WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ И ПРАВА СО РАН НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра международных отношений и регионоведения НОВОСИБИРСКИЙ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Примеры имеются в изобилии. Наука развивается благодаря методу или нет; действие рационально или интерпретативно; природа искусства призвана или нет выражать субъективный опыт; природа технологии является или нет безличной; знание соответствует миру или социально сконструировано; разум — это машина или сознание;

личности отличаются от вещей, потому что вещи не рефлексируют;

организации — это бюрократии или анархии; социальный результат получается благодаря действию или структуре; данная структура есть макро, а не микро; природа метода в социальной науке — это идиографическая герменевтика или номотетика; общество — это Gemeinschaft или Gesellschaft11, но не оба одновременно; Средние века Классическое различение основателя немецкой социологии Фердинанда Тённиса, которое можно перевести примерно так: Gemeinschaft — общность людей с живыми, теплыми, эмоциональными связями и Gesellschaft — ассоциация на основе формальных, холодных, механических, функциональных отношений между людьми [Tnnis, 1935].

Глава 4. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ «ОТМЕНА ФИЛОСОФИИ»

— темные, тогда как современность освещена светом разума. Список может быть продолжен» [Fuchs, 2001, p. 13-14].

Пусть далеко не все приведенные дилеммы актуальны для современной российской философии, но их легко можно дополнить таковыми: философия должна быть научной или нет; приоритетны личные интересы или общественные; Россия — европейская страна или нет; развивать следует отечественную религиозно-философскую традицию или заимствованную от западной философии; демократия (великодержавность, единая идеология, рынок, глобализация и проч.) — благо для России или нет, и т. д. и т. п.



Вместо всех этих и подобных абстрактных дилемм Фукс предлагает изучать вариации и отношения.

«Допущение изменчивости (вариации) означает растворение натуральных видов и их существенных качеств в отношения и силы. Вариация скептична по отношению к аристотелевским субстанциям и очевидностям здравого смысла» [Fuchs, 2001, p. 15].

Фукс строит свой ретроспективный канон преодоления эссенциализма: Галилей, Дарвин, Кассирер, Башляр. Можно было бы поймать за руку Фукса, позиция которого «против эссенциализма»

является очень общей, философской и заключенной в рамки философской же дилеммы (есть или нет сущности в мире; верен или не верен эссенциализм). Увы, все эти ходы уже оказываются просчитанными.

«Как только разрешена изменчивость (вариация), появляется дополнительное преимущество: нам в действительности не нужно делать философский выбор за эссенциализм или против него. Сам эссенциализм оказывается результатом определенных сетей. Эссенциализм — это то, как работает сеть, когда защищает свои основания. В своем эссенциалистском модусе сеть сгущает свои действия в то, без чего она не может жить, в то, что она не может представить иным образом.

Эссенциализм — это закрытие сети для изолирования и укрытия своих базовых очевидностей и натуральных видов»

[Fuchs, 2001, p. 16-17].

Критику абстрактной философии вообще и эссенциализма в частности Фукс подкрепляет социологической интерпретацией основных проблемных областей наиболее развитых и респектабельных направлений — философии науки и аналитической философии, чему посвящает вторую главу с красноречивым ницшеанским названием:

«Как социологизировать молотом»

Если Коллинз слагал благозвучную оду глубоким затруднениям как неисчерпаемым источникам сокровищ для развертывания Глава 4. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ «ОТМЕНА ФИЛОСОФИИ»

философского творчества [Коллинз, 2002, с. 286, 349-350, 942-945, 1089-1096], то Фукс совершенно в приземленном стиле надсмехается над «вечными проблемами», которыми гордятся и над которыми не устают корпеть философы.

Коллинз не задавался вопросом о происхождении и источнике потенциального богатства глубоких затруднений, но по тексту можно предполагать, что имелись в виду какие-то еще не открытые обширные (бесконечные?) смысловые пространства. Фукс оказывается гораздо более последовательным (и, увы, — циничным) социологом.

Существование в философии глубоких затруднений, вечных проблем и отсутствие надежных общепринятых решений он трактует, исходя не из невидимых трансцендентных смысловых миров, а из неспособности философов как особого типа наблюдателей правильно ставить проблемы, видеть эмпирическую социальную природу затруднений.

«Философия мало, если вообще продвинулась в разрешении своих фундаментальных загадок. Причина этому — не естественная или существенная вечность философских проблем в некотором глубоком и таинственном смысле; скорее, такая вечность является результатом продолжающегося отсутствия успеха. Если проблема не уходит, она становится вечной и кажется связанной с самими условиями человеческого существования; она не остается актуальной из-за своей фундаментальной загадочности и универсальности»12 [Fuchs, 2001, p. 71].

«Социологический молот» Фукса включает признание истории, случайности, отношений и изменчивости (вариаций).

«Когда допускаются история и случайность, когда изменчивость имеет значение, не остается никаких “собственно философских проблем”. Как только приходят вариации, мало что остается, как только описывать и объяснять их» [Там же] Фукс ставит под сомнение само различение между теоретическим уровнем и уровнем наблюдения. Эта граница также оказывается переменной, она относится не к основаниям, которые могла бы выявить философия науки, а лишь к меняющимся результатам развивающихся частных наук. Социолог Фукс не отказывает себе в удовольствии откровенного издевательства над философами науки и философами вообще.

«Вместо того, чтобы искать универсальные и логические «критерии», которые всегда будут отделять теорию от фактов, философам следовало бы проследить, как действительные продвижения в технологии постоянно сдвигают линии между реализмом и позитивизмом. Конечно же, для этого философы сперва должны прекратить заниматься философией» [Fuchs, 2001, p. 78].

Сходное представление об укорененности «вечных проблем философии»

в реальных условиях человеческого существования см. в работе:

[Розов, 2003].

Глава 4. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ «ОТМЕНА ФИЛОСОФИИ»

Направления контрудара

1. ИГНОРИРОВАНИЕ И ЗАМАЛЧИВАНИЕ

В задачи данной главы не входит детальная разработка контраргументов. Целью является лишь попытка обратить внимание на серьезность сделанного вызова и на необходимость глубокого и основательного продумывания ответа (вероятно, не единичного и разового, а множественного и продолжающегося). Здесь будут только намечены первые видимые направления и шаги такой работы.

Непременно должны быть увидены и другие, вероятно, более удачные и перспективные подходы, но для этого необходимо зафиксировать первый слой.

Самым простым и «экономным» является игнорирование философами представленной выше социологической атаки на философию. Действительно, мало ли что американские социологи понапишут в своих книжках? Собака лает — ветер носит. Философия была, есть и будет. Мы — честные наследники и продолжатели ее великого прошлого. У нас обилие своих дел и своих проблем. Незачем тратить время и силы на внешние наветы. Заниматься критикой критиков — значит, лишний раз их популяризировать, давать дополнительные аргументы отечественным технократам — противникам философии (например, как обязательной дисциплины в вузах). Надежнее всего — не обращать внимания на блошиные укусы заморских социологов, замолчать их, глядишь, уйдет и забудется вся эта напасть.

Следует признать, что замалчивание на самом деле часто является сильнейшим оружием. Очень эффективно замалчивать книги и идеи провинциальных коллег. Похоже, что обсуждаемая попытка социологической отмены философии — случай структурно иной. Обе книги выпущены издательством Гарвардского университета и уже получили достаточный резонанс в англоязычном академическом мире.

Обсуждаются и у Коллинза, и у Фукса не периферийные, а самые центральные проблемы, идеи и фигуры современной философии.

В этой ситуации замалчивание обернется тоже сильным оружием, но только направленным на самих стреляющих. Сколько раз такое случалось в советские времена! Однако после «успешного»

замалчивания через 10-20, а то и 50-70 лет приходилось возвращаться к обсуждению и генетики с кибернетикой, и психоанализа, и неопозитивизма, и структурализма, и экзистенциализма, и геополитики.

Неужели опять ждать, когда в мировой философии развернутся поднятые социологами дискуссии о статусе и будущем философии, и уже тогда пытаться войти в далеко вперед ушедший спор? Рассмотрим же другие альтернативы.





Глава 4. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ «ОТМЕНА ФИЛОСОФИИ»

2. «ОТ ФИЛОСОФА СЛЫШУ»

Самый очевидный ход — усмотреть в текстах Коллинза и Фукса не научное социологическое, а общее и абстрактное — сугубо философское — содержание. Таким образом, делая философские утверждения и настаивая при этом на отмене философии, они подрывают свои же идеи. Действительно, «социологический реализм»

в версии Р. Коллинза — откровенно философская концепция. Фукс не занимается вовсе прокламируемыми им же социологическими исследованиями причин разных конкретных вариаций, вместо этого он делает весьма общие и абстрактные суждения об осмысленности и бессмысленности разного рода вопросов и проблем, плодотворности и бесплодности мыслительных подходов и т. д. Эта тема философского характера аргументации об отмене философии не может не возникнуть в дискуссии и развивать ее можно далее в разных направлениях.

Вообще говоря, само по себе данное наблюдение не является опровержением, более того, не ослабляет, а только усиливает позиции социологических противников, поскольку ставит их в один ряд со славной когортой предшественников, начиная если не с Сократа и Платона, то, по крайней мере, с Декарта и Бэкона (см. пунктирный обзор интеллектуалистских попыток отмены философии в начале данной главы).

Кроме того, бой следует дать, конечно же, не на чужой социологической территории (никто из философов не будет проводить валидные эмпирические исследования причин вариаций конкретных переменных), а на своей — философской. Поэтому указание на философский характер аргументов об отмене философии — это не более, чем признание должного приемлемого статуса противостоящей позиции для последующего философского спора.

3. «МОЛОТ» ПРОТИВ «МОЛОТА»

Всегда в дискуссиях привлекательным является использование оружия (логики и структуры аргументации) противника, поскольку противник, применяя его, тем самым уже признает его правомерность и лишен возможности дискредитировать то же оружие в чужих руках.

Главное оружие социологов, направленное против осмысленности общих абстрактных проблем и суждений, — «социологический молот»

— допущение вариаций, меняющихся во времени и пространстве границ, установлений и прочих конструкций, порожденных в тех или иных ситуациях наблюдения интеллектуальными сообществами и сетями.

Попробуем применить тот же «молот» в качестве контраргумента.

Рассмотрим главный тезис Фукса о том, что абстрактные философские (метафизические) проблемы могут и должны быть не решены, а растворены (not solved but dis-solved) путем перевода в проблемы Глава 4. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ «ОТМЕНА ФИЛОСОФИИ»

объяснения конкретных вариаций, решаемые эмпирическим социологическим исследованием.

По сути дела, этот тезис является лишь одной из двух альтернатив соответствующей дилеммы. Второй альтернативной является милое всякому философскому сердцу суждение: никакие истинно философские проблемы не могут быть сведены к проблемам эмпирических исследований.

Если же мы в полном согласии с методологией Фукса отказываемся от абстрактных дилемм и допускаем вместо них вариации, то картина получается совсем иной, более сложной, нетривиальной и довольно непривычной. В некоторых «ситуациях наблюдения» философские проблемы могут быть «растворены», а в других — не могут.

Можно также рассмотреть отдельно «шкалу растворимости философских проблем» (их сводимости к социологической эмпирии):

на одном полюсе располагаются мнимо философские проблемы, легко сводимые к эмпирическим задачам, на другом полюсе — никогда не сводимые, а между ними — серая полоса с подвижной границей, причем факторы, задающие меняющееся положение этой границы, должны быть еще выделены (прогрессивное развитие научных методов и аппаратных средств — наиболее очевидный, но явно не единственный фактор).

Хорошо известен исторический факт — неуклонное «отступление»

философии, перевод ее проблем в научную сферу с одновременным рождением из лона философии новых наук. По всей видимости, целостная динамика здесь описывается именно с помощью указанной шкалы или каких-либо ее версий, усложнений, конкретизаций и разверток.

Смысл истории:

пример оправдания неразрешимой философской проблемы В настоящее время намечается процесс перевода проблем субстанциональной философии истории (не об исторических текстах, а о структуре, динамике и направленности изменений самой социальноисторической реальности) из ранга философских в статус научных:

макросоциологических или теоретико-исторических [Розов, 2002, 2009; Коллинз 2015]. Завершится этот процесс только при институционализации соответствующих дисциплин либо на социологических факультетах (что уже происходит в США), либо на исторических (чему упорно сопротивляются историки, в своей массе узко и сугубо эмпирически ориентированные).

Вместе с тем, резонно предполагать, что некоторые философские проблемы никогда не смогут быть сведены к научным. В указанной выше сфере субстанциональной философии истории такой проблемой является вопрос о смысле истории, его существовании, содержании, связи с ценностями, смыслами отдельных эпох и событий, с Глава 4. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ «ОТМЕНА ФИЛОСОФИИ»

направленностью будущего развития и т. д. 13 Фукс бы сказал, что смысл истории, как и свобода воли, не постижимы в научном исследовании, соответственно данные понятия являются бесполезными для познания, а соответствующие философские проблемы — не разрешимыми в принципе, но не потому, что они особенно глубокие, а потому что они являются псевдопроблемами, которые просто не надо ставить.

Здесь философский подход обнаруживает свою силу, поскольку сосредотачивается на основаниях, выявляет скрытые и умалчиваемые основания и систематически работает с ними. Действительно, надо или нет ставить те или иные проблемы — зависит от точки зрения, прежде всего — от принимаемых ценностей. Пусть какие-либо проблемы не решаются научным подходом, но их не надо ставить только при условии принятия весьма ограниченной — сугубо сциентистской — системы ценностей.

Как можно было бы защитить философскую проблематику, касающуюся осмысления истории? Следует показать, что вне зависимости от присутствия этой проблематики в философии (и даже от наличия в культуре самой философии) люди почти всегда придерживались и придерживаются того или иного более или менее осмысленного взгляда, если не на всю историю человечества, то, по крайней мере, на собственную национальную или этническую историю.

При уходе философии освободившееся пространство непременно заполняется иными формами: религиозными, магическими, эзотерическими, идеологическими и т. д. Если философия еще как-то способна реагировать на критику со стороны науки (впрочем, сам этот тезис можно будет проверить на конкретном примере, оценив уровень философского резонанса в ответ на данную публикацию), то остальные упомянутые духовные сферы научились с успехом игнорировать любые научные нападки. Если расширить сугубо сциентистскую систему ценностей за счет ценности критического рационального мышления, допускающего логическую аргументацию, то присутствие философии в пространстве осмысления человеческой истории окажется весьма значимым, по крайней мере, в качестве некого стража рациональности в этой сложнейшей и чреватой многими опасностями проблематике.

Даже можно согласиться с тем, что окончательно ни философскими, ни какими-либо иными способами смысл истории не постичь (хотя бы до тех пор, пока история разумных существ продолжается, а когда завершится — некому будет постигать). Однако расширение системыценностейоправдываетданнуюфилософскуюпроблему,пустьинеразрешимую.

См. главу 15.

Глава 4. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ «ОТМЕНА ФИЛОСОФИИ»

Предельные основания суждений и осмысленный образ мира Сопоставим критику философского подхода Фуксом с данным выше определением философии как мышления, направленного на критику и разработку наиболее общих и абстрактных оснований суждений и на построение целостного осмысленного образа мира и человека в нем. С развиваемой Фуксом точки зрения «сравнительной социологии наблюдателей» бесперспективны оба направления.

Каждое суждение всегда делается и/или принимается там-то, тогдато, где-то и при определенных условиях, главными из которых выступают обстоятельства ситуации наблюдения, а также место наблюдателя в интеллектуальной сети и ее характеристики. При философском подходе считается законным отвлечение от этих частностей, а при сравнительно-социологическом — они с необходимостью принимаются во внимание. Всегда ли и в какой мере необходимо учитывать социальные обстоятельства формулирования/принятия суждений — это вопрос сугубо философский, методологический, не решаемый никаким эмпирическим исследованием. Пользуясь вновь подходом противника, отвергаем абстрактную дилемму (всегда нужно учитывать / никогда не нужно) и допускаем вариации в рамках континуума: в каких-то познавательных ситуациях философское отвлечение от социальных обстоятельств формулирования/принятия суждений более правомерно, в каких-то — менее. От чего это зависит — новая весьма общая и абстрактная проблема, которую опять же не решить сугубо эмпирическими научными методами.

Познавательная цель построения целостного и осмысленного образа мира полностью безнадежна с позиций «сравнительной социологии наблюдателей», развиваемой Фуксом. Действительно, каждому наблюдателю дана только малая часть мира — его собственная ниша, определяемая его собственным положением в пространстве и времени, в социальных группах, расширенная за счет учета наблюдений, известных в сети, но никак не распространяющаяся на весь мир. Вообще говоря, здесь воспроизводится старый философский тезис о конечности человека и ограниченности его познавательных возможностей. Философы давно смирились с этим, но не прекратили попытки осмысления всего мира в его ключевых аспектах (время, пространство, природа, общество, человек, история, культура, познание, язык и т. д.). Будет ли когда-либо построен окончательный, надежно обоснованный и полностью удовлетворяющий всех образ мира? Можно смело согласиться с тем, что эта философская проблема никогда не будет решена. Фукс сделал бы из этого вывод о бессмысленности, ненужности самого Глава 4. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ «ОТМЕНА ФИЛОСОФИИ»

предприятия: пусть каждый изучает видимые ему аспекты и фрагменты мира в собственной нише и не замахивается на большее.

Воспользуемся известной метафорой: путники, следующие разными дорожками и пытающиеся составить общую карту местности.

Здесь налицо конечность, даже узкая ограниченность познавательных возможностей каждого. Разовьем метафору бесконечного Леса (яркий образ представлен в «Улитке на склоне» братьев Стругацких).

Каждому путнику доступна перспектива только собственной тропки, однако путники могут обмениваться своими представлениями и гипотезами. Вопрос теперь состоит в том, насколько оправданы попытки каждого путника представить себе и другим целостный образ бесконечного Леса. Согласившись с тем, что каждая такая попытка безуспешна («нельзя объять необъятное»), можно ли ставить запрет на такие попытки вообще? Движение разными путями, обмен представлениями, взаимная критика гипотетических образов целого — все это представляется весьма ценным, поэтому запрет следует отклонить.

Метафора Леса допускает также иной взгляд, усиливающий антифилософскую позицию. Может быть, путники (философы) только воображают себе, что движутся и выясняют что-то новое о Лесе. На самом же деле, они кружатся в заколдованном круге (вспомним «Пикник на обочине» тех же Стругацких), только путают себя, друг друга и окружающую публику. Иными словами, видимое отсутствие положительного результата (карты Леса) — не следствие особой сложности и бесконечности великой задачи, а лишь результат изначально порочного подхода. Не запретить его нужно, а лишь указать на его фатальную бесплодность. Вместо безнадежного кружения на месте следует вооружиться стандартными методами и приборами соответствующих предмету наук и последовательно изучать доступное, не задаваясь бессмысленными вопросами об образе бесконечного и необъятного.

Разумеется, нам — философам — более приятен образ воспарения над частными предметами и науками, вознесение силой абстракции и рефлексии к высоте предельно широкого обзора и далеких перспектив, проникновение к глубинам мудрости и проч.

Опять же, пользуясь «молотом» допущения вариаций, можно предположить, что в философии бывает разное: и бесплодное кружение на месте вокруг так называемых «вечных проблем» в силу принятых непродуктивных подходов, и выход к новому видению, новым проблемам и новым смыслам. Как отличить первое от второго, что нужно для преодоления первого и перехода ко второму, как продуктивно использовать при этом результаты позитивных наук, в том числе «сравнительной социологии наблюдателей», — эти вопросы являются результатом проведенного мной рассуждения и, Глава 4. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ «ОТМЕНА ФИЛОСОФИИ»

надеюсь, стимулом для последующих разнонаправленных философских размышлений.

Итоговый тезис прост и хорошо известен: внешние атаки лучше не игнорировать, а использовать для проверки и укрепления собственных сил. Новая социологическая отмена философии — вполне серьезный и достойный интеллектуальный вызов. Если мы — философы — понастоящему верим в философию, то должны не бояться и не чураться таких вызовов, а трансформировать их интеллектуальную силу в дальнейшее развитие философского мышления.

Глава 5 ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ14

Трудность вопроса Мечта — увлекательный, но отнюдь не простой предмет для философского размышления. Если понимать мышление как постановку вопросов и попытки найти на них ответы с помощью разума (а не только справочников, опрашивания экспертов или обращения к опыту), то трудность обнаруживается уже в самом начале пути: совершенно не ясно, какие философские вопросы следует задавать относительно мечты?

Несложно представить, как изучали бы имеющиеся у людей мечты (или факты отсутствия мечты) социолог, антрополог, психолог, историк, страновед. А что может и должен узнать о мечте философ?

Собственно, данный вопрос уже является философским, поэтому с него и начнем.

Бывают трудности пустоты и отсутствия, а бывают трудности чрезмерного изобилия. Для темы философии мечты характерны трудности второго рода: мечта является настолько многозначным, зыбким, вездесущим и изменчивым предметом, что о ней можно задавать любые вопросы. Отсутствие границ и вектора движения грозит мышлению случайностью, необязательностью и хаосом. Чтобы избежать этого и внести некоторый порядок в рассуждение, начнем не с мечты, а с философии, по той простой причине, что этот предмет более знаком автору.

Философия ведает наиболее общими и абстрактными аспектами любых предметов мышления. Суть философии состоит в рациональном рассуждении, направленном на разработку и критику оснований суждений, действий, образа жизни, а также на построение целостного и осмысленного образа мира и человека в нем.

Вооружившись этими дефинициями, мы уже можем приступить к постановке вопросов о таком специфическом предмете, как мечта.

Общее в мечте — это ее понятие, отделяющее мечту от всего того, что ею не является. Абстрактные аспекты мечты суть моменты, или компоненты, ее сущности, формы и содержания, отвлеченные от каких-либо конкретных мечтаний. Именно эти абстрактные моменты будем понимать как основания суждений о мечте, основания действий и образов жизни, вдохновленных мечтой.

В основу главы положен текст одноименной статьи в журнале: Studia Spoeczne/Social Studies, 2014, no 1. P. 127-136.

Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ

Три главных типа оснований в философии хорошо известны:

онтологические (о сущностях), аксиологические (о ценностях) и гносеологические (о познании).

В плане онтологии следует определить, к какой сфере бытия относятся мечты, а также прояснить связь мечты со временем, с главными типами процессов в истории, с реальностью и возможностями.

Ценностное содержание человеческих мечтаний беспредельно, однако можно исследовать вопрос о критериях оправданности мечты, как с учетом пронизывающих ее ценностей, символов, идеалов, так и в отвлечении от них.

Вопросы о методологии и методах, о критериях истинности в познании процессов появления мечты и ее осуществления больше относятся к философии науки; здесь рассматривать их не будем.

Осуществима ли та или иная мечта и при каких условиях? — вот насущный гносеологический вопрос, с которым попробуем разобраться.

Более сложным является пункт, касающийся «целостного и осмысленного образа». Здесь мы сталкиваемся с широким разнообразием на обоих полюсах: субъекта мечты (кто мечтает, кто мечтал когда-то в прошлом и будет мечтать в будущем) и предмета мечты (на какой фрагмент мира направлена мечта). Что уж говорить об идейном разнообразии мечтаний (символы, принципы, идеалы, ценности, понятия и модели, составляющие содержание мечты о том или ином фрагменте мира).

В данном случае поступим грубым и вполне произвольным образом: автор попытается прояснить свои собственные мечты о тех предметах, которые ему представляются важнейшими, а идейное содержание будет прямо заимствовано из результатов прошлых размышлений. Несколько компенсировать эту намеренную вольность призвано следующее требование: свои мечты я постараюсь изложить в соответствии с предварительно заданными онтологическими, аксиологическими и гносеологическими основаниями.

Итак, философские вопросы о мечте и задачи нашего рассуждения прояснились:

1) выделить основные типы мечтаний (феноменология мечты);

2) составить общее определение мечты и показать, что оно охватывает эти типы (дефиниция, или определение, мечты);

3) выявить природу и сущность основных типов мечтаний (через отнесенность их к тем или иным сферам человеческого бытия;

раскрыть связь мечты с фундаментальными процессами Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ человеческого бытия — естественным складыванием, искусственным конструированием и гибридным испытанием, с онтологией времени, реальностью и возможностями (онтология мечты);

4) составить и обосновать ценностные требования к мечте, отграничить оправданные мечты от неоправданных (аксиология мечты);

5) составить общий подход к исследованию возможностей и условий осуществления мечты (гносеология мечты);

6) наметить эскизы целостных и осмысленных идеалов социальных целостностей разного масштаба (жизнь индивида, семья, организация, город, страна, международное сообщество, человеческий род во времени) как философских ориентиров для мечтаний и их деятельного воплощения (этика мечты, организационная и политическая философия мечты, историософия мечты).

Феноменология мечты: главные типы мечтаний Можно различить мечты-события (воображаемые и желаемые явления, ситуации в будущем) и мечты-идеалы (желаемые образы объектов). Иногда они жестко разделены (мечта о путешествии и образ города-мечты), иногда связаны (мечта иметь свой дом, создать свой университет и образ дома, образ университета), иногда трудно различимы (победа демократии в стране и образ своей страны как демократической).

Нередко мечты бывают невоплощаемыми — ничего реально не делается для их достижения. Однако не все такие мечты являются пустыми досужими грезами (которые имеются в виду в жесткой русской пословице: «Дурак думкой богатеет») 15. Невоплощаемые мечты имеют разные полезные функции — как психологические для самих мечтателей, так и социальные, культурные, политические для окружающего их порядка.

А. Охоцимский, обычно пишущий на религиозные темы, фокусирует внимание именно на мечтах, которые мечтаются, а не воплощаются (что становится творчеством и планированием в его терминологии): «Мысль, направленная на “внешнюю” цель, выходит из области чистой мечты и переходит в сферу творчества. В данной работе нас интересует именно мечта в собственном смысле, т. е. мечта, остающаяся в своей сфере.

Нереальность мечты отграничивает её от планирования […] Планы мыслятся как реальные – иначе они не имеют смысла. Мечта же подчеркнуто нереальна… » [Охоцимский, 2013].

Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ

Среди них можно выделить:

мечты-утешители16, мечты-оправдания и мечты-самооправдания, мечты-обещания (например, предвыборные посулы политиков) мечты-легитиматоры (будущее благоденствие оправдывает сегодняшние деяния власти), мечты-регуляторы (образ посмертного спасения, образы идеальной общины, идеальной демократии, идеального диалога дисциплинируют людей в их реальных действиях и взаимодействиях).

Невоплощаемые мечты не являются факторами существенных трансформаций, скорее, они составляют часть продолжающихся порядков (режимов) и нередко служат их консервации. Они представляют интерес для политической и религиозной социологии.

Для социальной философии и философии истории более интересными являются воплощаемые мечты — те, достичь которых люди действительно стремятся. Достижимы ли эти мечты данным субъектом, в данном поколении, в данной эпохе, — это конкретные вопросы условий, способностей, потенциала, ресурсов.

Есть недостижимые мечты-ориентиры, когда образ будущего определяет векторы стратегий. Есть мечты, которые были недостижимы в течение нескольких поколений, но потом достигались (проводная и беспроводная связь, воздушный транспорт, полеты в космос, средства лечения тяжелых заболеваний, доказательства великих математических теорем). Далее речь пойдет преимущественно о таких мечтах-ориентирах, наличие которых не консервирует, а меняет человеческую действительность.

Определение мечты Мечта — принадлежащий субъекту (индивиду или группе) мысленный образ некоторого объекта или события в будущем, обладающий наилучшими (идеальными) чертами с точки зрения этого Ср.: «Мечты суррогатно осуществляют наши стремления и помогают нам пережить отсутствие их материализации. Простой клерк, мечтающий о посте президента, может быть хорошим членом общества независимо от того, мечтает он об этом или нет; возможно, его мечты помогают ему смириться со своей заурядностью и повысить свое значение в ведомом ему одному плане его личного бытия. Мечты помогают узнику пережить заключение, тяжело больному – его беспомощность, а подростку – ограничения детского возраста» [Охоцимский, 2013].

Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ субъекта 17.

В данной дефиниции указаны моменты, которые следует учитывать при систематическом анализе той или иной мечты:

кто именно мечтает, индивид или группа, с каким социальным положением, способностями, ресурсами, опытом, идеями;

из каких понятий и как складывается мысленный образ объекта или события;

каков перечень наилучших черт (достоинств) в данном образе;

каковые ценностные, символические или иные основания для этих достоинств.

Онтология мечты:

ее природа и роль в человеческих испытаниях

Используем построенную в гл. 1 структуру социальной онтологии:

материальный мир (биотехносфера), мир индивидуального и группового сознания и бессознательного (психосфера), мир образцов, транслируемых в поколениях (культуросфера), мир социальных взаимодействий, отношений и структур (социосфера).

Мечта как образ, разумеется, принадлежит психосфере. В мечте представления о желаемом будущем соединяются с главными ценностями, символами, идеалами, моральными, эстетическими, политическими, правовыми и прочими принципами. Прочно укоренившаяся в групповой или индивидуальной психике мечта способна формировать установки как важнейшие динамические структуры, управляющие человеческим сознанием и поведением.

Таковы когнитивные установки (фреймы) — происходящее вокруг люди начинают оценивать в соотнесении со своей мечтой.

Таковы ценностные установки — прежние убеждения и принципы могут трансформироваться, искажаться, усиливаться или гаснуть под влиянием сильной мечты.

Таковы экзистенциальные установки — идентичности, т. е. ответы на вопрос «кто я такой?», — сильная мечта способна изменить представление о самом себе.

Наконец, либо поведенческие установки (стереотипы повседневных практик и структуры принимаемых стратегий) также могут меняться в направлении воплощения мечты, либо безотносительно к своему А. Охоцимский, дает иное определение: «Мечта – это желание, реализованное в воображении» [Охоцимский, 2013]. О желании, еще не реализованном даже в воображении, т. е. смутном, ничего сказать нельзя, а продукт воображения, доступный обсуждению, — это именно мысленный образ с определенными характеристиками. Иными словами, мое определение не противоречит цитированному, но эксплицирует его скрытое существенное содержание.

Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ воплощению мечта становится удобным оправданием (рационализацией) собственных действий или бездействия.

Поскольку мечта — это всегда желаемый образ события или объекта с лучшими чертами, то в ней явно или неявно присутствуют ценностные, символические критерии «лучшего», которые являются образцами, транслируемыми в поколениях. Образы объекта или события всегда составлены из известных в той или иной культуре понятий, представлений, моделей, фреймов. Поэтому каждая мечта своей когнитивной и ценностной сторонами коренится в культуросфере. Кроме того, ярко выраженная мечта (о свободе народа, о расовом, классовом или гендерном равенстве, о демократии, о космических полетах, об излечении рака) сама может стать культурным образцом, который транслируется из поколения в поколение.

В социосфере мечта играет роль как символ групповой солидарности и мобилизации. Политическая (к свободе и демократии), социальная (к классовому равенству, коммунизму) и религиозная (к спасению души) мечта может также легитимировать власть, режим, социальный порядок и систему норм, притом что вопросы реального продвижения к мечте нередко остаются фигурой умолчания.

В биотехносфере мы сталкиваемся с реальными воплощениями того, что когда-то было только мечтой (электрическое освещение городов, метрополитен, самолеты и вертолеты, скоростные поезда, электромобили, полеты в космос и на Луну). Крайне неблагоприятное состояние окружающей материальной среды (загрязнение воды, атмосферы, почв, опустынивание, изведение лесов и т. д.) зачастую служит стимулом для появления мечты через отрицание (чистая природа, город-сад). Вместе с тем, долгое пребывание людей в неблагоприятной материальной и социальной среде (голод, замусоренность, разруха, насилие) приводит не только к мечтам (вырваться отсюда или что-то изменить), но также к безысходности, отчаянию, цинизму — исчезновению способностей мечтать и стремиться к лучшему.

Рассмотренные сферы бытия оставляют без внимания аспект времени и истории.

Чтобы включить его, рассмотрим фундаментальные процессы:

естественное складывание как в природе, так и в обществе (изменения климата, социальные и политические конфликты, миграции);

искусственное конструирование, когда люди обладают полным контролем над ресурсами и способны воплощать свои проекты, надежно преодолевая препятствия (постройка дома, сборка автомобиля или самолета);

Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ гибридное испытание, когда у людей есть цель, но нет полного контроля над ресурсами и процессами, цель может быть достигнута, а может случиться и провал (заключение брака с целью счастливой совместной жизни, создание новой фирмы или банка с целью успешного продвижения на соответствующих рынках, учреждение новой партии с целью победы на выборах и получения власти, основание нового города, который должен стать процветающим, удобным для жизни и привлекательным для бизнеса, инвестиций, талантливых людей).

Прямо скажем, складывание имеет весьма опосредованное отношение к мечтам. «Вещи, предоставленные сами себе, имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему» — гласит один из законов Мерфи. Надежды на то, что естественный ход событий сам собой приведет к воплощению мечты, сбываются исключительно редко.

Конструирование больше относится не к мечтам, а к проверенным и привычным проектам (хотя предшественники этих проектов зачастую ранее были мечтами). Бывают счастливые случаи, когда личная мечта (купить или построить свой дом, учредить свой банк, построить свой университет, стать президентом страны) становится проектом, который затем реализуется.

Чем масштабнее, непривычнее и труднее цель, тем больше в ее достижении не конструирования, а испытания. Скопив деньги, уже не так сложно купить или построить свой дом. Однако такие мечты, как «учредить такой университет, который будет процветать и после моей смерти» или «стать президентом страны, которого будут уважать граждане и почитать будущие историки» или «стать великим философом, труды которого будут переиздаваться и изучаться в течение столетий», — это всегда испытания, поскольку полного контроля над ресурсами и процессами здесь не бывает никогда.

Как видим, мечты напрямую связаны с испытаниями, однако не все мечты, а только те, что связаны с реальными действиями по их воплощению, когда есть возможность определить, была ли мечта достигнута. Пустые мечтания, для реализации которых ничего не делается («маниловщина»), не приводят ни к каким испытаниям.

Религиозная мечта «спасти свою вечную душу», когда человек сознательно ведет добродетельную жизни и избегает грехов, могла бы считаться испытанием, но только при условии надежного знания о посмертной судьбе его/ее души, что, увы, человеческому разуму недоступно.

Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ Аксиология мечты: критерии оправданности При рассмотрении основных типов мечтаний мы видели, сколько разных функций выполняют мечты (утешение, компенсация, легитимация власти и режима, обоснование норм и т.

д.). Для каждой такой психологической, социальной, политической функции есть свои критерии адекватности мечты, значимые для успешного выполнения того или иного предназначения. Отвлечемся от этих функций, которые будем считать побочными, и сосредоточимся на требованиях к мечтам-ориентирам, которые предназначены для осуществления, пусть и в далеком будущем.

Тесная связь мечты и испытания уже дала нам две важные подсказки: мечта должна приводить к реальным действиям, направленным на ее осуществление (пусть опосредованно), должен иметься способ определения того, выполнена мечта или нет.

Есть ли ценностные ограничения относительно содержания мечты?

Люди способны мечтать о самом разном. Возьмем для простоты условные политические и религиозные мечты глобального масштаба.

Убежденные коммунисты до сих пор мечтают о построении коммунизма во всем мире.

Оставшиеся поклонники Гитлера вполне могут мечтать о глобальной победе фашизма.

Для левых активистов естественна мечта о всеобщем социальном равенстве.

Для сторонников правых, консервативных идей столь же естественны мечты о приведении всего человечества к традиционным нормам семьи, почитания старших, подчинения установленному порядку, соблюдения обычаев и т. п.

Католики не так уж давно (по историческим меркам) мечтали об обращении всех народов в католическую веру.

Современные мусульмане крайних толков вполне могут мечтать о том, чтобы на земле уже не осталось неверных — не верующих в Аллаха.

Буддисты и конфуцианцы способны мечтать о том, чтобы свет соответствующей мудрости распространился среди всех народов и культур.

Американские лидеры, как мы видели не так уж и давно, проникались мечтой об установлении демократии по американскому же образцу в далеких мировых регионах, и ради этого ввязывались в войны, которые даже при выигрыше не вели к планируемым результатам.

Можно ли оценивать эти конкретные мечты, не впадая в ловушку конкретных же систем ценностей? Несложно обвинять коммунизм как с либеральных, так и с фашистских позиций, несложно обвинять буддизм с христианской точки зрения и наоборот. Такого рода споры, Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ как давно известно, не приводят к каким-либо позитивным результатам, а ведут только к углублению взаимного отчуждения.

Считать допустимыми и законными любые мечты — тоже не выход.

Никак невозможно согласиться с мечтами установить на всей планете гитлеровский рейх, сталинский коммунизм или халифат под управлением Аль-Каиды или ИГИЛ. Есть ли общая нейтральная платформа, позволяющая отвергнуть такие глобальные мечты принципиально, а не потому, что «они нам не нравятся»?

Как ни странно, вполне достаточным правовым документом является Всеобщая декларация прав человека. Ее нормы защищают права, свободы и достоинство отнюдь не только представителей Западного мира (как утверждают критики этого документа).

Мусульманин, буддист, православный, конфуцианец и язычник равным образом находятся под защитой норм этой Декларации (разумеется, речь идет о принципе, а не о том, как реально в конкретных местах защищены утверждаемые в ней права и свободы).

Данная система норм имеет также солидную философскую, аксиологическую основу. Ее называют по-разному: минимальные ценности, тонкий слой ценностей, общезначимые ценности. Суть последних состоит в том, что общезначимые ценности фиксируют необходимые условия для реальной возможности разным группам и индивидам осуществлять свои собственные ценности. Единственное ограничение — запрет нарушать общезначимые ценности.

В данной ценностной парадигме жизнь, здоровье, достоинство, права и свободы других людей (кардинальные ценности) строго защищены 18. Также никакие глобальные цели и мечты, пути их достижения не должны приносить ущерб условиям этих кардинальных ценностей: качествам природной среды, возможностям противостоять неправовому принуждению и насилию (таковы субкардинальные ценности).

Гносеология мечты:

вопросы об условиях осуществимости Как узнать, осуществима ли мечта? Если мечта — это объект или событие желаемого будущего с определенными качествами, то данный общий вопрос превращается в целую систему вопросов о необходимых и достаточных условиях достижения целей с такими качествами.

Ср.: «Мечтающий грешник изворотлив. Знакомый священник рассказывал о том, как часто признаются на исповеди в мечтах о смерти жены или мужа.

Не решаясь мечтать об измене, верный супруг изобретает “законное” решение своей неудовлетворенности, мечтая о естественной смерти надоевшей половины...» [Охоцимский, 2013].

Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ Философия здесь уступает место наукам, проектированию, инженерии и разным формам моделирования.

В познавательном отношении проще решаются задачи, где условия ограничиваются ресурсами и технологиями материального мира.

Более сложными являются задачи, требующие особенно крупных объемов финансирования, поскольку инвестирование в проект уже включает человеческий фактор, а эта «материя» моделируется с гораздо большими трудностями, не говоря уж об «управлении».

Таковы, например, масштабные продовольственные, энергетические, транспортные проекты и программы.

Наконец, самыми сложными в познавательном отношении являются задачи, решение которых зависит от поведения разнородных групп и больших масс людей. Социальные науки, несмотря на их внушительный прогресс в последние несколько десятилетий, могут здесь оказать лишь очень скромную помощь. До сих пор большие мечты и проекты такого рода обязаны успеху не столько рациональному познанию и расчету, сколько талантам и энергии лидеров, квалификации их помощников и особо удачному стечению обстоятельств. Сюда можно отнести успешные космические проекты, программы преодоления бедности, «демократический транзит» (там, где он удался), прорывы общества на новые уровни в образовании, науке и технологии.

Этика мечты: смысл жизни индивида и идеал семьи Обязательно ли присутствие мечты в жизни человека? Должны ли мечты индивида быть непременно смелыми и масштабными? Чем можно, а чем нельзя или опасно поступаться ради своей мечты?

Мечта не является универсальной категорией для всех народов и культур. Огромные массы людей, даже элитарные слои, могут жить веками согласно традиционным устоям. Такая жизнь бывает более спокойной и стабильной, чем жизнь, полная мечтаний, смелых прожектов, поисков, триумфов и разочарований. Смелые, необычные мечты, как мы видели, всегда сопряжены с риском провала, а значит с испытаниями, на которые многие не готовы.

Иметь или не иметь мечту — это дело личной свободы и личного выбора. Счастье (счастливая, достойная, полноценная жизнь) является более универсальной категорией, чем мечта.

Универсальные условия счастья также известны: они включают безопасность, свободу (либо свободное согласие на определенную степень несвободы, как у монахов, военных и вступающих в брак), материальный комфорт, эмоциональный комфорт, социальную поддержку и смысловую, духовную наполненность жизни.

Когда человек ущемлен в каком-либо из этих аспектов, то обычно мечты его связываются с достижениями в данном плане.

Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ Испытывающие насилие нередко мечтают мстить и обрести способность к насилию.

Голодающие мечтают об изобилии вкусной пищи. Отверженные мечтают стать лидерами. Бедняки мечтают о богатстве.19 Когда базовые человеческие потребности удовлетворены, на первый план выступает нужда в смысловой наполненности жизни.

Участие в жизни общины, в регулярных религиозных обрядах, дружеское общение, чтение книг, музыка, театр и кино, воспитание детей, путешествия вполне могут обеспечить такую наполненность.

Здесь мечты либо отсутствуют, либо имеют достаточно скромный характер обычных выполнимых жизненных целей.

Есть небольшая, но значимая группа людей, для которых смысловую наполненность жизни могут дать только большие, масштабные и трудновыполнимые мечты.

Достичь морским путем Индии (Колумб и Васко да Гама), совершить кругосветное путешествие (Магеллан), отменить крепостничество и рабство (Александр II в России и Линкольн в США), достичь полюса (Нансен и Амундсен), разработать и осуществить проект полетов в космос (Циолковский и Королев), пересечь Атлантику на плоту и соломенной лодке (Тур Хейердал), добиться расового равенства в стране (Мартин Лютер Кинг), создать миникомпьютер и удобное устройство минимального размера со всеми функциями компьютера (Стив Джобс), построить для всего мира бесплатную поисковую систему (Сергей Брин).

Таковые наиболее знаменитые, хрестоматийные примеры, но наряду с десятками и сотнями первооткрывателей есть десятки, сотни, тысячи отважных людей, открывающих новые фирмы, новые школы и университеты, создающих новые партии и общественные движения, делающих открытия в науке и изобретения в технологии.

На каждый успех здесь может приходиться десять, сто и более провалов. Большая мечта — рискованное дело. Что гарантировано для Е. Н. Трубецкой в работе «”Иное царство” и его искатели в русской народной сказке» (1923) пишет: «Мечтания бедняка в русской сказке нередко носят определенную классовую окраску […] И невольно сказочная мечта стремится возвести бедняка над знатью, над купцами, вообще над господами. Эта мечта принимает разнообразные формы: то волшебный корабль совершает для царя чудесные подвиги, и царю доносят, что “на корабле нет ни одного пана, а все черные люди”, и “черный человек” оказывается наиболее достойным женихом для царевны; то сказка заводит речь о батраке, который нанялся к купцу безденежно, за право дать хозяину по окончании года “щелчок и щипок”. Прослужил батрак у купца целый год, дал ему щелчок в лоб, только и жил купец. Батрак “взял себе его имение и стал себе жить, поживать, добра припасать, лиха избывать”»

(цит. по [Омельченко, б/г, с. 7]).

Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ людей, стремящихся к своей мечте, так это смысловая наполненность жизни.

Подобный модус существования требует жертв, герои мечты всегда жертвуют покоем, удовольствиями и развлечениями, отдыхом, часто — материальным благополучием, здоровьем, общением с близкими.

Есть ли этический рецепт относительно расчета соотношения значимости мечты с издержками и затратами? Нет такого рецепта.

Слишком многое здесь определяется конкретными внешними обстоятельствами, качествами и ресурсами личности. Можно рекомендовать только избегать явных жизненных тупиков.

Не следует тратить жизнь на изобретение вечного двигателя — лучше изучить основы физики. Находясь на пустынном острове, не надо строить самому самолет — получится только карго-культ. У себя на кухне или в домашней лаборатории не надо изобретать средство от СПИДа и рака.

При этом все подобные мечты сами по себе не абсурдны. Можно и нужно изобретать механизмы с приростом КПД, но только опираясь на опыт сделанных изобретений. Можно и нужно изобретать новые летательные аппараты и лекарства, но только получив соответствующую квалификацию и попав в мировые и национальные центры таких разработок.

Наиболее адекватное понимание смысла жизни — это известное сравнение его с лучшим ходом в шахматной партии: какая сложилась ситуация на доске, таков и будет лучший ход.

Само направление философской антропологии, претендующей на глубокое познание «человека вообще», всегда вызывало у меня недоверие из-за широчайшего разнообразия человеческих типов, хорошо известного научной антропологии — культурной, социальной, политической, физической.

Грубо говоря, сколько типов людей и их ситуаций, столько и смыслов их жизни. У одних большая мечта становится таким смыслом (подвижники, лидеры), другие живут согласно правилам, обычаям и привычкам, для них мечты чужды и могут быть даже опасны и разрушительны. Для третьих мечты играют роль сугубо утешения и самооправдания. Для четвертых мечты превращаются в конкретные жизненные цели и во многом организуют жизнь (мечты о карьерном продвижении, мечты о семье, мечты о доме, мечты о машине, личной яхте или самолете).

В современной этике два основных направления — оправдывающее потребительские стремления и отвергающее их ради «духовности» или «традиции» — давно уже не спорят друг с другом, а, скорее, каждое окормляет свою паству. Реалистичный социологический взгляд не Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ допускает исчезновения отношений престижа, а значит, и явлений престижного потребления. Вместе с тем, известна большая гибкость и разнообразие в разных эпохах и культурах относительно содержания того, что считается престижным. Гигантомания, дороговизна, способность быстро спустить огромные суммы «на ветер» уже далеко не везде являются факторами престижа.

Человек имеет свою, особую, индивидуальную мечту, идет к ней и достигает ее. В этой мечте может быть момент потребления, но лучшие мечты — те, которые позволяют другим людям, другим поколениям формировать свои мечты и достигать их. А разве не может быть престижным помогать ближним и дальним в их продвижении к их собственным мечтам?

Отношения между полами, между родителями и детьми, между поколениями всегда были и будут фундаментально значимыми для людей в любом обществе и любой культуре. Поэтому семья в широком смысле (от бездетного брака, сожительства до большого рода и клана) составляет важнейшую тему этики. Как же соотносятся семья и мечта?

Уже сам язык подсказывает, что «мечта о прекрасном принце (принцессе)» обычно рушится, а «любовная лодка разбивается о быт».

Погруженность одного из супругов в мечты, упорное следование мечте, как правило, не благоприятны для отношений в семье. Нередко, разочаровавшись в достижении своих мечтаний, родители пытаются воплотить их в детях. Если такой родительский напор и требовательность не совпадают с личными потребностями и способностями ребенка (а это случается весьма часто), то вместо исполнения мечты семья получает разбитую судьбу выросшего ребенка и взаимную отчужденность между ним и родителями.

Какова же может быть философская идея о семье в связи с темой мечты? Взаимное уважение, признание, любовь, радость общения и взаимная поддержка — это общие непреложные императивы, о которых здесь распространяться излишне. Основу современной идеи семьи должно составлять признание разнообразия личностей и разнообразие составляемых ими семей. Достаточно указать на различия в амбициях, энергии, эмоциональных, интеллектуальных, культурных и физических ресурсах, в финансовых возможностях, образовании, вхождении в различные социальные группы.

Появятся ли у членов семьи мечты? Какого они характера? Приемлемы ли мечты одного для остальных членов семьи? Достижимы ли они и при каких условиях? Ответы на такие вопросы составляют широчайшее разнообразие. Однако в любом случае идеалом остается как согласование каждым членом семьи своих интересов, жизненных целей и мечтаний с близкими, так и посильная их поддержка осуществлению достижимых мечтаний каждого члена семьи.

Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ

Организационная философия мечты:

идеальный институт Казалось бы, не очень трудно представить организацию (фирму, больницу, библиотеку, школу, университет) как мечту: здесь есть обозримость, большие возможности, богатые концепции, опыт организационного проектирования и управления.

Однако задача усложняется из-за коренного противоречия между функциональностью организации и комфортом ее членов. Периоды расцвета и бурного роста организаций всегда связаны со счастливо сложившейся гармонией между этими моментами.

Беда в том, что каждая организация живет в охватывающей ее социальной и исторической среде, которая сама меняется. Прежние функции либо перестают быть востребованными, либо существенно меняются. Некоторые организации (в частности, чиновничьи ведомства) в каком-то смысле обязаны умереть, чтобы не тормозить развитие и не тратить зазря общественные ресурсы. Ясно, что гибель организации не особо согласуется с мечтой и утопией.

При смене поколений и исторических эпох всегда остаются религиозные потребности, потребности в образовании и здравоохранении, в транспорте и связи, в городском хозяйстве и энергетике. Церкви, школы, университеты и больницы вполне могут рассчитывать на «вечное» существование. Однако, это вовсе не отменяет существенного изменения запросов к ним, а значит — необходимости их трансформации. Беда же состоит в том, что любые организационные трансформации больно ударяют по членам организации. Можно ли и каким образом этого избежать?

Отсюда следует и образ организации-мечты. Идеальные университет и больница (к примеру) таковы, что выполняя на высоком уровне свои функции, они в то же время содержат в себе механизм саморазвития, откликающийся на изменение запросов, обстоятельств, ресурсов и технологий, притом что члены этих организаций воспитаны и обучены, они не сопротивляются этим изменениям, а напротив, с воодушевлением их реализуют, не манкируя при этом качественным выполнением повседневных обязанностей. Трудно? Еще бы! Как видим, организация-мечта — одна из наиболее утопичных.

Урбанистическая философия мечты:

идеал города Представление об идеальном городе легче составить благодаря богатейшему опыту градостроительства и достаточно ясным, простым параметрам качества городской жизни. Теперь уже вполне очевидно, что идеальный город не может быть слишком большим, с плотной застройкой и доминированием дорог, автомобилей над пешеходами.

Неслучайно в лучших городах Европы растут пешеходные и парковые Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ зоны, тогда как автострады, поезда и автомобильные стоянки прячутся под землей. В идеальном городе сочетаются преимущества жизни на природе (вокруг деревья, река или пруды) и в мегаполисе (легко добраться до необходимых мест работы, социальных служб и объектов культуры).

Ясно также, что города-мечты не могут быть одинаковыми.

Уникальность, расцвет местной экзотики, собственные школы художников, архитекторов, музыкантов, собственные философские и научные традиции — вот что делает экологически комфортный город городом-мечтой.

Политическая философия мечты:

национальная идея Если о семье, организации, городе можно говорить (пусть с оговорками) в универсальном ключе, то идеал общества, вероятно, может быть только национальным. Американцы, немцы, французы, поляки, русские, турки, индусы и китайцы всегда по-разному будут представлять идеальные устройства для своих стран. Поэтому здесь буду говорить только о России и приведу некоторые результаты размышлений, изложенных в другом месте [Розов, 1997, 2011, гл. 16].

Российские идентичность и стратегии во многом определяются представлением русских о пресловутом величии своей страны. Вопрос состоит не в том, чтобы отказаться от этого величия, а в том, чтобы наполнить его новым содержанием. В этом плане никак нельзя пройти мимо очевидной идеи — необходимости обустройства, облагораживания-эстетизации и замирения-этизации (в социальноклассовом и межэтническом плане) самого российского пространства, столь обширного и столь издавна запущенного.

Иными словами, необходимо расширение сферы национальной и государственной, гражданской гордости, достоинства ответственности: в нее следует также включить области, которые в России до сих пор слабо развиты или вовсе провальны: дороги, транспорт и связь, доступное жилье, благоустройство окружения, инфраструктура, качество сервиса.

Каждая нация, благоустроившая свою территорию на зависть другим народам, уже только этим достойна всяческого почтения.

Трудно не уважать страну с прекрасными дорогами, большими личными домами у большой части населения, множеством высококлассных университетов, библиотек и музеев, оберегаемыми природными парками, чистотой улиц, надежно защищаемым порядком и справедливым судом (Германия, Великобритания, Швеция, Финляндия служат здесь неплохими примерами).

Для достижения всего этого благолепия нужно много разного, но три фактора универсальны: величина капитала, качество институтов Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ и качество людей. Более того, в современном мире эти факторы как раз и становятся ключевыми критериями национального достоинства — вместо массивности царских гробниц, высоты шпилей и соборов, пышности нарядов придворных, количества дивизий, танков и боеголовок.

Капитал — это не просто деньги, которые где-то далеко лежат «на черный день», а те деньги, которые работают, вкладываются в развитие, возвращаются и вновь вкладываются. Защита собственности, в том числе важнейшей для развития — частного капитала как наиболее эффективного источника инвестиций, — это вопрос верховенства права и справедливых судов. Именно суды являются в современной России самыми важными институтами, требующими первоочередного реформирования, особенно в части независимости от других властей, быстрого, надежного, честного и справедливого правосудия, разрешения конфликтов.

Вторая на очереди — местная исполнительная власть, в отношении эффективности, отзывчивости к нуждам граждан, освобождения от коррупции, отказа от монополизма и защиты конкуренции в экономике, достижения финансовой самостоятельности.

Третье — соответствующие преобразования центральной власти в направлении подчиненности законам и судебным решениям, перехода от режима «вертикали власти» и «управления» местными администрациями в режим создания общих условий для местных стратегий развития.

Соберем зафиксированные ранее сферы наиболее перспективных общенациональных стратегий с точки зрения долговременного спроса.

Итак, что означает чувствовать себя достойно и жить в достойной стране? Это значит деятельно участвовать в общенациональном развитии по направлению к следующим целям и ориентирам:

каждая семья имеет свое жилье, молодые семьи способны купить жилье в кредит; многие имеют собственные дома на собственной земле;

все крупные и средние города связаны скоростными магистралями, а райцентры и поселки — асфальтовыми дорогами; есть повсеместный доступ к электросетям, газовым сетям и Интернету;

страна-мечта — это благоустроенная, безопасная страна, предоставляющая комфортные условия для всех гостей:

туристов, учащихся, приезжающих по научному и культурному обмену, предпринимателей, инвесторов и т. д.;

вывоз сырья сокращается, с каждым годом растут мощности по его переработке на собственной территории;

утечка мозгов падает или вовсе прекращается, поскольку в стране созданы материальные и социальные условия для Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ поддержки талантливых ученых и инженеров, растет экспорт и мировое признание продуктов их творчества;

государственные институты, особенно суды, местные и центральные власти, в отношении честности, неподкупности, эффективности, вниманию к нуждам граждан не уступают по качеству западноевропейским;

граждане, по крайней мере подрастающие поколения, стремятся не только и не столько к обогащению, сколько к получению хорошего образования и квалификации, отличаются честностью и ответственностью, деятельной заботой об окружении.

Многим этот ряд покажется набором бесплодных мечтаний, но будет и немало других, которые обвинят его в приземленности, буржуазности, отсутствии духовного порыва, пренебрежении к святости и величию, «без которых Родина и мыслиться не может». Тут спорить не следует, нужно только договориться о том, что для восхождения к горним высотам требуется вначале подняться хотя бы на первую высоту в обозримом дольнем пути.

Приоритет права и судов в мировом сообществе — глобальная мечта Глобальные утопии относительно вечного мира и дружбы народов столь же давнишние и популярные, сколь безнадежные. Факторы неравномерной динамики в демографии, технологиях, социальном и культурном развитии, ограниченность ресурсов и неуклонный рост запросов всегда будут порождать напряжения, конфликты и отчужденность между разными странами и народами. Поэтому глобальная мечта должна касаться не столько призывов к миру, добрососедству и нравственным добродетелям, сколько к механизмам конструктивного разрешения неизбежных напряжений и конфликтов.

Остановимся здесь только на самой острой сфере: территориальные конфликты, геополитика, массовое насилие, войны и оправданность силового вмешательства. События последних лет показывают, что ни механизмы ООН, ни «глобальное лидерство» (читай: гегемония) Соединенных Штатов не решают эти проблемы. Что же можно предложить взамен?

Базовым является правовой принцип, центрированный на международной судебной системе с двумя ярусами: глобальным и региональным. Для первого яруса есть прототип — международный суд в Гааге. К сожалению, нет не только практики, но даже идей судебного разрешения самых острых, чреватых военными действиями международных конфликтов (Израиль—Палестина, США—Ирак, США—Афганистан, Россия—Грузия, Россия—Украина, Армения— Азербайджан). Парадоксально, что даже такие страны как США, во внутренней политике которых авторитет суда непререкаем, во Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ внешней политике ориентированы либо на решения закрытого «пакта победителей» — Совета Безопасности ООН, либо на собственный произвол (военные акции в Афганистане, Косове—Сербии, Ираке, Ливии).

Ситуация изменится кардинальным образом, когда появится международный суд под эгидой ООН (оптимально — за пределами Западного мира, что будет иметь важное символическое значение) по вопросам безопасности, демаркации границ, сепаратизма/самоопределения наций, расположения военных баз, крупных военных операций, особенно за пределами своих границ, конфликтов, связанных с торговлей оружием и наркотиками и т. п.;

когда такой суд возьмет на себя решение всех серьезных конфликтов в соответствии с международным правом, а сильнейшие мировые державы с этим согласятся, когда он обретет необходимый авторитет и легитимность, не будет восприниматься в мире как орудие западных держав для возмездия «провинившимся».

В трехъярусной структуре (с национальным, региональным и глобальным ярусами), вероятно, должен быть установлен принцип субсидиарности, хорошо показавший себя в функционировании Европейского Сообщества (все локальные проблемы решаются на максимально низком уровне иерархии и только при необходимости передаются на более высокие уровни). Соответственно, необходимы региональные международные суды по тем же вопросам, полномочные принимать решения по внутрирегиональным конфликтам.

Другой важный принцип — общественный и правовой контроль над работой не только национальных, но также региональных и глобальных структур, что должно проявляться в опубликовании документов, регулярных пресс-конференциях и проч. Дело в том, что политики даже противоборствующих стран могут быть (и часто бывают) заинтересованы не в разрешении, а в затягивании и даже обострении конфликтов, а иногда и в развязывании войн. Открытость ведущейся политики и общественный контроль служат хоть и не абсолютным, но достаточно высоким барьером для реализации такого рода стратегий.

Региональные силовые структуры получат авторитет после ряда успешно разрешенных конфликтов в соответствии с решениями международных судов.

Согласно принципу субсидиарности, если не решаются проблемы и конфликты на местном уровне, то подключается национальное правительство. Уже на этом этапе для легитимации своих действий оно должно привлекать региональных наблюдателей. Если национальное правительство не справляется (продолжаются межэтническое насилие, исчезновение людей, терроризм и т. д.), то потерпевшая сторона обращается в международный региональный суд.

Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ Его решения выполняют все признающие судебный авторитет силы, при конфликтах — региональные структуры (местные военные альянсы).

В самых крайних случаях конфликт становится предметом разбирательства в международном суде глобальной юрисдикции и смежных структурах (СБ ООН и др.), привлекается более широкая международная помощь (причем «жесткая сила» — самый последний пункт в программе действий).

Вечная жизнь человечества?

Историософия мечты и космос Философы — это, все-таки, странные люди. Нас почему-то заботят не только нормальные человеческие вещи: как больше заработать, как лучше отдохнуть, что лучше купить, но и всякие бесполезные глупости из разряда «что первичнее», «какое определение более верное» или «как перевести такое-то смутное слово из давнишней греческой, арабской или китайской философии».

Мне вот по-настоящему интересно — конечно ли существование человеческого рода? Нет, я не о Страшном Суде, не собираюсь отбирать хлеб у богословов. Просто привык доверять науке. Солнце — звезда, а звезды гаснут (тут счет идет на миллиарды лет). Еще ученые убеждают, что задолго до этого внутренние процессы планеты Земля сделают ее полностью не пригодной для жизни (а здесь уже «всего лишь» миллионы лет). Задолго до этого гибельное столкновение с огромным астероидом (см. фильм «Меланхолия» Ларса фон Триера) пусть и маловероятно, но вполне возможно.

С экзистенциальной, романтической (тем более, религиозной) точки зрения гибель всего человеческого рода в чем-то даже привлекательна. Все рождается и умирает. Каждый из нас умрет (хотя молодые в это не особо верят). Почему бы не погибнуть человечеству со всей его распрекрасной историей, культурой и технологией?

Поскольку для верующих есть перспектива жизни вечной, это для них вообще не проблема.

Видимо, мало во мне экзистенциализма и романтики, а веры в вечную жизнь вовсе нет. Меня удручает даже запустение и гибель сел и городов (а те, кто с этой тоской сталкивался вживую, меня поймут). Будучи далек от традиции «русского космизма» (а ля Циолковский) и научной фантастики (от романов Стругацких до фильмов «Звездные войны»), я все же убежден в необходимости поисков путей колонизации далеких планет.

Удастся ли обнаружить планеты, пригодные для колонизации и переселения? Маловероятно. Получится ли до них долететь хотя бы нескольким космонавтам-астронавтам? Тут вероятность снижается еще на несколько порядков. Удастся ли осуществить сколько-нибудь Глава 5. ФИЛОСОФИЯ МЕЧТЫ успешную колонизацию? Такая мизерная возможность потребует чуда (чего-нибудь вроде «свертывания пространства»).

При всем этом работы в данном направлении вести необходимо.

Даже провал здесь оправдан: гибель человечества тогда будет геройской и трагической («мы хотя бы попытались»), а не тоскливым кошмаром, подобным тому, как миллионы лет назад вымерли динозавры.

Поэтому пользуюсь здесь случаем выразить глубокое уважение тем американцам, которые (по-моему, в гордом одиночестве) ведут разработки в астрономии и планировании дальних космических полетов, изобретают способы питания в космосе, ведут эксперименты по длительному изолированному существованию команд добровольцев в замкнутом пространстве. Такие проекты свидетельствуют о том, что Америка — действительно великая держава и мировой лидер. Эти «бесполезные» работы даже отчасти компенсируют неважное впечатление от внешней политики США, которая иногда грешит откровенным эгоизмом, агрессивностью и неуклюжестью (о чем лучше всего говорит Ноэм Хомский).

Итак, последняя моя философская мечта в этом затянувшимся изложении имеет эсхатологический, а вернее — антиэсхатологический характер. Человеческий род, несмотря на все свои грехи, достоин того, чтобы пережить Землю и Солнечную систему.

Конечно же, на нашей планете жизнь пока устроена плоховато (кроме благополучия «золотого миллиарда»). Жизнь народов и их взаимодействие требуют обустройства сейчас, но это не освобождает от ответственности за продолжение жизни человечества в далеком будущем.

Историософия мечты простирается в далекий космос.

–  –  –

Структурная специфика российской философии Есть ли свое узнаваемое лицо у отечественной философии?

Трудный вопрос. Попробуем прояснить его, обратившись к истории мысли (разумеется, в очень кратком пунктирном виде).

После эпохи активного импорта французских (от Вольтера и Дидро) и немецких (от Канта и Шеллинга) идей, во многом благодаря взрывному «Философическому письму» Петра Чаадаева российская мысль делится на западническое и славянофильское русла. Позже набирают силу новые волны идейного импорта, прежде всего марксистские и неокантианские течения, ведущие как к попыткам их осмысления и развития (Г. Плеханов, Н. Грот, А. Введенский.), так и к отторжению (К. Леонтьев, Н. Данилевский).

Во многом благодаря Вл. Соловьеву и разочарованию в интеллигентском радикализме наступает «веховский» период с доминированием религиозно-философских исканий (Дм. Мережковский, С. Булгаков, П. Флоренский), эту линию продолжает послереволюционная эмиграция (Н. Бердяев, П. Струве).

Славянофильская, «византийская», антизападническая традиция трансформируется в евразийство (П. Савицкий и др.).

В СССР философское пространство монополизируется государственным «марксизмом-ленинизмом», пусть и с полукрамольными обертонами (А. Лосев, А. Зиновьев, Э. Ильенков, М. Мамардашвили, Г. Щедровицкий).

Постсоветская ситуация вновь характеризуется сильнейшей дивергенцией: с «туземным» полюсом державно-патриотического, имперского, националистического уклона и «провинциальным»

полюсом западнических аналитизма, феноменологии, постмодернизма и проч.21 В основу главы положен текст статьи: Судьба философии в контексте циклической динамики России // Общественные науки. 2014. № 4. С. 108– 120.

Здесь и далее используется разделение «туземной» и «провинциальной»

науки в работе [Соколов, Титаев, 2013а]. Коротко, «туземцы» не признают ничего, стоющего интеллектуального внимания, вне собственной национальной традиции, тогда как «провинциалы» (большинство которых, между прочим, — москвичи и петербуржцы) все внимание и энергию Глава 6. ФИЛОСОФИЯ И ПОЛИТИКА В РОССИИ Отвлечемся от содержания философских идей и присмотримся к структурным характеристикам бытования и развития философии в России. При таком взгляде обнаруживаются достаточно устойчивые сквозные черты:

хрупкость и разорванность поля интеллектуального внимания, нет упорного сосредоточения на определенном круге проблем в течение хотя бы одного-двух-трех десятилетий;

прерывистость (нет единого продолжающегося потока мысли, в каждый период все начинается будто «с нуля»);

отсутствие или слабость автономного развития; чрезмерная зависимость от западной философии, как в подражании, так и в отвержении; темы и подходы приходят извне;

воспроизводящаяся периферийность как во вторичной «провинциальности» обсуждения проблем западной философии, так и в «туземном» отчуждении от них; обе эти ветви остаются маргинальными в поле внимания западной и мировой философии;

рецидивирующие метания: от вселенских амбиций до самоуничижения.

В данной главе постараюсь объяснить эту структурную специфику российской философии на основе теории интеллектуальных сетей [Коллинз, 2002] и результатов анализа циклической динамики истории России [Розов, 2011].

Конструктивные рассуждения и выводы относительно факторов и направлений активности, отвечающих за цельность поля внимания, последовательное развертывание идей, автономное развитие, полноценную включенность в западную и мировую философию, будут содержанием заключительных глав этой книги.

Философия и государственная власть в России:

напряженная драма отношений Тема отношений между философией и политикой в России является квинтэссенцией классической темы «интеллигенция и власть», поскольку философия была и остается средоточием абстрактных, нравственных, мировоззренческих вопросов, волнующих интеллигенцию, интеллектуалов, а верховная власть в России, традиционно авторитарная, была и остается стержнем всей отечественной политической жизни («русская система власти», см.:

[Пивоваров 2006; Дубовцев, Розов 2007; Розов 2011, гл. 8-9]).

отдают рецепции идей и подходов, поступающих из «столичных»

интеллектуальных центров (почти исключительно западноевропейских и американских).

Глава 6. ФИЛОСОФИЯ И ПОЛИТИКА В РОССИИ Начало российской философии иногда относят к XVIII в.

, но, строго говоря, это был период массированного идейного импорта, а не самостоятельного творчества (ср.: [Власенко, 1988; Абрамов, Коваленко, 1989]). Примерно 200-летняя история взаимоотношений между верховной властью и российской философией, обретавшей самосознание как раз в начале XIX в., настолько драматична, настолько насыщена скандалами, разрывами, жесткими взаимными обвинениями, периодами смиренной покорности при тайных изменах, что напрашивается сама собой брачная метафора.

Здесь верховная власть в России выступает в роли мужа с патриархальными ухватками, склонностью к угнетающему гиперконтролю над поведением всех домашних, нетерпимостью к чужому своеволию, что перемежается как периодами снисходительности и наплевательства, так и приступами самодурства, садистской жестокости.

В то же время, российскую философию не удается представить как единую личность даже с переменчивым нравом. В рамках этой полушутливой метафоры следует говорить, скорее, о нескольких женах, содержанках, служанках и даже засланных врагами соблазнительницах, которые сосуществуют, обычно бранясь друг с другом, иногда сменяют друг друга, нередко явно или неявно соревнуются за близость к общему хозяину — к власти, а иногда мечтают заменить опротивевшего мужа-домостроевца на нового возлюбленного с захватывающими дух заморскими манерами.

Эту метафору можно развивать и дальше, интерпретируя известные запреты философии, высылку «философского парохода», репрессии против философов и гуманитариев как наказания и разводы, а не менее типичные попытки приспособить философию в качестве легитимирующей власть и режим идеологии — как новый официальный брак с жестким подчинением супружницы всем повелениям авторитарного мужа.

Несмотря на риторическую заманчивость такого подхода, следует признать, что суть долговременной динамики отношений между философией и властью в России находится в иной сфере, для анализа которой лучше подходят макросоциологические модели [Розов, 2009, 2011].

Двушаговый механизм социальной причинности Крупные социальные, политические и экономические события влияют на интеллектуальную, в том числе философскую, сферу не за один шаг (как в полузабытой, но все еще скрыто доминирующей у нас «ленинской теории отражения»), а за два.

«Вначале политические и экономические изменения ведут к подъему или упадку материальных институтов, поддерживающих Глава 6. ФИЛОСОФИЯ И ПОЛИТИКА В РОССИИ интеллектуалов; религии, монастыри, школы, издательские рынки претерпевают рост и спад благодаря этим внешним силам.

Затем интеллектуалы приспосабливаются к изменениям материальных условий и заполняют пространство, доступное для них согласно закону малых чисел» [Коллинз, 2002, с. 508].

Итак, политические и социально-экономические пертурбации могут оказывать положительное, стимулирующее влияние на интеллектуальное творчество, когда сети перестраиваются, но традиции не прерываются и накопленный потенциал используется для постановки и решения новых проблем. В таких долговременных последовательностях при смене многих поколений закономерно повышаются уровни абстрактности и рефлексии, что составляет главный стержень и главное достоинство философского мышления [Коллинз, 2002, гл. 15].

Однако в интеллектуальной истории также известны случаи прерывания традиций. Обычно это связано с приходом нового политического режима, утверждающего себя на отрицании символов и авторитетов прежнего порядка, с разрушением интеллектуальных центров и репрессиями, а также с наличием могучего геокультурного соседа, волны влияния которого подавляют местную идейную преемственность. Так, греческая, испанская, польская, чешская, венгерская, турецкая мысль последних столетий проигрывала из-за крутых политических поворотов, дефицита преемственности и беспрестанных волн идейного импорта из философских стран-лидеров — Германии, Франции и Великобритании. Схожий паттерн проявляется и в российской философии.

Таким образом, события и процессы истории России следует рассмотреть в плане их воздействия на материальные, организационные основы жизни философов: где и каким образом расширяются или сужаются возможности занятия позиций с тем или иным уровнем обеспечения, общественного влияния и престижа.

Заметим, что выгодные позиции могут быть предоставлены не только государством напрямую, но также университетами и НИИ при условии какой-то степени их автономии, а также книжным рынком, образованным обществом. На втором шаге происходит перестройка интеллектуальных сетей, когда философы вытесняются из позиций и ниш, претерпевших сокращение, переходят во вновь открывающиеся привлекательные позиции и ниши, где сталкиваются с представителями других сетей, другими запросами внимающей им публики или заказчиков, что приводит к существенной трансформации творчества.

Вся история российской философии в связи с изменениями организационных основ интеллектуальной деятельности еще ждет систематического анализа (начальные подступы см.: [Красиков, 2008]).

Глава 6. ФИЛОСОФИЯ И ПОЛИТИКА В РОССИИ Здесь же представим лишь эскизный образ, опираясь на ранее проведенное исследование механизма циклов социально-политической динамики в истории России [Розов, 2011, гл.

7-12].

Философия и циклы социально-политической динамики Когда речь идет о России, базовая онтология неизбежно должна включать государство, политический режим, их отношения с элитами и населением. Все эти элементы и отношения меняются в истории, причем как известно, с повторениями.

Особенность данной модели российских циклов (отличающая ее от десятков остальных моделей) состоит в одновременном учете циклических изменений по двум главным измерениям: уровень государственного успеха (от триумфа и стабильности до глубокого кризиса и распада — смуты, революции) и уровень свободы (объединяющий защищенность достоинства и прав личности, собственности, меру участи граждан в управлении и т. п.).

Объединение этих измерений на декартовой схеме координат (рис. 1) позволило выделить наиболее типичные фазы и переходы между ними на протяжении примерно 450 лет истории России (Московии—Российской империи—СССР—РФ) [Розов, 2011, гл. 7].

В схеме переходов между шестью фазами (см. рис.1) прослеживается наиболее «проторенная» колея кольцевой динамики (СтагнацияКризисАвторитарный откатСтагнация), а также иногда случается более редкая и более размашистая маятниковая динамика (Авторитарный откат Успешная мобилизация Стагнация Кризис Либерализация Государственный распад Авторитарный откат).

Отношения между философией (как квинтэссенцией сознания образованного общества) и верховной властью в России во многом определяются именно этими циклами.

Архетип российской политики (той же «русской системы власти») наиболее ярко проявляется в фазе «Авторитарный откат», поэтому с нее и начнем.

В эти периоды (времена Николая I, Александра III, большевизма и сталинщины, брежневского неосталинизма и нынешнего режима) новая верховная власть, поначалу вполне популярная и уверенная в себе, ведет жесткую политику не только в административной и экономической сферах, но и на «идеологическом фронте»: вводит или резко усиливает цензуру, повышает контроль за преподаванием и общественным дискурсом и т. п.

–  –  –

Рис. 1. Основные такты и межтактовые переходы в циклической динамике истории России. Контур заштрихованных блоков и стрелок — кольцевая динамика наиболее частых переходов. Контур между «Либерализацией», «Государственным распадом» и «Успешной мобилизацией» — маятниковая динамика.

Официальная идеология может опираться как на государственную религию, так и на государственный атеизм. Либо закрываются философские кафедры и философию перестают открыто преподавать в университетах (1830—1850-е гг.) 22, либо гуманитарии изгоняются на специальном «философском пароходе» (1922 г.), либо философия превращается в одну из главных идеологических дисциплин, обязательных для изучения во всех вузах (с 1930-х по начало 1990х гг.), либо философы активно привлекаются для сетевых и медиапроектов («фабрик смыслов»), легитимирующих режим (с начала 2000-х гг.).

Московский философ Владимир Порус пишет в Фесбуке:

«Был когда-то в Петербурге такой университетский профессор А. А. Фишер, иностранец, начинавший свою карьеру в России домашним гувернером. В 1834 г. он произнес речь на торжественном собрании университета. Называлась она "О ходе образования в России и об участии, какое должна принимать в нем философия". В этой речи он Закрытие кафедр ограничивало философские дисциплины курсами логики и психологии. В некоторых университетах преподавали философию природы и эстетику под видом других дисциплин.

Глава 6. ФИЛОСОФИЯ И ПОЛИТИКА В РОССИИ заявил, что есть философия "злонамеренная", коей пользовались те, кто вверг Европу в хаос бунтов, и есть философия "здравая", идеи которой совпадают с мыслями российского правительства.

Пользуясь "здравой" философией, правительство сможет одолеть "отвратительное чудовище, псевдофилософию, прежде чем успеет она осквернить Россию своим ядовитым дыханием и вонзить кровавые когти свои в недра ее" (цитирую по "Очерку развития русской философии" Г. Шпета). Это был политический ход: правительству предлагалось бороться с враждебными гейропскими идеями, опираясь на российскую философию, стоящую на основаниях, кои суть: "священное уважение к религии, неколебимая верность монарху и безусловное подчинение существующим законам".

Но правительство в лице министра П. А. Ширинского-Шихматова это предложение отвергло: университетская философия не вызывала у него доверия и не казалась надежным союзником. Поэтому возникла знаменитая формула "Польза от философии не доказана, а вред от нее возможен", в соответствии с которой и была запрещена философия в университетах».

Именно вследствие репрессивных практик со стороны власти складываются две основные традиции русской философии, выделенные еще В. В. Розановым: «учебно-официальная» и «философское сектантство» («темные, бродящие философские искания») [Розанов, 1903]. Первая, находясь под бдительным надзором власти, находит свой modus vivendi в нейтральном начетническом классифицировании и пережевывании прежних, преимущественно античных и западноевропейских учений. Вторая выражает собственные взгляды и чаяния более свободно, но все же мимикрирует под литературу или публицистику, что способствует высоким нравственным и религиозным порывам, но также обусловливает отсутствие строгости, систематичности, интеллектуальной последовательности и глубины (т. н. антитеоретичность [Атманских, 2008]).

С жесткой идеологической политикой «русской власти» связано и другое разделение. Складываются, с одной стороны, конформистские официозные, поддерживаемые властью, философские учения, а другой стороны, философский слой протестных идейных течений. Если властная идеология религиозна, то нонконформистские философские учения склоняются либо к иной конфессии (католичеству, экуменизму), либо к атеизму. В той же логике советский официальный атеизм вызывал симпатии философствующих нонконформистов в вере и религии.

В фазах «Стагнация» (1810—1820-е, 1890—1900-е, 1980-е гг.) происходят несколько различных процессов. С одной стороны, продолжается инерция прежних контрольных и репрессивных практик, но уже без прежней жесткости и упорства. С другой стороны, происходит как социально-экономическая, так и идейная автономизация элиты и связанных с ней интеллектуальных слоев.

Глава 6. ФИЛОСОФИЯ И ПОЛИТИКА В РОССИИ Престижной становится причастность к полузапретной и всегда референтной в России западной культуре, в том числе, знакомство с новейшими философскими учениями.

В 1820-х гг. в России имело место увлечение немецкими философами (Кант, Гегель, Фихте, позже — Шеллинг), в конце XIX— начале XX вв. увлекались Бергсоном и Ницше, Махом и Авенариусом, Спенсером и неокантианцами, в 1980-х гг. — Куном, Поппером, Коллингвудом.

Одновременно в такие периоды нарастают протестные, оппозиционные настроения, для которых находятся западные кумиры (Сен-Симон, Маркс) или возникают свои идеологические авторитеты (Герцен, Бакунин, Чернышевский, Добролюбов, затем Плеханов и Ленин, а в застойный советский период — Зиновьев, Сахаров и Солженицын).

Ослабление властного контроля, рост открытости к мировым интеллектуальным центрам, активность дискуссий вызывают к жизни также значимое и оригинальное философское творчество. Неслучайно в 1823 г. создается первый кружок с четкой философской идентичностью — «Общество любомудров» (Одоевский, Веневитинов, Шевырев, Киреевский). В 1820—1830-е гг. продуктивно работали Чаадаев, славянофилы и западники. В период стагнации второй половины XIX в. появляются труды К. Леонтьева и Н. Данилевского, развивают философские идеи в своем творчестве Л. Толстой и Ф. Достоевский. В позднесоветском застое (1970—1980-е гг.) пишут свои философские или околофилософские работы И. Кон, Ю. Левада, Ю. Лотман, Э. Ильенков, М. Мамардашвили, Б. Кедров, П. Копнин и др.

Краткие, как правило, бесславно заканчивающиеся периоды «Либерализации» (1801—1811, 1861—1867, 1905—1909, весна 1917, 1922—1927, 1956—1961, 1989—2000 гг.) 23 — время взлета надежд образованной части общества, однако, обычно не отличавшееся особым расцветом философского творчества. Как правило, здесь ослаблялся пресс официальной идеологии, более известными становились ранее подавленные идейные течения, в том числе Здесь имеются в виду либерализации, во-первых, относительно предшествующего периода, во-вторых, касающиеся политико-правовых и политико-экономических аспектов. Как правило, в эти периоды легче дышалось и философии. Исключением является период НЭП (1922— 1927 гг.), когда послабление частной и кооперативной собственности, относительная терпимость новой власти к художественному авангарду в театре, живописи, архитектуре, развитию психоанализа и педологии сопровождались насаждением марксизма в философии, что предваряло авторитарный откат уже во всех областях (формирование тоталитаризма) в 1930-х гг.

Глава 6. ФИЛОСОФИЯ И ПОЛИТИКА В РОССИИ философские.

Это были периоды активной публикации ранее созданного, а также особо интенсивного идейного импорта, что началось еще с переводов Вольтера и других французских просветителей в начальный период правления Екатерины II — «императрицы-философа».

Бурные фазы «Кризиса» (1812, 1853—1855, 1905, 1917—1920, 1941—1943, 1991, 1993, 1998—1999 гг.) обычно приводят либо к смене власти, либо к существенному изменению политики правителей, удержавших свои позиции. В разных условиях «Кризис» приводит либо к «Либерализации», либо к «Авторитарному откату», либо вовсе к «Государственному распаду» (1917—1918 гг. и 1991 г.).

Соответственно меняются режимы, условия существования, организационные основы жизни и творчества интеллектуалов, в том числе, и философов.

В текущей фазе (2000-е и 2010-е гг.) с наиболее выраженными чертами «Стагнации», но также с фальстартом «Либерализации»

(2008—2011 гг.) и «Авторитарным откатом» (с мая 2012 г.), философия не подвержена (пока?) ощутимому властному давлению24, зато столичные философы активно привлекаются для медиа-проектов («фабрик смыслов») и даже пропагандистских ТВ-программ, легитимирующих режим. Острота конфликта между «провинциальным» (прежде всего, аналитическим, феноменологическим и постмодернистским) и «туземным»

(соскользнувшим в православно-патриотическую державность) направлениями ярко проявляется на Российских философских конгрессах (см. приложения).

Что же мы можем почерпнуть полезного из прослеживания связей между философским процессом и циклической динамикой социальнополитической истории России?

Объяснение особенностей российской философии Прежде всего, российские циклы оказываются во многом ответственны за явную расщепленность, расколотость отечественной философии по нескольким линиям размежевания:

западническая «провинциальная» / почвенническая «туземная», официальная-лоялистская/неофициальная-протестная, академическая-систематическая/внеакадемическая-«жизненная», «свободная», религиозная / атеистическая или секулярная [Розанов, 1903;

Лосев, 1991; Атманских, 2008; Красиков, 2008].

Давление все же начинается, см. главу 7.

Глава 6. ФИЛОСОФИЯ И ПОЛИТИКА В РОССИИ Сама такая разделенность не является пороком.

Разномыслие и интеллектуальный конфликт — это живой сок развития философского мышления [Коллинз, 2002]. Беда в том, что настоящий плодотворный конфликт, т. е. бурные и продолжительные споры с углублением аргументации в статьях и книгах — это, скорее, исключение в российской истории мысли (таков был спор между первыми славянофилами и западниками).

Привычный паттерн для отечественной философии, как и для гуманитарии в целом, — разбредание потенциальных оппонентов по разным журналам, университетским кафедрам, профессиональным сообществам и дальнейшее камлание уже только для своей «понимающей» аудитории (более детально о характеристиках «(не)мыслящей России» см. гл. 8).

В чем же дело? Причина видится в отсутствии какой-либо связи между успешной, убедительной аргументацией в споре и репутационными (а также сопутствующими академическими, карьерными, материальными) наградами. Спорить с соотечественниками невыгодно и даже опасно. Типичным, а значит во многих отношениях полезным, является почти повсеместное признание низкой, не стоящей внимания, значимости трудов ныне живущих коллег (кроме своих начальников и научных руководителей, разумеется).

Для «провинциалов» референтные философы живут только на Западе (от Вольтера и Канта—Гегеля—Шеллинга до Ролза, Хабермаса, Делеза, Лиотара и Жижека), для «туземцев» референтными являются лишь умершие российские предшественники (от А. Хомякова, К. Леонтьева и Н. Данилевского до И. Ильина). Но и в каждом лагере философы также расходятся по изолированным «полянам».

Среди «провинциалов» сторонники постмодернизма, аналитизма, феноменологии, хайдеггерианства, левой философии и проч. не видят и не хотят видеть друг друга. Показателен журнал «Логос», пожалуй, демонстрирующий наиболее высокий уровень эрудиции авторов и рафинированности текстов. За редкими исключениями статьи здесь имеют сугубо комментаторский характер по отношению к тому или иному фрагменту западной интеллектуальной традиции. Дискуссии между российскими философами, тем более продолжающиеся продуктивные споры между представителями разных направлений и традиций, здесь отсутствуют.

Взаимная изолированность сторонников государственничества и имперства, православной идеи, русского национализма, дохристианских славянских культов не столь велика, но и здесь содержательных споров не возникает. По-прежнему в каждом из этих секторов царят антизападническая риторика и комментаторское прославление своей специфической, почвенной «классики».

Глава 6. ФИЛОСОФИЯ И ПОЛИТИКА В РОССИИ С чем же связана воспроизводящаяся «партийность» и периферийность российской философии? Известны факторы центральности, или «столичности» в интеллектуальном пространстве [Коллинз, 2002], и практически все они в России отсутствуют.

Нет сети конкурирующих паритетных центров (лучшие силы — в Москве, за немногими исключениями остальная философия в России вторичная, ученическая, киснущая в самоизоляции).

Гиперцентрализация финансовых ресурсов, сосредоточение организационных основ интеллектуальной деятельности в столице — таков известный фактор российской жизни, связанный с авторитаризмом власти, установкой правящих групп на облегченный контроль над финансовыми ресурсами и идеологическими, культурными процессами.

Западнически ориентированные «провинциалы» вторичны — им нечего предложить своего для мировой философии, где по-прежнему доминируют Франция, Великобритания и США. Почвеннически ориентированные «туземцы» зациклены на «величии и предназначении России», что никому больше в мире не интересно.

«Провинциалы» (обычно живущие в двух наших столицах и немногих крупных академических центрах), не успев освоить один пласт идей, связать его с традицией, поставить и решить соответствующие проблемы, перескакивают на новую свежедоставленную моду, углубляя тем самым колею периферийности.

В этом смысле провинциализм москвичей и петербуржцев, гордящихся своей принадлежностью к эзотерике феноменологизма или последних писков постмодернизма, прочих пост- и нео-, даже более удручает, чем честная «туземная» отсталость православных державников из российской глубинки.

Метания от амбиций до самоуничижения объясняются отчасти тем, что интеллектуальное самосознание следует за геополитикой: амбиции сопутствуют успехам, повышению международного престижа вплоть до сверхдержавности, самоуничижение более типично в периодах геополитических провалов, стагнации и кризисов.

В философии воспроизводится характерная для России геокультурная пубертатность: сознание подростка мечется между «я самый умный в мире» и «я — ничтожество и ни на что не гожусь»

(анализ этого феномена см.: [Розов, 2011, гл. 9, 12]). Корневая причина данного удручающего феномена — слабость в России организационной и экономической автономии интеллектуальных сообществ с угрозами и рецидивами ее полной ликвидации.

Уязвимость нашей философии в отношении к политическим пертурбациям и охватывающим их историческим циклам имеет те же корни.

Глава 6. ФИЛОСОФИЯ И ПОЛИТИКА В РОССИИ Организационные основы российской философии чрезмерно зависят от власти и режима.

В циклической динамике нашей истории при смене фаз дискредитация прежнего режима и его символов «отменяет» и прежние философские достижения. Отсюда — известная краткость, прерывистость мыслительных традиций, когда все начинается «с нуля»: При этом либо заимствуются новые западные идеи (при «Либерализации»), либо философия подчиняется религии, идеологии (при «Авторитарном откате»), либо начинает доминировать великодержавие-почвенничество (экспансионистское при «Успешной мобилизации» и охранительное при «Стагнации»).

Корневая причина прерывистости отечественной философии — слабость в России организационной и экономической автономии интеллектуальных сообществ с угрозами и рецидивами ее полной ликвидации. Кто-то «наверху» всегда принимает значимые решения относительно материальных основ интеллектуальной жизни: для кого открыть лабораторию, кому сколько дать ставок, какие давать рубрики в журнале, статьи какого типа публиковать, издание книг какого рода финансировать и т. д.

При отсутствии организационной и финансовой автономии философам оказывается гораздо важнее наладить отношения лояльности со своим начальством, чем тратить время и силы на споры с оппонентами. Такой паттерн способствует процветанию монологизма в российской философии, точнее, множества никак не соотносящихся между собой монологов. Без стимулов изобретения новой аргументации нет и настоящего развития философского мышления.

Уязвимость нашей философии в отношении к политическим пертурбациям и охватывающим их историческим циклам имеет те же корни. Именно вследствие низкой автономии организационных основ в сфере конкурентной борьбы (за административные и финансовые ресурсы, за руководство на факультетах и в НИИ, за журналы, за тиражи книг и т. д.) для российских философов значимость выигрыша в публичной дискуссии ничтожно мала в сравнении с установлением клиентарно-патронажных отношений с представителями власти.

Нет интенсивности и эмоциональности принципиальных споров, поскольку философы не инвестируют в них силы и время, резонно не ожидая от этой деятельности репутационных и прочих наград.

При отсутствии общего поля внимания, автономного интеллектуального сообщества и общепризнанной иерархии авторитетов престиж достигается преимущественно как механическое следствие подъема по академической лестнице (обретение научных степеней и званий, вхождение в элитарные кланы распределителей ресурсов). Для такой карьеры активное участие в полемике, предполагающей критику статусных оппонентов, не полезно, а опасно.

Глава 6. ФИЛОСОФИЯ И ПОЛИТИКА В РОССИИ По этим причинам каждая группа философов «возделывает свою делянку», а отсюда — расщепленность, расколотость отечественной философии по указанным выше линиям размежевания.

Причем же здесь приведенная в начале брачная метафора? Она может показаться анекдотичной, а кому-то даже оскорбительной, но в основе уподобления имеется вполне субстанциональный инвариант социальных отношений: безальтернативная ресурсная зависимость от властвующего «хозяина».

Пока этот паттерн взаимоотношений между философией и властью будет сохраняться, философия останется зависимой, как женщина в патриархальном доме, вынужденная добиваться благорасположения хозяина (нередко втайне мечтая о его замене).

Уязвимость философии по отношению к циклической динамике российской истории опять же сродни уязвимости женщин в патриархальном доме в связи естественными жизненными циклами — старением и упадком власти прежнего господина. Разрушить этот паттерн может только преодоление рентной зависимости философской деятельности от государственных структур.

Как относиться к охватывающему российскую мысль контексту социально-политических циклов? Считать их вечными, фатальными и приспосабливаться? Активно участвовать в попытках выйти из колеи циклов?

Как выстраивать философскую позицию, пока цикличность действует, особенно в фазах «Стагнация» и «Авторитарный откат»? На что направить усилия для подъема философского творчества, оставаясь пока в рамках колеи циклов?

Как достичь ресурсной автономии от власти?

Как сформировать общее поле внимания? Как преодолеть расколы и разобщенность? Как способствовать развитию сетевых центров с интенсивными спорами и творчеством?

Как преодолеть прерывистость, обеспечить накопление традиции с подъемом рефлексии и абстракции?

Как увеличить значимость российской философии в западном и мировом интеллектуальном пространстве?

К этим и другим вопросам относительно возможностей и перспектив философии и науки в России обратимся в третьей части книги.

Глава 7

ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА

В ПЕРИОД «ЗАМОРОЗКОВ»

Что происходит?

Беседуют два обществоведа (экономисты, политологи, социологи, философы — неважно). Один спрашивает: «Что происходит в стране?

Другой отвечает: «Сейчас я тебе все тебе объясню». «Да нет.

Объяснить я и сам все могу. Ты скажи: что происходит?»

Данный вопрос касается уже не частных концепций и теорий (от экономических до конспирологических), а разных онтологий.

Если речь идет о России, то онтология неизбежно должна включать государство, политический режим, их отношения с элитами и населением. Все эти элементы и отношения меняются в истории, причем как известно, с повторениями.

Поэтому ответ на вопрос «что происходит?» вполне правомерно искать в рамках модели циклической динамики российской истории [Розов, 2011]. Если пользоватьcя метафорами, вынесенными в название этой книги, то первый ответ совсем простой: «Колея»

(порочных циклов) все та же и углубилась, тогда как «Перевал» (к новой — демократической — логике исторического развития) вовсе скрылся в тумане.

Текущая ситуация в стране с весны 2012 г. квалифицируется как сочетание кризисного развития и ответов режима на вызовы через известные внешнеполитические акции в Украине и в Сирии, ужесточение внутренней политики, попытки мобилизации элит и населения под лозунгами «величия» «вставания с колен», «обретения суверенитета» и т. п.

В рамках модели циклической динамики [Розов, 2011, гл.7-12] ситуацию следует трактовать как вполне успешное разрешение миникризиса 2011—2012 гг. через репрессивные практики, риторику борьбы с «пятой колонной» и соответствующий переход к фазе «Авторитарный откат»25.

Присоединение Крыма в марте 2014 г. с последующей почти всеобщей эйфорией и явным повышением лояльности элит и масс к власти и режиму, последующими попытками реализовать планы «Трудно сказать, насколько длительным окажется процесс “зачистки” интеллектуального поля от нелояльных ученых и насколько далеко он зайдет. Но сколько-нибудь объективных препятствий на этом пути в сегодняшней России не существует» [Гельман, 2013].

Глава 7. ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА «Русской весны» и «Новороссии» имеет некие внешние черты фазы «Успешная мобилизация».

Однако последнюю реализовать не удалось.

Продолжающийся «Авторитарный откат» стал сочетаться с усилением экономических неурядиц, что вновь грозит соскальзыванием к фазе «Кризис». Пока режим достаточно силен и не растерял ресурсы, не следует ожидать серьезных движений в сторону «Либерализации». Скорее всего, ответы на новые неизбежные неприятности экономического спада и социального напряжения правящая группа будет находить в том же арсенале внутренних репрессий и внешних «вдохновляющих» авантюр, попытках получить хотя бы видимый статус на внешней арене через спорадическое производство угроз, зон конфликтов и вынужденные для западных лидеров переговоры.

Иными словами, в видимой перспективе политического будущего пока можно говорить только об усугублении «Авторитарного отката»

на фоне неуклонной, хоть и медленной деградации экономики, государственного управления, институтов и социальной сферы.

Положение философии в колее российских циклов Для понимания положения интеллектуалов в современной России нужен исторический контекст, прояснить который нам поможет анализ драматической судьбы философии и обществоведения (под которым будем понимать «чистое» — неприкладное — социальное познание).

Что же обычно происходило с философией в России в прошлых фазах «Авторитарного отката»? Вспомним обобщение, проведенное в предыдущей главе.

«Новая верховная власть, поначалу вполне популярная и уверенная в себе, ведет жесткую политику не только в административной и экономической сферах, но и на “идеологическом фронте”: вводит или резко усиливает цензуру, повышает контроль за преподаванием и общественным дискурсом и т. п. Официальная идеология может опираться как на государственную религию, так и на государственный атеизм. Либо закрываются философские кафедры и философию перестают открыто преподавать в университетах (1830—1850-е гг.), либо гуманитарии изгоняются на специальном «философском пароходе»

(1922 г.), либо философия превращается в одну из главных идеологических дисциплин, обязательных для изучения во всех вузах (с 1930-х по начало 1990-х гг.), либо философы активно привлекаются для сетевых и медиа-проектов (“фабрик смыслов”), легитимирующих режим (с начала 2000-х гг.).»

В сегодняшней ситуации вполне резонно ожидать сочетания таких действий, пусть в новых формах, оторые уже

Глава 7. ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА

просматриваются26. Философские факультеты и кафедры останутся в крупнейших университетах, но будут испытывать идеологическое давление через «патриотичных» назначенцев.

В периферийных вузах философские подразделения либо сокращаются, либо сливаются с историческими, юридическими. Здесь, как правило, идеологическое давление происходит жестче и откровеннее.

Философские журналы уже начали практиковать самоцензуру, эта тенденция усилится просто в силу финансовой зависимости от власти и боязни «возмущения бдительных читателей»27.

Организация «философских пароходов» уже не требуется, поскольку ужесточение условий для недостаточно лояльных философов и обществоведов способно эффективно выполнить ту же функцию: хорошо образованные молодые специалисты ищут карьерные возможности на Западе, остальным приходится Вот что пишет московский философ В. Порус в Фейсбуке: «"Польза от философии не доказана, а вред от нее возможен" […] В наши дни эта формула живет новой жизнью. Сколько ни доказывали философы полезность своих занятий, подавляющее большинство тех, кому эти доказательства предназначались, в них не поверило. Что до правительства, то оно также пользы для себя в той философии, какая получила повсеместное распространение и прижилась в высшем образовании, не узрело. А вред от занятий философией стали истошно подчеркивать те, кому что-то не удавалось в учебе или в научных исследованиях. Она-де и время отнимает у занятых людей, и ничегошеньки им не дает для увеличения запаса их "компетенций", сулящих конкурентные преимущества на рынке труда. Ее пока не запрещают, но потихоньку убирают из университетов, сокращая отведенные на ее изучение часы, переводя курс философии в режим просмотра специальных роликов (изготовленных на манер онлайн-курсов по математике или иным болееменее формализованным дисциплинам). Это сопровождается стонами облегчения, издаваемыми студентами в унисон с организаторами "оптимизированного" образования».

«Альтернативой отъезду за границу может оказаться внутренняя эмиграция.

Уход от острых тем исследований и (упаси Боже!) от иностранного финансирования, отказ от публичного обнародования нежелательных для властей результатов и перенесение нелояльности в сферу кухонных разговоров – все эти приметы позднесоветской эпохи как будто возвращаются в сегодняшнюю Россию. И вот уже ФОМ удаляет со своего сайта данные опроса, свидетельствующие о том, что 37% молодых россиян хотели бы навсегда покинуть страну, специалисты, изучающие проблемы сексуальности, всерьез опасаются обвинений в гей-пропаганде, а колумнисты и редакторы интернет-изданий тщательно вычеркивают из текстов те слова, которые могут спровоцировать уголовное преследование за клевету» [Гельман, 2013].

Глава 7. ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА приспосабливаться или уходить из профессии.

Кроме «кнутов»

применяются и «пряники» в виде грантовой поддержки «правильных»

— идеологически выдержанных — разработок.

Хотя многие черты указывают на возврат к идеологическому контролю над философией и обществознанием в советскую эпоху, но не видно достаточных факторов обвала к кампаниям прямых репрессий 1930—1950-х гг. Скорее, ситуация будет напоминать брежневскую эпоху 1970-х гг., которая имела черты, даже выгодно отличавшие ее от периода первых десятилетий XXI в.: тогда проходила более или менее четкая граница между «нерукопожатными карьеристами» и «настоящими учеными, философами» (типа И. Кона, Ю. Левады, В. Ядова, Ю. Лотмана, В. Иванова, М. Мамардашвили), причем молодежь (к которой относился и автор этих строк в то время) безошибочно распознавала 'who is who’, кого слушать, кому верить, кого читать и к кому примыкать.

Так или иначе, российским интеллектуалам, в том числе философам, следует готовиться к периоду сопротивления, никому неизвестно насколько долгому 28. Должно ли это сопротивление ограничиться лишь сохранением хотя бы части интеллектуальной свободы, обретенной в постсоветскую эпоху? Продолжать ли попытки встраивания в мировую философию, заявлять ли в ней свое слово и какое? Пережидать ли политические заморозки в «башне из слоновой кости» (которая никогда не была в России особенно надежной)? Или по мере сил способствовать становлению настоящей демократии, открытого правового общества в России? Чем ради этого можно и нужно жертвовать? И не напрасно ли?

Конфликтующие идентичности интеллектуалов Попробуем подойти к поставленным выше непростым вопросам, отвлекшись от злободневности и рассматривая более общую проблему должного поведения интеллектуалов с демократическими и либеральными убеждениями в недемократических и нелиберальных обществах (для авторитаристов и лоялистов такой проблемы не возникает).

«Возможен ли в сегодняшней России иной путь, позволяющий открыто заниматься профессиональной интеллектуальной деятельностью внутри страны и публично отстаивать свои идеи, не идя на недостойные прогибы?

Во многом это будет зависеть и от умения самих интеллектуалов держать удары, наносимые им властями, и от готовности организованно противостоять закручиванию гаек в отношении коллег» [Гельман, 2013].

Глава 7.

ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА У каждого интеллектуала есть, как минимум, три ипостаси, или идентичности:

1) быть профессионалом в своем деле, т. е. собственно интеллектуалом, ученым или философом,

2) быть гражданином государства (или подданным при монархии),

3) быть частным обывателем, обычно обремененным заботой о семье и близких родственниках, о своем собственном благополучии.

Иногда интеллектуал еще может быть

4) руководителем (лаборатории, отдела, института, университета), т. е. ответственным не только за себя и семью, но и за сотрудников, за свою организацию и ее судьбу.

Допустим, интеллектуал с демократическими и либеральными убеждениями по каким-то причинам не эмигрирует и остается в стране, где царит и сгущается политическая реакция. Вероятно, в этой ситуации он склонен допускать не лояльные власти и режиму высказывания в речах и публикациях (в ипостаси 1), участвовать в оппозиционных акциях и движениях (в ипостаси 2), что в силу репрессивного характера режима угрожает его собственному благополучию и благополучию его семьи. Например, его могут уволить, запретить заниматься любимым делом, лишить средств к существованию, избить, посадить в тюрьму (ущерб в сфере ипостаси

3) либо же разжаловать из начальников, после чего сократить финансирование его научной организации или вовсе ее ликвидировать (ущерб в сфере ипостаси 4).

Начальный ход в решении данной проблемы состоит в различении области ригоризма (что запрещено или обязательно при любых условиях) и области допустимых индивидуальных решений (где порог допустимых компромиссов зависит от складывающихся условий, твердости внутренних принципов, готовности к жертвам и личностных ресурсов).

Принцип попадания ситуаций в область ригоризма определим таким образом. Некий класс деяний, поступков (действий или отказа от действий) либо однозначно соответствует принятой идентичности (тогда они обязательны, или же надо от идентичности отказываться), либо совершенно не совместим с ней (тогда они запрещены, или же опять нужно отказываться).

Простейшие примеры таковы: если считаешь себя членом семьи (тем более, ее главой), то обязан о семье заботиться, защищать каждого, вносить свой вклад в благосостояние; если считаешь себя гражданином государства, то должен платить налоги, участвовать в выборах, не имеешь права работать на зарубежную разведку.

Глава 7. ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА

Каждая идентичность «ревнива» и претендует на полноту ригоризма. Однако жизнь устроена так, что действия в одной идентичности (например, быть интеллектуалом и посвящать все время исследованиям, творчеству) зачастую противоречат требованиям другой идентичности (быть отцом или матерью семейства и много времени проводить с детьми, супругой или супругом, быть руководителем и много времени проводить в заседаниях и в подготовке официальных бумаг).

Иногда удаются компромиссы, например, в распределении своего времени, но бывают случаи, когда компромисс невозможен, например, когда руководителя института, лаборатории или кафедры принуждают подписать какое-то разоблачительное письмо, которое он считает клеветническим, выступить в качестве доверенного лица в выборах политика, которого он считает недостойным, уволить сотрудника, участвующего в оппозиционной, протестной деятельности, причем недвусмысленно дают понять, что при отказе вверенное этому руководителю подразделение потерпит существенный ущерб или вовсе прекратит существование.

Ригоризм и компромиссы Резонный способ справиться с этой трудностью — принять какуюто из своих идентичностей в качестве главной, безусловно приоритетной. При этом в соответствующей сфере деяний действует ригоризм, тогда как в остальных — компромиссы, связанные с оценкой рисков. Увы, и на этом пути остаются трудности, когда эти риски растут (приближаются к 100 %) и ожидаемый ущерб крайне велик. Допустим, в случае принятия приоритетом «быть гражданином» гражданское чувство велит «выйти на площадь»

(публично заявить протест против действий власти), но следствием будет тюрьма, репрессии для членов семьи и даже лишение гражданства. Фактически, в этих ситуациях ригоризм означает отказ от остальных идентичностей, добровольное снятие с себя соответствующих обязательств, к чему способен далеко не каждый.

Здесь нас интересуют принципы поведения интеллектуала в конфликтных ситуациях. Типична ситуация, когда для карьеры и благополучия семьи нужно идти на компромиссы. Есть ли границы этих компромиссов? Чем они определяются?

В дипломной работе, выполненной в Высшей школе экономики, представлены результаты интереснейшего опроса (март— апрель 2014г.) участников московских протестов, которых автор отнес к интеллектуалам по двум критериям: высшее образование и нерутинный труд.

Глава 7. ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА

«Обсуждалась проблема: не выгодно ли поддерживать власть, чтобы реализовать свой творческий потенциал. Подавляющее большинство респондентов высказываются по этому вопросу негативно (“аморально поддерживать существующий режим”, “можно вполне заниматься своей интеллектуальной деятельностью, не идя на сотрудничество с властью”, “в любом случае власть поддерживать невыгодно”, “когда начинаешь сотрудничать с властью, то лишаешься возможности жить свободно”, хотя некоторые из них говорят, что это их личная позиция, а каждый должен выбирать сам. Ряд респондентов считают, что оправдать такую позицию можно лишь в том случае, если она направлена на какие-то высокие цели (например, благотворительность), но при этом многие оговариваются, что сами бы на это не пошли. На заданный вопрос “При каких условиях вы бы сами пошли на компромисс с властью” некоторые респонденты шутливо отвечали что-то в духе “мне никто компромисс не предлагал”, “у меня нет прямого диалога с властью”. Другие категорически отрицают возможность своего компромисса с “этой властью”. В целом отношение к вопросу о своем компромиссе с властью либо сдержанное, либо негативное» [Беляева, 2014, с. 42-43].

Некоторые респонденты весьма четко формулируют условия и границы возможных компромиссов:

«Если бы от этого зависела моя карьера и мой успех, я не пошел был.

Если бы от этого зависела жизнь моих родных и близких, то пошел бы»

[Там же, с. 43].

Рассмотрим классы ситуаций, когда идентичность «быть интеллектуалом» (настоящим ученым, настоящим философом) является подчиненной (не приоритетной) и главной (приоритетной).

Пусть в первом случае главные идентичности таковы: а)«быть главой или членом семьи», б)«быть активным, ответственным гражданином», в)«быть заботящимся о своем коллективе руководителем». Соответствующие приоритеты означают, что человек совершает действия по достижению целей, согласных с ценностями этих приоритетов: а) стремится заработать больше денег для семьи, обустроить ее быт, способствовать благополучию и карьере ее членов,

б) поддерживает партию, движение, политическую активность, которые, по его мнению, наиболее перспективны для страны,

в) защищает свой коллектив от нападок, ищет и находит новые сферы приложения усилий для него, ведущие к его продвижению, росту творчества и репутации сообщества.

Почему вдруг такие действия могут вступать в конфликт с идентичностью интеллектуала? Примем во внимание, что главными результатами интеллектуальной деятельности являются высказывания, тексты (статьи, монографии, выступления) как результаты теоретических или эмпирических исследований. Конфликт появляется тогда, когда возникают мотивы или требования извне интеллектуальной сферы либо исказить какие-то тезисы, либо Глава 7. ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА умолчать о каких-то результатах. Так, социолог, опубликовавший перед выборами данные о существенном снижении рейтинга губернатора, вполне может потерять работу, если его организация зависит от администрации этого губернатора (что в России бывает нередко). Но и для выигрыша оппозиционной партии, которую интеллектуал поддерживает, может быть выгодно искажение каких-то результатов опросов, экономической, правоохранительной статистики и т. д.

Недопустимость лжи — обоснование на основе принципа достоинства Простым и ясным здесь является запрет на ложь как ригористический принцип для всех интеллектуалов. Тот же запрет значим и для журналистов, только здесь он касается представления текущих событий (новостей, фактов), тогда как для интеллектуалов — результатов исследований.

Кантовское обоснование запрета лгать (ложь подрывает все договоры и вредит человечеству29) представляется максималистским, к тому же с намеком на мистическую веру в действенность ноуменального мира30.

Более простым и надежным является следующее обоснование. Есть социальные группы с единой идентичностью и комплексом сакральных символов, ценностей, которым каждый член группы считает себя причастным и гордится этим, связывает с членством в группе и причастностью символам свое достоинство (Э. Дюркгейм).

Для интеллектуалов такими ценностями являются «истина», «…если искажаю истину, но все-таки таким искажением, которое поэтому должно быть названо ложью (пусть не в юридическом смысле), я нарушаю долг вообще в самых существенных его частях: т. е. поскольку это от меня зависит, я содействую тому, чтобы никаким показаниям (свидетельствам) вообще не давалось никакой веры и чтобы, следовательно, все права, основанные на договорах, разрушались и теряли свою силу; а это ненесправедливость по отношению ко всему человечеству вообще» [Кант, [1797] 1980, с. 232].

Убедительную критику кантовского императива «не лгать ни при каких условиях» представил Р. Г. Апресян. Ложь может быть оправдана, если правдивость приводит к ущербу для жизни, здоровья, благополучия других людей и является условием несправедливости [Апресян, 2008, с. 17]. Здесь и возникает ценностный конфликт, если лживое высказывание ставит под вопрос идентичность интеллектуала. Такого не происходит, если показываешь убийце ложный путь его потенциальной убегающей жертвы.

Но такое происходит, если под принуждением публикуешь статью с лживыми тезисами и выводами, под угрозой благополучию коллегам и всему научному учреждению.

Глава 7. ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА «обоснованность», «рациональность», «логичность».

Именно эти качества должны быть у высказываний (текстов) интеллектуалов как главного продукта их деятельности.

Благодаря данным качествам своих высказываний интеллектуалы претендуют на доверие к ним и к себе, утверждают себя, свое достоинство именно как интеллектуалы. Если интеллектуал допускает заведомую ложь, то он тем самым оскверняет «истину» как сакральный символ своего сообщества, подрывает доверие не только к себе, но к сообществу интеллектуалов как социальной группе, теряет тем самым достоинство. Поэтому он должен либо подвергнуться социальному давлению, признаться во лжи, перестать лгать, либо покинуть сообщество и перестать быть и считаться интеллектуалом, перейдя, например, в позицию политтехнолога, или пропагандиста, или пиарщика. Именно принцип достоинства запрещает ложь, подтасовки, фальсификации результатов исследований для интеллектуалов.

Молчание не противоречит истине. Интеллектуал вправе не обнародовать результаты своих исследований по тем или иным причинам. Однако частичное умалчивание может быть равноценно лжи, когда из всех элементов, которые должны быть сообщены, только «выгодные» сообщаются, а относительно «невыгодных» делается вид, будто их не существует. Вместе с тем, самоцензура чревата неприятностями уже в личностном и творческом плане31.

Нередко в авторитарных режимах власть требует от интеллектуалов активно проявить лояльность к ней: подписать подготовленные письма с осуждением (обычно критикующих власть) или поддержкой (обычно тех, кто не достоин поддержки) или выступить на публичных собраниях, в СМИ с соответствующими заявлениями. Здесь сохраняется ригористический запрет, если подпись или выступление удостоверяет ложь. Интеллектуал, соглашаясь на требования власти и допуская ложь, ставит на кон не только личную репутацию, но и авторитет сообщества, профессии, социальной группы ученых и философов, наконец, достоинство самой науки и «Страх способствует самоцензуре в сочетании с “фигой в кармане”.

Старшее поколение интеллектуалов-нонконформистов в годы застоя вполне успешно освоило подобный стиль, предполагавший эзопов язык и уход в частную жизнь или в иные формы деятельности, альтернативные официозу. Но длительное безвременье сыграло с некоторыми внутренними эмигрантами позднесоветской эпохи весьма злую шутку: их интеллектуальный и жизненный потенциал оказались растраченными впустую. И когда в перестроечные годы запреты стали снимать, выяснилось, что многим из этих людей попросту нечего сказать, а общественности и властям особенно незачем их слушать» [Гельман, 2013].

Глава 7. ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА философии, доверия к ним.

Всегда есть способы уклониться от таких недостойных действий, и никакие выгоды и посулы не стоят соглашения на фактическое предательство собственной идентичности.

Поведение интеллектуала в конфликте:

полярные паттерны и императив Теперь рассмотрим тот класс случаев, когда «быть интеллектуалом (настоящим ученым, философом)» является приоритетным. Ясно, что здесь в полной мере действует негативная норма запрета на ложь.

Проблема позитивных норм появляется, если интеллектуал обладает также гражданской позицией, отвергающей авторитарный режим и его негативные проявления (репрессии, неправовое насилие, коррупцию и проч.).

В дополнение к этому обществовед — специалист в социальной, политической философии, в социологии, политологии, экономике, культурологии, психологии, антропологии — обычно имеет свои нормативные представления об устройстве общества. Если же эти представления имеют демократический и либеральный характер (с ценностями и принципами открытого правового общества, уважения прав и свобод, разделения властей и т. д.), то идеи, высказывания, тексты такого исследователя при авторитаризме с большой вероятностью будут выламываться из рамок лояльности власти и режиму32. Добавим сюда все тот же конфликт: реакция власти на эту нелояльность угрожает свободе, благополучию самого интеллектуала и его семьи, возможностям его дальнейшей творческой работы, всему коллективу (особенно, если он еще является руководителем).

Два полярных поведенческих паттерна в этом случае хорошо известны: либо «годить» (по Салтыкову-Щедрину), т. е. «заткнуться», «молчать в тряпочку», прекратив любую публичную нелояльность и оставив свои «принципы» только для «кухонных разговоров», либо «лезть на рожон», «донкихотствовать» — выступать с гневными обличениями, разоблачительными статьями, уже не особо заботясь об акциях возмездия и репрессий со стороны режима.

Каждый из этих типов поведения оправдывается с позиций соответствующей идентичности и ее ценностей: «надо заботиться о Ср.: «Политическая реакция, наступившая после волны протестов 2011–2012 года, повлекла за собой резкое изменение условий этого неявного “социального контракта”. Власти, сделав вывод о необходимости закручивания гаек, принялись искоренять крамолу не только в отношении дел (преследования оппозиционных лидеров и активистов), но и в отношении слов. Помимо давно досаждавших властям правозащитников и борцов с коррупцией под прицелом силовиков оказались и независимо мыслящие (и по определению нелояльные) исследователи» [Гельман, 2013].

Глава 7. ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА своей семье, о своем деле, не навредить товарищам» или «нельзя оставаться трусами и рабами; если не протестовать открыто, то власть будет наглеть и рабство будет усугубляться».

При этом каждая стратегия имеет свои немалые издержки, в первом случае касающиеся самоуважения, политических следствий гражданской пассивности, во втором связанные с социальным и материальным благополучием человека, его/ее семьи, коллег.

Есть ли границы допустимого компромисса для интеллектуала, исполненного гражданскими чувствами либеральной и демократической направленности, которые не противоречили бы его приоритетной идентичности (соблюдение принципа ригоризма), но при этом избавили от столь болезненных издержек, в том числе морального плана (ущерба или реальных угроз ущерба для семьи и коллег)?

Некоторые участники московских протестов остро чувствуют эту коллизию, резко возражают против «компромиссов против совести», утверждая их пагубное влияние на само последующее творчество интеллектуалов:

«Это страшно актуальный вопрос в связи с подписанием письма деятелей культуры. Мне кажется, что это неправильный выбор, потому что ты идешь на сделку и ты теряешь профессию, ты уже не только режиссер кино, ты еще обязательный рупор оппозиции. И дальше это нарастает, и если ты не борешься за профессию, она отмирает, и другие профессии под нее попадают, т. е. на самом деле ты снимешь это свое кино, но кино, которое делится на разрешенное/не разрешенное, “ворованный воздух” — искусство, а “не ворованный” — не искусство;

это мы уже знаем, это мы проходили. Мы знаем, что из разрешенных советских писателей почти никого не осталось в обиходе. Все, что мы читаем, — это “ворованный воздух”. Да, есть и идея, что сейчас я скажу какую-нибудь маленькую подлость, а потом зато спасу двадцать человек.

Это лучше, чем если ты делаешь подлость не потому, что просто хочешь много денег, а потому, что хочешь спасти двадцать человек, но опятьтаки советский опыт нам показывает, что так не работает. Не надо приносить свою совесть в жертву культурному делу»

[Беляева, 2014, с. 43].

Отметим, что участие в протестных акциях (митингах, шествиях и проч.) относится не к интеллектуальной, а только к гражданской идентичности. В этой сфере есть свои балансы и границы, обычно связанные с соотношением уровня гнева или отчаяния, ожидаемой массовости протеста и вероятными последствиями. Это тема для самостоятельного анализа — морально-политического, социологического, психологического, оставим ее за скобками.

Речь пойдет о высказываниях интеллектуалов (выступлениях, текстах). Стратегия «годить» здесь означает духовный и политический эскапизм, «внутреннюю эмиграцию». Так в советскую эпоху Глава 7. ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА отвергавшие ее идеологию и порядки гуманитарии уходили в логику и методологию науки, историю философии, семиотику и подобные «безопасные» области. Попробуем предложить лучшую альтернативу.

Разделим высказывание интеллектуала на содержание и форму.

К содержанию следует предъявить следующее ригористическое требование: утверждать те ценности и принципы, которые исповедует интеллектуал, даже если они фактически нарушаются действиями режима. В частности, таковыми являются звенья известного «джентльменского набора» — всего того, что обычно нарушается при авторитаризме: права и свободы человека, свобода слова и запрет цензуры, равенство перед законом, независимость суда, разделение властей, ответственность и сменяемость власти по результатам выборов, открытые и честные выборы, соблюдение договоров и международного права, запрет на насилие в политике, светскость государства, защита собственности и инвестиций и т. д.

Форма же утверждения соответствующих ценностей и принципов может быть различной: от абстрактных формулировок до трактовки конкретных ситуаций, от полной ясности до завуалированности, от отвлеченности принципиальных суждений до прямого указания на нарушения. Понятно, что мера допустимого и вероятный масштаб репрессий в ответ на явно или неявно не лояльные режиму высказывания в Северной Корее, Туркменистане, Узбекистане, Китае, Белоруссии, Азербайджане, Саудовской Аравии, России, Иране, Турции, Египте, Венесуэле, на Кубе существенно разные. Значит, и форма должна быть выбрана соответственно угрозам и личной готовности интеллектуала к жертвам. Важно, чтобы в содержании высказывания не было предательства в отношении к принимаемым ценностям.

Философия и подготовка к «перевалу»

Итак, выстраивание позиции в контексте текущей российской политики — это всегда непростой выбор для интеллектуала. Допустим, что: 1) приведенная в предыдущей главе циклическая модель российской политики и ее влияния на философию верна, 2) у индивида или группы есть амбиции, энергия, ресурсы не только для встраивания в наличные структуры и ниши, позволяющие заниматься «чистой»

интеллектуальной деятельностью, но также для участия в общественной и политической жизни страны.

Вообще говоря, принятие двух условий ведет к направленности либо на прекращение циклической динамики («вырваться из колеи циклов» [Розов, 2011, гл. 14-18]), либо на максимальную автономию философии от политики, что упирается в поиск организационных основ помимо предоставляемых прямо государством и властью.

Глава 7. ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА Вторую возможность рассмотрим в заключительных главах, а здесь зададимся вопросом: как именно могут интеллектуалы способствовать прекращению или хотя бы трансформации циклов, пагубных для развития не только отечественной философии, науки, но и всего российского общества?

Механизм, порождающий российские циклы, был представлен в нескольких динамических моделях [Розов, 2011, гл. 10-12], в том числе в моделях переключения стратегий основных акторов. Грубо говоря, в наиболее «проторенной» колее циклов от «Кризиса» к «Авторитарному откату» и «Стагнации» (рис. 2) стратегии правителей переключаются от «устранения соперников» к «устрашающему принуждению» и затем к «сохранению status quo», а стратегии элиты — от «служения» к «присвоению».

–  –  –

Рис. 2. Объяснение кольцевой динамики российских циклов через модель фазовых переходов для двух акторов с переключением их стратегий.

В образованном классе в тех же фазах меняется доля выбравших одну из трех главных опций: «встраивание в систему», «уход» (отъезд за рубеж или «внутренняя эмиграция») или «радикализм»

(революционерство, диссидентство, протесты, непримиримая оппозиция).

Совокупная динамика сочетания этих переключающихся стратегий делает весьма ощутимый вклад в цикличность российской истории.

Глава 7. ОСНОВАНИЯ ПОСТУПКОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА Эксплуатировать и избегать эксплуатации, контролировать и обманывать контролирующих, распределять и ворчать, что обделили, бунтовать и подавлять бунт — вот наши базовые стереотипы поведения.

Хроническим дефицитом остается конструктивное общение равных, основанное на взаимном доверии.

При чем же здесь интеллектуальная деятельность, в частности, философия? Одна из ее задач — производство идей, смыслов, ориентиров жизни и деятельности, производство общего языка и общих ценностей. Пусть это не прямая постановка целей, чем занимаются политические лидеры и идеологи, но прояснение оснований и предпосылок целей, ориентиров, принципов и норм.

За каждой из упомянутых выше стратегий акторов российской политики лежат их глубоко укорененные ментальные и культурные установки, поведенческие стереотипы, привычные способы удовлетворения индивидуальных и групповых интересов, устойчивые и воспроизводящиеся институциональные структуры. Политический фетишизм (смена власти) и правовой фетишизм (смена законов) не работают, пока в силе остаются все те же стратегии, ориентиры и установки. Для их существенной трансформации нужно многое, в том числе привлекательный образ будущего, связанный с новыми ориентирами. А это уже сфера конструктивной политико-философской работы — создавать новые опции стратегий для отечественной элиты и образованного класса.

Экономическая публицистика слишком прагматична, политическая публицистика в расколотом обществе слишком ограничена целевой аудиторией, а потому непримирима и агрессивна. Философская публицистика смогла бы сформировать общий язык и даже слой ценностей общенационального согласия, однако ни спроса, ни предложения пока не видно33.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
Похожие работы:

«Том 7, №4 (июль август 2015) Интернет-журнал «НАУКОВЕДЕНИЕ» publishing@naukovedenie.ru http://naukovedenie.ru Интернет-журнал «Науковедение» ISSN 2223-5167 http://naukovedenie.ru/ Том 7, №4 (2015) http://naukovedenie.ru/index.php?p=vol7-4 URL статьи: http://naukovedenie.ru/PDF/139TVN415.pdf DOI: 10.15862/139TVN4...»

«Союз производителей сухих строительных смесей СТО СПССС СТАНДАРТ ОРГАНИЗАЦИИ 52208230-001-2015 РАСТВОР ДЛЯ ТОНКОШОВНОЙ КЛАДКИ АВТОКЛАВНЫХ МАТЕРИАЛОВ (КЛЕЙ ДЛЯ КЛАДКИ) Технические требования Санкт-Петербург СТО СПССС 52208230-001–2015 Раствор для...»

«Комплексы для измерений и контроля Внесены в Государственный параметров роторных агрегатов реестр средств измерений Регистрационный № «АЛМАЗ 7010-АЭС» Взамен № Выпускаются по техническим условиям ТУ 4277-038-54981193-08 НАЗНАЧЕНИЕ И ОБЛАСТЬ ПРИМЕНЕНИЯ Комплексы для измерений и контроля пар...»

«Заказчик: Комитет архитектуры и строительства администрации городского округа «Город Калининград»ПРОЕКТ ПЛАНИРОВКИ ТЕРРИТОРИИ С ПРОЕКТОМ МЕЖЕВАНИЯ В ЕГО СОСТАВЕ В ГРАНИЦАХ УЛ. ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЙ В МОСКОВСКОМ РАЙОНЕ, ПРЕДУСМАТРИВАЮЩИЙ РАЗМЕЩЕНИЕ ЛИНЕЙНОГО ОБЪЕКТА ТОМ III Проект межевания территории...»

«5503 УДК 330.42 АНАЛИЗ МОДЕЛИ ТОРГОВЛИ НЕ ВПОЛНЕ ЛИКВИДНЫМ ТОВАРОМ А.А. Жукова Вычислительный центр им. А.А. Дородницына РАН Россия, 119333, Москва, ул. Вавилова, 40 E-mail: sasha.mymail@gmail.com И.Г. Поспелов Вычислительный це...»

«RJOAS, 9(57), September 2016 DOI http://dx.doi.org/10.18551/rjoas.2016-09.08 РАСЧЕТ СУММАРНЫХ ЗАТРАТ НА ТЕХНИЧЕСКИЙ СЕРВИС МАШИН И ОБОРУДОВАНИЯ ДЛЯ ЖИВОТНОВОДСТВА THE CALCULATION OF TOTAL COSTS OF TECHNICAL SERVICE...»

«Выпуск 5 (24), сентябрь – октябрь 2014 Интернет-журнал «НАУКОВЕДЕНИЕ» publishing@naukovedenie.ru http://naukovedenie.ru УДК 007 Чохонелидзе Александр Николаевич ФГБОУ ВПО «Тверской государственный технический университет» Россия, Тверь1 Доктор технических наук, профессор a444595@pochta.ru Форгор Лемпого ФГБ...»

«Утверждено постановлением Президиума Арбитражного Суда Республики Марий Эл № 5 от 25 января 2011 года ОБОБЩЕНИЕ СУДЕБНО-АРБИТРАЖНОЙ ПРАКТИКИ РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ ПО ДОГОВОРАМ СТРОИТЕЛЬНОГО ПОДРЯДА I. Общие положения 1. В соответс...»

«ATHENA2012 Приложение к AutoCAD для проектирования металлических конструкций и фасадов Чтобы проектировать сложные фасады нужно не так уж и много: способный конструктор с опытом работы и особым чутьем находить остроумные технические решения – и мощная программа САПР, которая была бы точно заточена под з...»

«6372 УДК: 17.519:62.50:681.306 АДДИТИВНАЯ ИНТЕРВАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ АНТРОПОКОМПОНЕНТА В КВАЗИСТАТИЧЕСКОЙ СРЕДЕ Н.А. Дударенко Санкт-Петербургский Национальный исследовательский университет Информационных Технологий, Механики и Оптики Россия, 197101, Санкт-Петербург...»

«МИКРОЭКОНОМИКА Лекция № 3: 7. Рыночный механизм.8. Рыночное равновесие 9. Эластичность 7. РЫНОЧНЫЙ МЕХАНИЗМ С точки зрения купли-продажи – рынок – место сбора продавцов и покупателей, сфера взаимодействия спроса и предложения, производителя и потребителя (место...»

«1.Цель и задачи дисциплины Цель: формирование фундаментальных и профессиональных знаний у учащихся о физиологических процессах и функциях в организме млекопитающих животных и птиц, о каче...»

«МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ «ИННОВАЦИОННАЯ НАУКА» №6/2015 ISSN 2410-6070 УДК37 Е.К.Галанов Доктор технических наук Петербургский государственный университет путей сообщения, Кафедра «Физика». Профессор ЧАСТОТА, БИОРИТМ, СОБЫТИЕ.1. Частота и биоритм э...»

«АННОТАЦИЯ РАБОЧЕЙ ПРОГРАММЫ по дисциплине «Анатомия и физиология с курсом биомеханики зубочелюстной системы» для специальности 060203 «стоматология ортопедическая»1. ЦЕЛЬ И ЗАДАЧИ ДИСЦИПЛИНЫ Цель: является овладение студентами знаниями и умениями по анатомии и физиологии, которые требуются при изучении специальных...»

«Арктика и Север. 2012. № 6 1 УДК 94:394(470.12) Школа в жизни учащихся и населения Европейского Севера (на примере вологодской деревни) во второй половине XIX – начале XX века © Воротникова Наталья Сергеевна, старший преподаватель кафедры социально-гуманитарных наук Волог...»

«Министерство образования Российской Федерации Нижегородский государственный архитектурно-строительный университет Факультет дистанционного обучения Т.Е. Трофимова А.В. Трофимов ДЕНЬГИ КРЕДИТ БАНКИ Утверждено редакционно-издательским советом университета в качестве учебного пособия Нижний Новгород 2003 ББК 65.9...»

«УДК 331.109 ПРОФИЛАКТИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО СТРЕССА РАБОТНИКОВ В УЧРЕЖДЕНИЯХ СФЕРЫ УСЛУГ О.Ю. Калмыкова10, Г.П. Гагаринская11, В.Г. Карапетян12 ФГБОУ ВПО «Самарский государственный технический университет» 443100, г. Самара, ул. Молодогвардейская, 244 E-mail: oukalmykova@m...»

«Дискуссионные аспекты теории эволюции (5) http://www.zoology.bio.spbu.ru Гранович Андрей Игоревич Кафедра Зоологии беспозвоночных СПбГУ, 2015 Дискуссионные аспекты теории эволюции Раздел 2. Механизмы, движущие силы эволюции и...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ФГБОУ ВПО УЛЬЯНОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЕ ДОВУЗОВСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ ОДАРЕННЫЕ ДЕТИ: победители и призеры олимпиад 2011–2012 учебного года ПЕРСОНАЛЬНЫЙ СПРАВОЧНИК УЛЬЯНОВСК, 2012 УДК 159.9:37.015.3 ББК 74.200.44 я2 О-40 Ответственные редакторы: доктор технических наук, про...»

«ТЕХНИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ РЫНКОВ И АКЦИЙ 5 НОЯБРЯ 2014 Г. Владимир Кравчук РУБЛЬ: ДЕВАЛЬВАЦИЯ ЗАКОНЧЕНА? +7 (495) 983 18 00 (доб. 21479) Vladimir.Kravchuk@Gazprombank.ru Валютная пара USD/RUB — Технический фокус п...»

«ФИЛИАЛ федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «КУЗБАССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ имени Т. Ф. Горбачева» в. г. Междуреченске СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ И ИННОВ...»

«МОСКОВСКИЙ АВТОМОБИЛЬНО-ДОРОЖНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ (МАДИ) В.М. БЕЛЯЕВ ОРГАНИЗАЦИЯ АВТОМОБИЛЬНЫХ ПЕРЕВОЗОК И БЕЗОПАСНОСТЬ ДВИЖЕНИЯ Учебное пособие ...»

«УДК 544.169:538.915 ЭЛЕКТРОННАЯ СТРУКТУРА И ФИЗИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА ИНТЕРФЕЙСА ГРАФЕН/MnO(111): AB INITIO МОДЕЛИРОВАНИЕ В. В. Илясов, И. Г. Попова, И. В. Ершов Донской государственный технический университет Поступила в редакцию 08.07....»

«Презентация на тему Новоцилитлинская СОШ и ее выпускники История школы (Советский период) 1955г – открытие малокомплектной начальной школы. 195* – Туганская начальная школа 1961 строительство нового здания школы с шиферной кровлей 1976 школа получает статус восьмилетней История школы (Российский пе...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования «Новосибирский национальный исследовательский государств...»

«1 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ, МЕХАНИКИ И ОПТИКИ Т.И. Алиев ОСНОВЫ МОДЕЛИРОВАНИЯ ДИСКРЕТНЫХ СИСТЕМ Учебное пособие Санкт-Петербург Алиев Т.И. Основы моделирования дискретных систем. – СПб: СПбГУ ИТМО, 20...»

«ПРОЕКТНО ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ МОСКОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ ФОНД СОДЕЙСТВИЯ ФЕДЕРАЛЬНОМУ ГОСУДАРСТВЕННОМУ УЧРЕЖДЕНИЮ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННАЯ ИНСПЕКЦИЯ АНАЛИТИЧЕСКОГО КОНТРОЛЯ ПО ЦЕНТРАЛЬНОМУ РЕГИОНУ ОБОСНОВАНИЕ ИНВЕСТИЦИЙ в строительство скоростной автомобильной магистрали Москва – Санкт-Петербур...»

«1. Общие положения 1.1. Настоящее «Положение о дополнительном вступительном испытании профессиональной направленности по специальности 036401 «Таможенное дело» в ФГБОУ ВПО «Самарский государственный технический университет» в 2013 году» составлено на основании: Закона Российской Федерации «Об образов...»

«Толкования Откровений Предисловие Всевышнего к Толкованиям 31.12.04.Толкования есть Слова Создателя 04.01.05.Мировые катастрофы и их причины 06.01.05.Сочельник перед Рождеством 07.01.05.Рождество Христово 10.01.05.Беседа с Создателем 11.01.05.Переустройство Мира начинается с человека 15.01.05.Новая Молитва 19...»










 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.