринской грамматики» (1902). Член распорядительного комитета ОИАК (1904), заведующий библиотекой ОИАК (1909), выступал с докладами «О китайской письменности» (1904), «О происхождении цифр и чисел»

(12 марта 1910). Член Бюро по составлению проекта ГДУ (1918). Профессор (с 1 апреля 1920) и декан (1923–1925) филолого-философского факультета Рижского университета. Доктор философии (1927).

– 12 –

ПЕРВЫЕ ШАГИ В КИТАЕВЕДЕНИИ

А поллинарий Рудаков был склонен принять это предложение. Немаловажной причиной была возможность сразу стать на ноги: так надоела материальная зависимость и необходимость быть мальчиком на побегушках у известных знатоков Китая. Кроме того, размышляя, как пробить свою дорогу в китаеведении, он хорошо понимал, что необходимо отличное знание современного Китая, а знатоки говорили, что Владивосток наводнен китайцами! «Может быть здесь, – отмечалось в одном из интервью Рудакова, – а может быть и немного раньше, в нем созрело решение всецело посвятить свою жизнь одной большой задаче. Вкратце сущность ее можно определить так: до того времени изучение китайского языка не было поставлено на прочную научную почву. Китайский язык изучался по отдельным отрывочным переводам. Законы языка, его грамматика не были известны. Считалось, что в китайском языке вообще нет признаков грамматики, что китайская письменность это – набор бесконечно большого количества иероглифов, огромная, рыхлая и бесформенная масса, не подчиняющаяся никаким законам, обычным для других языков.

Рудаков задался целью найти эти законы, установить и объяснить их, то есть выработать грамматику китайского языка»1.

Нужно было и самому совершенствовать знание китайского языка. Для этого 16 июля 1896 г. Рудакова откомандировали на три года в Китай. Для проживания он выбрал такой район, где совершенно не знали других языков, настоящий медвежий угол.

Во время стажировки Рудакову удалось побывать и в некотоНиколаев С. Выдающийся русский синолог-лингвист А.В. Рудаков // Красное знамя. 1945. 29 дек., портр.

– 13 – рых районах Китая, присмотреться к библиотекам и архивам.

Так, с большой пользой он провел время в Пекинской духовной миссии, где позанимался в библиотеке, познакомился с опытными русскими китаистами, жившими в столице Китае. Чуть позже полученные знания ему весьма пригодились.

С огромным интересом и удовольствием он знакомился с древней страной. Особенно молодому китаеведу понравились китайские женщины. Да и его самого они не оставляли без внимания. Обладая эффектной внешностью, Рудаков всегда пользовался популярностью среди женщин. Умные глаза, глядящие через пенсне, говорили собеседникам о незаурядном интеллекте. Он был среднего роста, крепкий в кости, носил обувь 38 размера. Особенно женщин поражали его руки – очень маленькие для мужчины, с красивыми тонкими пальцами, которые помогали ему мастерски писать замысловатые иероглифы.

Плодотворная и интересная стажировка была омрачена тяжелой болезнью: А.В. Рудаков заразился холерой, но молодой организм смог побороть недуг.

– 14 –

ВОСТОЧНЫЙ ИНСТИТУТ

А поллинарий Рудаков приехал во Владивосток летом 1899 г., а 13 августа его назначили исполняющим должность профессора китайского языка Восточного института.

Правда, жить было негде. Первое время он снимал небольшую квартиру в районе Морских слободок, где даже в хорошую погоду было сыро и грязно. Его немногочисленные гости жаловались, что иногда им приходилось оставлять в непролазной грязи свои башмаки. К счастью, вскоре на Пушкинской улице закончили отделку здания для Восточного института. Там молодым профессорам выделили по комнате.

Большое кирпичное трехэтажное здание Восточного института построили не на ровном месте, а на склоне горы. Простое, без всяких архитектурных излишеств, оно не производило в те годы благоприятного впечатления Фасадом здание выходило не на главную улицу города, Светланскую, а на пустынную Пушкинскую. В нем, кроме института, размещалась также восьмиклассная классическая мужская гимназия с отдельным выходом.

Входная дверь вела с улицы Пушкинской в просторный вестибюль. Слева от входа располагались канцелярия института, профессорская комната и квартира директора. Левая часть вестибюля была отгорожена деревянной стенкой, отделявшей комнату для офицеров-слушателей института. Далее имелся внутренний вход в библиотеку и квартиру инспектора. Направо от входной двери находилась лестница на второй этаж. Неподалеку на стене вестибюля вывешивались объявления администрации, расписание лекций и экзаменов, а около другой стены стоял шкафчик с клетками, где в алфавитном порядке раскладывалась почтовая корреспонденция, поступавшая в адрес студентов.

Небольшая комната под лестницей была отведена швейцару. По лестнице из вестибюля можно было подняться на площадку второго этажа, откуда через дверь студенты попадали в неширокий длинный зал. Там стояли шкаф с книгами студенческой библиотеки и два стола для чтения газет. Этот небольшой зал служил местом отдыха студентов во время перемен между лекциями. Другая дверь из зала вела в коридор, по обеим сторонам которого размещались аудитории, а в конце виднелось окно. Из него сверху можно было наблюдать Светланскую улицу и бухту Золотой Рог. Рядом с окном имелась уборная.

На третьем этаже здания находились актовый зал и домовая церковь.

Аудитории Восточного института были небольшими, темноватыми, неуютными, безо всяких украшений, с самыми простыми партами. Позже на стенах появились китайские картины с изречениями китайских мудрецов. Самую большую аудиторию выделили первому курсу. Это была единственная светлая комната с двумя рядами окон, из которых открывался красивый вид на бухту и город. В аудитории, где чаще всего занимались студенты второго курса китайско-маньчжурского отделения, кроме парт стояли еще шкафы с экспонатами для торговопромышленного музея, который собирались открыть в институте. Среди экспонатов преобладали образцы произведений шелководства и других специфических товаров дальневосточных стран.

В первое время Восточному институту катастрофически не хватало специалистов по неязыковым специальностям. Поэтому помимо китайского и маньчжурского языков А.В. Рудакову пришлось преподавать географию и этнографию стран Дальнего Востока.

– 16 –

СОХРАНИТЬ ПОТОМКАМ

Т о, что решение поехать на Дальний Восток было правильным, Рудаков понял летом 1900 г., когда отголоски Боксерского восстания в Китае докатились до Российской империи. Военные действия произошли даже в Благовещенске.

Оказалось, что по иронии судьбы русские почти ничего не знали о своем ближайшем соседе Китае. Это время было звездным часом для будущего знаменитого китаеведа. В этот период А.В. Рудаков находился со студентами на практике. Они весьма деятельно помогали русскому командованию, выступая по мере сил переводчиками и сообщая информацию о районе боевых действий. Аполлинарий Васильевич захотел разобраться и в причинах конфликта. В этом ему помогло не только изучение документов, но и многочисленные встречи с китайцами, принимавшими участие в этой войне. В результате вышла работа «Общество И-хэ-туань и его значение в последних событиях на Дальнем Востоке», которая вызвала сенсацию в России.

Во время Боксерского восстания многие библиотеки в Маньчжурии оказались брошенными. А.В. Рудаков написал записку на имя генерал-губернатора Н.И. Гродекова, в которой «выдвинул предложение обследовать большие архивы Северной Маньчжурии, которые должны были таить в себе богатые материалы по истории, культуре, быту, земледелию, описанию городов страны»1. Начальство согласилось, и А.В. Рудаков отправился в Хунчунь и Цицикар, куда до этого европейские ученые не добирались. Только в Цицикаре молодой ученый провел Николаев С. Выдающийся русский синолог-лингвист А.В. Рудаков // Красное знамя. 1945. 29 дек., портр.

– 17 – четыре месяца, разбирая книги и бумаги во дворце китайского губернатора. Позднее он вспоминал: «Из этой полугодовой командировки я вывез во Владивосток часть маньчжурско-китайского архива в 2000 томах, составляющие ныне часть библиотеки Восточного института имени командующего войсками Н.И. Гродекова, благодаря содействию которого удалось сохранить для науки этот ценный научный материал по изучению северных народностей, дипломатических сношений с Россией с XVIII века и до восьмидесятых годов прошлого столетия, колонизации Северной Маньчжурии, ее экономического быта и политического устройства»2. Тогда молодой ученый отправил через Харбин во Владивосток 400 ящиков с бесценным грузом.

Среди брошенных раритетов большой интерес представляли «Сань-цзан и Дао-цзан» – полный свод литературы по даосизму и буддизму, насчитывающий тысячу томов и изданный Минской династией (16–17 века). Благодаря поступлению этих ценностей институтская библиотека во Владивостоке сразу встала в один ряд с мировыми хранилищами книг по китаеведению. А материалов по маньчжуроведению в Восточном институте оказалось больше, чем даже в знаменитом Британском музее. Чуть позднее у входа в институт, по обеим сторонам крыльца, встали два китайских каменных льва, привезенные из Маньчжурии после Боксерского восстания.

Увлеченный находками, китаевед не обратил внимание на то, что от переноски тяжестей и неоднократных простуд – некоторые помещения, в которых он работал, не отапливались – он подхватил острый ишиас3. Сказались и условия путешествия, когда исследователь мог передвигаться только в кибитках.

Возможно, существовала и предрасположенность к болезни: ею страдала в свое время и мать Рудакова. Почти сразу же пришлось взять в руки трость. Некоторые недоброжелатели говорили, что молодой профессор попросту фасонит. На самом же деле болезнь не оставила его: на протяжении всей своей долгой жизни Рудаков страдал от острой боли в ногах.

–  –  –

О библиотеке в Мукдене, уникальном собрании книг и рукописей, ходили легенды. Она насчитывала около ста тысяч томов, дававших богатейший материл для изучения древнего Китая. По мнению английских востоковедов в ней хранилось множество ценнейших рукописей, которые были захвачены еще во время монгольского нашествия в Европу и впоследствии оказались в Китае. Стоит ли говорить, какую ценность эти материалы представляли для востоковедов? 15 ноября 1900 г. в Восточном институте получили телеграмму от Приамурского генерал-губернатора: «Взятии Мукдена, я просил разрешения военного министра взять из библиотеки наиболее ценные экземпляры в научном отношении, для чего командировать Рудакова. Президент Академии наук тоже просил содействия моего по принятию мер, дабы сохранить для науки Мукденскую библиотеку»1. В телеграмме подчеркивалось, что некоторые раритеты можно было купить или сфотографировать.

По предложению директора Восточного института руководителем экспедиции назначили А.В. Рудакова, в нее вошли П.П. Шмидт, Н.В. Кюнер и трое студентов. Для разбора библиотеки и перевода документов на русский язык была выделена значительная сумма в 4998 рублей. Летом 1901 г. экспедиция Восточного института выехала в Мукден. Несмотря на сжатые сроки подготовки, они успели хорошо собраться, даже купили в магазине Кунста и Альберса самый лучший фотоаппарат. ТоИстория Дальневосточного государственного университета в документах и материалах. 1899–1939. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1999. – С. 97.

– 19 – гда-то востоковедам и удалось воочию познакомиться с легендарной Мукденской библиотекой2. Правда, время командировки было ограничено и членам экспедиции не удалось просмотреть все старинные книги, о чем Рудаков сильно жалел, но и того, что они увидели, вполне хватило3. По горячим следам А.В. Рудаков опубликовал свои впечатления о командировке «Богдоханские дворцы и книгохранилища в Мукдене». Вскоре вышел и «Каталог важнейших произведений китайской литературы, хранящихся в Мукденской библиотеке». На следующий год профессора Восточного института вновь отправились в Китай за сбором материалов.

Забегая вперед, отметим, что, по мнению А.В. Рудакова, во время японской оккупации Маньчжурии в тридцатые годы Мукденскую библиотеку вывезли из города.

Кюнер, Николай Васильевич (1877–1955). Родился в семье учителя музыки. Окончил 3-ю С.-Петербургскую гимназию (1896) и факультет восточных языков С.-Петербургского университета с дипломом 1-й степени (1900).

Студентом 4-го курса награжден золотой медалью за сочинение «Историкогеографическое описание Японии». Совершил научные командировки в Китай, Корею и Японию (1900–1902, 1909, 1912, 1913, 1915), Австрию (1905– 1906). Профессор Восточного института во Владивостоке (с 1902). Делегат от Восточного института на Международном съезде ориенталистов (1908). Член ОРО и ОИАК. Член Бюро по составлению проекта устава ГДУ. Профессор ГДУ. Председатель отдела «Человек» Краеведческого НИИ при ГДУ. Профессор Ленинградского института живых восточных языков (с 1925). Доктор исторических наук (15 мая 1935, без защиты диссертации). Научный сотрудник, заведующий сектором Восточной и Юго-Восточной Азии Института этнографии АН СССР (1934–1955). Сотрудник Центрального исторического архива Казахской ССР и Государственной публичной библиотеки (Алма-Ата, 1942–1945). Издано более 400 работ.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Письмо инспектора Восточного института № 58 от 8 июля 1901 г.

– 20 – ЗАЩИТА

МАГИСТЕРСКОЙ ДИССЕРТАЦИИ

П риамурский генерал-губернатор Н.И. Гродеков попросил директора Восточного института А.М. Позднеева перевести на русский язык основные разделы китайской энциклопедической работы «Цзи-линь-тун-чжи», где объяснялись поземельное устройство, подати, военная организация, денежная система Гиринской провинции Китая. Сделать этот перевод поручили А.В. Рудакову, который всегда уделял большое внимание анализу отношений России с ближайшим соседом1. Летом 1902 г. он совершил поездку в провинцию, интересующую Гродекова, где собрал новые факты и значительно дополнил китайскую рукопись. В результате вышла в свет работа «Поземельный вопрос в Гиринской провинции в связи с ее заселением».

Потом появилась публикация о военных силах Гиринской провинции. Чуть позже китаевед написал об экономике этого важного района и его культуре. Всего же на перевод уникальной работы в 560 страниц Аполлинарию Васильевичу понадобилось три года упорного труда.

Материалы о Гиринской провинции послужили основой для магистерской диссертации А.В. Рудакова. Он с блеском защитил ее в своей альма-матер 26 октября 1903 г. 8 декабря совет Санкт-Петербургского университета утвердил эту защиту, которая была очень важной для репутации Восточного инстиЗаписка А.В. Рудакова о работе над переводом «Цзи-линь-тун-чжи».

Верхнеудинск, 13 марта 1905 г. // История Дальневосточного государственного университета в документах и материалах. 1899–1939. – Владивосток: Издво Дальневост. ун-та, 1999. – С. 184–185.

– 21 – тута, выпускникам которого для получения этой научной степени требовалось прослушать и сдать экзамены за соответствующий курс Санкт-Петербургского университета. 17 января 1904 г. Рудакова утвердили в должности профессора.

Всякий раз, попадая в Санкт-Петербург, Аполлинарий Рудаков стремился поехать в Европу и поучиться у тамошних светил. Особенно важным он считал пребывание во Франции, полагая их специалистов лидерами в изучении Китая.

– 22 –

ДОМ НА ГОЛУБИНКЕ

З а напряженными занятиями наукой и преподаванием Рудаков не переставал думать о своем будущем. После некоторых сомнений он решил навсегда остаться на Дальнем Востоке и позднее никогда не жалел об этом. Чтобы окончательно осесть во Владивостоке, Аполлинарий Васильевич в 1903 г. взял ссуду в банке и купил небольшой земельной участок в Голубиной пади, где начал строительство дома. Можно было бы выбрать место и где-нибудь в центральной части города, но цены там были слишком высоки для профессора института. К тому же Голубинка находилась совсем рядом с институтом. В нем Рудаков думал разместить свою быстро растущую библиотеку. В это время Владивосток испытывал строительный бум. В связи с потерей Порт-Артура и Дальнего сюда хлынуло много предприимчивых людей. Все говорили о том, что Владивосток скоро станет столицей русского Дальнего Востока. В городе даже стали проектировать строительство трамвая.

Позднеев предлагал Рудакову помочь деньгами, но тот отказался, решив обойтись собственными силами. По просьбе известного архитектора Плансона техник Владимир Наглов составил план, и профессор сам занялся приобретением материалов и поиском подрядчика, которым оказался Н.Ф. Степурин1.

Строительство дома закончилось в 1906 г., но Аполлинарий Васильевич был не очень доволен результатом: перерасход соСобр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Рудаков А.В. Обстоятельства постройки дома. Копия, подписанная А.В. Рудаковым. 3 л.

– 23 – ставил пять тысяч рублей. С долгами все же удалось рассчитаться благодаря годовому жалованью в семь тысяч рублей2.

Дом Рудакова был двухэтажным, с каменным цоколем. Основной этаж собрали из бруса, обшитого тесом и декорированного по мотивам деревянного модерна3. Войти в дом можно было через пристроенную веранду в виде небольшой башни.

Позднее китаевед вспоминал, что ему снился сон, как он вводит в новый дом свою невесту. Как раз в это время в селе Поповка Южно-Уссурийского края родилась Женя, будущая жена ученого. После завершения строительства А.В. Рудаков стал сдавать весь дом в аренду, а сам остался жить в директорской квартире.

–  –  –

Т ем временем в институте налаживался учебный процесс. Существенным недостатком в изучении восточных языков было отсутствие соответствующих учебников. Особенно сложным было положение владивостокских студентов. Первое учебное пособие по китайскому языку «Гуан-хуа чжи-нан.

Руководство к изучению китайской мандаринской речи»

А.В. Рудаков напечатал в 1904 г.

На третьем курсе А.В. Рудаков вел занятия по торговопромышленной деятельности Китая1. Он старался везде найти дополнительные материалы, которые можно было использовать в преподавании. В частности, он напечатал в 1901 г. Бумаги Императорских китайских таможен». Позднее он значительно переработал и расширил программу курса2. К сожалению, рукопись «Торговый быт современного Китая» так и осталась неизданной – не было средств. Студенты второго курса приступали к изучению китайского делового литературного языка официальных документов по сборнику «Образцы новейших официальных бумаг на китайском языке», составленному А.В. Рудаковым. Еще с университетской скамьи А.В. Рудаков понимал № 103. Обозрение преподавания по кафедре торгово-промышленной деятельности Китая в 1901–1902 академическом году, составленное и.д. профессора китайской словесности А.В. Рудаковым // История Дальневосточного государственного университета в документах и материалах. 1899–1939. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1999. – С. 174–175.

№ 119. А.В. Рудаков. Программа преподавания в Восточном институте по предмету торгово-промышленной деятельности Китая. 1912 г. // История Дальневосточного государственного университета в документах и материалах. 1899–1939. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1999. – С. 191–200.

– 25 – важность изучения официального китайского языка, о чем неустанно твердил его учитель В.П. Васильев3.

Белым пятном в изучении китайского языка было его современное употребление. В то время, когда Китай находился под властью маньчжурской династии и в нем господствовала многочисленная бюрократия, китайский язык претерпел большие изменения. Строго определенные рамки для официального языка, точное соблюдение языковых правил общения высшего с низшим, низшего с высшим, равного с равным характеризовали и литературный язык, и разговорный. Между этими двумя формами китайского языка наблюдалось большое различие. Нужно было знать всякие высокопарные, хвалебные выражения по отношению к другому лицу и уничижительные языковые выражения по отношению к себе, как требовал китайский этикет.

После политических революционных сдвигов в Китае произошла и революция языка. Мандаринское наречие сдало свои позиции. Появилось множество новых понятий, слов, форм обращения как в деловом официальном языке, так и в простом разговорном, литературный и разговорный языки в обиходе сблизились. Особенно важно было усвоить бытовую и политическую лексику. В результате вышло учебное пособие «Образцы маньчжурского официального языка (по извлечениям из архивов ямуней северной Маньчжурии)». Рудаков всегда стремился публиковать новые материалы по современной лексике.

Так были напечатаны «Образцы новейших официальных бумаг и государственных актов на китайском языке». Большое значение он придавал скорописи, переиздав в 1907 г. соответствующее руководство. Потом он издал другое пособие «Собрание писем на китайском языке». В 1906 г. вышло в свет «Практическое руководство к изучению мандаринского наречия по системе Т.Ф. Вэда». Вскоре Рудаков значительно переработал этот труд, дополнив его собственным опытом.

А.В. Рудаков приходил на лекции один, без китайского ассистента-лектора. Этим он повторял опыт В.П. Васильева4. БывАлексеев В.М. Наука о востоке: Статьи и документы. – М.: Наука, 1982. – С. 164.

Алексеев В.М. Наука о востоке: Статьи и документы. – М.: Наука, 1982. – С. 164.

– 26 – ший студент Рудакова И.Г. Баранов5 вспоминал: «Он усаживался в аудитории на стул и, обращаясь к одному какому-нибудь студенту или офицеру, заставлял его читать незнакомый текст, переводить, делать грамматический разбор. В случае ошибок отвечавшего профессор вносил поправки. Он говорил, что переводчик должен сохранять колорит подлинника. Помню, что в одном документе из переписки о пограничных делах между Россией и Китаем шла речь о хунхузах. Когда я переводил этот документ, то о разбое этих китайцев я выразился, что разбойники «навыкли, напрактиковались» в своем деле. Но профессор добивался, чтобы я применил в переводе другой русский глагол и, наконец, сказал, что лучше соответствующие китайские иероглифы перевести русскими выражением «наторели в своем деле». При таком способе ведения лекций от студентов требовалось заранее самим подыскивать по словарям и выписывать незнакомые иероглифы, одним словом, предлагалась предварительная самостоятельная подготовка. Вышло так, что почти одному мне и еще двум-трем из его учеников нашего курса целый учебный год пришлось вести такое чтение и перевод документов, так как большинство учащихся обычно отказывалось, уклонялось от активной учебы и присутствовало на лекциях в качестве пассивных слушателей. Зато на экзамене по этому предмету профессор попросил меня прочитать и перевести один только самый первый и легкий документ из переписки русского пограничного комиссара с китайским дао-ин ем (начальником округа), всего в одну строчку, и тотчас же сказал:

«Отлично!» Этим он хотел отметить мою систематическую, постоянную работу по данному разделу языка»6.

Баранов, Ипполит Гаврилович (1886–1972). Окончил китайскоманьчжурское отделение Восточного института во Владивостоке по 1-му разряду (1911). Переводчик китайского языка на КВЖД и преподаватель в харбинских учебных заведениях. Вице-председатель ОРО и соредактор журнала «Вестник Азии» (с 1921) (№№ 48–52). Приват-доцент Юридического факультета в Харбине (с 1924). Читал лекции и принимал экзамены по китайскому языку, литературе, этнографии и истории культуры Китая. Преподаватель китайского языка и экономической географии Маньчжурии в СевероМаньчжурском университете (Харбин, 1938–1945), занимался переводческой деятельностью. Заведующий Русским отделом в Харбинском железнодорожном институте (1939–1945). Заведующий кафедрой китайского языка в Харбинском политехническом институте (1946–1955). Репатриировался. В последние годы жил в Алма-Ате. Автор более 150 работ.

АПОИВ. Ф. 96. Оп. 1. Д. 83. Б.л.

– 27 –

ИНСТИТУТСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

П очти все профессора Восточного института были одного и того же возраста. Молодые, талантливые и амбициозные, они не боялись научных авторитетов. Владивостокские востоковеды свято верили, что их жизнь и деятельность на Дальнем Востоке дает им превосходный шанс в достижении высот востоковедческого олимпа. Но их взаимоотношения, как и отношения со студентами складывались не так-то просто.

Первые конфликты возникли сразу же после открытия Восточного института.

Директор А.М. Позднеев ввел почти «полицейский надзор» за студентами. Он устраивал неожиданные проверки занятий, очень часто оставлял нерадивых на внеочередную молитву, нередки были и лишения стипендий. Поэтому время руководства А.М. Позднеева и прозвали «монгольским игом» в институте. Взаимное неудовлетворение неоднократно выливалось в открытые столкновения. Они стали одной из причин того, что Алексей Матвеевич принял предложение стать членом совета Министерства народного просвещения. В 1904 г.

он перевелся в Санкт-Петербург, рекомендовав на свое место младшего брата Дмитрия Матвеевича Позднеева. Но и после этого в Восточном институте проблем не стало меньше. Новый директор не мог сразу же разобраться во внутренней жизни учебного заведения, тем более что с началом Русско-японской войны Восточный институт временно эвакуировали в Верхнеудинск. Тогда дело дошло до прямого оскорбления студентами Д.М. Позднеева1. В результате большую часть студентов инстиПозднеев, Димитрий (Дмитрий) Матвеевич (1865–1937). Брат А.М. Позднеева. Окончил Орловскую духовную семинарию (1885), историчетута исключили. Занятия в Верхнеудинске почти не велись, а преподаватели занимались подготовкой к печати своих работ.

По возвращению во Владивосток Д.М. Позднеев счел для себя за благо уехать в Японию. Восточному институту срочно требовался лидер, который мог бы не только объединить всех, но и дать новый толчок деятельности института. Таким человеком, по мнению многих профессоров, мог быть только А.В. Рудаков. Все это время Аполлинарий Васильевич был целиком занят научной и преподавательской деятельностью и стоял как бы в стороне от общественной жизни института. Тем не менее, он видел многие изъяны прежнего руководства, которые быстро вели к катастрофе.

ское отделение Киевской духовной академии (1889), факультет восточных языков по китайско-монголо-маньчжурскому разряду С.-Петербургского университета (1893). Совершил командировки в Лондон, Париж и Берлин (1893– 1894), Китай (1898–1904), Японию (1905–1910). Награжден китайским орденом Двойного дракона. Магистр (1896), преподаватель С.-Петербургского университета (1896–1898). Участник Торгово-промышленного съезда в Нижнем Новгороде (1896). Делегат, секретарь секции Дальнего Востока на VI съезде ориенталистов в Париже (лето 1897). Чиновник особых поручений Министерства финансов и директор Русско-китайского банка в Пекине (с мая 1898). Директор (5 июня 1904 – 1 сентября 1906). Преподаватель Практической восточной академии в С.-Петербурге (1910–1917), Военной академии РККА и Ленинградского государственного университета (1917–1931). Арестован (1 октября 1937). Приговорен к расстрелу. Издано более 100 работ.

– 29 –

В ДОЛЖНОСТИ ДИРЕКТОРА

28 октября 1906 г. тридцатипятилетнего А.В. Рудакова утвердили директором Восточного института. До этого, с 31 октября 1905 г. по 21 мая 1906 г., он исполнял обязанности директора института. Этот период был одним из самых сложных в жизни Аполлинария Васильевича. Отношения между студентами и преподавателями к этому времени обострились до предела. Дело дошло до того, что влиятельный А.М. Позднеев предложил закрыть свое детище. Молодые профессора Восточного института во главе с Рудаковым смогли убедить начальство в том, что они могут потушить конфликт, а в качестве компромисса исключили некоторых студентов-бунтовщиков. Зимой 1905 г. в институте вновь начались занятия.

Назначение Рудакова директором Восточного института приветствовали многие студенты и профессора. 4 декабря 1906 г. состоялась Конференция профессоров Восточного института1. «Первым постановлением этого совещания, – вспоминал А.В. Рудаков, – было требование перед правительством относительно обратного принятия студентов неправильно исключенных из института (громадное число – в общем 95% революционно-настроенного студенчества против 6–7 студентов бывших на стороне институтской администрации)2. Рудаков проявлял большую гибкость в переговорах со студентами. Он говорил им, что теперь все в их руках, и самоуправление института История Дальневосточного государственного университета в документах и материалах. 1899–1939. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1999. – С. 128–129.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Автобиография профессора ДВГУ А.В. Рудакова. Без даты. Л. 4.

– 30 – можно считать совершившимся. Спокойствие и беспристрастность Рудакова помогли примирить все стороны.

Роль нового директора особенно проявилась в то время, когда в охваченный беспорядками Владивосток были введены карательные войска под командованием генерала Мищенко. В переговорах с военными Аполлинарий Васильевич смог отстоять всех студентов, которые предназначались для исключения и ареста. Забегая вперед, отметим, что и в дальнейшем «в политическом отношении А. Рудаковым делалось все, чтобы оградить молодежь от политического сыска. Вот почему за время управления им институтом, при всей экспансивности молодежи и ее склонности реагировать на политическую жизнь страны, никто из студентов не поплатился за свои политические убеждения»3.

Предложил Рудаков и некоторые изменения в учебном процессе, в частности, увеличить число отделений до шести по языковому принципу и углубить преподавание. Было введено изучение тибетского языка, весьма важного для понимания основ лингвистики. Прежде чем принять какое-либо решение Рудаков выслушивал мнение коллег, но зато потом никогда не отступал. Он привлек и новых преподавателей, оставив при институте несколько талантливых выпускников и пригласив лекторов-носителей дальневосточных языков. Каждый год около 20 студентов отправлялись в командировки в страну изучаемого языка. Из своих поездок они привозили отчеты, которые хранились по отделениям. Увы, в советское время эти уникальные материалы были уничтожены.

Позднее, вспоминая те годы, Рудаков писал: «В этой новой должности мною неоднократно поднимался вопрос о даровании институту прав академической автономии, и, кроме того, в течение целого ряда лет были намечены существенные реформы в административной, ученой и учебной сторонах жизни института. Озабочиваясь улучшением материального быта нашего студенчества, я на средства местной благотворительности предпринял создание студенческого общежития, результатом чего явилась постройка здания на 50 стипендиатов, в котором, однако, ныне помещается свыше ста студентов. Дальнейшая моя деятельность на должности директора заключалась: 1). В Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). [Автобиография А.В. Рудакова].

Без даты. Б.л.

– 31 – расширении ученой деятельности Восточного института в смысле издания им специальных трудов по востоковедению, для каковой цели была оборудована типография с восточными шрифтами, 2). Улучшении преподавания, 3). Улучшении материального быта студенчества путем увеличения числа стипендий и создания дешевой студенческой столовой на средства Попечительного совета, так и в расширении деятельности Попечительного совета »4.

Постепенно учебный процесс вошел в колею, а взаимоотношения среди профессуры и студенчества стали уважительными. А.В. Рудаков писал про своих коллег: «Спальвина и Подставина я всегда держал на ответственных постах, как секретарство в конференции и заведование библиотекой и цензурой, создавая деловую солидарность и отнюдь не отводя места личной дружбе, которой вообще не признаю. И действительно время взяло свое. Недоразумения затихли, и постепенно вникло сознание, что мы все можем работать вместе. Все это, правда, и так было и есть на самом деле»5.

Некоторые проблемы возникли с талантливым выпускником Восточного института А.В. Гребенщиковым. «Не понимая исторически сложившихся взаимоотношений в среде нашей профессуры, – отмечал Рудаков, – Гребенщиков по своей крайней неосмысленности позволил себе намеренно подтасовать факты, объяснив все это какой-то моей крайней злобой и интригами против Подставина [...] Рассматривая настоящий инцидент, приходится констатировать, что здесь Гребенщиков перешел все дозволенные личными и служебными отношениями границы.

Конечно, если бы это была простая дерзость, то, конечно, вопрос разрешился бы и заглох в стенах самого института. Но в данном случае вопрос сводится к фактическому нанесению оскорбления начальствующему лицу при дерзкой попытке вызвать общее выступление против него, при попытке, правда, неудавшийся, но, тем не менее, сделанной в сознательной и осмысленной форме»6. Понимая, что этот конфликт вновь внесет раскол в ряды преподавателей, А.В. Рудаков потребовал удалить Гребенщикова из института.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Автобиография А.В. Рудакова. [1918 г.] АПОИВ. Ф. 96, оп. 1, д. 83 (Объяснительная записка А.В. Рудакова). Л. 1.

АПОИВ. Ф. 96, оп. 1, д. 83 (Объяснительная записка А.В. Рудакова). Л. 1об.

– 32 – В ЗАБОТАХ

О БИБЛИОТЕКЕ И ТИПОГРАФИИ

Е сли моральный климат в институте удалось наладить, то проблемы с материальной базой оставались. Восточный институт открывали быстро, надеясь устранить неполадки позже, но до многого руки так и не дошли. Мешали и другие обстоятельства. Во время Русско-японской войны в здании института размещался военный госпиталь. Временные постояльцы не очень-то заботились о сохранности помещений. Так, в одну студеную ночь была заморожена система отопления и лопнули радиаторы.

Плачевным было и положение с институтской библиотекой, основу которой заложили книги на китайском и маньчжурском языках, привезенные в институт Рудаковым и П.П. Шмидтом еще в 1899 г. Будучи директором, А.В. Рудаков постоянно выделял деньги для покупки новейшей литературы по востоковедению, и теперь 500 ящиков с книгами в беспорядке и без всякого надзора громоздились в вестибюле и на чердаке. А.В. Рудаков предпринял расширение библиотеки, которая располагалась в те годы в двух комнатах на первом этаже. Но вскоре выяснилось, что места на полках все равно не хватает, и было решено отдать под хранилище еще одно просторное помещение.

В институте имелась еще и небольшая студенческая библиотека, книги которой помещалась в одном большом шкафу.

Для читальни при ней получали бесплатно владивостокские газеты, из Харбина приходили два официальных издания КВЖД – газета «Харбинский вестник» на русском языке и «Юань-дун-бао» («Вестник Дальнего Востока» на китайском, а

– 33 – также частная газета «Новости жизни». С большим интересом студенты восприняли появление в библиотеке первых номеров журнала Общества русских ориенталистов в Харбине «Вестник Азии», который начал опубликовывать статьи о современных Китае и Японии и откликаться на злобу дня Дальнего Востока.

Задумал Рудаков открыть в институте и собственную типографию. Ее основу заложил еще первый директор Восточного института А.М. Позднеев, выписавший восточные шрифты из Санкт-Петербурга и Японии. Их передали владивостокской типографии Сущинского, с которой заключили контракт на издание «Известий Восточного института». Но нареканий на продукцию типографии было так много, что Рудаков счел за благо отказаться от ее услуг и обойтись собственными силами. Он неоднократно ходатайствовал перед Министерством народного просвещения о выделении средств на открытие типографии, но всегда получал отказы. Тогда, заручившись поддержкой местных властей, Рудаков стал экономить средства скромного институтского бюджета. Это позволило со временем приобрести печатный и литографический станки, а также шрифты. Институтская типография открылась в 1908 г.1 Она имела партнерские связи с японской словолитней Сейбундо в Токио, откуда получала новые шрифты. В институтской типографии стали регулярно печататься труды профессоров и студентов Восточного института, а также издаваться новые учебники. «Известия Восточного института», выходившие до 1916 г. по несколько томов в год, составили весомую библиотеку по востоковедению.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). [Автобиография А.В. Рудакова].

Без даты. Б.л

– 34 –

СТУДЕНЧЕСКОЕ ОБЩЕЖИТИЕ

П ервое общежитие-пансионат для студентов Восточного института располагалось на первом этаже бокового корпуса на Пушкинской улице и было очень тесным. Средств на строительство нового общежития не было, и А.В. Рудаков прибег к подписке, которая позволила построить большое деревянное здание на Ботанической улице (против Ключевой). Земельный участок под него был безвозмездно уступлен Владивостокским городским общественным управлением. Деньги пожертвовали различные учреждения и частные лица, а 15 тысяч рублей были отпущены из государственного казначейства. Здание, находившееся в собственности института, было рассчитано на 32 человека: 14 комнат одиночных и 9 двухместных1. В 1908 г.

в нем поселились первые студенты. Нововведением Рудакова было и то, что здесь же жили китайцы, корейцы и японцы, которых привлекали к учебному процессу.

Как же выглядело самое первое студенческое общежитие Владивостока? На втором этаже по обеим сторонам коридора, который оканчивался балконом на солнечную сторону, располагались номера для студентов. На нижний этаж вела лестница, около которой помещался телефон. Сойдя с лестницы, можно было попасть на Ключевую улицу. Она шла вниз, пересекала Ботаническую улицу, выходила на Пушкинскую и дальше на Светланскую. Перед окнами общежития была расчищена площадка для игры в крокет. Под лестницей, в подвальчике, находился закрытый люком колодец с ключевой водой.

ИВИ. Протоколы заседаний конференций Восточного Института за 1911–12 акад. год. – Владивосток, 1912. – С. 14–15.

– 35 – На нижнем этаже небольшой коридор вел в столовую, в которой были расставлены столики и имелось пианино. По соседству со столовой находились кухня, помещения для буфетчика и «боев». Отдельный ход из столовой вел в умывальную комнату и уборную. Имелся и черный ход. Снаружи, с южной стороны, к столовой примыкала большая открытая веранда. С нее открывался красивый вид на город и бухту Золотой Рог, на противоположном берегу которой был виден сад «Италия», Чуркинский мыс, тогда еще покрытый зарослями леса и, наконец, выход из бухты в океан.

В целом новенькое здание общежития, чистое, светлое производило приятное впечатление. Но внешнее благолепие, увы, не соответствовало внутреннему положению. Современники отмечали, что в студенческом общежитии царила анархия.

«Комнаты часто занимались путем захвата или передавались от одного приятеля другому. Настоящего порядка в распределении комнат не существовало. Кто из студентов хотел как-либо использовать свое время, то и использовал его по своему усмотрению, не считаясь ни с ранним, ни с поздним часом. Шум, бесконечные разговоры по телефону «кавалеров» со своими приятельницами, хождение студентов из одной комнаты в другую с праздными разговорами, картежная игра днем и ночью, которой увлекался кое-кто из студентов, не посещая совсем лекций – все это не могло способствовать спокойным научным занятиям. Кто мог из серьезно занимавшихся студентов, тот волей-неволей мирился со всем этим и терпеливо переносил такие неудобства. Другие же из студентов, кто хотел действительно заниматься, несмотря на то, что жить в общежитии в материальном отношении было выгоднее, чем снимать комнаты в частных домах, избегали селиться в общежитии»2.

Институтское начальство в дела общежития не вмешивалось, предоставляя самим студентам право разбираться с внутренним распорядком. Тем не менее, известно, что Рудаков, побывав в общежитии, провел там отчетный доклад о деятельности института и о намеченной реформе вуза. Он рассказал о АПОИВ. Ф. 96. Оп. 1. Д. 83. Б.л.

– 36 – своей поездке в Санкт-Петербург, о приеме у министра и аудиенции императора Николая II-го. Царь интересовался тем, много ли офицеров обучается в Восточном институте, а когда зашла речь о китайско-маньчжурском отделении института, то спросил: «Какая разница между китайским и маньчжурским языками?» И отчет, и доклад, как говорил директор, получили одобрение. Директор советовал студентам, как им культурнее проводить свободное время в стенах общежития, и посовещался о лучшей постановке питания в буфете.

Время от времени в столовой общежития устраивались студенческие сходки Так, в 1908 г. неуемные студенты подняли вопрос о закрытии института. И.Г. Баранов вспоминал: «Рассуждали они, вроде бы, так: Восточный ин[ститу]т – это никчемное учебное заведение. Мы разочаровались в нем. Постановка обучения здесь неважная. После окончания ин[ститу]та служебной карьеры нет. Студенты не ведут никакой политической работы. Государство только напрасно тратит средства на содержание подобного учреждения». Баранов и другие вновь прибывшие студенты находились на этой сходке в положении пассивных слушателей. Перед новичками, большинство которых приехали во Владивосток из отдаленных мест России, стояла угроза возвращаться ни с чем домой и потерять учебный год. Но, к их облегчению, перевес оказался на стороне тех, кто высказывался за продолжение занятий в институте по примеру прежних лет.

«Слух о сходке студентов-восточников, разумеется, дошел до профессуры, – писал Баранов. – На одной из первых же лекций проф[ессор] П.П. Шмидт говорил нам, первокурсникам, что в России высших учебных заведений мало, не нужно и думать о закрытии их, а следует открывать новые высшие школы.

Как бы ни был плох преподаватель высшей школы, он все же в состоянии указать хорошие учебные пособия по своему предмету. Окончившие Восточный институт в материальном отношении устраиваются очень хорошо. Конечно, у кого нет желания изучать восточные языки с их иероглификой, тому лучше не поступать в институт»3.

16 июля 1911 г. директор Восточного института представил через Приамурского генерала-губернатора утвержденный Министерством народного просвещения «Проект Устава общежития студентов института». При его составлении был учтен опыт Московского, Казанского и Томского университетов, а также приняты во внимание «специальные местные условия, равно как требования учебного преподавания в институте, каковыми соображениями и были обусловлены важнейшие отступления этого проекта от принятых образцов»4. Проект утвердили 5 ноября 1911 г. По новым правилам для поступления в общежитие студенты должны были подавать прошения инспектору, который представлял эти прошения в Правление института со своим заключением. Удаление студентов из общежития допускалось лишь по постановлению Правления института либо профессорского дисциплинарного суда. Пункт 19-й Устава требовал:

«Студенты, живущие в общежитии, обязаны соблюдать порядок, не нарушать спокойствия своих товарищей и вообще исполнять правила, установленные для общежития». Правила запрещали ночлег в общежитии посторонних лиц, «всякие игры на деньги», появление в нетрезвом виде, вывешивание объявлений в помещении общежития без ведома инспектора, музыкальные занятия допускались только в определенные часы.

Конференция института старалась заключить быт студентов в общежитии в определенные рамки и положить конец беспорядочному пользованию общежитием.

АПОИВ. Ф. 96. Оп. 1. Д. 83. Б.л.

ИВИ. Приложение №1 к протоколу заседания Конференции проф. от 1 сентября 1911 г. – Владивосток, 1911. – С. 12.

– 38 –

БЕСПОКОЯСЬ О БЛАГОСОСТОЯНИИ

С редств Восточного института не хватало на все его нужды, и Рудаков всеми силами старался оживить работу Попечительского совета. В первую очередь он ходатайствовал перед попечителями о выделении денег на оплату общежития.

Также отпускались деньги на ремонт здания, поездки, столовую и даже особо отличившимся выпускникам на обустройство в первые месяцы самостоятельной жизни.

А.В. Рудаков распорядился очистить и углубить артезианский колодец, которым пользовался Восточный институт. На нем установили мощный насос. В здании института проложили канализацию. В 1909 г. в институте зажглись первые электрические лампочки. Нововведение было особенно важным для библиотеки: там пользовались керосиновыми лампами, и профессора опасались пожара. Усилия директора по благоустройству института не пропали даром, и вскоре его здание стало одним из самых комфортабельных во Владивостоке.

Осенью 1909 г. во Владивостоке отмечали десятилетие Восточного института1. В актовом зале прошло торжественное заседание под председательством директора А.В. Рудакова. В своей речи он говорил об истории китаеведения в России и большой роли Восточного института в изучении стран Дальнего Востока.

См. об этом: К десятилетию Восточного института. 1899–1909 // Вестн.

Азии. – Харбин, 1909. – № 2.

– 39 – НОВЫЕ ТРУДЫ В 1909 г. А.В. Рудакова назначили почетным мировым судьей Владивостокского окружного суда1. На этой должности он оставался до падения царского правительства. Несмотря на острую нехватку времени, Аполлинарий Васильевич использовал всякую возможность для совершенствования своих знаний китайского языка. С этой целью он старался при каждом удобном случае побывать в Китае. Так в 1908, 1910 и 1911 годах ему посчастливилось поработать в южном Китае, посетить Шанхай и Нанкин. Эти командировки помогли А.В. Рудакову подготовить к печати две рукописи: «Экономический быт современного Китая» и «Синтаксис общекитайского литературного языка»2.

В 1910 г. профессор А.В. Рудаков напечатал два выпуска руководства «Китайские разговоры официального и коммерческого характера» к переводам с русского языка на китайский. В них предлагалось 16 диалогов на темы: наем дома в Пекине, беседа с мандарином о служебном повышении, прощальный визит, подряд на плотничные работы, заем денег на открытие меняльной лавки, часовых дел мастер и прочее. В руководстве имелся русский текст, к которому прилагался иероглифический словарь с русской транскрипцией.

В том же году вышло еще два пособия Рудакова:

«Маньчжурские разговоры с китайским переводом» и по газетной лексике «Вырезки из китайских газет, издаваемых на разговорном языке».

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Автобиография А.В. Рудакова.

[1918 г.] Л. 3–4.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Автобиография А.В. Рудакова.

[1918 г.] Л. 3.

– 40 – Многогранность таланта Аполлинария Васильевича проявилась и в литературном творчестве. Время от времени под псевдонимом Ло китаевед публиковал свои страноведческие зарисовки. А одной из первых публикаций была рецензия на местный путеводитель3. Любил Рудаков и сочинять стихи. Другим давним увлечением китаеведа был французский язык: на этом языке выходили наиболее важные работы по китаеведению и лингвистике. Рудаков способствовал приглашению в институт лектором француза Г.П. Рофаста, имевшего высшее образование. С ним и французским консулом во Владивостоке Рудаков был очень дружен. Неудивительно поэтому, что труды владивостокского китаеведа стали широко известны среди европейских специалистов, в частности французов. 25 августа 1911 г. директора Восточного института А.В. Рудакова наградили орденом Почетного легиона4. Этот факт является важным свидетельством успехов владивостокской школы востоковедения.

–  –  –

Н есмотря на внешний либерализм и подчеркнутое уважение к нуждам студенчества, А.В. Рудаков и его коллеги довольно жестко относились к лентяям. На заседании Конференции 8 марта 1912 г., где рассматривался вопрос о посещении студентами лекций, было решено: «а) Отметить недостаточно исправную посещаемость лекций со стороны отдельных лиц из числа студентов, главным образом трех старших курсов института, объявить г[осподам] студентам, что исправное посещение лекций признается Конференцией института необходимым условием успешного прохождения институтского курса и что на будущее время при разрешении вопросов о допущении тех или иных слушателей к переводам и окончательным испытаниям, равно как и при рассмотрении представляемых ими ходатайств о назначении и сохранении стипендий и представлении права на освобождение от взноса платы за слушание лекций, помимо успешного выдерживания полугодовых репетиций Конференцией будет приниматься также во внимание и исправное посещение установленных лекций и практических занятий подлежащими слушателями института; б) в целях же наблюдения за точным исполнением студентами этого требования, ведомости о посещении ими установленных занятий рассматривать впредь в каждом очередном заседании Конференции»1.

Являясь директором института, Рудаков находил время для тщательного инструктажа студентов, отправляющихся на практику в Китай. Он не только давал им темы для отчетных письменных работ, но и отправлял письма-рекомендации в русские ИВИ. 1912.

– 42 – учреждения в Китае с просьбой оказывать всяческую поддержку будущим китаеведам. А.В. Рудаков и другие профессора Восточного института поддерживали отношения со своими питомцами и после выпуска. Они просили их регулярно присылать отчеты как о работе, так и самостоятельных занятиях по совершенствованию языка и пополнению знаний по востоковедению.

«Я посвятил этот месяц занятий разговорному языку по указанной Вами системе, – писал Рудакову Софоклов2. – Кроме чтения и разбора текстов с Сян-шейом делал переводы на китайский язык, заучивал на память не только типичные фразы, но и целые статьи. Писал последние на память при Сян-шэйе, который одновременно должен был исправлять и произношение, и орфографию. Отдельно писал кистью по лучшим образцам, пока не достиг хорошего характерного китайского письма.

По читаемой мною газете на разговорном языке я имею возможность следить за китайской жизнью, равно и заимообразовании – японизмами, которым веду систематическую запись»3.

И.Г. Баранов вспоминал: «К проф[ессору] А.В. Рудакову я съездил в годы первой мировой войны на арендованную им дачу около линии железной дороги на 26 версте от Владивостока.

Он поделился своей горестью по поводу гибели на военном фронте некоторых офицеров-восточников, питомцев нашего института. Спрашивал меня, чем торгует Харбин. Я мог ответить ему мало чего-либо вразумительного, т[ак] к[ак] тогда еще не работал в Экономическом бюро КВЖД, где только мне вплотную пришлось заняться вопросами торговли и экономики Харбина и вообще Маньчжурии»4.

Трудоустройство выпускников было одним из слабых мест в деятельности Восточного института. Оно проходило довольно болезненно. Хотя некоторым удавалось устроиться в МиниСофоклов, Григорий Александрович (1881 – после 1946). Окончил Восточный институт во Владивостоке (1907), рекомендован к подготовке к званию приват-доцента. Командирован с научными целями в Пекин (1907–08). Заведующий Русско-китайской школой в Ханькоу. Жил в Харбине. Преподаватель Юридического факультета. Служащий Японской военной миссии, диктор.

Арестован (26 августа 1945). Приговорен к 7 годам исправительно-трудовых лагерей (14 ноября 1945). Реабилитирован (28 мая 1996).

ГАПК. Ф. 115. Оп. 1. Д. 1046. Л. 41–41 об.

АПОИВ. Ф. 96. Оп. 1. Д. 83. Б.л.

– 43 – стерство иностранных дел, ведущие места там все же занимали востоковеды-выпускники Санкт-Петербургского университета.

Более перспективной для дальневосточников считалась работа на КВЖД или в Русско-Азиатском банке, но и там число вакантных мест было весьма ограниченным. Около 25 процентов первых выпускников вообще не смогли найти себе работы.

Позднее питомцы Восточного института сетовали на то, что Попечительный совет не занимался вплотную трудоустройством окончивших институт.

Некоторые дальневосточники смотрели на первых выпускников Восточного института как на начало зарождения собственной российской интеллигенции. Впоследствии этому была посвящена статья в харбинском журнале «Вестник Азии». Ее автор писал: «Для пополнения ощутительного пробела в таких наставниках для данного края я и поднял настоящей заметкой вопрос, «о научно-государственных задачах в Приамурье» в связи с программными дефектами Восточного института, ибо полагаю, что никакая «образованность» вообще не может служить гарантией и залогом здорового прогресса страны, если носители «образованности» не выработали в своем «я» более или менее прочного мировоззрения как на свое отношение к отчизне, так и к человечеству»5.

Директору Восточного института Рудакова катастрофически не хватало времени. Тем не менее, он числился членом Общества изучения Амурского края (1909–1912), постоянно передавал в библиотеку Общества свои труды. Уже в советское время вдова А.В. Рудакова передала в ОИАК через ученого секретаря Н.А. Новиндовского коллекцию старинных китайских карт6. Когда выпускники Восточного института основали в Харбине Общество русских ориенталистов, профессор А.В. Рудаков был избран одним из первых почетных членов.

М. Научно-государственные задачи в Приамурье и Восточный институт // Вестн. Азии. – 1911. – № 10. – С. 152.

Воспоминания Т.А. Каракаш.

– 44 –

ДУМАЯ О БУДУЩЕМ

В конце 1916 г. во Владивосток прибыл в качестве члена Совета при Министерстве народного просвещения А.М. Позднеев. С одной стороны, ему хотелось обратить внимание руководства Восточного института на недостатки в подготовке студентов, а с другой – собрать предложения по будущей реорганизации вуза. Позднеев предлагал больше внимания уделять ориенталистике, уменьшив количество лекций на коммерческие и юридические темы. Рудаков же говорил о том, что число студентов выросло, а финансирование оставалось на прежнем уровне1. Директор института просил также предоставить институту более полную самостоятельность в деле пополнения профессорского состава. Рудаков предлагал углубленно изучать страны Дальнего Востока не только в области языка, но и обращать большое внимание на быт и культуру. Понимая важность соединения практики с теорией, А.В. Рудаков ходатайствовал о выделении средств на открытие кабинета экспериментальной фонетики. Был поднят вопрос и о защите диссертаций, но он так и остался открытым. Впрочем, из-за грядущих политических событий все предложения остались только на бумаге.

Несмотря на финансовые проблемы, которые возникли в связи с Первой мировой войной, А.В. Рудаков смог набрать отличный коллектив преподавателей. Хорошо зарекомендовала себя и система студенческой практики в странах изучаемого языка. Заработала на полную мощность институтская типография. Каждый учебный год выходили в свет новые учебные поРГИА ДВ. Ф. 226, оп. 1, д. 471, л. 133.

– 45 – собия. Многочисленные стажировки профессоров и студентов в странах Дальнего Востока способствовали пополнению библиотеки новой литературой и открытию в институте Этнографического и Торгово-промышленного музеев.

Аполлинарий Васильевич не мог не задумываться о будущем Восточного института. В своей записке «о назревших нуждах Восточного института в связи с вопросом о его реорганизации» он предложил целую программу преобразования Восточного института в полноценное высшее учебное заведение. Но условия Первой мировой войны не способствовали выполнению намеченного.

3 декабря 1916 г. закрылась кафедра маньчжуроведения. В протоколе отмечалось: «Всецело разделяя высказанный взгляд на исключительно научное, но не практическое значение маньчжурского языка, указал также и на то, что, если под «маньчжуроведением», которое предлагается сохранить в программах Восточного института, разуметь изучение современной Маньчжурии, ограниченное соответствующими основным задачам института в области практического востоковедения рамками, не расширяя их до углубления в совершенно чуждые институту области, например, геологии, минералогии, ботаники, палеонтологии, археологии и т.п., то для этого прежде всего необходимо рассматривать Маньчжурию не как отдельно стоящую страну, а как нераздельную часть Китая и, при изучении ее в настоящей стадии развития и, сообразно с основными задачами института, лишь в областях действующего в ней ныне законодательства, правовых норм, экономического положения и культурно-бытовой стороны ее населения, ядро которого составляют не ничтожные по количеству маньчжуры....»2 Существует мнение, что, несмотря на наличие блестящих профессоров, Восточный институт так и не смог стать крупным научным востоковедческим центром на Дальнем Востоке. Так, академик В.М. Алексеев писал: «Владивостокская школа обладала, наоборот, преподавателями квалификации очень большой, как А.В. Рудаков, П.П. Шмидт (в особенности последний квалификации очень серьезной), но, к сожалению, как-то не умевРГИА ДВ. Ф. 226, оп. 1, д. 476, л. 2.

– 46 – шими разграничить свою научную деятельность с деятельностью преподавательской, которая, насколько я могу следить за программами, из года в год повторялась и была слишком устойчивой, чего никак нельзя сказать про нас здесь. Сколько могу судить за это время, Владивостокская школа не показала нам каких-нибудь ощутимых достижений»3.

Маститый китаевед был не совсем прав. Научные достижения Рудакова, Шмидта, Кюнера и других профессоров были впечатляющи, а их труды и сегодня являются золотым фондом востоковедения. Огромны успехи Восточного института и в издании новых учебников, разработке учебных программ.

А.В. Рудаков подчеркивал: «В области преподавания китайского яз[ыка] в Восточном институте пришлось прокладывать совершенно новые пути для практического изучения этого языка, так как до 1899 г. в России учебная постановка изучения восточных языков исключительно основывалась на теории китайского классического языка. Основною задачей проф[ессиональных] лингвистов В[осточного] И[нститута] являлась, поэтому, выработка новых методов преподавания живых восточных языков»4.

Наглядным примером успехов владивостокских востоковедов являются и отчетные работы выпускников института. Критические слова В.М. Алексеева нужно отнести к ревности столичных специалистов к своим коллегам из Владивостока и зависти к тому, что в своей деятельности они обладали несомненным преимуществом: работая в непосредственной близи к странам Дальнего Востока, они быстро достигали высот в практической ориенталистике.

–  –  –

В ласти относились с огромным уважением к Восточному институту, возглавляемому Рудаковым. Отношения между преподавателями и студентами также соответствовали духу высшего учебного заведения. Аполлинарий Васильевич мог найти общий язык с любым посетителем. Но за ежедневными хлопотами по совершенствованию учебного процесса и обустройству института у него совсем не оставалось времени на личную жизнь. Несмотря на успех у женщин, Рудаков так и не был женат. Он писал брату: «Я очень огорчен, что расстроилась моя помолвка»1. После этого А.В. Рудаков решил не заводить семьи, а взять в дом девочку, которую воспитывал бы как собственную дочь. В доме его приятеля, управляющего нефтебазой на Первой речке, хозяйство вела женщина из села Поповка. У нее было шесть детей, и семья считалось бедной, хотя и имела в селе две коровы и две лошади. Но после революции хаос пришел и в приморскую деревню. Глава семьи, вернувшись с фронта, счел за благо переехать во Владивосток. На одну из дочерей домработницы, Женю, и пал выбор Рудакова. С 12 лет девочка жила вместе с хозяйскими детьми и воспитывалась соответствующим образом2. Так в 1917 г. Женя поселилась в доме Рудакова, помогал он и ее родственникам. Второй этаж дома китаевед сдавал небольшой школе, открывшейся на Голубинке.

В Восточном институте к этому времени на всех четырех факультетах насчитывалось 142 студента. Ими был организован хор, предпринимались организация собственного оркестра и Собр. Т.А. Каракаш. (Владивосток).

Собр. А.А. Хисамутдинова. Интервью с Т.А. Каракаш.

– 48 – издание научно-литературного и экономического сборника, доход с которого должен был поступить на усиление помощи нуждающимся студентам. Кроме того, студенты организовали бюро труда для рекомендации репетиторов. Несколько изменился и состав студенчества. Так, в 1917 г. в канцелярию Восточного института поступило более 50 прошений, из которых около 20 были от окончивших женские учебные заведения3.

1917 год полностью перевернул жизнь в Восточном институте. Вначале профессура Восточного института приветствовала Февральскую революцию, которая, на их взгляд, могла значительно улучшить положение высшей школы на далекой окраине России. По поручению Конференции профессоров института А.В. Рудаков отправил в Петроград телеграмму «с выражением горячего пожелания, чтобы Восточному институту были предоставлены широкие реформы на началах свободного научного самоопределения»4. Тогда никто не мог и предполагать, во что действительно выльется эта свобода.

Дальневосточный государственный университет. История и современность. 1899 – 1999. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1999. – С. 47.

№ 159. Из протокола заседания Конференции Восточного института. 8 марта 1917 г. // История Дальневосточного государственного университета в документах и материалах. 1899–1939. – Владивосток: Изд-во Дальневост. унта, 1999. – С. 248.

– 49 –

ВО ВРЕМЯ РЕВОЛЮЦИИ

И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

17 апреля 1917 г. руководство Восточного института сложило свои полномочия. Поэтому Аполлинарий Васильевич отправил телеграмму в Петроград о своем уходе с поста директора. Причин этого решения было несколько. За годы руководства институтом Рудаков очень устал. Несмотря на уравновешенный характер и внешнюю невозмутимость его раздражала излишняя политическая и общественная активность студентов и некоторой части профессуры. Он же подчеркивал свою аполитичность. Хлопотные административные обязанности отвлекали Рудакова от занятий наукой. А планов и начатых рукописей у него было множество. В частности, всю свою жизнь Аполлинарий Васильевич собирал сведения о местных китайцах, свидетельством чему является неизданная рукопись «Китайцы в Уссурийском крае» 1.

А.В. Рудакова освободили от должности 26 апреля 1917 г.2 Следующим директором Восточного института стал Г.В. Подставин. Вскоре встал вопрос и о переформировании института в университет. Аполлинарий Васильевич писал: «Возражения со стороны других членов Конференции не было, несмотря на то, что приходилось иметь дело с крайне возмутительной научной репутацией понаехавших сюда беженцев, большей частью оставленных при российских университетах, за исключением трех–четырех доцентов и профессоров [...] Приближение Красной армии к Владивостоку вызвало необычайное смятение среАПОИВ. Ф. 96, оп. 1, д. 101, 7 л.

АПОИВ, Ф. 96, оп. 1, д. 82.

– 50 – ди предводителей и советников Земской рати. Началось повальное бегство всех на стоявший в порту пароход, который поспешил отплыть в корейский порт Гензен. Среди бежавших был и и.д. профессора Подставин, который исчез из Владивостока, абсолютно не сделав никаких распоряжений по ун[иверсите]ту, и не оставив никаких инструкций»3. Вероятно, Рудаков считал, что прибывшим не под силу открытие Дальневосточного университета, они просто используют возможность переждать трудное время и найти деньги для существования. Несмотря на это А.В. Рудаков приветствовал открытие в 1918 г. Владивостокского политехникума, отмечая, что нужно сократить количество дублированных кафедр.

Сейчас трудно сказать, почему профессор А.В. Рудаков не эмигрировал вместе с другими. С одной стороны, видимо, большую роль сыграло его нежелание заниматься политикой и поддерживать тех, кто был ею увлечен. С другой, чем он мог заниматься в эмиграции? Конечно, он бы смог прокормиться, продолжая свои китаеведческие исследования – ведь у него было немало учеников в Китае. Но там пришлось бы все начинать с начала… АПОИВ. Ф. 96, оп. 1, д. 73. Ненум. л.

– 51 –

ПРОФЕССОР ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО

УНИВЕРСИТЕТА

А поллинарий Васильевич Рудаков остался на должности профессора китайского языка Дальневосточного государственного университета. Об основных целях и задачах советского университета говорилось: «Отмечая исключительное значение подготовки для республики практических работниковориенталистов, главным образом в области ведения комиссариатов иностранных дел и внешней торговли, а также имея в виду, что по ряду местных и общих условий наиболее благоприятной для этого базой является именно Владивосток, Правление находит безусловно необходимым иметь в составе ГДУ восточный факультет, ограничившись в настоящее время наличием в нем двух отделений – китайского с кафедрой маньчжурского языка и японского с кафедрой корейского языка. Странами-объектами изучения являются Китай и Япония, сообразно чему и усвоение основных языков на факультете, в достаточной мере их практического применения, должно быть дополнено в необходимом объеме прохождением юридических и политикоэкономических дисциплин с соответствующим уклоном. Нормальным сроком прохождения курсов факультета установить четыре годы, но в исключительных случаях срок этот может быть сокращен до трех лет. Ввиду обнаружившейся в настоящее время по целому ряду причин крайней малочисленности студентов на факультете третий и четвертый курсы в будущем не открывать. Настоятельная потребность в ориенталистах из состава соответствующего общим правилам классового приема в Вузы вызывает необходимость учреждения при факультете

– 52 – ускоренных 2-х годичных курсов практического и теоретического языка. Курсы эти должны быть сорганизованы в ближайшем полугодии текущего академического года на средства из общих ассигнований университету»1.

Учебные программы восточного факультета в 1923 г. в основном повторяли программы Восточного института2. Веянием же времени было то, что в них, в отличие от старых, большое внимание уделялось общественно-политическим дисциплинам3.

Это пришлось не по душе некоторым профессорам, в частности, Н.В. Кюнеру, который засобирался в Петроград. «Пробыв здесь, на Дальнем Востоке 20 лет, – писал он известному китаеведу В.М. Алексееву 9 июня 1923 г., – собрав обширные материалы по его изучению, я ощущал потребность возвратиться в центр и тем продолжить работу по использованию всего этого материала и опубликованию моих начатых трудов. В связи с этим у меня возникло стремление к переходу в родной мне Петербургский университет, где вся научная обстановка является более благоприятной для такой работы, чем здесь, где я все же остаюсь пока одиноким»4.

Были замечания по учебным планам и программам и у А.В.

Рудакова. «Что касается учебных пособий, – писал он, – то необходимо отметить, что первые курсы были обеспечены устаревшими пособиями Усова. Кроме того, нет пособия по военной терминологии. Курс проводится по уставу и газетным сводкам, что недостаточно. Констатируя вышеизложенное, необходимо сделать существенное замечание. Старый, но хорошо составленный учебник еще не беда, если он в руках опытного, высококвалифицированного преподавателя, который в процессе преподавания пользуясь им, вносит что-нибудь новое, зная, что нужно устроить и что исправить. Поэтому не было ничего страшного, если курс скорописи читался по учебнику двадцатилетней с лишком давности. Хуже, когда начинающий препоГАПК. Ф. 117, оп. 3, д. 13, л. 122–122об.

ГАПК. Ф. 117, оп. 3, д. 13, л. 311–314.

ГАПК. Ф. 117, оп. 3, д. 13, л. 315.

Архив Петербургского отделения РАН (АПОРАН). Ф. 820. Оп. 3. Д.

465. Л. 2об.–3.

– 53 – даватель с ограниченным знанием языка, не имея возможности критически отнестись к языку, принимает на веру все, что в нем есть»5.

Профессор А.В. Рудаков читал на восточном факультете ГДУ несколько курсов: «Торгово-промышленная деятельность Китая, коммерческая таможенная терминология и документы»;

«Коммерческая и деловая корреспонденция»; «Интерпретация текстов по Вэду (курс практический)»; «Разговорный, современный официальный литературный китайский язык «Гуанихуа-чжи-нань», мандаринское наречие, гофюй и фонетика мандаринского наречия, торговые и официальные документы»;

«Основные элементы китайского литературного языка, газетный стиль, чтение современных газет, пересказ на Бэй-хуа (практический курс)»6.

Помня бесценный опыт Восточного института, А.В. Рудаков разработал программу для практики студентов в китайском языке. В ней говорилось: «Производственная практика должна быть увязана с производственными возможностями того из учреждений, организаций, заводов и т.п. мест, где придется работать студенту. Практиканты должны вести дневники, в которые должны заносить все наблюдения не только по языку, но и касательно быта и жизни той китайской среды, в которой придется работать. Данные, заносимые в дневник, должны носить не только характер эскизов, но и представлять, по возможности, анализ разбираемого явления. Такие записи должны вноситься аккуратно, без небрежности, так как дневники могут часто просматриваться со стороны руководителей практики»7.

Аполлинарий Васильевич также заведовал кабинетом китаеведения. Он продолжал и исследовательскую деятельность, являясь действительным членом Краеведческого научноисследовательского института при ГДУ (секция лингвистики)8.

АПОИВ. Ф. 96, оп. 1, д. 73. Ненум. л.

ГАПК. Ф. 117, оп. 3, д. 13, л. 278об.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Рудаков А.В. Программа для студентов 4-го курса, остающихся для практики в пределах СССР. Без даты.

Состав института // Бюл. Краеведческого НИИ при ГДУ / Под ред. Е.М.

Чепурковского и Г.Н. Гассовского. – 1925. – № 1. – С. 18.

– 54 – Избрали Рудакова и членом правления Владивостокского отдела Всесоюзного общества востоковедения. Он отмечал: «Вся практическая деятельность Общества будет протекать по секциям, которых намечено шесть: политико-экономическая, историко-географическая, культурно-бытовая, литературная, филологическая и профдвижения. Работа секций и Общества в целом рассчитана не на кабинетного, а на массового работника»9.

А.В. Рудаков участвовал в издании журнала «Новый Дальний Восток».

Рудаков продолжал интересоваться экономикой Китая, публиковал статьи в периодической печати10. Весьма актуально и пророчески звучат слова профессора: «Ответ принадлежит будущему, будет ли Китай капиталистическим или социалистическим государством. Но если после различных политических неурядиц в Китае утвердится такое правительство, которое сумеет сделать государственной развивающуюся промышленность страны, то китайцам, при их выдающихся коммерческих качествах, при их замечательной солидарности в сфере своих интересов, сплоченности и других особенностях характеров, о чем была речь выше, представится широкая возможность к кооперации. […] При благоприятной политической обстановке вся страна могла бы покрыться густой сетью кооперативных товариществ самых различных наименований»11. Сегодня мы можем сказать, что слова Рудакова сбылись.

У ученого уже болели ноги, и он с трудом передвигался.

Лекции Рудаков мог читать, только сидя. В случае необходимости на помощь приходили молодые ассистенты. Он продолжал работу по составлению учебников по китайскому языку. В 1931 г. профессор напечатал справочник, посвященный классическому китайскому языку. Через два года вышло новое пособие по современному китайскому языку. Эти работы на много лет стали основными при изучении китайского языка.

Красное знамя. –1926. – 5 дек.

Рудаков А.В. К характеристике китайских коммерсантов // Экон.

жизнь. – Хабаровск, 1925. – № 10. – С. 104–108, 115–123.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Рукопись А.В. Рудакова. Без названия. Л. 23.

– 55 – Являясь общепризнанным авторитетом в китаеведении, Аполлинарий Васильевич выступил в июне 1927 г. с обобщающей лекцией о тибетской и китайской медицине. Позднее ее опубликовали в «Известиях Общества врачей ЮжноУссурийского края». А.В. Рудаков продолжил заниматься и юридической практикой. В течение многих лет он являлся экспертом и переводчиком во Владивостокском суде по китайским делам и впервые перевел на китайский язык часть советского «Кодекса законов о труде» (статьи 69 – 151)12. У Рудакова было написано очень много, и почтенный профессор щедро делился своими знаниями с желающими. Увы, были случаи, когда младшие коллеги попросту обкрадывали своего профессора, публикуя его разработки под своим именем.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Краткая автобиография проф.

А.В. Рудакова. 19 сент. 1939. Л. 1.

– 56 –

ДРУЖБА С АРСЕНЬЕВЫМИ

В течение всей жизни А.В. Рудаков поддерживал отношения с братьями Арсеньевыми. Они познакомились еще в 1880 г., когда Поль Рудаков учился в одном классе с Толей

Арсеньевым. Позднее Аполлинарий Васильевич вспоминал:

«Арсеньевы занимали большую квартиру, и когда поднимаешься вверх по лестнице, то из нее раздавалось стройное пение детского хора. Это отец по возвращению домой со службы проводил свои досуги с детьми. Здесь я познакомился и с Владимиром Клавдиевичем. Он тогда учился в третьем классе гимназии.

Это был юноша симпатичной наружности, пользовавшийся хорошим здоровьем. Со своим старшим братом они увлекались приключенческой литературой, отдавая предпочтение путешествиям в зарубежные страны. Другой страстью братьев Арсеньевых была любовь к оружью. Разговоры о револьверах, ружьях и кинжалах были часты. Они обзаводились этими предметами, насколько позволяли им их личные скудные средства»1.

Затем Рудаков встретился с Арсеньевыми только в 1927 г. во Владивостоке и увидел их «сильно возмужавшими». Вероятно, речь идет о знаменитом заходе в порт Владивосток самого большого советского океанского лайнера «Трансбалт», которым командовал Анатолий Клавдиевич Арсеньев2. Всякий раз, когда «Трансбалт» приходил во Владивосток, А.К. Арсеньев заглядывал к Рудакову. Часто сюда заходил и В.К. Арсеньев. Членам семьи запомнилось, что он выглядел болезненным, часто кашлял3.

АПОИВ. Ф. 96, оп. 1, д. 100, л. 1.

Хисамутдинов А.А. «Мне сопутствовала счастливая звезда…» Владимир Клавдиевич Арсеньев, 1872–1930 гг. – Владивосток: Дальнаука, 2005. – С. 224–226.

Собр. А.А. Хисамутдинова. Интервью с Т.А. Каракаш.

– 57 – ЛЮБОВЬ В ремя работы в ГДУ было очень тревожным. Преподаватели уезжали из Владивостока один за другим, все чаще случались аресты, все меньше становилось у Рудакова друзей и собеседников. Но именно тогда профессору улыбнулось семейное счастье. Два одиноких сердца, живущих под одной крышей, несмотря на огромную разницу в возрасте, потянулись друг к другу. С кем мог говорить Рудаков по душам, не боясь быть неправильно понятым, так это с Женей. Она к этому времени выросла, но звезд с небес не хватала. Родные говорили о ней: живет, как барыня. Она действительно выглядела барышней, была очень изящной – модная короткая стрижка, тонкие черты лица, точеная фигурка. Пора было выходить замуж, но, как и у Рудакова, ее личная жизнь не заладилась. Одно время был жених, но он вскоре женился на другой девушке1.

Однажды Аполлинарий Васильевич предложил Жене стать его женой: «Я не из молодых. Если со мной что-то случиться тебе останется этот дом»2. Это произошло 28 марта 1928 г.

Свадьба была очень скромной. Жениху уже исполнилось 55, а невесте было только 20. На первый взгляд, неравный брак, сошедший с полотна художника. На самом же деле супруги Рудаковы испытывали глубокие чувства и искреннее уважение друг к другу. В семейном архиве ученого сохранился черновик стихотворения под заголовком «Мое последнее «прости» античному миру». Есть в нем такие строки: «… Где трели рассыпает / в любви нагих ночей / Пернатый соловей, / Где нимфа засыпает / Собр. А.А. Хисамутдинова. Интервью с Т.А. Каракаш.

Собр. А.А. Хисамутдинова. Интервью с Т.А. Каракаш.

– 58 – Под тихий шопот струй, / И страстный поцелуй / Во тьме ей посылает / Пылая страстью Пан… / Клубящий туман / Пленой их одевает…»3 Как водилась в те годы, у Рудаковых был повар-китаец. У него Женя и научилась готовить. Вскоре границу с Китаем закрыли, и пришлось всем заниматься самим. Сбережения Рудакова пропали еще во время Гражданской войны. Зарплата в ГДУ была крайне низкой. денег в семье почти не было. Выручал Торгсин, куда постепенно сдавали столовое серебро и золотые украшения. Женя закончила курсы кройки и шитья и немного зарабатывала, обшивая соседок.

–  –  –

В тридцатые годы восточное образование лихорадило.

Власти бросались из одной крайности в другую. Университет то закрывали, то вновь открывали. Восточный факультет то переводили в Хабаровск, включая в состав создаваемого там Института народного хозяйства, то возвращали во Владивосток с предписанием готовить работников для экспортных и транспортных организаций Дальнего Востока. А.В. Рудаков понимал, что не следует дважды наступать на одни и те же «грабли» и надо извлекать уроки из ошибки царского правительства, не обращавшее должного внимания на изучение дальневосточных языков. Он составил «Пятилетний план строительства в области специального ориентального образования». Профессор начал свою записку так: «В видах необходимости создания научного рассадника знаний о Дальнем Востоке и распространения правильных сведений о нем среди советской общественности, а также для образования кадра хорошо подготовленных специалистов среди уроженцев СССР и восточников-туземцев в лингвистическом и общественно-экономическом отношениях, в целях установления прочной связи СССР с дальневосточными народностями возникает вопрос относительно создания особого Восточного института с двумя специальными отделениями: 1). Для лиц, говорящих только по-русски, 2) для уроженцев Китая, Кореи и других стран ДВ»1.

На предложение профессора легла резолюция: «Организация в № 270. Пятилетний план строительства в области специального образования. 15 декабря 1932 г. // История Дальневосточного государственного университета в документах и материалах. 1899–1939. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1999. – С. 448.

– 60 – ближайшее пятилетие самостоятельного Вост[очного] ин[ститу]та признается нецелесообразной»2.

Несмотря на сложную политическую обстановку с тотальной подозрительностью и доносительством, Рудаков продолжал вести занятия со студентами, рискуя нарваться на критику с их стороны. Не имея достаточного базового образования, придя в университет через рабфак, они не всегда понимали особенностей изучения китайского языка. Вот какое свидетельство оставил один из них: «Начало урока. Проф[ессор] Рудаков дает для всех нас одну статью из китайской газеты. Кто-нибудь из студентов начинает читать текст по-китайски. Проф[ессор] Рудаков дает чтение и значение иероглифов. Студенты механически записывают. Начинается перевод, профессор переводит, читающий повторяет, остальные слово в слово переписывают.

Конец занятий. За два часа обыкновенно переводится 3–4 и самое большое 5 строк. Студенты дома зазубривают перевод и значение иероглифов. На следующем занятии кто-нибудь опять читает то, что читали в прошлый раз, повторяет слово в слово перевод, данный проф[ессором] Рудаковым, стараясь сохранить даже интонацию в голосе» 3.

В те годы в ДВГУ постоянно устраивались социалистические соревнования в изучении востоковедения, использовались «стахановские методы» даже при изучении китайского языка, велись поиски путей упрощенного обучения студентов и выпуска специалистов в кратчайшие сроки. Молодые коллеги критиковали почтенного профессора за то, что он упорно придерживается старых методов в обучении, продолжая, в частности, учить студентов китайской скорописи. Рудаков даже был вынужден написать в свою защиту статью.

Свои мысли по поводу преподавания китайского языка в университете А.В. Рудаков высказал в записке, где отметил, что изучение китайского языка «совершенно отвечает задачам высшей школы, и усвоение дисциплины по нашим методам требует, чтобы умственное развитие учащихся было на высоте уровня высшей школы. Анализ языка китайского текста, осноТам же. С. 625.

Потапов И. Мы – не школьники // Трибуна университета. – 1935. – 25 дек.

– 61 – вывающийся на таких научных дисциплинах, как фонетика, синтаксис, морфология и семасиология, представляет сложную умственную работу познавательного свойства с напряжением волевых центров, что под силу только достаточно развитым умам»4. Китаисты считались в университете привилегированной специальностью, хотя среди студентов этого отделения и наблюдался наибольший отсев5. После окончания ДВГУ выпускникам присваивалось воинское звание эквивалентное «старшему лейтенанту».

А.В. Рудаков очень беспокоился и о состоянии бывшей библиотеки Восточного института, которая насчитывала в то время свыше 200 тысяч книг, экземпляров периодической печати и рукописей на многих языках. Вопрос о сохранности библиотеки он даже поднял на заседании кафедры китайского языка: «Состояние не только (китайского) отдела, но и всей библиотеки констатировано весьма плохим. В течение нескольких лет вся восточная библиотека, вследствие отраслирования от прежнего ГДУ новых вузов и выделения последним все новых и новых мест отделов библиотеки ГДУ, последняя переносилась с места на место несколько раз и пришла в полный беспорядок.

Библиотека в настоящее время почти никем не отслеживается, и книги портятся:

рвутся, тлеют и покрываются пылью»6.

№ 308. Из записки проф. А.В. Рудакова «Критический обзор материалов по итогам обследования работы кафедры китайского языка». 9 февраля 1936 г. // История Дальневосточного государственного университета в документах и материалах. 1899–1939. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1999. – С. 532.

Моргун З.Ф. Интервью с выпускником восточного факультета ГДУ 1939 г. Ф.Ф. Соловьевым // Изв. Вост. ин-та Дальневост. гос. ун-та. – Владивосток, 1994.– № 1. – С. 79.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Копия протокола заседания кафедры китайского языка. Без даты. Л. 2.

– 62 –

«НЕТ ПРОРОКА В СВОЕМ ОТЕЧЕСТВЕ»

Н икто не подвергал сомнению научный авторитет профессора А.В. Рудакова. Но в то же время его заслуги перед российским китаеведением никем не были официально отмечены. В 1924 г., когда Дальневосточный университет торжественно отмечал 25-летие деятельности А.В. Рудакова на поприще китаеведения, многие говорили о выдающемся вкладе ученого в изучение Китая и подготовке целой плеяды блестящих китаеведов. Коллеги тогда отмечали: «В Вашем лице китаеведение приобрело самоотверженного ученого, который остался преданным своему делу до конца. В то время, когда другие ученые Владивостока не выдерживали тяжелых подчас материальных условий и общей культурной обстановки и уезжали отсюда, Вы спокойно оставались на своем посту, без малейшего перерыва продолжая свою работу в Восточном институте. С учреждением университета во Владивостоке Вы с той же силой продолжаете служить рассаднику нового просвещения рабочекрестьянских масс Дальнего Востока»1.

В связи с юбилеем Наркомпрос возбудил было ходатайство о присвоении Рудакову звания заслуженного деятеля науки, но оно легло под сукно: ведь Рудаков никак не проявил себя в общественно-политической деятельности. Забегая вперед, отметим, что спустя годы владивостокское начальство решило отметить семидесятилетие востоковеда и вновь отправило бумаги на Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Копия Адреса месткома ГДУ по случаю 25-летней деятельности. проф. А.В. Рудакова. Без даты.

– 63 – присвоение ему звания заслуженного деятеля науки2. Но и на них никакого ответа получено не было.

В 1929 г. ученого выдвинули на избрание в членыкорреспонденты Академии наук. Его коллеги отмечали: «Интерес к маньчжуроведению в то время дал также толчок к обеспечению этой отрасли русского востоковедения новой научной силой в лице проф[ессора] А.В. Гребенщикова, после смерти проф[ессора] Петербургского университета Захарова являющегося, после долгого промежутка лет, единственным самостоятельным научно-подготовленным специалистом по маньчжуроведению. Если к этому прибавить выполненные А.В. Рудаковым по собственной инициативе труды по изучению китайского языка, а также продолжительное обслуживание монгольской кафедры (изданы были соответствующие тексты для лекций из «Алтан Тобчи»), то должно придти к заключению, что научная деятельность профессора Аполлинария Васильевича Рудакова за минувшие 29 лет прямо и косвенно способствовала к заполнению весьма ощутимого пробела в русском востоковедении [...] В настоящее время проф[ессор] А.В. Рудаков полон энергии к научно исследовательской работе. Выпущенные листы труда под названием «Практический словарь китайского литературного языка» как результат специальных изысканий представляяют собою начало ценнейшей работы в области изучения китайской лексикологии и структуры китайского языка. Это обстоятельство указывает, что профессор А.В. Рудаков, не прекращающий своей научной деятельности и отдающий свои знания и силы для общего культурного строительства Республики, будучи избранным в Академию по кафедре китаеведения и китайского языка с честью будет нести высокие перед наукой и СССР обязанности»3.

Хотя авторитет А.В. Рудакова среди российских китаеведов оставался высоким, в Академию его не избрали. Все-таки французы ценили китаеведа больше. Правда, тогда он стал члеСобр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Копия письма А.В. Рудакова. Без даты.

АПОИВ. Ф. 75, оп. 2. 20, л. 2–3.

– 64 – ном Владивостокской секции Тихоокеанского комитета Академии наук.

Окончилось неудачей и ходатайство о присуждении А.В. Рудакову степени доктора филологических наук. 28 августа 1935 г. на заседании кафедры китайского языка ДВГУ отмечалось: «Принимая во внимание, что профессор А.В. Рудаков состоит в должности профессора китайского языка с 1904 года, много лет заведует кафедрой этого языка в ДВГУ, в прошлом имел степень магистра китайской словесности и имеет много печатных и рукописных трудов по своей специальности, просить дирекцию университета возбудить в соответствующих инстанциях ходатайство о присвоении Рудакову А.В. ученой степени доктора восточной лингвистики по сектору китайского языка (доктора китайской словесности»4. Бумаги, посланные в Москву, так и остались без ответа. В 1937 г. Ходатайство повторили, но и оно закончилось безрезультатно5. Вероятно, причину следует искать в отдаленности ДВГУ от центра. Ведь тогда же эту степень присвоили Н.В. Кюнеру, хотя он так и не защитил магистерской диссертации.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Копия протокола заседания кафедры китайского языка ДВГУ от 28 августа 1935 г.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Копия решения о присвоении А.В.

Рудакову степени доктора наук по китайскому языку и литературе от 24 февраля 1937 г.

– 65 –

ЗАКРЫТИЕ УНИВЕРСИТЕТА

П очему не арестовали А.В. Рудакова в тридцатые годы, когда ДВГУ лишился многих известных и преданных делу сотрудников? По всем признакам он подходил под кандидатуру «врага народа»: представитель царской администрации, статский советник, имевший тесные связи и отлично знавший жизнь китайской общины Владивостока, которая подвергалась массовым арестам и насильственному переселению. А.В. Рудаков являлся учителем и наставником некоторых востоковедов, расстрелянных в те годы. На восточном факультете, где он был старейшим профессором, арестовали почти всех преподавателей, заведя на них отдельное дело1. Вместе с тем, за границей А.В. Рудаков бывал только до революции. Там не жил никто из родственников, а брат Всеволод стал видным большевиком, директором мукомольного завода в Ленинграде. Возможно, от ареста Рудакова уберег подчеркнутый отход от общественной жизни и контактов с коллегами-востоковедами.

Избежав ареста, А.В. Рудаков столкнулся с неожиданной проблемой. Учителям арендуемой школы срочно понадобилась жилье. Власти быстро национализировали дом Рудаковых и предложили хозяевам подыскать себе новую квартиру. В 1932–1933 г.

Женя Рудакова занялась ее поисками. Мир не без добрых людей.

Кто-то из бывших студентов Рудакова предложил не спешить. В это время готовился к сдаче Дом специалистов на улице Суханова.

Хисамутдинов А.А. Конец Владивостокской школы японоведения: Протокол допроса Н.П. Овидиева // Acta Slavica IAponica. The Slavic Research Center, Hokkaido University. – 1998. – T. XVI. – С. 207–231.

– 66 – В нем Рудаковы поселились в 1936 г. – в квартире на первом этаже – профессору уже было очень трудно передвигаться.

Первое время в доме была страшная теснота: в каждой комнате жило по семье. Но вскоре репрессии решили и эту проблему. Для семьи Рудаковых эти трагические годы были скрашены рождением дочери. Супруги уже и не чаяли, что у них может родиться ребенок. Это произошло в 1938 г. Девочку назвали Татьяной – вероятно, в честь святой-покровительницы наук и высшего образования. Сохранилось несколько писем, которые А.В. Рудаков писал жене в это время: «Женя, как твое и девочки здоровье? По твоим описаниям «миловидное личико, мало плачет, каждый день ее кормят грудью». … Я уже ее полюбил. Сплю теперь один, с правой стороны постель холодная, нет милой Женечки с животиком, которая бывало прикорнет к плечу». В другом письме «Я о тебе думаю все время, никакая работа и чтение на ум не идут. Вчера приехал из университета в два часа, а дома без тебя тоскливо и грустно. Милая Женя, ты не расстраивайся и не плачь, какой бы ты ни вернулась из больницы, я тебя буду любить еще более…»2 Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Письмо А.В. Рудакова Е.С. Рудаковой от 5 ноября 1928 г.

– 67 –

ГОТОВЯ ВОЕННЫХ ПЕРЕВОДЧИКОВ

В 1938 г. приказом по войскам Дальневосточного Краснознаменного фронта во Владивостоке был создан военный факультет, где стал преподавать и А.В. Рудаков1. 1 июля 1939 г. китаеведа уволили из Дальневосточного университета «в связи с его ликвидацией»2. Профессор болезненно переживал закрытие университета, который в те годы считали рассадником шпионов. Ему было очень грустно смотреть, как грузовики увозили мимо окон его квартиры книги из университетского здания, в котором разместилось Приморское управление НКВД. Чуть позже декан А.А. Каневский отправил в Москву три вагона книг.

В том же 1939 г. вышла в свет последняя крупная работа ученого «Словарь служебных слов (сюй-цзы) китайского литературного языка (вень-ань)».

Из-за отсутствия бумаги и хорошей типографии этот труд был издан наспех, но Рудаков и этому был рад, ибо вообще не надеялся увидеть труд изданным:

«…и когда в конце концов он будет напечатан – покрыто мраком», – писал он Кюнеру3.

Близкие предлагали Рудаковым уехать в Одессу: многие советовали ему сменить владивостокский климат, весьма отрицательно влиявший на организм, на более теплый4. Интуиция и Крицкий Н.Н. Подготовка военных переводчиков для тихоокеанского флота (1918 г. – 1 января 1941 г.) // Изв. РГИА ДВ. – Владивосток, 2002. – Вып. 6. – С. 121–123.

АПОИВ. Ф. 96, оп. 1, д. 82, л. 12.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Рудаков А.В. Копия письма Н.В.

Кюнеру. Без даты.

АПОИВ. Ф. 96, оп. 1, д. 82, л. 11 об.

– 68 – тут не подвела Аполлинария Васильевича, говорившего: «Не спешите...»5. А может, ему хотелось в родном Владивостоке закончить начатое? А.В. Рудаков в это время взялся за всеобъемлющий труд «Грамматика китайского литературного языка», который должен был вобрать в себя не только многолетние исследования автора, но и все новейшие исследования в области китаеведения. «К настоящему времени (1945) уже собрано и обработано материала больше, чем на три четверти всего труда.

Осталось обработать только материалы, относящееся к глаголу, наречию и различным служебным словам»6. По мнению А.В.

Рудакова эта работа, которой он занимался до конца своей долгой жизни, должна была увековечить его имя как китаеведа.

С середины 1930-х годов политическая обстановка на Дальнем Востоке осложнилась. Многие предрекали скорое начало большой войны. Советская власть хорошо понимала, что невозможно обойтись без военных переводчиков. С этой целью было решено организовать военное отделение Института востоковедения им. Нариманова. 1 сентября 1939 г. А.В. Рудаков стал профессором этого отделения. 8 ноября 1939 г. он дал «торжественное и клятвенное обещание» при воинской части номер 409. Через год военное отделение закрыли, но тут проявилась возможность преподавать китайский язык на курсах военно-морских переводчиках, открытых при воинской части 309307.

Известно, что в это время Аполлинарий Васильевич подготовил десятки высококвалифицированных переводчиков. Хотя они не имели того комплексного образования, которое давал Восточный институт, при их обучении Рудаков использовал богатейший опыт подобных курсов, которые существовали в то время, когда он был еще директором института. Из-за боли в ногах А.В. Рудаков не мог, как раньше, подняться на кафедру и писать на доске иероглифы. Это же лишило его и возможности Собр. А.А. Хисамутдинова. Интервью с Т.А. Каракаш.

Николаев С. Выдающийся русский синолог-лингвист А.В. Рудаков // Красное знамя. – 1945. – 29 дек., портр.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Копия Трудовой книжки А.В. Рудакова.

– 69 – ездить по городу. Выручала квартира, где всегда толпились ученики, одетые в военную форму. Домашняя обстановка способствовала непринужденности занятий. Семинары, которые вел профессор, превращались в клуб увлеченных китайским языком и культурой8. А.В. Рудаков очень доходчиво и просто пояснял всякие трудности в изучении языка, рассказывал о своих приключениях в Китае. Многим слушателям он казался человеком из неведомой жизни, каким-то чудом попавший к ним.

Вяткин Р.В. Аполлинарий Васильевич Рудаков (К столетию со дня рождения) // Народы Азии и Африки. – 1971. – № 4. – С. 217.

– 70 –

В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ

А.В. Рудакову в те годы жилось очень непросто. Ведь запрещалось даже иметь дома обыкновенную пишу- щую машинку1. Вначале у Рудакова был огромный и громоздкий «Ремингтон», а в 1909 г. Рудаков купил «Ундервуд», который верно служил ему до конца жизни.

Начало Великой Отечественной войны и отпавшая угроза нападения Японии на Советский Дальний Восток способствовали тому, что переводческое отделение закрыли. 24 августа 1943 г. А.В. Рудакова уволили в связи с ликвидацией части2.

Отсутствие постоянной работы сильно осложнило материальное состояние семьи. Случайные уроки помочь не могли. Не поэтому ли вечерами Аполлинарий Васильевич постоянно читал небольшой молитвенник в металлической обложке? Вся надежда была на Женю, которая обшивала сотрудниц НКВД и офицерских жен. Не принесло облегчения в материальном плане и окончание войны. Денег катастрофически не хватало, поэтому, скрепя сердце, Рудаков решился продать часть библиотеки, обратившись к бывшему ученику Р.В. Вяткину. Рудольф Всеволодович договорился о покупке книг с заведующим отделом комплектования Государственной публичной библиотеки в Москве.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Рудаков А.В. Черновик письма в отделение Владивостокской милиции. Без даты.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Копия Трудовой книжки А.В. Рудакова.

– 71 – Вторую партию книг купила библиотека офицеров ТОФ.

Рудаков успокаивал себя тем, что это была художественная литература. За продажу этих книг семья получила 100 тысяч рублей. В то время это были большие деньги, но и они постепенно растаяли… Криком отчаяния наполнены строки письма жены профессора: «Все, что имели лишнее и даже необходимое, пришлось продать и прожить. Я изворачивалась, как только могла, но все это не выход из тяжелого материального положения. Работать идти я не могла, так как за ним нужно ходить как за ребенком.

Представьте себе человека, который совершенно не двигается, ему нужно во всем помочь. Взять человека, который бы его обслуживал, я не в состоянии. Но и дальше жить нет никакой возможности, мы голодаем все чаще и чаще. Остается отправить его в дом инвалидности, а самой идти работать, чтобы не дать умереть от истощения себе и ребенку»3.

Несмотря на сильное недомогание, А.В. Рудаков стремился публиковать свои работы. Видя интерес к китайской культуре, он напечатал очерк о современной китайской литературе4. Возможно, его бывшие ученики, служившие в Китае, снабжали профессора новыми книгами, чтобы он мог следить за литературной жизнью соседней страны. Известно, что Рудаков работал и над переводом произведения «Сон в Красном тереме»5. В библиографии отмечается, что он увидел свет в 4-м номере альманахе «Советское Приморье» 6. К сожалению, пока этот факт не подтвержден, а в данном номере этого произведения нет.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Копия письма депутату Верховного совета СССР Н.Н. Органову от 25 октября 1948 г.

Рудаков А.В. Краткий очерк новой китайской литературы // Сов. Приморье. – 1946. – № 3. – С. 154–164.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Письмо А.В. Рудакова редактору Изгареву от 4 мая 1947 г.

Zwei wenig bekannte russishe Ostasienschaftler: A.V. Rudakov und A.V. Grebenscikov / Bibliographien zusmmengestellt von Hartmut Walravens. – Hamburg: C. Bell Verlag, 1983. – S. 1

– 72 – Незадолго до начала Отечественной войны А.В. Рудаков задумался уехать в Москву или Ленинград, чтобы иметь возможность реализовать свои богатейшие знания. В одном из писем А.В. Рудаков сообщал: «Переезд мой в Москву или какойлибо другой город скорее всего возможен после войны, когда жизнь будет входить в нормальное русло. На этот случай я просил бы о предоставлении мне с должностью профессора заведование каким-либо кабинетом (удобнее всего – этнографическим), в котором я мог бы при случае читать лекции, и о забронировании за мной квартиры в 2–3 комнаты в том же здании или поблизости, где находится кабинет»7.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Копия письма А.В. Рудакова. Без даты.

– 73 –

ПОДВОДЯ ИТОГИ

В последние годы жизни Аполлинарий Васильевич Рудаков много думал о восстановлении Восточного института. Еще в начале 1941 г. в одном из своих писем он писал:

«Лучше всего меня устраивало бы открытие Восточного института во Владивостоке, и тогда я мог бы работать приблизительно при тех же условиях, как в ДВГУ. За утратой библиотеки я мог бы придти на помощь Восточному институт своей личной библиотекой, в которой книги незаштемпелеванные и без печатей, содержавшиеся аккуратно и не загрязненные послужили бы основным книжным фондом. Книги эти, на английском, французском, немецком и русском языках, по содержанию относятся к области синологии вообще, ориентальному языковедению и монголоведению (около 400 томов). Кроме того, сюда нужно отнести значительную китайскую библиотеку (с большим количеством томов), начиная с династионных историй и кончая языковедческой литературой и книгами более легкого содержания»1.

Уже после окончания Отечественной войны А.В. Рудаков написал об этом небольшую статью в газету «Красное знамя»2.

Вероятно, уже в те годы партийная власть задумывалась об этом и, может быть, интересовалась мнением маститого китаеведа. Во всяком случае, существует записка Рудакова в отдел Приморского крайкома КПСС: «При переформировании В[осточного] и[нститута] в университет корейская кафедра быСобр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Копия письма А.В. Рудакова Н.В. Кюнеру. Без даты.

Рудаков А.В. Восстановить Восточный институт // Красное знамя. – 1946. – 1 мая.

– 74 – ла закрыта, так как давала такие ничтожные результаты, и преподавание восточных языков исключительно стало базироваться на китайском и японском языках. Если наш печатный орган «Известия Восточного института» изобиловал статьями по Китаю, Маньчжурии и Японии, то по Корее почти ничего не печаталась, если не считать нескольких скудных студенческих отчетов. Признавая необходимым в настоящее время включение в наше преподавание корейского языка и корееведения, в силу указанных в начале данной статьи условий и считаясь с полным отсутствием у нас квалифицированных корееведов, является насущная необходимость создавать таковых, для каковой цели у нас имеются и возможности, и средства. С этой целью необходимо теперь же, не откладывая в долгий ящик, откомандировать в Сеул и Пхеньян двух лиц из окончивших полный курс нашей востоковедческой школы во Владивостоке[...]3 Узнав о том, что во Владивостоке восстанавливается Дальневосточный филиал АН СССР и намечается открытие новых научно-исследовательских институтов, А.В. Рудаков вновь предложил открыть востоковедческий центр4. Увы, время для восстановления востоковедческого образования во Владивостоке тогда еще не подошло… Необычная жизнь А.В. Рудакова продолжала притягивать к нему журналистов. Газета «Красное знамя» писала: «Его кабинет заставлен высокими шкафами, полными книг на всевозможных языках, свертками рукописей, пачками бумаг, перевязанных бечевкой. Большой письменный стол завален книгами и бумагами. Рядом, на небольшом столике, «Ундервуд» с маленькой кареткой, на котором Аполлинарий Васильевич печатает сам. В большое окно, выходящее на юг, вливались широким потоком солнечные лучи»5.

А вот что писал о своем кабинете сам Рудаков: «Библиотека состоит из книг научного содержания по китаеведению на русАПОИВ. Ф. 96, оп. 1, д. 75, л. 1–1об.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Рудаков А.В. Копия письма в профессиональный союз работников высших и научных учреждений. Без даты.

Николаев С. Выдающийся русский синолог-лингвист А.В. Рудаков // Красное знамя. – 1945. – 29 дек., портр.

– 75 – ском, английском, французском, немецком, китайском и маньчжурском языках; книги эти приобретались мною лично на средства от моей зарплаты и гонораров за мои ученые работы. Часть шкафа отведена под русскую и иностранную беллетристическую литературу русских и иностранных писателей в русском переводе, которые выписывались мною из книжных магазинов Ленинграда»6. Особой гордостью Рудакова был большой шкаф с ромбовидными решетчатыми стеклами, в котором хранилось огромное бесценное собрание книг и рукописей, купленных еще в Пекине.

К этому времени Аполлинарий Васильевич мог передвигаться только по комнате. Да он и не хотел большего: его кабинет, заполненный книгами и рукописями, позволял ему плодотворно работать, а Женя ловила каждый взгляд мужа, чтобы исполнить все просьбы. Находилась и свободная минутка для маленькой Татьяны, которая часто просила отца почитать сказки. За неделю до кончины А.В. Рудакова парализовало. Его сразу увезли в городскую больницу, где он и скончался 11 мая 1949 г. в девять часов утра Несмотря на то, что А.В. Рудаков всю жизнь трудился на благо России, денег на его похороны не нашлось. Только опубликовали информацию о смерти7. На выручку пришел Дальневосточный государственный политехнический институт, в стенах которого был еще жив дух легендарного Восточного института. Похоронили маститого китаеведа на Морском кладбище Владивостока, поставив небольшой деревянный памятник, увенчанный звездой. Е.С. Рудакова написала ходатайство в Приморский краевой отдел культурно-просветительский отдел об установке соответствующего надгробья, но чиновники ответили отказом «из-за отсутствия средств для этой цели»8.

Жена Рудакова скончалась 24 марта 1977 г., ее похоронили недалеко от мужа.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Рудаков А.В. Опись имущества, принадлежащего профессору Рудакову Аполлинарию Васильевичу, проживающему по Сухановской улице, дом № 6 (Дом специалистов), кв. 2. 2 л.

Некролог А.В. Рудакова // Красное знамя. – 1949. – 12 мая.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Письмо № 176 от 27 марта 1953 г.

– 76 –

ТВОРЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ

Н есколько слов и о том, что случилось с творческим наследием А.В. Рудакова. В начале 1941 г. он писал Н.В. Кюнеру: «В бытность в ДВГУ мною постепенно, из года в год, разрабатывались и подготовлялись к печати: 1. «К вопросу о литературной революции в Китае, перевод с китайского дневника Ху-ши, ведшегося им во время пребывания в США. 45 стр.

рукописи убористого машинного шрифта (через один интервал) на бумаге большого формата. Статья была напечатана в журнале «Дун-фан цза-чжи». 2. О новом алфавите в связи с реформой языка. 18 стр. большого формата с таблицами. 3. К истории аграрно-производственных отношений в древнем Китае. Перевод первой части XXIX главы Цянь-хань-шу. 46 стр. большого формата. Существовала у нас и редакционно-издательская комиссия, которая не выпустила ни одной книжки. Одновременно с этим в течение многих лет, а также и теперь я занят разработкой большой грамматики китайского литературного языка.

Вчерне почти закончена первая часть»1.

В последние месяцы жизни Рудаков очень беспокоился о выходе в свет «Практического словаря служебных слов китайского литературного языка»2, согласие на издание которого Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Рудаков А.В. Копия письма Н.В. Кюнеру. Без даты.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Письмо командира войсковой части 74393 полковника Налбандова № 40 от 11 февраля 1949 г.

– 77 – Приморский крайисполком дал за несколько лет до смерти профессора3. Увы, словарь так и не напечатали.

Сразу после смерти ученого-китаеведа во Владивосток приехали сотрудники ленинградского отделения Института востоковедения. Они описали архив и библиотеку и увезли с собой все, что их заинтересовало. Евгения Степановна продолжала хлопотать об издании научного наследия мужа. Она отправила в Академию наук список из 11 работ. Увы, столичные востоковеды ответили отказом, ссылаясь на то, что «часть из них по своему содержанию уже значительно устарела и потеряла актуальность. Отдельные вопросы («К вопросу о литературной революции Китая») основаны на материалах китайских реакционных литературоведов»4.

На память потомкам о бывшем директоре Восточного института А.В. Рудакове в стенах воссозданного Восточного института Дальневосточного государственного технического университета открыт кабинет, носящий имя китаеведа. А правнучка Катя успешно учится на японском отделении ДВГУ.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Рудаков А.В. Копия письма В.К.

Врубелю от 9 мая 1947 г.

Собр. Т.А. Каракаш (Владивосток). Письмо и.о. главного ученого секретаря президиума Академии наук СССР Н.М. Сисикяна № 1-7 от 9 августа 1951 г.

– 78 –

ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ

И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ А.В. РУДАКОВА

9 июня 1871 г. – Родился в Ленкорани (ок. Баку) 1891 г. – Поступил на китайско-монголо-маньчжурское отделение факультета восточных языков С.-Петербургского университета.



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«Федеральное агентство по образованию Московский государственный строительный университет Х. М. Гумба, Е. Е. Ермолаев, С. С. Уварова ЦЕНООБРАЗОВАНИЕ И СМЕТНОЕ ДЕЛО В СТРОИТЕЛЬСТВЕ УЧЕБНО-ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ 2-е издание, переработанное и дополненное ЮРАЙТ МОСКВА • • 2010 ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ УДК 33 ББК 65.31я73 Г93 Рецензенты: Фокин В. И. — к...»

«Из решения Коллегии Счетной палаты Российской Федерации от 20 января 2006 года № 1К (468) «О результатах проверки порядка учета, закрепления и распоряжения правами на результаты научно-технической деятельности при акционировании федеральных гос...»

«2 СОДЕРЖАНИЕ Актуальность и основание разработки Цели программы Целевая аудитория Продолжительность изучения программы Требования к начальной подготовке, необходимые для успешного усвоения цикла. Требования...»

«Министерство образования и науки РФ ФГБОУ ВПО Уральский государственный лесотехнический университет Институт леса и природопользования Кафедра ландшафтного строительства РАБОЧАЯ ПРОГРАММА...»

«Выпуск 6 (25), ноябрь – декабрь 2014 Интернет-журнал «НАУКОВЕДЕНИЕ» publishing@naukovedenie.ru http://naukovedenie.ru Интернет-журнал «Науковедение» ISSN 2223-5167 http://naukovedenie.ru/ Выпуск 6 (25) 2014 ноябрь – декабрь http://naukovedenie.ru/index.php?p=issue-6-14 URL статьи: h...»

«Теоретическая часть научно-образовательного материала по направлению «Анализ и диагностика финансово-хозяйственной деятельности предприятия»1.Понятие экономического анализа Формирование рыночной сис...»

«ТИПОВАЯ ТЕХНОЛОГИЧЕСКАЯ КАРТА (ТТК) ПРОИЗВОДСТВО РАБОТ ПО ОБРЕЗКЕ ДЕРЕВЬЕВ С АВТОГИДРОПОДЪЕМНИКА В ГОРОДСКОЙ ЗАСТРОЙКЕ 1. ОБЛАСТЬ ПРИМЕНЕНИЯ 1.1. Типовая технологическая карта (именуема...»

«Федеральное агентство по образованию Архангельский государственный технический университет Институт экономики, финансов и бизнеса БИЗНЕС-ПЛАН: ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ ИНВЕСТИЦ...»

«Федеральное агентство по образованию Архангельский государственный технический университет Институт экономики, финансов и бизнеса ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ Методические указания по выполнению контрольной работы...»

«Паньшин Б.Н., зав. кафедрой менеджмента экономического факультета БГУ Государственные закупки – стержневой проект электронного правительства О проекте «электронное правительство» Общеизвестно, что предпосылками...»

«ORJNAL MQALLR 2016/1 (20) УДК: 617.7-001.31-053.9 Намазова И.К., Джарулла-заде И.Ч.* НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ПРОБЛЕМЫ ТРАВМЫ РАНЕЕ ОПЕРИРОВАННОГО ГЛАЗА Национальный Центр Офтальмологии имени академика Зарифы Алиевой1,г. Баку Центральная Больница Нефтяников2, г.Баку, Азербайджан* Ключевые слова: механическая травма, ранее...»

«МЕДЭЛЕКТРОНИКА–2016 СРЕДСТВА МЕДИЦИНСКОЙ ЭЛЕКТРОНИКИ И НОВЫЕ МЕДИЦИНСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ Минск, Беларусь 8-9 декабря 2016 ПРОГРАММА X Международной научно-технической КОНФЕРЕНЦИИ Минск БГУИР 2016 МЕ ДЭ ЛЕ КТР ОНИКА–2016. СРЕ ДСТВА МЕ ДИЦИНСКОЙ Э ЛЕ КТРОНИКИ И НОВЫЕ МЕ ДИЦИНСКИЕ ТЕ ХНОЛОГИИ ПРОГ...»

«Одесский общественный институт социальных технологий ая пл., 10/11; тел./факс: (0482) 26-65-25; E-mail: kroupnik@tm.odessa.ua СОЦИАЛЬНЫЙ ЗАКАЗ В СТРАНАХ ПОСТСОВЕТСКОГО ПРОСТРАНСТВА Сборник аналитических и нормативных материалов по итогам Междунаро...»

«Том 7, №4 (июль август 2015) Интернет-журнал «НАУКОВЕДЕНИЕ» publishing@naukovedenie.ru http://naukovedenie.ru Интернет-журнал «Науковедение» ISSN 2223-5167 http://naukovedenie.ru/ Том 7, №4 (2015) http://nauko...»

«РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ (МОДУЛЯ) ВЕРТИКАЛЬНАЯ ПЛАНИРОВКА Дисциплина ОБЪЕКТОВ ЛАНДШАФТНОЙ АРХИТЕКТУРЫ Направление подготовки 250700.62 Ландшафтная архитектура Профиль подготовки / Садово-парковое и ландшафтное специализация строительство Квалификация (степень) Бакалавр выпускника Нормативный срок 4 года обучения Фо...»

«Сиразетдинова Альфия Данисовна МЕТОДИКА УПРАВЛЕНИЯ ВАГОНОПОТОКАМИ НА ПУТЯХ НЕОБЩЕГО ПОЛЬЗОВАНИЯ, УЧИТЫВАЮЩАЯ ОПЕРАТИВНУЮ ЗАГРУЖЕННОСТЬ СТАНЦИЙ Специальность: 05.22.08 – Управление процессами перевозок Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата техниче...»

«Система оценки (подтверждение) соответствия в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства |2 УСТАНОВЛЕНИЕ ЕДИНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬНЫХ ТРЕБОВАНИЙ Соглашение о единых принципах и правилах технического регулирования в Республике Беларусь, Республике Казахстан и Российской Федераци...»

«Международный Валютный Фонд Кыргызская Республика: Письмо о намерениях, Меморандум об экономической и финансовой политике и Технический меморандум о договоренности 2 июня 2011 года Нижеследующий документ пр...»

«Программа вступительного испытания по специальной дисциплине направления 18.06.01 Химическая технология» разработана на основе требований, установленных паспортами научных специальностей 05.17.01, 05.17.03, 05.17.04, 0...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ «БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНФОРМАТИКИ И РАДИОЭЛЕКТРОНИКИ» ГОСУДАРСТВЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ «БЕЛОРУССКАЯ МЕДИЦИНСКАЯ...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОИТЕЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ АССОЦИАЦИЯ МОСКОВСКИХ ВУЗОВ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ Современные технологии обучения персонала для специалистов инвестиционно-строительной сферы...»

«УДК 378:622; DOI 10.1872/MMF-2016-126 Е.Н. Кушниренко ЛИЧНОСТНО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНЫЙ ПОДХОД КАК ОДНО ИЗ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ УСЛОВИЙ ПРИМЕНЕНИЯ КОМПЬЮТЕРНООРИЕНТИРОВАННОГО ОБУЧЕНИЯ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПОДГОТОВКЕ БУДУЩИХ ИНЖЕНЕРОВ-ГОРНЯКОВ Елена Николаевна Кушнире...»

«ГБУК НСО «Новосибирская областная юношеская библиотека» ПРОЕКТ – ЗАЯВКА – ГРАНТ Заочный семинар. Выпуск 2. ББК 78.342 П78 Составитель: Ковалева О.В. Компьютерный набор: Покусаева Е.А. Технический редактор: Гребе...»

«СВИДЕТЕЛЬСТВО об утверждении типа средств измерений RU.C.31.001.A № 43903 Срок действия до 26 сентября 2016 г.НАИМЕНОВАНИЕ ТИПА СРЕДСТВ ИЗМЕРЕНИЙ Системы капиллярного электрофореза Капель1 ИЗГОТОВИТЕЛЬ ООО Люмэкс-Марк...»

«Проект ПРОЕКТ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ ДОШКОЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Проект Оглавление I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ II. ТРЕБОВАНИЯ К СТРУКТУРЕ ОСНОВНОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ ДОШКОЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ III. ТРЕБОВАНИЯ К УСЛОВИЯМ РЕАЛИЗАЦИИ ОСНОВНОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ ДОШКОЛЬ...»

«REDFIN инвестиционный консультант ОРГАНИЗАЦИЯ ПРОЕКТНОГО ФИНАНСИРОВАНИЯ ОСНОВНЫЕ УСЛОВИЯ ПРОГРАММЫ География : Россия, Казахстан Рассматриваются проекты по созданию нового производства, модернизации, реконструкции действующих предприятий, жилое и коммерческое строительс...»

«Выпуск 3 2014 (499) 755 50 99 http://mir-nauki.com УДК 331.101.36 Кучигина Светлана Каюмовна ФГБОУ ВПО «Пензенский государственный университет архитектуры и строительства» Россия, Пенза1 Кандидат филологических наук, доцент ku4igina@yandex.ru Формирование трудов...»

«ТЕОРИЯ 1. Радиационная безопасность, учебное пособие, pdf.2. ЗН и ХО в ЧС, учебное пособие, pdf. И.С. Асаенок А.И. Навоша РАДИАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ Учебное пособие МИНСК 2004 И.С. Асаенок А.И. Навоша РАДИАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ Допущено Министерством образования Республики Беларусь в качестве учебн...»







 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.