WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

«Семиотико-психологические механизмы отчуждения при синдроме психического автоматизма ...»

На правах рукописи

Журавлев Игнатий Владимирович

Семиотико-психологические механизмы отчуждения

при синдроме психического автоматизма

19.00.04 - Медицинская психология (психологические наук

и)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата психологических наук

МОСКВА — 2003 г.

Работа выполнена в Московском государственном университете

им. М.В. Ломоносова

Научный руководитель:

доктор психол. наук, профессор Тхостов Александр Шамилевич

Официальные оппоненты:

доктор психол. и филол. наук, профессор Леонтьев Алексей Алексеевич;

кандидат психол. наук, доцент Холмогорова Алла Борисовна п / ^ / л С1"ОС Н А У Ч Н А Я ИЛЛ9| Б И Б Л И О Т Е К А

Ведущая организация — Институт психологии РАН \ и?/.сии \ К. Д- Ушннского

Защита состоится *3 &/&&р-Я 2&8г. на заседании диссертационного совета Д 501.001.15 в МГУ им. М.В. Ломоносова по адресу; 1033009, Москва, ул.

Моховая, дом 11, корпус 5, аудитория

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке им. М. Горькою.

Автореферат разослан

Ученый секретарь диссертационного совета Балашова Е.Ю.

ЭД /6~

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность исследования. Феномены отчуждения встречаются в клинике душевных расстройств достаточно часто. Это состояния, характеризующиеся «неприсвоением» личностью собственных продукций, проецированием их вовне, смещением или исчезновением границ между Я и миром. Все многообразие таких феноменов характеризуется общей особенностью: состояния и процессы, которые должны переживаться как свои собственные, обретают характер измененное™, становятся чуждыми (при деперсонализации) или чужими, продуцируемыми или навязываемыми кем-то извне (при синдроме Кандинского-Клерамбо). Структуру синдрома психического автоматизма (Кандинского-Клерамбо) составляют, поми­ мо идсаторных, сенсорных и моторных автоматизмов, также галлюцинаторные расстройства (псевдогаллюцинации, чаще всего — словесные) и бред воздейст­ вия. В этих явлениях особую роль играет переживание утраты контроля: больные говорят об имеющих над ними власть аппаратах, о сверхъестественных влияниях, воздействии со стороны других людей.

Несмотря на почти иолуторавековую историю изучения (Дж. Сегла, Г. Клсрамбо, В.Х. Кандинский, А.А. Меграбян, М.Г. Гулямов и др.), проблема отчужде­ ния оказывается одной из самых сложных проблем клинической психологии и психиатрии, как только ее рассмотрение выходит за рамки описательногоподхо­ да. Остаются дискуссионными как методологические, так и концептуальные во­ просы: где «искать» отчуждение — в сфере эмоциональности, восприятия, мыш­ ления, самосознания, считать ли его самостоятельным расстройством, какова природа псевдогаллюцинаций, являются ли они идеаторным или перцепторным расстройством и т. п. С этим связаны и частые сложности собственно клиниче­ ской квалификации феноменов отчуждения, а также невозможность их однознач­ ного отнесения к регистру продуктивных либо негативных расстройств.

В отличие от клинических проявлений отчуждения, его психологические механизмы и их семиотические аспекты изучались мало (ср. исследования В.И.





Аккермана, П. Жане, Д. Лагаша, И.В. Макарова). Вместе с тем в традиции патоп­ сихологических исследований, восходящей к работам Б.В. Зейгарник и Л.С. Вы­ готского, приоритетным считается именно изучение закономерностей развития тех или иных психических расстройств с опорой на общепсихологическое знание, а также с оценкой их семиотических аспектов (если речь идет о расстройствах высших психических функций). В связи с этим выявление и описание семиогикопсихологических механизмов отчуждения (основанное на анализе речевой про­ дукции больных) представляется актуальным и целесообразным. Настоящее ис­ следование может способствовать повышению качества диагностики, более ран­ нему выявлению признаков болезни и выбору адекватной тактики лечения, а так­ же намечает возможности дальнейшей разработки проблем отчуждения, субъек­ тивности, развития и расстройств высших психических функций.

Целью нашего исследования было изучить семиотико-психологические ме­ ханизмы отчуждения при синдроме психического автоматизма (как расстройстве, при котором патологическое отчуждение выражено наиболее явно).

Для достижения цели были поставлены следующие задачи:

1) найти способ концептуализации отчуждения путем теоретического ана­ лиза классических и р&классических концепций субъективности;

2) на этом основании разработать методику экспериментального исследо­ вания патологического отчуждения;

3) выявить и охарактеризовать сферу психических функций, в которой воз­ можно возникновение патологического отчуждения;

4) описать психологические механизмы патологического отчуждения по данным экспериментального исследования.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Возникновение патологического отчуждения связано с поломкой меха­ низмов конституирования субъективности: оно происходит в деститутивных ак­ тах, разобщающих между собой «горизонтальные» отношения (субъект-объект, Я-другой) и «вертикальные» отношения (интегральное-дифференциальное, ин­ дивидуал ьное-нади ндивидуальное).

2. Сферой возникновения патологического отчуждения являются функции, в реализации которых участвуют семиотические (опосредующие) механизмы (в себе — для себя). В связи с этим субъективность можно рассматривать как аналог высших психических функции; кроме того, можно утверждать, что высшие пси­ хические функции проходят в своем развитии этап поляризации своего и чужого, т.е. этап естественного отчуждения: присвоено, интериоризовано может быть только то, что ранее было объективировано.

3. На уровне «горизонтальных» отношений «Я-другой» патологическое от­ чуждение характеризуется дисквалификацией другого, которая в речи больных выражается в снижении семантической репрезентативности высказываний (т.е. их способности быть высказываниями о чем-то для кого-то), повышении их неодно­ родности (т.е. частоты употребления «чужих» слов), а также в повышении часто­ ты интрадиалогичных (коммуникативно автономных) высказываний в ущерб интер диалогичным.

4. На уровне «вертикальных» отношений «индивидуальноенадиндивидуальное» патологическое отчуждение характеризуется сворачиванием зоны индивидуального, т.е. обезличиванием речи. Пользуясь терминами Ж. Лака­ на, можно сказать, что при этом воображаемое (зона отождествления другого с собой) поглощается символическим. Поэтому и форма высказываний больных, диктуемая правилами языка, остается сохранной обычно дольше, чем содержа­ ние.

Научная новизна исследования определяется его междисциплинарным ха­ рактером и встроенностью в контекст современных исследований в области кли­ нической и общей психологии, семиотики, психоанализа, психолингвистики, фи­ лософии и психологии субъекта. Установлена связь отчуждения с организацией субъективности. Показано, что субъективность целесообразно рассматривать не как заданную структуру, которая может подвергаться распаду, но как сложную организацию отношений, постоянно воспроизводимую в конститутивных актах; в связи с этим и патологическое отчуждение представлено не как следствие «утра­ ты единства», «схизиса», но как результат деститутивных актов, воспроизводя­ щих «искаженную» субъективность. Отмечено, что в развитии высших психиче­ ских функций есть этап поляризации своего и чужого, т.е. этап естественного от­ чуждения (объективации), а сферой патологического отчуждения может быть только функция, прошедшая такое развитие от этапа в себе к этапу для себя. Это позволило особо подчеркнуть и природу словесных псевдогаллюцинации как идеаторного расстройства, возникающего при патологической объективации в сфере порождения интрадиалогической речи.

Практическая ценность исследования заключается в разработанном способе лексико-семантического анализа речевой продукции больных на основании выде­ ленной группы категорий. Применение такого анализа может способствовать не только дифференцированной диагностике различных процессов, характеризую­ щихся поломкой механизмов конституирования субъективности, но также и раз­ работке новых способов их коррекции.

Апробация работы. Основные положения работы были рассмотрены на за­ седаниях кафедры нейро- и патопсихологии факультета психологии МГУ им.

М.В. Ломоносова (обсуждение диссертации и реферата состоялось 9.10.2002), на заседаниях отдела психолингвистики и теории коммуникации Института языко­ знания РАН, а также обсуждались на международных конференциях и симпозиу­ мах по проблемам клинической психологии и психолингвистики (с публикацией тезисов докладов). Семиотические и лингвистические аспекты работы изложены автором на XIV международном симпозиуме по психолингвистике и теории ком­ муникации «Языковое сознание: устоявшееся и спорное» (Москва, 2003 г.) в док­ ладе на тему: «Языковое сознание при шизофрении: динамический подход». С 2003 г. разработка сформулированных автором проблем и положений включена в с. план научно-исследовательской работы отдела психолингвистики и теории ком­ муникации Института языкознания РАН.

Структура и объем работы. Диссертация изложена на 177 страницах. Состо­ ит из Введения, Обзора литературы, глав «Теоретическое исследование: отчужде­ ние и присвоение в классических и неклассических концепциях субъективности», «Эмпирическое исследование», «Семиотико-психологические механизмы отчуж­ дения: обсуждение результатов», Заключения, Выводов и Списка литературы, включающего 214 ссылок на источники, опубликованные на русском, англий­ ском, немецком и французском языках. Диссертация иллюстрирована 2 таблица­ ми и 8 схемами.

ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ (ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ)

Прежде, чем пытаться объяснить, как происходит отчуждение, мы обрати­ лись к изучению того, как само противоположение своего и чужого, Я и не-Я, становится возможным. С этой целью мы предприняли теоретический анализ ос­ новных существующих концепций субъективности.

1. Субъективность организуется в конститутивных актах, сохраняю­ щих определенный баланс в рамках «горизонтальных» отношений (субъектобъект, Я-другой) и «вертикальных» отношений (интегральноедифференциальное, индивиду ал ьное-н ад индивидуальное). Существующие концепции субъективности мы условно разделили на классические (декартовский, кантовский субъект) и неклассические (субъект в диалогических концепциях, лакановский субъект и др,). Если в классических концепциях субъект понимается как самотождественная цельность, то в неклассических концепциях субъект децентрирован, и его единство рассматривается как следствие конститутивного присутствия другого.

Схема 1. Классические представления об организации субъективности.

–  –  –

В рамках «горизонтальных» отношений субъективность организуется путем построения границы между субъектом и объектом, или Я и не-Я, причем эта гра­ ница должна всегда быть смещаемой (ср. феномен зонда), но обладать более или менее устойчивым диапазоном локализаций (при нарушении которого свое может превращаться в чужое и наоборот, мысль может «стать» словесной галлюцинаци­ ей и т. п.).

Противоположение субъекта и объекта дано нам в любом сознательном ак­ те. Однако генетически оно не присутствует с самого начала (действительно, пер­ вобытная субъективность характеризуется слитностью и диффузностью субъекта и объекта), а кроме того, именно способности правильно выстроить границу меж­ ду Я и не-Я, видимо, и лишаются психически больные (например, параноидная структура, согласно представлениям современного психоанализа, характеризуется «перемешиванием» объектов, в норме относимых к сферам внешнего и внутрен­ него мира). Функцию, которая в последнем случае нарушается, можно назвать функцией синтеза, или синтетическим единством (она описана Кантом; в психи­ атрии идея «психического синтеза» связана прежде всего с именем П. Жане).

Значит, «горизонтальным» отношениям субъект-объект как условие их возможности должны предваряться «вертикальные» отношения интегральноедифференциальное. Нормальная организация субъект-объектных отношений тре­ бует обретения целостности и единства Я: именно синтетическое единство позво­ ляет целостному и структурированному Я противопоставлять себе столь же цело­ стный и структурированный мир восприятия (и сознания). Однако интеграция всегда подразумевает дифференциацию: обретая себя и свое единство, мы поднимаемся от стадии диффузности и слитности субъекта и объекта к стадии, на кото­ рой мы можем разделять их ясно и отчетливо.

Схема 2. Неклассические представления об организации субъективности.

–  –  –

Понимание Я как другого А.Н. Леонтьев назвал «коперниканским понима­ нием личности» [Леонтьев 1 9 8 ^.

В диалогических концепциях сознания и само­ сознания «встреча» с другим Считается средством и способом самообнаружения Я, а в лакановском психоанализе Я — это и есть другой, т.е. воображаемый (зер­ кальный) образ другого. Но утверждение конститутивное™ «встречи» с другим бессмысленно до тех пор, пока «горизонтальным» отношениям Я-другой не предваряются как условие их возможности «вертикальные» отношения индивидуальное-надиндивидуальное. Любой акт конституирования субъективности есть акт индивидуализации, присвоения, выстраивания перспективы, организующей мир. Но в то же время такой акт есть неизбежно акт отчуждения, деиндивидуализации, совершающийся по законам надиндивидуалъной формы — языка, культу­ ры, истории, бессознательного.

Акты, сохраняющие баланс между интегральным и дифференциальным, ин­ дивидуальным и над индивидуальным, а также своим и чужим, присвоением и от­ чуждением, мы будем называть конститутивными. Противоположные им акты, в которых такой баланс не сохраняется, а стало быть, создается «патологическая»

субъективность, мы будем называть деститутивными.

2. Патологическое отчуждение есть результат происходящего в деститутивных актах разобщения «вертикальных» и «горизонтальных» отноше­ ний, организующих субъективность. Учитывая сказанное выше, процессы при­ своения и отчуждения можно определить четырьмя разными способами:

1) в рамках отношений субъект-объект: присвоение есть смещение гра­ ницы между субъектом и объектом в сторону объекта (что увеличивает зону субъекта: например, больной переживает способность мысленно руководить происходящими вокруг событиями), а отчуждение •— смещение этой границы в сто­ рону субъекта (например, больной переживает свои собственные мысли как сде­ ланные, навязанные кем-то извне);

2) в рамках отношений интегральное-дифференциальное: присвоение есть синтез, обеспечивающий единство Я (а значит, и единство самосознания и способность противополагать Я и мир), а отчуждение — «распад» синтетического единства, делающий возможным появление множества Я, дезинтеграцию психики и т. п.;

3) в рамках отношений Я-другой: присвоение есть введение другого в зону Я (в сфере речи это введение в свое высказывание слов или их сочетаний, марки­ руемых как чужие, что позволяет присутствовать в речи как своим словам, так и чужим), а отчуждение — это утрата другого, замыкание Я на самом себе;

4) в рамках отношений индивидуальное-надындивидуальное: присвоение есть индивидуализация, создание точки отсчета, из которой выстраивается пер­ спектива первого лица (например, присваивание языка в момент высказывания, по Э. Бенвенисту), а отчуждение — деиндивидуализация, растворение индивиду­ ального в надиндивидуальном (например, исчезновение говорящего из того, что он говорит, обезличивание речи).

Поскольку субъективность организуется в конститутивных актах, ее нельзя описывать как некую заданную структуру, которая может подвергаться искаже­ нию или распаду. Напротив, она должна создаваться (и в этом мы однозначно присоединяемся к мнению Декарта) постоянно и каждый раз заново, причем обя­ зательно в соответствии С правилами ее конституирования (а здесь мы солидарны с Кантом). Если же правила се конституирования не могут быть выполнимы или выполняются некорректно, то возникает искаженная, «патологическая» субъек­ тивность (например, схизис представляет собой не результат «распада единства психики», но, скорее, следствие неправильно проводимого синтеза). Поэтому па­ тологическое отчуждение может быть связано с разобщением между собой «гори­ зонтальных» и «вертикальных» отношений, которое происходит в деститутивных актах, т.е актах, «искажающих» субъективность.

3. С точки зрения генезиса субъективность является аналогом высших психических функций; со своей стороны, высшие психические функции в своем развитии от этапа в себе проходят этап поляризации своего и чужого, т.е. стадию естественного отчуждения. Развитие субъективности всегда зад ействует семиотические (опосредующие) механизмы (в себе/для других —* для себя).

Диалектика субъективности заключается в том, что любое явление, получающее свое феноменологическое существование для субъекта исключительно в объекти­ вированной форме, может быть присвоено только через посредство произвольно­ го овладения. Значит, и высшая психическая функция, чтобы стать произвольной («постпроизвольной», по А.Ш. Тхостову), должна пройти стадию естественного отчуждения: присвоено, интериоризовано может быть то, что было объективиро­ вано, т.е. отчуждено.

4. Сферой возникновения патологического отчуждения могут быть только функции, в реализации которых участвуют семиотические (опосре­ дующие) механизмы. Это положение необходимо следует из предыдущего: что­ бы возникло отчуждение, должна уже быть сформированной способность разли­ чать свое и чужое. В рамках теоретического исследования мы можем пока пред­ положить, что отчуждение затрагивает не функцию в себе, но функцию для себя (в терминологии Гегеля и Выготского). Здесь, однако, возникает вопрос: чем от­ личается субъективность при психической патологии от примитивной, архаичной субъективности?

5. Организация субъективности при психической патологии и «перво­ бытной» субъективности существенно различается: если для психотика не­ избежен конфликт между «вертикальными» и «горизонтальными» отноше­ ниями, организующими субъективность, то для первобытного человека та­ кой конфликт невозможен. Представления о «распаде», «дезинтеграции психи­ ческих функций» оставляют возможность для объяснения психического функ­ ционирования при шизофрении возвратом к архаичным способам организации психической деятельности. Чтобы оценить правомерность такого объяснения, об­ ратимся снова к классическим и неклассическим концепциям субъективности.

Сначала рассмотрим, как можно оценивать организацию субъективности при психической патологии с точки зрения классических концепций.

Действительно, в психозе происходит «регресс» способов организации субъективности к стадии диффузности, слитности Я и не-Я, субъекта и объекта, объекта и символа, к стадии допроизвольных (непосредственных) операций с объектами. Однако между такой формой субъективности и архаичной субъектив­ ностью имеются принципиальные различия: уже приобретенный аппарат катего­ рий, будучи погруженным в «миф», теперь работает вхолостую. Психотик, в отличие от первобытного человека, вынужден нести этот пустой механизм, эту форму, накладываемую на мир и на него самого, только он больше «не знает», что с этим механизмом делать, превращая последний в разбитое зеркало, откуда по­ являются искаженные фрагменты его собственного Я, переплетающиеся с отра­ жениями действительности.

Отличие этой формы организации субъективности от примитивных форм заключается в нагруженности категориальным аппаратом, остаточная работа ко­ торого порождает эффект несоответствия способа психического функционирования формам его реализации. Тем самым, формы полагания внешнего и внут­ реннего мира, себя и других оказываются для психотика обременительным гру­ зом. Лишенные своего «естественного наполнения», они продуцируют патологи­ ческое отчуждение. «Вертикальные» и «горизонтальные» отношения разобщают­ ся, и конститутивные акты превращаются в деститутивные.

Теперь рассмотрим организацию субъективности при психической патоло­ гии с точки зрения неклассических концепций. Воспользовавшись терминологией Ж. Лакана, мы будем называть сферу «горизонтальных» отношений Я-другой зо­ ной воображаемого (или зоной первичной, «зеркальной» идентификации), при­ чем сама эта зона в рамках «вертикальных» отношений индивидуал ьноенадиндивидуальное будет противопоставлена зоне символического (учитывая то, что функция символического заключается в поддержании единства Я и другого).

Субъект, о котором мы теперь поведем разговор, будет для нас «говорящим»

субъектом.

Можно представить акт конституирования субъективности как сочетание разнонаправленных процессов, «притягивающих» субъекта в зону индивидуаль­ ного {воображаемого) и одновременно «выталкивающих» его в зону надиндивидуального (символического). В сфере «горизонтальных» отношений присутствие другого обусловливает порождение высказывания («запуская» речь, которая все­ гда есть речь для другого); кроме того, другой присутствует в самих высказывани­ ях (в качестве «чужих» слов). Так обеспечиваются семантическая репрезента­ тивность высказывания (способность быть высказыванием о чем-то для кого-то) и его неоднородность (наличие баланса между «своими» и «чужими» словами). В сфере «вертикальных» отношений происходит балансирование между символиче­ ским и воображаемым: с одной стороны, говорящий субъект всегда «захвачен» в сеть означающих, с другой —он снова и снова воссоздает сам себя в отождеств­ лении с другим и диалоге с другим.

В случае разобщения «горизонтальных» и «вертикальных» отношений уст­ ройство субъективности должно измениться. Воображаемое отождествление дру­ гого с собой, стимулирующее производство высказывания, отражается в постоян­ ном балансировании между «кто» и «кому» в процессе коммуникации. Искажение этого механизма должно оборачиваться исчезновением речи для другого и возрас­ танием частоты замкнутых на себя высказываний (относящихся к сфере речи для себя). Невозможность речи возвращаться к самой себе в виде инвертированной речи другого приводит к нарушению ее связности и осмысленности: когда слово перестает «цепляться» за слово, возникают замкнутые на себя значения — что знаменует собой возникловение^бреда (по Ж. Лакану). Таким образом, утрата от­ ношения «кто — кому» приводит к утрате отношения «что — о чем», т.е. собст­ венно семантической функции говоримого. Речь для себя, которая производится теперь при невозможности генетически предшествующей ей речи для другого, о к а з ы в а е м формой, к которой вынужден прибегать субъект, «лишенный» собе­ седника. Эта пустая (акоммуникативная) форма может представать в отчужден­ ном, объективированном виде — как словесная галлюцинация, очень часто бы­ вающая диалогичной (при этом объективируется не интердиалог, но интрадиалог).

«Сворачивание» зоны воображаемого связано с перераспределением про­ странства говорения на уровне «вертикальных» отношений: это пространство от­ ходит к области символического. И в этом снова проявляется разница между «ми­ фом» и психозом. Для первобытного человека слово и так не выполняет семанти­ ческой функции, а стало быть, говоримое — это и есть то, о чем говорят, т.е. оно встроено в мир действий и вещей, а отнюдь не знаков; поэтому и сеть означаю­ щих, как таковая, невозможна: психотик исчезает в этой сети, а первобытный че­ ловек ее «не замечает» и проходит сквозь нее.

ЭМПИРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

Теоретической основой дальнейшего исследования мы избрали главным об­ разом «неклассические» концепции субъективности.
Это не могло привести к упущению каких-либо существенных данных, поскольку в «классических» и «неклассичсских» концепциях, как показано выше, предполагается наличие примерно аналогичных отношений и механизмов, организующих субъективность. Обра­ тившись к исследованию отношений Я-другой и индивидуальноснадиндивидуальное, мы получили возможность сделать объектом нашего иссле­ дования речевую продукцию больных, т.е, совокупность текстов, которые можно подвергнуть структурному анализу. Учитывая положения, обоснованные в теоре­ тическом исследовании, мы сформулировали следующие гипотезы.

Гипотеза 1. Патологическое отчуждение при шизофрении связано с нару­ шением отношений «Я-друтой», проявляющимся в виде изменения показателей семантической репрезентативности и неоднородности высказываний больных, а также изменением соотношения интер- и интрадиалогичных высказываний, Гипотеза 2. Процесс отчуждения сопровождается нарушением отношений между областями индивидуального {воображаемого) и надиндивидуального {символического): область говорения, лишенная «автора» и «собеседника», обез­ личивается, оказывается поглощенной символическим.

Непосредственным объектом исследования была речевая продукция, полу­ ченная при обследовании 60 больных, находившихся на стационарном лечении в Московской психиатрической больнице №1 им. Н.А. Алексеева с 1999 по 2002 гг.

В исследование включались больные в возрасте от 18 до 60 лет (средний возраст составил 36,4±0,6 лет) с синдромом психического автоматизма в рамках шизофренического процесса. У всех больных в структуре переживаний присутст­ вовали галлюцинации (чаще — словесные псевдогаллюцинации), бред воздейст­ вия и психические автоматизмы как минимум одного вида из следующих: идеаторные (невозможность контроля над мыслями, их наплывы, вкладывание мыс­ лей, разматывание мыслей, симптом открытости, эхо мыслей, чужие мысли и др.), сенсорные (сделанные неприятные, тягостные ощущения, сенестопатии, сенестоалтии и др.) и моторные (сделанные, вынужденные движения, вынужденная обез­ движенность). Помимо этого, у больных могли присутствовать элементы бредо­ вой деперсонализации без переживания внешнего контроля и овладения. Дав­ ность заболевания составила от 21 до 0,5 лет, в среднем 7,3±0,2 г. Обследование проводилось на 2-4 неделе с момента госпитализации. Больных, у которых явле­ ния деперсонализации выходили в структуре клинических симптомов на перед­ ний план, мы исключали из исследования.

Группа здоровых испытуемых была представлена лицами со средним и высшим образованием в количестве 30 чел., из них 17 (57%) женщины, 13 (43%) мужчины.

Предметом исследования были «горизонтальные» отношения «Я-другой» и «вертикальные» отношения «индивидуальное-надиндивидуальное», оцениваемые при помощи показателей семантической репрезентативности, неоднородности и диалогичности высказываний больных.

Методика исследования. В качестве основного метода мы использовали те­ матический апперцептивный тест (ТАТ). Методику и интерпретативную схему ТАТ мы модифицировали таким образом, чтобы результаты теста было возможно подвергнуть лексико-семантическому анализу. Аналитическая процедура своди­ лась к оценке встречаемости в тексте элементов (высказываний, предложений, де­ скрипций, слов), группируемых в выделенные нами лексико-семантические кате­ гории.

1. Время. Эта категория отражает наличие четкой последовательности в рассказе: в повествовании должно быть задано прошлое, настоящее и будущее описываемых событий. Полнота описания прошлого и будущего подразумевает отсутствие формального и укороченного вариантов. В настоящем должна не толь­ ко присутствовать описательная характеристика, но быть задана ситуация.

2. Мысли. К этой категории относятся воспоминания, размышления, интер­ претации, планы и т. п. Наличие мыслей фиксируется в том случае, если они со­ держательно раскрыты.

3. Чувства. В эту категорию мы включили эмоции, желания и пр. Как и мысли, они должны обладать интенциональной характеристикой.

4. Взаимодействие. К этой категории мъ? отнесли слова или фразы, обозна­ чающие социальный контакт: обещать, встречаться, ссориться и т. п.

5. Перформативность/дейксис/лицо. В эту категорию вошла лексика, ото­ бражающая присутствие говорящего в том, что он говорит: обещаю, мне, сейчас и т. п.

6. Интрадиалогичность. В эту категорию вошли синтаксические формы, в которых присутствует явный или скрытый диалог (речь для себя).

7. Неоднородность. Эту категорию составнли различные ситуации исполь­ зования прямой и косвенной речи, цитат, ссылок, комментариев, подражаний, стереотипов и пр.

8. Безличность/непроизвольность. К этой категории мы отнесли разные формы выражения неконтролируемости и безагентные конструкции.

9. Неопределенность/всеобщность. Как и предыдущая, эта категория выде­ лена нами как показатель невозможности репрезентации субъекта в языке, т.е. ис­ чезновения его из того, что он говорит. Сюда отнесены формы, включающие ис­ пользование знаков неопределенности и всеобщности.

Категории 1-5 отражают семантическую репрезентативность высказываний (отношения «что — о чем»), категории 6, 8, 9 — «замыкание» речи, связанное с «утратой» автора и собеседника (отношения «кто — кому»), а категория 7 — на­ личие в речи баланса между «своими» и «чужими» словами.

В связи с особенностями группы наших испытуемых (отвлекаемость, истощаемость, снижение способности к целенаправленной деятельности, возможность негативной реакции, бредовых интерпретаций ситуации обследования) мы ото­ брали 4 таблицы: 1, 2, 5 и 6ВМ, а также составили сжатую и доступную инструк­ цию. На таблицах 1 и 5 изображено одно действующее лицо, а на таблицах 2 и 6ВМ — два лица или более. Выбор этих таблиц был продиктован выдвинутыми гипотезами. Инструкция к ТАТ выглядела следующим образом: «Я буду показы­ вать Вам картинки. Посмотрите на картинку и придумайте рассказ на основании того, что видите. Уделите внимание прошлому, настоящему и будущему, а также чувствам и мыслям персонажей».

Общий объем полученного материала составил 240 рассказов в группе больных шизофренией и 120 рассказов в группе здоровых испытуемых. В связи с отсутствием необходимости представлять дифференцированные данные об ис­ пользуемой лексике в различных рассказах единицей анализа мы избрали обоб­ щенный текст из 4 рассказов. Таким образом, мы получили 60 текстов в основной и 30 текстов в контрольной фунпе.

Статистическую обработку результатов исследования мы проводили при помощи широко используемого в клинических исследованиях метода расчета по­ казателей риска и доверительных интервалов. При выборе этого метода мы опи­ рались на переведенный с нашим участием справочник исследовательской группы Соспгапе СоПаЬогайоп «Доказательная медицина» [2002].

РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Количественные данные мы обобщили в таблице 1.

Результаты лексико-семавтического анализа речевой продукции испытуемых по еыдс

–  –  –

Примечания. ОР — относительный риск. При ОР1 и диапазоне ДИ, не включающем 1, вероят­ ность выявления признака в основной группе статистически значимо выше, чем в контрольной группе. При ОР1 и диапазоне ДИ, не включающем 1, вероятность выявления признака в ос­ новной группе статистически значимо ниже, чем в контрольной группе. 95% ДИ — довери­ тельный интервал, включающий значения искомого показателя с вероятностью, равной 95%.

* — расчеты по категории времени отражают относительное количество рассказов, в которых отмечено наличие четкой временной последовательности развития сюжета. Расчеты по осталь­ ным категориям представляют собой нормализованные данные, полученные с учетом коэффи­ циента соответствия объемов оцениваемых текстов.

Статистически значимые различия между текстами больных шизофренией и текстами здоровых испытуемых отмечены по категориям «время», «мысли», «чувства», «взаимодействие», «интрадиалогичность», «неоднородность» и «без­ личность/непроизвольность». Кроме того, в текстах больных шизофренией отме­ чено снижение доли лексических единиц, отнесенных к категории «перформативность/дейксис/лицо», и повышение доли единиц, отнесенных к категории «неоп­ ределенность/всеобщность», однако эти различия, как указывают значения дове­ рительных интервалов, не достигли статистической значимости.

Обратимся теперь к качественному анализу лексики указанных категорий.

1. Время. Эта категория не подразумевала подсчет тех или иных лексиче­ ских форм. Расчет велся исходя из общего количества рассказов (240 в группе больных шизофренией и 120 в группе здоровых испытуемых), а не из общего ко­ личества текстов (60 и 30 соотв.), поскольку временную последовательность в «составном» рассказе оценить невозможно. Наличие четкой временной последо­ вательности было отмечено лишь в 14 из 240 рассказов больных (5,8%) и в 98 из 120 рассказов здоровых испытуемых (81,7%); эти различия оказались статистиче­ ски значимыми. Существенной характеристикой временной организации сюжета в рассказах больных оказалась формальность описания настоящего, прошлого и будущего, т.е. отсутствие заданной ситуации («Вроде бы это после похорон...

кто-то близкий для них умер»; «Вижу мальчика, он сидит за столом, смотрит на скрипку»).

2. Мысли. Относительный объем лексики составил 3,6 единиц в рассказах больных и 10,8 единиц в рассказах здоровых испытуемых (различия статистиче­ ски значимы). Лексика больных оказалась значительно менее богатой с точки зрения интенциональной характеристики описываемых ими событий («Она, на­ верное, спросила его о чем-то, а он не знает, что ответить»). В рассказах здо­ ровых испытуемых мысли, воспоминания, планы встроены в сюжетную логику повествования, привязаны к контексту взаимодействия («Он знал, что должен перед лей извиниться, и нашел для этого подходящие слова»).

3. Чувства. Относительный объем лексики составил 4,8 единиц в рассказах больных и 13,6 единиц в рассказах здоровых испытуемых (различия статистиче­ ски значимы). В рассказах больных это в основном лексика, указывающая эмо­ циональное состояние персонажа без дальнейшей интенциональной характери­ стики, без содержательного раскрытия переживаний («чему-то удивлена», «гру­ стит», «мать чем-то недовольна, а он просто стоит»). В рассказах здоровых испытуемых отражение эмоционального опыта чаще всего тонко дифференциру­ ется. Испытываемые персонажами чувства либо отнесены к другим персонажам, либо привязаны к контексту взаимодействия.

4. Взаимодействие. Относительный объем лексики составил 1,2 единицы в рассказах больных и 14,8 единиц в рассказах здоровых испытуемых (различия статистически значимы). Это наименьшая по объему категория в рассказах боль­ ных и наибольшая в рассказах здоровых испытуемых. Отражаемые этой лексикой социальные контакты в рассказах больных мало связаны с описываемыми собы­ тиями, они гочечны и формальны. Чаще всего больные в своих рассказах вообше упускают момент взаимодействия («Впереди стоит женщина с книгами, потом там вот мужчина, а сбоку еще одна женщина»; «Она смотрит во двор, а он о чем-то задумалсяц^В рассказах здоровых испытуемых, напротив, взаимодейст

<

. ИС-и;ОТЕКА 17

', А. Ушинского вие занимает существенную роль, вокруг которой завязывается построение сю­ жетной линии.

5. Перформативность/дейксис/лицо. Относительный объем лексики соста­ вил 6,9 единиц в рассказах больных и 8,7 единиц в рассказах здоровых испытуе­ мых. Эти различия, как показывают значения доверительного интервала, не дос­ тигли статистической значимости. Однако качественный анализ лексики данной категории позволяет заключить, что больные используют ее формально или «на­ сильственно», не в качестве способа репрезентации себя, а, скорее, повинуясь привычке или стереотипу. Эта лексика встраивается в конструкции пассива и по­ степенно подменяется лексикой безличности и непроизвольности («Его уведут, как и меня увели. Стемнеет, и станет совсем страшно и одиноко»; «Меня окру­ жают нечестивые в белых халатах»). Здоровые испытуемые, употребляя соот­ ветствующую лексику, встраивают себя (либо описываемый ими персонаж), а, тем самым, и собеседника, в контекст повествования: говоря о-чем-то, они одно­ временно показывают, репрезентируют в речи самих себя. В рассказах здоровых испытуемых указанная лексика редко сочетается с конструкциями пассива и не­ произвольности.

6. Интрадиалогичность. Относительный объем составил 7,2 единиц в рас­ сказах больных и 3,7 единицы в рассказах здоровых испытуемых (различия стати­ стически значимы). Если предьщущие категории характеризуют присутствие в речи как самого говорящего, так и адресата, т.е. ее обращенность (коммуникатив­ ность), то данная категория отражает наличие высказываний, которые замкнуты на себя, т.

е. уже не требуют собеседника («Что тут можно сказать? Даже не знаю»; «Что было до этого, сложно придумать»; «Как понять? Тут... я не знаю»). Диалог с самим собой присутствует в речи больных чаще, чем в речи здо­ ровых испытуемых. Это крайне интересное наблюдение, позволившее нам сфор­ мулировать положение о том, что процесс патологической объективации затраги­ вает не функцию в себе/для других, а функцию для себя, т.е. функцию, прошед­ шую процедуру опосредования. Неслучайно в объективированном (т.е. галлюци­ наторном) виде присутствуют чаще всего диалоги, дебаты, которые «слышат»

больные.

7. Неоднородность. Относительный объем лексики составил 4,8 единиц в рассказах больных и 2,1 единицы в рассказах здоровых испытуемых (различия статистически значимы), Это различные случаи употребления прямой и косвенной речи, цитат, стереотипов, подражаний и пр. В высказываниях больных лекси­ ка неоднородности встречалась значительно чаще, чем в высказываниях здоровых испытуемых, что создавало впечатление «попытки» сбежать за пределы комму­ никации, завуалировавшись чужими словами («Ожидается подъем отечествен­ ной экономики за счет притока нефтедолларов»; «Вечером по углам появляются бандерлоги, и становится немного страшно»; «Чем ждать, когда сибирские медведи проснутся, лучше самой все приготовить»). Как оказалось, сама лексика внутри данной категории «неоднородна», что проявляется в дисбалансе между прямой и косвенной речью: больные шизофренией, в отличие от здоровых испы­ туемых, в своих высказываниях прямую речь практически не используют, заменяя ее косвенной речью. Эти данные указывают на замену событийных значений фактообразующими, что дополняет картину снижения семантической репрезен­ тативности и повышения неоднородности продуцируемых в психозе высказыва­ ний. Кроме того, эти данные могут свидетельствовать о невозможности осущест­ вить идентификацию с персонажем, т.е. о дисквалификации другого.

8. Безличносгь/непроизвольность. Относительный объем лексики составил 5,7 единиц в высказываниях больных и 2,3 единицы в высказываниях здоровых испытуемых (различия статистически значимы). Эта категория тесно связана с предыдущей и характеризует затопление области воображаемого отождествления другого с собой областью символического, т.е. исчезновение говорящего из того, что он говорит. Тем самым, использование этой лексики больными не обязатель­ но связано с непосредственным переживанием ими внешнего воздействия. Такая лексика встречается в их высказываниях статистически значимо чаще, чем в вы­ сказываниях здоровых испытуемых, даже тогда, когда они описывают отвлечен­ ную ситуацию, составляют рассказ. Кроме того, эта лексика часто сочетается с лексикой неоднородности («А утро плавно переходит в вечер, и вдруг чувству­ ешь, что гость становится хозяином»).

9. Неопределенность/всеобщность. Относительный объем лексики составил 4,9 единиц в высказываниях больных и 3,4 единицы в высказываниях здоровых испытуемых. Как показали значения доверительного интервала, эти различия не достигли статистической значимости. В высказываниях больных лексика неопре­ деленности и/или всеобщности подменяет собой интенциональные аспекты чувств, мыслей («Сидит и о чем-то думает»). Итогом является содержательная размытость рассказов больных, невозможность строгой организации повествования. Не эксплицируется внутренний мир персонажей, что не позволяет сформиро­ вать смысловую основу для взаимодействия. Лексика данной категории тесно связана с лексикой категорий безличности/непроизвольности и неоднородности, и характеризует, поломку внутренней программы построения высказываний, не­ возможность организовать происходящее на зрелом семантическом уровне. В рассказах здоровых испытуемых, напротив, лексика неопределенности касается главным образом второстепенных деталей, не значимых для развития сюжета («Был какой-то праздник, все люди веселились, но ему было совсем не до смеха»).

Итак, нарушение отношений Я-другой проявляется в утрате репрезентатив­ ности высказываний и повышении их неоднородности. Утрата репрезентативно­ сти (т.е. способности высказывания представлять нечто для кого-то, а в конечном счете — представлять самого субъекта говорения) оборачивается распадом речи для другого (утратой интердиалога) и замыканием речи для себя. В результате речь утрачивает свою обращенность, связность, осмысленность, перформативность и содержательность, что сопровождается повышением частоты безличных и неопределенных, а также интрадиалогичных конструкций (которые по своему происхождению коммуникативно автономны).

Так проявляется невозможность языковой организации происходящего на зрелом семантическом уровне. Лексика больных шизофренией по преимуществу денотативна, т.е. фиксирует предмет или внутреннее состояние персонажа, но не включает их в общий контекст повествования и не раскрывает их «глубину». В отличие от высказываний здоровых испытуемых, обладающих событийной репре­ зентативностью, т.е. наличием лексики, отнесенной нами к категориям «мысли», «чувства» и «взаимодействие», в речи больных лексика указанных категорий подменяется лексикой неопределенности. Если в высказываниях здоровых испы­ туемых лексика неопределенности касается главным образом второстепенных для развития сюжета деталей, то в высказываниях больных шизофренией она встраи­ вается в основную сюжетную линию, точнее — расстраивает ее.

Вместе с тем становится более выраженной и неоднородность высказыва­ ний, связанная с употреблением чужих слов — цитат, чужой речи, стереотипов, подражаний и др. Во-первых, это свидетельствует об искажении отношений Я другой: с одной стороны, повышение неоднородности высказываний можно рас­ сматривать как следствие холостой работы аппарата репрезентации, в определен­ ном смысле компенсирующей формами присутствия другого в дискурсе его содержательное отсутствие, с другой — обилие цитат, штампов и т. п. есть сви­ детельство коммуникативных затруднений (по Д.А. Леонтьеву). Здесь наблюдает­ ся эффект несоответствия между формальным присутствием другого в дискур­ се и его реальным исчезновением, а также между наличием формы диалога и ре­ альной утратой собеседника. Во-нторых, это говорит об искажении отношений индивидуальное-надиндивидуальное: поскольку речь психотика продуцируется не для того, чтобы говорить с другими, в ней воображаемые отношения (т.е. об­ ласть индивидуального, определяющая обращенность речи к другим, наличие в ней как автора, так и собеседника) вытесняются областью символического (надиндивидуального), она замыкается на самой себе, теряя свою коммуникатив­ ность.

Выводы

1. Возникновение патологического отчуждения при шизофрении связано с поломкой механизмов конституирования субъективности. Субъективность целе­ сообразно рассматривать не как заданную структуру, которая может подвергаться распаду, но как сложную организацию отношений, постоянно воспроизводимую в конститутивных актах, сохраняющих определенный баланс в рамках «горизон­ тальных» отношений (субъект-объект, Я-другой) и «вертикальных» отношений (интегральное-дифференциальное, индивидуальное-надиндивидуальное). Шизоф­ реническое отчуждение, выраженное наиболее явно при синдроме психического автоматизма, есть результат происходящего в деститугивнкх актах разобщения «вертикальных» и «горизонтальных» отношений, организующих субъективность.

2. С точки зрения генезиса субъективность можно рассматривать как аналог высших психических функций, проходящих в своем развитии этап произвольного овладения в знаково-символической деятельности. В связи с этим можно сформу­ лировать положение, согласно которому в процессе развития высших психиче­ ских функций (по Л.С. Выготскому) есть этап поляризации своего и чужого, т.е.

этап естественного отчуждения: тем самым, присвоено, интериоризовано может быть то, что ранее было объективировано.

3. Сферой возникновения патологического отчуждения являются функции, в реализации которых участвуют семиотические (опосредующие) механизмы (в себе — для себя). Это подтверждается повышением частоты продуцируемых в психозе интрадиалогичных высказываний с последующей их объективацией в ви­ де словесных псевдогаллюцинаций.

4. Словесные псевдогаллюцинации, в отличие от истинных галлюцинаций, являются идеаторным расстройством, возникающим в результате искажения про­ цесса производства высказывания, причем сферой их возникновения являются коммуникативно автономные интрадиалогичные высказывания, лишенные «опо­ ры» на собеседника. Объективацией интрадиалога (т.е. речи для себя) объясняется то, что словесные псевдогаллюцинации обычно внутренне диалогичны по своему содержанию.

5. На уровне «горизонтальных» отношений «Я-другой» патологическое от­ чуждение характеризуется дисквалификацией другого, которая в речи больных выражается в снижении семантической репрезентативности высказываний (т.е. их способности быть высказываниями о чем-то для кого-то), повышении их неодно­ родности (т.е. частоты употребления «чужих» слов), а также в повышении часто­ ты интрадиалогичных (коммуникативно автономных) высказываний в ущерб ин­ тердиалогичным. Так речь больных «лишается» и автора, и собеседника.

6. На уровне «вертикальных» отношений «индивидуальноенадиндивидуальное» патологическое отчуждение характеризуется сворачиванием зоны индивидуального, т.е. обезличиванием речи. Пользуясь терминами Ж. Лака­ на, можно сказать, что при этом воображаемое (зона отождествления другого с собой) поглощается символическим. Поэтому и форма высказываний больных, диктуемая правилами языка, остается сохранной обычно дольше, чем содержа­ ние.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. И.В. Журавлев. О подходах к исследованию «объективированных» фено­ менов у душевнобольных // Клиническая психология: материалы первой между­ народной конференции памяти Б.В. Зейгарник. М., 2001. С. 112-113.

2. И.В. Журавлев, А.Ш. Тхостов. Феномен отчуждения: стратегии концеп­ туализации и исследования //Психологический журнал. 2002. №5. С. 42-48.

3. И.В. Журавлев, А.Ш. Тхостов. Субъективность как граница: топологиче­ ская и генетическая модели // Психологический журнал. 2003. № 3. С. 5-12.

4. И.В. Журавлев. Языковое сознание при шизофрении: динамический под­ х о д / / Языковое сознание: устоявшееся и спорное. XIV международный симпози­ ум по психолингвистике и теории коммуникации. М, 2003. С. 91.

Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации Сыктывкарский лесной институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Санкт-Петербургский государственный лесотехнический университет имени С.М. Кирова» (СЛИ...»

«ИДЕНТИФИКАЦИЯ ВЕРОЯТНОСТНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК ЗАКОНОВ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ДЛЯ ИМИТАЦИОННОЙ МОДЕЛИ СЛУЖБЫ SERVICE DESK С. А. Крол, В. Д. Алёшин (Москва) В настоящем докладе представлены результаты исследований круглосуточной службы техничес...»

«007168 Изобретение относится к строительству башенных и мачтовых сооружений, в частности, для радиотелевизионных станций или станций сотовой телефонной связи. Известны мачтовые длинномерные вертикальные конструкции...»

«Гладких Анатолий Афанасьевич МЕТОДЫ ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОГО ДЕКОДИРОВАНИЯ ИЗБЫТОЧНЫХ КОДОВ НА БАЗЕ МОДИФИКАЦИЙ СТИРАЮЩЕГО КАНАЛА СВЯЗИ Специальность 05.12.13 – Системы, сети и устройства телекоммуникации Диссертация на соискание ученой степени доктора...»

«ICON ООО НПФ “ИКОН” 194295, Санкт-Петербург, Поэтический бульвар д. 2 тел/факс (812) 517-8691 info@npficon.ru http://www.npficon.ru Автоинформатор ICON АN301 Версия 2.1 Руководство по эксплуатации 1 Описание автоинформатора ICON AN301 1.1 Назначение автоинформатора 1.2 Техничес...»

«УДК 656.212 D–32 Демянкова Т.В., Лысенко Н.Е., Новиков В.М. Размещение и крепление грузов, перевозимых на открытом подвижном составе: Практическое пособие. М.: МИИТ; 2006г. — 60 с. Практическое пособие содержит порядок размещения и крепления грузов, перевозимых на открытом подвижном составе: габари...»

«УДК 338.242.4 Кулик Нина Анатольевна, к.э.н., доцент Омский государственный институт сервиса е-mail: nina-k77@Yandex.ru 644099, г.Омск, ул. Певцова, д. 13 р.т. 8 (3812) 24-94-45 Онищенко Любовь Геннадьевна, эко...»

«Государственное областное бюджетное образовательное учреждение «Центр поддержки одаренных детей» УТВЕРЖДАЮ Директор ГОБОУ “Центр поддержки одаренных детей” Шуйкова И.А. « » _2016 г. Дополнительная общеобразовательная программа технической направленности “Аэроквантум” Срок реализации программы: 1 год Автор: Киселе...»

«Галиев Алишер Узакпаевич Научный руководитель кандидат технических наук, Технологическая подготовка производства с применением Горяинов Дмитрий Сергеевич CAD/CAM систем (магистерская диссертация) Защита магистерской...»

«Соболь Александр Николаевич Защита автономных асинхронных генераторов Сельскохозяйственного назначения От витковых коротких замыканий Специальность: 05.20.02 – Электротехнологии и электрооборудование в сельском хозяйстве АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени...»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.