WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 


«Социология и общество © 1990 г. СОЦИАЛИЗМ, ПЕРЕСТРОЙКА И ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ Этой теме был посвящен напечатанный в прошлом номере нашего ...»

Социология и общество

© 1990 г.

СОЦИАЛИЗМ, ПЕРЕСТРОЙКА И ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ

Этой теме был посвящен напечатанный в прошлом номере нашего журнала

доклад академика Т.И. Заславской на методологическом семинаре при вицепрезиденте АН СССР академике В.Н. Кудрявцеве. Ниже публикуется сокращенная стенограмма дискуссии участвовавших в его обсуждении ученых,

(март 1991 г.).

Т.И. Заславская: Текст обсуждаемого доклада, предложенный Вашему вниманию ранее, нуждается в известном дополнении. Дело в том, что за последнее время проведено еще несколько исследований, в результате получено немало материала, связанного с интересующей нас темой. В целом приходится констатировать усугубление тех тенденций, которые нами лишь прощупывались. В частности, меня поразило следующее. На вопрос одной из анкет «Можете ли Вы с уверенностью прогнозировать свое будущее, и если да, то на какой срок?» 64% респондентов ответили: не знаю, что со мною будет через несколько месяцев, И даже сельские жители, даже пенсионеры — ну почему они-то не знают, что с ними будет?!

Вот такая фрустрация охватила людей.

В.В. Журкин (председательствующий): Пожалуйста, вопросы.

А.В. Дмитриев: Несомненно, изучение общественного мнения по социализму — чрезвычайно важное дело. Проводилось ли хакое-нибудь специальное исследование — ведь только оно могло бы как-то прояснить картину, — скажем, среди экспертов различных групп? И в этой же связи: анкета может быть составлена таким образом, что невольно «навязывает» определенный — положительный или отрицательный — ответ. Учитывалось ли это?

Т.И.Заславская: В исследованиях, посвященных выявлению отношения к Октябрьской революции (как и перестройке в целом), к разным аспектам экономической реформы, к существующим структурам власти, к частной собственности), вопрос о социализме, конечно, находился в центре внимания. Это шло в порядке мониторинга каждый месяц и позволяло отслеживать динамику.

Относительно подсказывающих вопросов. На 100% не могу сказать, что этого никогда не случается, хотя бы по той причине, что я обычно вижу не вопросник, а готовые результаты. Но бывает порой, как вилкой по фарфору, коробит формулировка вопроса, или не четко сбалансированы негативные и позитивные ответы.

У нас есть научно-методическая комиссия, которая рассматривает документ до того, как он идет в поле. А то, что все-таки проскальзывает иногда, это надо рассматривать как неизбежный в нашей работе брак.

Вот смотрите, в опроснике, к примеру, спрашивается: что дает Советский Союз своим гражданам? И приводится большой набор позитивных ответов; мирное небо над головой, чувство принадлежности к советскому народу, гордость за Отечество, расцвет культуры и искусства, гарантированный прожиточный минимум и т.д. Что же выбрали люди? Первое место (66%) — дефицит, очереди, нищенское существование; второе место (28%) — ощущение бесправия; 26% — прозябание на обочине мировой цивилизации. Надо ли говорить, что эти цифры выражают мироощущение достаточно объективно.

А.А.Галкин: Когда спрашивают: ты за социализм или против, — что имеется в виду? У Вас в методике предполагается, что это понятие многозначное, расплывчатое, политизированное, расшатанное. Однако какая-то система ценностей в ней должна быть выражена. Я знаю, в Восточной Европе отношение к социализму негативное, но когда называешь некоторые безусловно положительные явления, связанные с ним, то реакция не столь однозначная.

Т.И. Заславская: Совершенно верно. Поэтому я сочла необходимым предпослать соображения' о «реальном социализме» и «обновленном социализме». Эти вещи надо развести. И в этом Вы абсолютно правы. Мне неизвестно, однако, чтобы мы прямолинейно пытались выяснить, как понимается людьми социализм. Предлагались вопросы относительно частной собственности. Каждый имеет в виду под этим понятием все, что угодно, оттого вопросы задавались в форме «Как бы Вы отнеслись...?». А в одном из последних опросов задана интересная серия вопросов о том, «Как Вы думаете, если человека назвали демократом (консерватором, радикалом, либералом, националистом), это хорошо или плохо?».

Ответили: демократом — большинство — это хорошо; радикалом — растерянность: не знают, хорошо это или плохо; националистом (68%) — плохо; консерватором — растерянность; либералом — растерянность.

А.А. Галкин: Это сознание на уровне генов.

Т.И.Заславская: Что касается репрезентативности наших данных — 4 тыс.

849 человек опрошенных в 20 регионах страны и во всех республиках Союза.

Три типа поселений в крупных городах и сельской местности.

К сожалению, не охвачены деклассированные элементы, представители социального дна: бомжи, преступники и т.п. Нет также военнослужащих и госпитализированных больных, но основная масса населения вполне репрезентативна.

А.В. Брушлинский: Вы получили огромный материал опросов, скажем, 20—30— 100 интервью. Удалось ли вам провести «клинические беседы», подробно Поговорить с людьми, с тем, чтобы понять, что реально кроется за всеми этими ответами? Есть такие данные?

Т.И.Заславская: Я всегда настаиваю на проведении групповой дискуссии в Стадий: пилотирования. Конечно, в этом случае, когда она проводится, инструмент как бы фокусирует реальные проблемы. Применительно к очень сложным исследованиям эта процедура осуществляется. Но, заметим, зачастую она не проводится.

Обычно потому, что если какая-то организация заказывает исследование, то ей уже завтра нужны результаты. И когда ей говорят, что таковые будут через полтора месяца, начинаются стенания.

А.В. Брушлинский: На мой взгляд как психолога, весьма важно соотношение сознательного и несознательного в ответах. Мы знаем, какую огромную роль играет «сознательность». Человек многое может вообще не осознавать. Это учитывается?

Т.И.Заславская: У нас есть пара психологов. Однако это — молодые люди, они не занимают такого почетного места, как, допустим, специалисты, работающие 25 лет. Они трудятся непосредственно над составлением анкет. Вроде бы на месте, но я не могу похвалиться тем, что глубокие психологические механизмы нами изучаются.

А.А.Галкин: Когда изучается рейтинг политических лидеров, дифференцируются ли позиции социальных групп? Ведь его падение порой связано с совершенно противоположными явлениями. Оно может быть результатом оценки как слева, так и справа. Это очень важно с точки зрения изучения того, кто поддерживает; кто не поддерживает, кто перестал поддерживать.

Т.И. Заславская: Да, это интересно. На Ельцина и Горбачева ориентируются совершенно разные группы. Горбачева сильно поддерживают женщины, пожилое население, а некоторое время тому назад было зафиксировано — и люди с высшим образованием, представители интеллигенции. В региональном аспекте Горбачев имел поддержку Средней Азии, Казахстана и Центральной России. У Ельцина все наоборот: в большей степени мужчины, в основном среднего возраста. Созрел слой, который скептически относится к обоим лидерам.

А.А. Галкин: Падение рейтинга связано с недовольством консервативными моментами в политической деятельности?

Т.И. Заславская: Судите сами. Максимальный рейтинг Горбачева, который мы успели замерить, был 62. И, конечно, когда с 62 он падает до 20-ти... Это наши данные. 10—13 — приводится в печати. Мы такого не получали.

А.Г. Соргин: Сегодня мы наблюдаем, что очень многие наши публицисты, политики и ученые на основе социологических исследований пытаются дать и дают практические советы правительству. В этой связи возникает, по-моему, сложный вопрос. Например, отношение к социализму по большинству опросов отрицательно у большинства населения. (Хотя есть другие результаты. Когда социологические опросы проводит группа «Союз», получается, что большинство населения за социализм.) Но главное не в этом. Оно заключается в том, что хотя сам социализм дискредитирован, уравнительская психология у людей все равно доминирует (все против эксплуатации, безработицы, и т.д.). Иными словами, идеи социализма довлеют, господствуют. Поэтому, насколько корректно использовать социологическую информацию в политических целях?

Т.И. Заславская: Жонглировать понятиями — это очень малопродуктивная деятельность. Если мы будем говорить о значении ключа, чтобы открыть общественный замок, то просто не поймем друг друга. Есть социалистическое учение, т.е. определенная совокупность гуманитарных идей, то, что мы наблюдаем в нашем обществе, и есть лозунг об «обновленном социализме», относительно которого, строго говоря, никто не знает, что это такое, но подразумевают нечто хорошее.

И когда мы спрашиваем респондентов «Вы за социализм или против?», естественно получаем очень разные ответы. Одни — за него, потому что сие прекрасно, а другие против, потому что не видят, для чего он нужен. Вот почему первым условием надо иметь какую-то парадигму для того, чтобы анализировать, разбираться. Это раз.

Второе. Мне кажется, что для политика должно быть интересно даже отношение к слову «социализм». Пусть человек не очень четко его понимает. Бабушка из Сусумана может быть не знает, что оно означает. Но анкета должна быть ей понятна.

Возьмите один из предлагавшихся вопросов - "Представляете ли вы общественный строй государства, в котором будете жить в 2000 году?" Ответы получены разные: я уверен, что по-прежнему буду жить в социалистическом государстве — 16%; не знаю — 48%, при капитализме — 3%. Вообще это очень интересно. Пропаганда идет довольно активно, но мало кто озабочен тем, чтобы сначала осмыслить подлинное существо социализма, а затем вкладывать вожделенную мысль о нем бабушке из Сусумана в голову. Она говорит: никому не отдадим социалистические завоевания. А что это, и в чем они проявились? Доказательное разъяснение — вот необходимое условие честной пропаганды. Не из-за отсутствия ли этого столько людей убеждены, что перестройка носит социалистический характер?!

А.Г. Здравомыслов: Доклад сам по себе очень важен, существенно насыщен теоретической и политической информацией. Но я бы разделил теоретическую часть и ту, что связана с опросом. Причем не хочу высказываться в том духе, будто автор в чем-то не прав, а я обуреваем желанием его поправить. Прежде всего хотел бы остановиться на вещах, которые в теоретическом плане могут содействовать осмыслению обсуждаемой проблематики.

В докладе дается характеристика нашего социального строя: политически советское общество было и остается тоталитарным, поскольку оно опирается «а монопольную власть Коммунистической партии, соподчиненные звенья которой пронизывают все государственные и общественные структуры и т.д. Возникает вопрос: в какой мере эта характеристика относится к настоящему, т.е. к перестроечным временам, или все-таки мы сейчас, спустя шесть лет можем констатировать определенные изменения в политической системе, характере осуществления власти, уровне демократизации общества, оценить те новые структуры и институты, которые вызваны жизнью? Думаю, если мы просто объединим периоды — до и после 1985 г. — то это не будет содействовать прояснению наших собственных позиций, той задаче, которая в конце доклада очень робко ставится — необходимость нахождения общественного консенсуса.

У меня есть большие сомнения относительно того, что даже применительно к сталинскому периоду формула тоталитаризма методологически исчерпывает все характеристики политического строя и политических взаимоотношений.

Напомню об одном материале, опубликованном в связи с концепциями тоталитаризма. В 1980 г. в Англии вышла в свет книга Дэвида Лейна, который, проведя инвентаризацию взглядов на социализм, как на режим насилия и террора, пишет, что все они основываются на вычленении определенных аспектов социальной действительности при Сталине и подчеркивают господство и бесконтрольную власть репрессивного государственного аппарата. Здесь концентрируется внимание на насильственной и диктаторской стороне сталинского режима, напоминается об огромной цене, уплаченной за «построение социализма». Однако эти рассуждения нельзя признать как адекватные описания, т.к. они принимают во внимание лишь определенные аспекты жизни общества при Сталине, носят морализаторский характер. И хотя жесткая тирания должна быть нравственно осуждена, сами эти проклятия не помогут разобраться в сцеплениях причин и следствий. Сталинизм, подчеркивает Лейн, необходимо понять в контексте политических целей, традиций русской истории и индустриализации, культурных сдвигов и политической ситуации в мире.

Я бы особо выделил индустриализацию, которая сыграла фундаментальную роль в развитии страны. И поэтому анализ нынешней общественной ситуации и доперестроечной должен быть сопряжен с анализом этапов и политического, и экономического развития общества. Общая характеристика «тоталитаризм — антитоталитаризм» не раскрывает всей сложности происходящих процессов, всех новых социальных сил, вступивших в ходе индустриализации на общественную арену..

Мне кажется, нужно было бы проанализировать в этом плане и последствия Великой Отечественной войны, изменившие внутреннюю структуру общественных отношений в СССР. Так же как и осмыслить влияние последствий эпохи, связаной с именем Брежнева.

Почему я остановился столь подробно на этом? Во-первых, потому, что сейчас в публицистике — это господствующий, доминирующий мотив. С другой стороны, тут есть выход на политику, о котором Вы, Татьяна Ивановна, уже неоднократно говорили — классовый контекст.

Если действительно вся наша жизнь определяется противоборством двух общественных сил — партократии и противостоящей ей аморфной массы трудящихся, то никаких перспектив общество, кроме гражданской войны, не имеет.

И следовательно, стратегия и тактика, которые избираются на этой почве — на почве оценки строя как тоталитарного, партократического — должны последовательно проводиться в жизнь. Методы давления на руководство, на силы, инициирующие перестройку, надобно осуществлять, так сказать, в «митинговом»

ключе.

Думается, при анализе современной политической ситуации нужно учитывать, что в нашем обществе в годы перестройки сформировался очень мощный социально-психологический комплекс, доминирующий в массовом сознании и определяющий многие политические формы поведения людей, — комплекс реванша. Он не детерминирован, я утверждаю это, социально-классовыми характеристиками общества. Потому что даже при сравнении массива респондентов по признаку «были ли Ваши родственники репрессированы» — только по Москве 17—18% населения положительно отвечают на вопрос, т.е. почти пятая часть.

Но это всего лишь один из индикаторов, ибо репрессии существовали не только в прямой форме ареста, действий следственных органов, тюремного заключения.

Чувство реванша базируется не только на этом, а на механизмах подавления личной свободы, ограничения возможностей людей, проявления их способностей и талантов. Именно здесь происходило накопление обиды. Это стало феноменом общественной жизни, детерминирующим сознание.

Когда мы фиксируем внимание только на ситуации общественного мнения, которое сейчас возбуждено, находится в состоянии фрустрации, это действительно выражает кризис в обществе по всем параметрам. Если мы только этим ограничиваемся, то конструктивная часть нашей работы выпадает. Мы лишь констатируем и дальше не идем... Хотелось бы, чтобы высказанные соображения были услышаны.

Что касается рейтинга. Дело в том, что сама кризисная ситуация в обществе, неудовлетворенность состоянием потребления, жизненным уровнем, характером национальных отношений обрушиваются как мощный пресс на руководство страны.

И я рассматриваю это как явление переноса. Поэтому здесь нужен более обстоятельный анализ.

А.А. Галкин: У меня есть замечание по поводу техники исчисления рейтинга.

Как известно, он падает и у Горбачева, и у Ельцина. Очень важно учитывать тенденции — за счет чего рейтинг снижается. У Горбачева, скажем, — в связи с тем, что есть разочарование непоследовательностью политики перестройки, а с другой стороны, наоборот, вызвано озлоблением, что реформы привели страну к нынешнему плачевному состоянию. Поэтому важно отдавать себе отчет, с какой точки зрения рассматривается рейтинг. Стремление к стабильности — естественное стремление человека. Но, как показывает исторический опыт, как раз на этой опасной тенденции всегда паразитировали авантюристические силы, готовые принять в качестве лидера любого человека, который навел бы порядок.

Докладчик оперирует специальным понятийным аппаратом. В этой связи возникают некоторые вопросы. В частности, что такое номенклатура? Когда-то этот термин имел точное значение — списки должностей, которые утверждаются соответствующими партийными органами. Сейчас же стал расхожим клеймом.

Происходит путаница: в одном случае под номенклатурой понимается высший правящий эшелон, в другом — она расширена чуть ли не до участкового милиционере. Логика рассуждений неясна.

(С места: Есть другое слово — истеблишмент.) Красиво, но непонятно. Если мы начинаем с этим термином работать, нужно определить его содержание, тогда и поймем, используется ли он в качестве жупела или из трудящихся пытаются выводить средний слой. Вы зря полагаете, что средний слой — это лица, владеющие средствами производства. Это не то.

На Западе новые средние слои — это, как известно, в основном наемные слои, они представляют 50—60% всех слоев.

Сейчас вошло в моду — «военно-промышленный комплекс». Кто это — директора, главные инженеры оборонных заводов или все занятые на данных предприятиях? У пас, если широко трактовать этот комплекс, то это 60% по производству продукции, миллионы людей, которые действительно заинтересованы в сохранении своих предприятий, в том числе военных заказов. Тогда кто же остается в качестве «трудящихся»? Вы еще выводите низкоквалифицированное «дно», значит, остается не очень много. Можно так поступать, но для того, чтобы работать с этим понятием, нужна четкость.

Еще один пример. Вы пишете, что социализм раскололся на три течения в XX в.:

социал-демократическое, коммунистическое и национал-социалистическое. Это по меньшей мере неточно, потому что если брать традиции, то социализм делился и в XIX в. на либеральный, христианский и марксистский. В XX в. либеральный отошел на задний план, но существовали и марксистский, и христианский социализм, которые набирали силу. Потом марксистский раскололся на социалдемократический и коммунистический. Что касается национал-социализма, он никогда в эту систему не входил, у него совсем другие идеи и политические цели.

Возник он в Германии, где в 1918—1920 гг. социализм был очень популярен.

И речь шла о том, чтобы перекрыть путь социал-демократии и коммунистам.

Кстати, ни одна фашистская организация, за исключением мелких, не называлась национал-социалистической: ни итальянский фашизм, ни испанский, ни португальский, ни латиноамериканский, ни восточно-европейский и т.д. У них другие корни. Поэтому пользоваться просто этикеткой неадекватно.

Если говорить о трех течениях, они действительно есть. Это христианский социализм, социал-демократический и коммунистический. Мне кажется, что нужно еще раз уточнить понятийный аппарат.

И еще одно замечание. В любом обществе, включая наше, нет такого четкого противостояния «черного» и «белого», а есть огромное количество переходных групп, которые меняют свои позиции. А.Г. Здравомыслов говорит — 22% с одной стороны, 22% — с другой. Это в Москве. А в других районах может быть по-разному.

Существует огромная масса людей, находящихся в растерянности. Это связано, по-моему, не только с тем, что они данный термин не знают, но отражает идеологическую дезориентацию, существующую в обществе. Просто люди потеряли систему ориентиров, а новую не обрели, она не сформировалась. На них обрушиваются противоположные потоки информации, которые еще более дезориентируют. Как мне кажется, общественное мнение определяется в значительной мере именно этой средней группой людей, так сказать, «молчаливым большинством» — не знаю, насколько это достаточный термин, — которое еще не избрало своей позиции.

В связи с этим можно прогнозировать очень серьезные колебания общественного мнения в зависимости от тех или иных перемен, с шараханием от 25% до 50% сторонников, и наоборот.

Н.Н. Моисеев: Я с большим интересом прочел доклад, особенно его первые страницы. Позвольте сделать небольшой комментарий.

Нильс Бор в свое время сказал, что никакое явление не может быть описано на одном языке. Всегда требуется много разных языков и интерпретаций, чтобы увидеть это явление достаточно рельефно. Вот об одной такой интерпретации я скажу несколько слов, хотя она будет, вероятно, перпендикулярна тому, что сейчас говорилось.

Видите ли, меня интересует процесс самоорганизации, который происходит не только в обществе, но и в живом мире. И если подходить с этих позиций, видно очень хорошо, что весь поток истории в развитии общества весьма похож на движение горной реки: идет такая бесконечная турбулизация, где трудно выделить главное истечение. Но есть, тем не менее, два критерия, которые противостоят друг другу. Один — стремление к стабильности, другой — к максимальному использованию внешней энергии. Это явно прослеживается на уровне живого вещества. И особенно ярко — на уровне общественном.

Когда имеются два критерия не совпадающих — эта позиция впервые изучалась в общественных науках итальянским экономистом Парето, — когда одни критерий может быть улучшен за счет другого, тогда реальные процессы происходят по кривой, в ее пространстве.

Вот эти два критерия и порождают очень часто явления, которые мы наблюдаем.

В частности, существуют представления о техногенном и традиционном обществах. Это две крайние позиции того, о чем я только что говорил. Когда вы вдумаетесь в суть этих позиций, то найдете, что каждая организационная структура, установившаяся в той или иной стране, в том или ином обществе, есть по существу некая точка поверхности Парето, по-разному отобранная, и что будущее определяется своеобразным отбором на уровне организационных структур, на уровне надорганизменных образований в обществе. Тогда становится ясно, что четкое разделение на формации далеко не всегда оправдано, во всяком случае когда мы говорим о традиционных обществах.

А элементы традиционного общества существуют в любой стране, так же как элементы техногенного общества:

всегда наличествует некоторая смесь тех и других.

В этом смысле социализм мне не представляется формацией. Его элементы возрастали, я не знаю, исторически с каких пор, они всегда присутствовали, их всегда можно было обнаружить в любом обществе. И я склонен думать, что прав был Бернштейн, когда говорил, что социалистические отношения будут вызревать в капиталистическом обществе. Сейчас мы видим правоту его идей, потому что социализм выступает как некая форма необходимости в развитом обществе. Мы — стремнина этого исторического потока. Он мне представляется обязательно многоукладным, где идет непрерывное соревнование, конкуренция, самонастройка разных форм собственности, организационной структуры. Это как вихри в горном потоке. Общество бывает настолько стратифицированным, что социологическими анализами и опросами эту палитру очень трудно изобразить.

Сейчас в развитых странах невероятно возросли требования к образовательному цензу. Попытки использовать творческие способности человека становятся необходимыми для общества, в особенности в условиях экологических конфликтов. Поэтому приходится человека учить. Раз человека выучили, ему нужно хорошо платить, лелеять его, давать социальные гарантии. То есть элементы социализма в докладе Татьяны Ивановны видны и становятся абсолютной необходимостью в развитии производительных сил. Нужно понять, что социализм не есть просто ответ на Нагорную Проповедь, но на определенной стадии развития производительных сил он становится некоей необходимостью: прибавочный продукт во все большей степени начинает тратиться на общественные нужды. С этой точки зрения можно просмотреть некоторые вопросы собственности.

На мой взгляд, «социалистическая собственностью такая форма общественных отношений, в которой все их субъекты не наносят вреда друг другу. Такой собственностью являются культура, наука. И когда Маркс в «Немецкой идеологии» говорит о том, что придет ее время, то мне кажется, он имеет в виду именно такую собственность — особую роль интеллектуальной деятельности в жизни любого общества.

Мне казалось, что разговор на эту тему, начатый на первых страницах доклада, заслуживает всяческого внимания, потому что нам нужно научиться обсуждать эти фундаментальные вопросы с разных сторон и вырабатывать некоторый достаточно широкий спектр позиций.

В.К. Волков: Думаю, интересно посмотреть, как тема доклада ложится на современный опыт стран «народной демократии».

Вопрос далеко не праздный, поскольку они пошли дальше нас по пути реформ, и было бы интересно определить, где мы сейчас находимся с точки зрения их опыта.

Мне сдается, что где-то между Пражской весной 1968 г. и Польским сентябрем 1981 г. Я думаю, что мы ближе ко второму пути. Почему?

Пражская весна 1968 г. была попыткой, наверное, последней в регионе прядать социализму человеческое лицо. Попытка не удалась, и я думаю, что это был пропуск исторического шанса, который был дан так называемому реальному социализму. После чего во всех этих странах фактически произошел полный крах идей социализма. Он начался в интеллигентской среде, а через некоторое время антисоциалистические настроения захватили массы людей.

Что касается польского опыта 1981 г., то здесь выявилась интереснейшая чертасоциализм, который претендовал на то, что он представляет интересы рабочего класса, столкнулся с тем, что именно этот класс выступил против господства тоталитарной системы; в результате — попытка насильственного удержания власти и все последующие события с известным концом.

А.А.Галкин: Я предполагаю в социализме одну линию развития, а может быть, есть и две.

В.К.Волков: Этот веер лишь в головах у философов: истории соответствует только один путь, поэтому проблема здесь достаточно большая.

В этом, наверное, надо искать причину, почему революции 1989 г. в этой группе стран произошли столь быстро, и почему режимы, которые, казалось, обладали всем — армией, полицией, огромным репрессивным аппаратом — рассыпались, как карточные домики. Они просто изнутри уже были подорваны. Короче говоря.

произошел крах.

Мне кажется, для того, чтобы разобраться в происшедшем, надо вернуться к оценке социализма как учения. Последние события, особенно в данном регионе, показывают, что социализм как учение все-таки наукой не стал и до сих пор остается утопией, т.е. системой символов веры. Кстати говоря, эта проблема по сей день занимает умы философов и все время дебатируется в политической литературе Мне кажется, именно здесь и нужно искать объяснение того парадокса, почему учение марксизма-ленинизма охватило огромную группу людей, стоявших на уровне научных знаний конца XIX и XX в. Несмотря на то, что многие положения марксизма уже тогда вызывали возражения, главным образом у узких специалистов, скажем, экономистов, это была действительно группа символов веры и. переплетаясь с какими-то частичными научными открытиями, создала идеологическую систему.

Я думаю, что самые большие деформации, которые произошли, — это деформации в психологии человека. Я думаю, что любое тоталитарное общество имеет большие возможности сохранять контроль над общественным мнением. Такова природа системы, и люди в наибольшей степени оказались и жертвами пропаганды, и жертвами воспитания. Отсюда идея уравнительности, отсюда злобность, агрессивность, отсюда же неспособность понять необходимость реальной стратификации.

Здесь, по-видимому, нужна просто какая-то работа научной и творческой интеллигенции, чтобы подготовить общественное мнение к возвращению на магистральный путь развития человечества.

Можно приводить много примеров агрессивности, озлобленности населения.

Кстати, я термин «фрустрация» всегда понимал по-другому, чем он употребляется в докладе. По-моему, фрустрация — это когда человек по социальным причинам не видит своего реального противника или ту силу, которая реально деформирует положение, но обращает свою злобу и агрессивность на какой-то посторонний предмет, т.е. получается так, что энергия уходит куда-то вбок.

Я думаю, что как раз таким боковым ответвлением и является представление об интеллигентских настроениях в нашем обществе. Они широко распространены.

Это отличное проявление фрустрации.

Теперь о проблеме консолидации, о которой сейчас так много говорят.

По-моему, консолидация есть очередная утопическая мечта. Что такое консенсус и как связать различные социальные ценности, существующие в обществе?

Это практически невозможно. Больше того, такая консолидация — на какой основе она сейчас возможна? На основе возврата к старому единству? Вряд ли.

А впереди ничего такого, на чем, как говорится, можно людей консолидировать, не видно.

Больше того, я сейчас с тревогой слежу за попытками некоторой части нашего аппарата, когда она видит, что идеи социализма не пользуются успехом.

придать им черты привлекательности за счет скрещения социализма с другими ценностями. Особенно с различными формами национализма. Я, например, думаю, что как раз то, что мы сейчас наблюдаем в Российской Федерации — сознательное поощрение российских крикунов против Центра, кстати, Российского, — это жутко опасная тенденция. Я думаю, что на этом пути мы можем натолкнуться на такое минное поле, с которого выйти просто не удастся.

И, наконец, последнее. Александру Абрамовичу не понравился термин «номенклатура». Термин, действительно, не лучший. Но он уже в литературе получил права гражданства. Вначале, как известно, было введено понятие «нового класса», тоже не лучшее. После появления книги Восленского получило большое распространение слово «номенклатура». А слово «буржуазия», что оно, лучше? Мы просто свыклись. Но в отношении последней мы всегда применяем такие термины, как крупная, средняя, мелкая, компрадорская и т.д. Видимо, в данной ситуации возможна такая же поправка.

Это группа, которая представляет следующие интересы:

сохранение существующей системы власти, собственности и функционирования всего государственного аппарата. Она захватывает все управленческие верхушки.

Е.П. Челышев: Хотелось бы высказать три соображения. Первое из них общего порядка. Общественное мнение бурлит, люди хотят, наконец, узнать: что мы построили, куда идем. Прочитав наши журналы — правые, левые и групповые, — они наталкиваются на колоссальный разброд мнений, а Академия наук пока практически не участвует в серьезном анализе этих проблем. Экономисты вырабатывают разнообразные программы, но, к сожалению, без учета состояния умов, готовности общества претворять их в жизнь, без учета психологии уравниловки, неприятия того, что кто-то будет обогащаться, и т.п. А ведь не готовы люди к такому.

Поэтому, что нужно, мне кажется? Требуется очень серьезный комплексный подход к изучению всех этих проблем — и психологами, и социологами.

У меня предложение: считать сегодняшнее собрание чем-то вроде старта серьезной дискуссии в прессе наших ученых различных специальностей.

Люди должны видеть, что ученые дают серьезные, на основе анализа, выводы, а не эмоциональные всплески, которые отражают групповую борьбу в нашем обществе. Это первое, что я хотел сказать.

Теперь второе. Я согласен с товарищами, что опираться на социологический анализ общественного мнения как основу своей аргументации чрезвычайно опасно.

Общественное мнение страшно взбудоражено, люди озлоблены, они сегодня могут говорить одно, завтра — другое. Я не профессионал, но у меня представление такое, что общественное мнение вряд ли является надежным аргументом, который можно было бы использовать в чью-то пользу и на его основе делать определенные выводы и заключения. Хотя оно должно приниматься во внимание. В докладе, на мой взгляд, очень большой акцент сделан на это.

Я согласен, что нужны большие наработки ученых, нужно больше опираться на различного рода позиции и на различного рода выводы, к которым они приходят.

Ваш доклад немножко, я бы сказал, с перекосом в сторону выражения точки зрения радикально-демократических кругов. Это ясно, Вы относитесь к этому направлению.

Однако, если его почитают люди, которые, как я знаю, рассматривают события с других позиций и тоже очень квалифицированно, они, конечно, не согласятся с его выводами.

Думаю, нужно дать возможность высказать свое мнение различным группам наших исследователей.

И, наконец, последнее. О так называемом национальном социализме. Я на Востоке сосредоточу свое внимание.

Как известно, Д. Неру выдвинул идею создания в пост колониальной Индии общества социалистического типа. Сейчас эта страна в десятке развитых стран.

Что произошло?

Я приведу две-три цитаты из того, что говорил Д. Неру по поводу социализма.

«Мы в Индии должны принять в качестве нашей цели общество социалистической ориентации. Это означает не только экономическую организацию, но нечто более глубокое, что включает в себя путь мышления и философию жизни».

«Мы должны совершить нечто такое, что покажет миру, что две взаимоисключающие идеологии — капитализм или капиталистическая демократия, с одной стороны, и коммунизм, с другой — не имеют никакой монополии при подходе к решению основных проблем производства и распределения. Имеется третий путь, который берет все лучшее из всех существующих систем — русской, американской и других, и стремится создать нечто такое, что соответствовало бы нашей собственной истории и философии».

Думаю, эти национальные формы социализма существуют не только в Индии, но и в других странах. Они оправдали себя, когда использовали свои, а не заемные с Запада или Востока, традиционные ценности и структуры. В этом смысле я согласен с теми, кто называет себя национал-патриотами: давайте посмотрим на свой собственный российский опыт, попытаемся взять из него что-то такое, что соответствует национальным, культурным, экономическим и другим традициям, нашей психологии, наконец. Я хотел сказать, что российские корни должны быть больше задействованы и использованы.

Повторяю, что я не экономист, я филолог и выступаю с позиций, может быть, дилетантских.

Т.И. Заславская: Меня уже второй раз упрекают в том, что я хочу использовать данные об общественном мнении непосредственно для политических советов.

Напомню историю этого доклада. Ко мне была обращена прямая просьба Владимира Николаевича Кудрявцева и участников семинара, чтобы наконец узнать, что в самом деле люди думают о ходе перестройки, о социализме. То есть никаких дальнейших, скажем политических, ходов из этого делать не предполагалось.

На самом деле предметом исследования было именно состояние современного общественного сознания.

В ответ на вопрос о том, для кого могла бы быть примером наша страна, сегодня 52% отвечают: «ни для кого». В конце концов, надо прояснять позиции.

Я не склонна, не дай Бог, видеть это как истину в последней инстанции; одну из задач своих я видела в том, чтобы в четкой форме поставить эти вопросы.

А.В. Дмитриев: Если мы сможем абстрагировать от идеологического штампа «социализм — капитализм», то признаем следующий факт. К 80-м годам мировой рынок, вернее, хозяйство, основанное на рынке, выиграло соревнование у центрально планируемой государственной экономики. Это осознали и население, и наиболее образованная часть руководства.

В интерпретации идеи социализма, типологии реализованных ее моделей важно учитывать поэтому критерий экономической эффективности. В соответствии с ним практически есть две разновидности реального социализма: рыночный (Швеция) и бюрократический (страны бывшей социалистической системы). С учетом Ваших, Татьяна Ивановна, основных научных интересов (экономическая социология) было бы заманчивым провести квалифицированное исследование способов движения к цивилизованному рынку. Для нашей страны этот путь, по моему, — единственная возможность мирной эволюции.

Ряд ученых и политических деятелей рассматривают два исходных варианта этого направления:

первый — быстрая приватизация с высвобождением рыночно-капиталистического процесса; ' второй — реформирование с помощью Верховных Советов государственной собственности и развитие ее по аналогу с развитыми странами, достигшими высокой степени обобществления производства. Общественное мнение здесь по сути дела один из определяющих факторов. Перед исследователем неизбежно возникают вопросы:

смогут ли новые собственники эффективно использовать предприятия, землю, жилье и т.д., есть ли доверие у населения к надежности законов о собственности, хватит ли средств на покупку хотя бы десятой части государственной собственности.

Для социологов, в том числе и для работников ВЦИОМа возникла редкая возможность изучения и описания изменений, происходящих в экономическом сознании людей.

Главными направлениями такого исследования могут быть: 1. Оценка населением своего экономического положения. 2. Оценка результатов функционирования экономической системы. 3. Отношение населения к различным видам и подвидам собственности. 4. Доверие к различным органам власти и управления.

Напомню в этой связи, что в изменениях политической и экономической систем в Восточной Европе детерминировали именно субъективные факторы.

Измерения (насколько это возможно) трудовой культуры, навыков, передаваемых через поколения, традиций, моделей поведения по сути дела преданы забвению.

Ориентация социологов исключительно на политические опросы вряд ли сможет серьезно повлиять на изучение глубинных процессов нашего общества. И в заключение своего краткого выступления прошу участников обсуждения дать согласие на публикацию материалов в журнале «Социологические исследования».

И.Д. Ковальченко: Я с удовлетворением читал доклад. И вот почему. Сейчас много пишут о затронутых в нем сюжетах, но пишут, не вникая в их глубинную сущность, вырывая то или иное явление из сложной совокупности причинно-следственных связей. Татьяна Ивановна попыталась, и с моей точки зрения весьма успешно, объединить теоретические проблемы с конкретными исследовательскими итогами социологических наблюдений, что чрезвычайно важно. Ибо наши концептуальные рассуждения иногда как бы замыкаются сами в себе, не опираясь на материалы социологического обследования живой действительности. Только на пути такого комплексного рассмотрения изучаемого объекта можно двигаться вперед. И было бы очень хорошо этот доклад и будущие, ему подобные, незамедлительно публиковать — пора выходить из отдельных ячеек на широкую дорогу всестороннего и творческого коллективного осмысления нашего столь неустроенного и беспокойного общественного бытия.

Подходы в научных поисках, понятно, могут быть разные. Докладчик определил свой, не возбраняется наметить и какие-то другие. Как здесь правильно отметил Никита Николаевич Моисеев, должен быть выработан достаточный спектр позиций, который в конце концов нас приведет к плодотворным результатам. Имея в виду это обстоятельство, я и хотел бы высказаться.

Какое общество построено в нашей стране, социалистическое ли оно? — спрашиваем мы ныне сами у себя. Диапазон ответов велик, и среди них преобладают негативные, не буду их воспроизводить. Отмечу лишь: исходя из утверждений, что нам не удалось создать конструктивное общество в плане удовлетворения экономических, социальных, политических, культурных потребностей, люди зачастую подвергают сомнению жизнеспособность самой идеи социализма, как и учения марксизма в целом. Но не допускаем ли мы серьезную ошибку — оцениваем то, чего в природе не существует. Ведь как такового реального социализма, тем более развитого, не было и нет. Единственное, что мы успели сделать за 70 с лишним лет, это пройти фазу зарождения социалистического общества. До его вполне сложившейся системы, думается, очень далеко. И поэтому категорически выносимые, полные неприятия оценки весьма сомнительны. Они могут быть отнесены только к начальной стадии формирования нового общественного строя, которая, кстати, во многом характеризуется теми же чертами, чтo и ранний период капитализма, т.е. первоначального накопления. Вспомним о присущих ему насильственных методах в государственной политике — массовое изгнание крестьян с земель в Англии, захват и ограбление метрополиями колоний, американское плантационное, воистину рабское хозяйство, утверждение классового господства в обществе и т.п. Не понимаю, почему социализм, по представлениям некоторых, вдруг должен был свалиться с неба уже в готовом виде?

А.Г. Здравомыслов: Обидно, что над этим не задумывались, в это верили!

И.Д. Ковальченко: Энгельс говорил, что людям свойственно выдавать помыслы эпохи за ее реальность. Вот и мы поступили именно так: социализм как идею, как общественный идеал поспешили выдать за его реальную действительность.

Эта вера, конечно же, сыграла свою роль в нашей исторической судьбе, но, увы, социализм, несмотря на все принесенные жертвы, построен не был. И не оттого только, что допускались субъективные отклонения и ошибки, просто история еще не дала нам, видимо, достаточно времени, чтобы мечту сделать былью.

Если это так, то нельзя не согласиться с Татьяной Ивановной — правомерно ли вообще сегодня вести речь о переходе к обновленному социализму? Да и возможна ли какая-нибудь четкая программа действий, когда неизвестно, от чего и к чему переходить, вернее, от какого рубежа к какому двигаться. Несомненно, тут обществоведам надо бы внести побольше ясности.

С точки зрения широкого исторического подхода социализм и капитализм как социальные организмы относятся к одному цивилизационному уровню общественного развития. А это значит, что между ними есть много общего, но есть и существенные различия, свидетельствующие и об известных преимуществах социализма. Они пока находятся, так сказать, в эмбриональном состоянии.

Но когда система подлинно социалистических отношений станет реальностью, то эти достоинства обнаружатся, разумеется, в полной мере. Вопрос в том, какскоро данные отношения обретут зрелые формы.

Полагаю, что нынешняя перестройка в нашем обществе — это начало перехода к следующей стадии генезиса социализма (подчеркиваю, генезиса!), который будет развертываться на своей естественно-исторической основе, т.е. на базе адекватных экономических отношений, демократических норм в сфере социально-политической жизнедеятельности и т.д. Сколько на это времени уйдет — не знаю, пожалуй, несколько десятилетий, как минимум. Если становление капитализма происходило в течение трех веков, то, наверное, не менее сотни лет потребуется на генезис социализма. Тут я не берусь судить. История покажет. Во всяком случае, ожидать коренного, качественного изменения социально-экономического облика общества в желаемом нами направлении в ближайшем будущем не приходится.

Поэтому, определяя наши задачи, надо смотреть на вещи трезво и в соответствии с таким взглядом, обещать народу то, что можно обещать, а не сулить златые горы, чем, к сожалению, иные политики порой грешат.

Это некоторые моменты общего порядка, на которые считал нужным обратить внимание.

Теперь относительно самой социалистической идеи, несостоятельность которой так рьяно кое-кто у нас старается доказать. Замечу в этой связи, просветительская идеология в свое время выдвинула требование равенства, свободы и братства.

Этот гуманистический призыв удалось ей реализовать? Нет. И мы на этом основании не отвергаем просветительство как исторически прогрессивную идеологию.

Не так ли? Тогда почему по сути на том же основании — из-за отсутствия объективных условий воплотить в жизнь социалистические принципы — готовы похоронить благородную идею, теоретически разработанную Марксом и Лениным?

Или возьмем христианское учение, провозгласившее своей целью достижение справедливости и добра, высшего нравственного совершенствования. Что, осуществление этой цели противостоит устремлениям социалистической мысли?

Да с самых отдаленных эпох, если воспринимать человеческое общество как систему, которая неуклонно развивается и прогрессирует, с самой глубокой древности возникали, пусть не в научной, а в мистическо-религиозной форме, какие-то образы идеального состояния, практическое претворение которого, возможно, ждет своего исторического часа. И с этим нужно считаться, рассматривая тему сегодняшнего изничтожения идеи социализма, вобравшей в себя вечные и неизбывные чаяния трудового люда.

Относительно второй части доклада. Дорогие товарищи социологи, я с большим интересом слежу за всеми вашими исследованиями. Мне, как историку, приходится иметь дело со всякого рода выборками. С одной стороны, в распоряжении историков то, что называется сплошными обследованиями — данные переписи населения, где сотни тысяч и даже миллионы исходных документов, на основании которых надо строить выборку. С другой стороны, мы обращаемся и к так называемым естественным выборкам — сохранившимся частям некогда цельных либо незавершенных обследований. И всегда возникает проблема установления представительности такой выборки, потому что без этого продвигаться дальше нельзя.

То есть мы решаем аналогичные задачи, только вы в лучшем положении, ибо можете репрезентативность обеспечить сами, а мы вынуждены крутиться и зависим от источников, которые у нас есть. Но задачи, повторяю, решаем, в сущности одни и те же и применяем многие ваши методы, принципы и приемы. Отсюда интерес мой личный и многих историков, занимающихся социальными, экономическими и другими проблемами, к вашим работам. Однако они выглядят не очень убедительно. Так как порой вы проводите обследование по проблемам, которые невозможно даже четко осмыслить, не имея ясных научных подходов к их изучению. Спрашивается, насколько можно в этих случаях быть уверенным в том, что постановка вопроса, предлагаемая респондентам, корректна в плане содержательном и насколько мы можем надеяться получить достаточно адекватный ответ?

А.Г. Здравомыслов: Что такое «адекватный ответ»?

И.Д. Ковальченко: Адекватный в том смысле, что будет отражать представления опрашиваемого по данному сюжету. Очень важно самой формулировкой вопросов не сбить человека куда-то с его собственной точки зрения. Как явствует из доклада, в одной из анкет спрашивается: «Поддержали бы вы Октябрьскую революцию большевиков, если бы в ней участвовали?» Простите, дорогие мои, разве правомерно задавать такой вопрос? Это же абсурд! Ведь вопросы можно ставить, применительно к опрашиваемому, только о его действиях, которые он может совершить. А если мы спросим «На чьей бы стороне вы были — Кутузова или Наполеона в Отечественную войну 1812 года и оказывали бы или нет содействие Чингисхану в завоевательных набегах?» Чем это принципиально отличается?!

У меня, например, это вызывает активное возражение. К тому же, давайте смотреть на вещи прямо. Когда мы вопрошаем, то должны быть уверены и в том, что отвечающий хотя бы элементарно знаком с сутью дела, о котором идет речь.

Но не будем забывать, при поступлении даже в Московский университет встречаются абитуриенты, которые три похода Антанты относят к фашистскому нашествию на СССР и считают, что в гражданской войне шла борьба между меньшевиками и большевиками. Итак, как и какой вопрос формулируется — на этот момент с позиции повышения эффективности социологических исследований нужно бы посмотреть более пристально.

А.А. Галкии: С моей точки зрения, напряженность, существующая в нашем обществе, в значительной степени определяется разрывом между социальными ожиданиями и сложившейся реальностью в ходе перестройки. Пытались ли вы, Татьяна Ивановна, что-то выявить именно в этом плане?

Т.Н. Заславская: Да, конечно, величайшее разочарование ее результатами испытывают многие. Вот что думает о перестройке большинство охваченных опросами: это устаревший и исчерпавший себя лозунг; ею прикрывается борьба за политическую власть в стране; она отражает стремление правящей партии сохранить свое господствующее положение ценой некоторой демократизации общественной жизни. И лишь 15% дают позитивную оценку, усматривая начало демократических преобразований, путь к обновленному социализму и т.п. Был задан и такой прожективный вопрос. «Если бы в 1985 г. вам было известно, к чему приведут начинаемые перемены, поддержали бы вы перестройку?» Утвердительно, без каких-либо сомнений, ответили 22%. Значительная часть респондентов не определилась в своем отношении.

И.Д. Ковальченко: Это колеблющееся ядро.

А.Г. Здравомыслов: Ниже уровень культуры.

А.В. Брушлняский: С позиций психологической науки, исследование, которое Вы, Татьяна Ивановна, провели, мне кажется исключительно интересным. Столь систематичный и глубокий анализ полученных данных встречается у нас редко, особенно в последнее время. В этом смысле выполнена очень важная работа.

Прежде всего приятно, что с помощью эмпирического материала предпринята попытка дать общественно-экономический прогноз на ближайшие годы. Имеются в виду три возможных варианта — возвращение к старому, если командноадминистративная система возьмет реванш; бюрократический переход к рынку;

демократический путь к нему. Положения доклада можно подкрепить некоторыми нашими выводами, к которым мы пришли в Институте психологии. Нами изучается достаточно любопытный социально-психологический феномен субъективного искажения альтернатив после сделанного выбора. В чем его суть? Когда люди останавливаются на каком-то варианте альтернативного развития общества, то позитивные стороны того, что выбрано, постепенно начинают снижаться в их сознании, а негативные — увеличиваться. Соответственно уже возрастают положительные и уменьшаются отрицательные качества отвергнутого. И когда Вы говорите, что есть опасность реставрации, отхода назад, я в этом вижу как раз иллюстрацию отмеченного социально-психологического явления. Оно и в дальнейшем, пожалуй, будет проявляться очень заметно.

Было бы хорошо наладить тесное сотрудничество социологов с социальными психологами, что, наверное, обогатит методологическую ориентацию исследований, поможет более обстоятельному осмыслению психологических механизмов человеческого поведения, субъективных побудительных мотивов действия. Ведь с точки зрения психолога, какие бы четкие, аргументированные и убежденные ответы ни давал человек, это еще не значит, что именно так он станет действовать в реальной жизни. Тут может быть разрыв между намерениями, которые выражаются вербально, и практической деятельностью. Надо ли подчеркивать, как важно это учитывать.

Столь же существенно не обходить вниманием проблему сверхвысокого напряжения духовных и физических сил людских, которое усугубляется в обществе по мере разворачивания перестройки и которое не беспредельно. Есть некий относительно средний срок — 4—5 лет — об этом свидетельствует исторический опыт (гражданская и Великая Отечественная войны, нэп), — в течение которого достигается критическая точка. Если исходить из того, что перестройка, по существу, началась не в 1985 г., а позже, то будем надеяться — время еще не истекло.

Впрочем, известно и то, что социально-психологические стереотипы, лежащие в основании наших поступков, способны долго сохраняться, не меняясь на протяжении целого поколения, либо, наоборот, в одночасье могут измениться, часто превращаясь в свою противоположность. Такая амбивалентность, шарахание из стороны в сторону очень характерны для той фрустрации, которая выражает общественное настроение широких масс. Отсюда экстремальные ситуации, агрессивность и все прочее.

Теперь о том, насколько правомерными были вопросы, предусмотренные программой обсуждаемых исследований. Здесь говорилось, что даже наука не всегда может ответить на некоторые из них, предлагавшиеся респондентам. В принципе, по-моему, они допустимы. Проведу аналогию с близкой мне областью знания.

Еще в 20—30-е годы крупнейший психолог нынешнего столетия швейцарец4 Жан Пиаже задавал детям 3—5-летнего возраста такой, скажем, вопрос: почему Луна не падает? Многие специалисты до сих пор не уверены, корректно ли спрашивать подобное у ребенка, заведомо не готового сколько-нибудь обоснованно дать ответ. И тем не менее этот вопрос оправдан, ибо позволяет раскрыть подлинную специфику психики ребенка. Согласен я и с уместностью в анкетах отдельных вопросов прожективного характера. Это психологам понятно и выглядит убедительно. Тут позиции социолога и психолога совпадают.

И последнее, относительно того, имеет ли смысл или не имеет сопоставление— противопоставление капитализма и социализма. Как будто бы все сходятся — в этом нет особого резона. Добавлю лишь, что несколько десятилетий нашей психологической наукой разрабатывается тезис, идущий от моего учителя, профессора С. Рубинштейна: исследуя внешнюю социальную и природную среду, в которой живут люди, важно внутри нее выделять узкий круг обстоятельств, так сказать, собственно жизненные условия, реально и психологически наиболее существенные для их деятельности. Приняв эту, вне сомнений, справедливую мысль, мы можем допустить, что не построение социализма или движение к капитализму, а сами возможности творческой работы, проявления своих способностей и т.п. определяют истинно достойную человека жизнь. И тогда соображения, высказанные на этой встрече, получают еще одно дополнительное обоснование — в ракурсе социальной психологии.

А.Г. Соргин: Выскажусь пунктирно по тем вопросам, которые, полагаю, спорны и требуют дальнейших размышлений.

Сперва — по типам социализма. Сразу хочу заметить, вопрос о националсоциализме не так бесспорен и однозначен, как может показаться на первый взгляд.

Вместе с тем думаю, что арабский и другие виды социалистической ориентации следует воспринимать в качестве объективной реальности, с которой нужно считаться, которую нужно исследовать, а не отмахиваться от нее.

Относительно тоталитарного характера советского общества. С категорическим утверждением, что оно является таковым и что КПСС сохраняет в своих руках единовластие, в частности, благодаря контролю над 80% газет, — и это говорится в то время, когда такие издания, как «Аргументы и факты», «Комсомольская правда», «Огонек», обладающие тиражами в десятки миллионов экземпляров, стоят на позициях радикально-демократических, — я совершенно не могу согласиться. У нас сейчас в средствах массовой информации существуют две монополии; одна, действительно, коммунистическая, вторая — радикально-демократическая, которые ведут между собой острую борьбу. Ситуация очень серьезная, тревожная, потому что, это приходится с сожалением констатировать, налицо плюрализм крайностей. А такой плюрализм неминуемо завершается одним из двух исходов: или крайность, обладающая большими возможностями, задушит другую крайность, или — гражданская война.

Понятно, материал социологических исследований (в том числе и нам представленный) сам по себе не претендует на обоснование какой-то политической линии, наработку политических рекомендаций. Но дело в том, что средства массовой информации, которые заказывают всякого рода социологические опросы, используют их именно для этого. Я могу назвать газеты, утверждающие: Ельцин, мол, возьмет верх над Горбачевым именно потому, что он отрекся раз и навсегда от социализма, вняв голосу народа. Не трудно догадаться, к каким серьезным, порой трагическим последствиям способны привести скоропалительные и тенденциозные выводы, публично обращенные к изуверившимся в социализме людям.

Вот почему я разделяю мнение, что ученые не должны позволять кому бы то ни было в спекулятивных целях интерпретировать по своему разумению полученные ими результаты.

В заключение обсуждения выступила академик Т.И. Заславская. Она дополнила главные выводы своего доклада, уточнила отдельные его положения, ответила на некоторые замечания, связанные с приведенной типологией социализма, а также определением, данным современному этапу развития нашего общества, отметила особенности и трудности исследований, имеющих проблемный характер и ориентированных на решение практических вопросов социального бытия широких масс.

Председательствующий, академик В.В.Журкин, выразив удовлетворенность работой методологического семинара, поблагодарил всех принявших в нем участие.

Похожие работы:

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 2001 • № 5 В.М. РОЗИН Мышление в контексте современности (От машин мышления к мысли-событию, мысли-встрече ) Часто ли размышляют люди, что они называют мышлением сейчас и что называли раньше вот...»

«Предпринимательство в России © 1993 г. Л.Д. НЕЛЬСОН, Л.В. БАБАЕВА, БАБАЕВ P.O.ПЕРСПЕКТИВЫ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА И ПРИВАТИЗАЦИИ В РОССИИ: ПОЛИТИКА И ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ* НЕЛЬСОН Лынн Д. —доктор философских н...»

«Таз и н И г о р ь И в а но в и ч КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА М О Т И В А Ц И О Н Н О СМ Ы С Л ОВОЙ С Ф Е Р Ы ЛИЧНОСТИ ПРЕСТУПНИКА Сп еци а льно ст ь 1 2. 0 0. 0 9 у г о л о в н ы й п р о ц е с с, кр и ми н ал и ст и к а...»

«Ирина Анатольевна Скрипко Системы полива Серия «Домашний мастер» Текст предоставлен издательством Вече http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=167762 Системы полива: Вече; Москва; Аннотация Эта книга рассчитана на широкий круг читателей, имеющих загородные...»

«Елена Филипповна Архипова Логопедический массаж при дизартрии Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=152670 Логопедический массаж при дизартрии: ACT: Астрель; Москва; 2008 ISBN 978-5-17-047849-1, 978-5-...»

«Стивен Хантер Гавана Серия «Эрл Свэггер», книга 3 Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=129213 Гавана: Эксмо; М.; 2011 ISBN 978-5-699-49519-1 Аннотация Полицейский из Арканзаса Эрл Свэггер, снайпер экстра-класса, волею случая, оказывается втянут в большую политику. Он должен выполнить ответственное задание ЦРУ – ни...»

«Планирование образовательной деятельности в соответствии с ФГОС дошкольного образования Карпова Юлия Викторовна, к.п.н. Основная идея программы: создание условий для общего психического развития детей 3-7 лет средствами развития т...»

«Утверждены приказом Национального Бюро Статистики Республики Молдова № 87 от 18 октября 2011 МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ по заполнению ежемесячного статистического обследования предприятий по заработной плате M1 Вопросник M1 и методологические указания по его заполнению можно скачать с сайта Национального б...»

«ДЛЯ СПЕЦИАЛИСТОВ В ОБЛАСТИ БУХГАЛТЕРСКОГО УЧЕТА И ОТЧЕТНОСТИ МСФО (IAS) 2 ЗАПАСЫ http://www.finotchet.ru/standard.html?id=2#tab3 2012г. МСФО (IAS) 2 ЗАПАСЫ УЧЕБН ЫЕ ПОСОБИЯ ПО МСФО (миллион...»

«© 1998 г. О.В. ТЕРЕЩЕНКО ВОЗРАСТНАЯ ДИНАМИКА ЗАНЯТОСТИ СТОЛИЧНОГО НАСЕЛЕНИЯ ТЕРЕЩЕНКО Ольга Викентовна кандидат социологических наук, доцент кафедры социологии Белорусского государственного университета. О...»

«УДК: 81.243 ЧТО ТАКОЕ «LATERAL THINKING PUZZLE»? С.А. Наумова аспирант каф. английского языка e-mail: spashneva@gmail.com Курский государственный университет Автор рассматривает проблемы адекватного перевода на русский язык названия головоломных задач типа «lateral thinking puzzles», используемых в экспериментальном исследовани...»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.