WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 1999 • № 3 А.В. КИВА Криминальная революция: вымысел или реальность? Последние годы в адрес революционных изменений в ...»

ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 1999 • № 3

А.В. КИВА

Криминальная революция: вымысел или реальность?

Последние годы в адрес революционных изменений в постсоциалистической России нередко звучат нелестные эпитеты. Известный кинорежиссер, а теперь и известный политик С. Говорухин выдвинул идею о криминальной революции в России..

Но примерно в это же время в средствах массовой информации появились термины

"номенклатурная революция", "революция несбывшихся надежд" и т.д.

Но все это по большей части метафоры, нелицеприятные ярлыки, бранные слова, а то и приемы политической борьбы. За каждым подобным выражением, безусловно, стоят определенные жизненные реалии, чьи-то позиции, интересы, однако к науке это не имеет или почти не имеет отношения. Все прошедшие годы зародившуюся еще в недрах горбачевской перестройки революцию мы называли "антитоталитарной1 ', "антикоммунистической", "демократической". Эти эпитеты несут в себе гораздо больше жизненной правды и научной истины, хотя они тоже неточны, ибо не содержат определения явления с точки зрения его социального содержания. А вне социального контекста революций в подлинном смысле слова не бывает.

Не отражает действительности и широко бытующий в демократических кругах термин "либеральная революция". Некоторые даже посчитали, что приход правительства С. Кириенко ознаменовал собой уже третью по счету либеральную революцию. (Первая связывалась с именем Е. Гайдара, вторая - с приходом или возвращением в правительство В.


Черномырдина "молодых реформаторов" - Б. Немцова, О. Сысуева, А. Чубайса и др.) Тогда встает вопрос: в чем, собственно, заключается либерализм шоковой терапии и многих других шагов первого правительства? В том, что были "отпущены цены" и началось повторение известной большевистской практики "грабь награбленное"? Те, кого обычно называли и называют либералами, отличаются свободомыслием, великодушием, терпимостью, гуманностью и пр. Шоковая же терапия проводилась с тяжелейшими последствиями для народа и страны.

Как справедливо отмечает С. Черняховский, быть либералом и демократом в условиях современной России "значит в политике выступать за парламентскую республику, за расследование участия высших должностных лиц в коммерческих проектах, требовать института парламентского контроля за деятельностью спецслужб, наблюдательных советов на телевидении и равного раздела эфирного времени между правительством и оппозицией в ведущих электронных СМИ" [1]. В этой связи интересно, что многие из тех, кто у нас считает себя демократом и либералом, требуют запрета политических партий левой ориентации, выступают за фактическую монополию электронных средств массовой информации в руках олигархов и прозападно настроенных интеллектуалов и т.д.

К и в а Алексей Васильевич - доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института востоковедения РАН, член Комиссии по правам человека при

–  –  –

На деле же у нас произошла и продолжается революция, которую в старых терминах, за неимением более удачных новых, можно определить как буржуазно-демократическая. Она-то действительно уже третья по счету. В самом деле, любая буржуазно-демократическая революция решает две главные задачи: обеспечивает обществу тот объем политических свобод, до которых оно доросло; создает благоприятные условия для развития производительных сил и в особенности для развития частной собственности.

Первая буржуазно-демократическая революция у нас произошла в 1905 году, когда по царскому манифесту 17 октября 1905 года Россия впервые в своей истории получила ряд буржуазно-демократических свобод. Они были весьма ограничены, но это был как раз тот объем свобод, который отвечал общему уровню в основном неграмотной крестьянской страны и открывал путь для ее быстрого экономического и общественно-культурного развития. И действительно, вплоть до начала Первой мировой войны по темпам роста Россия вышла на первое место в мире.

Вторая буржуазно-демократическая революция свершилась в феврале 1917 года и дала широчайшие права и свободы россиянам. Когда, например, американские борцы за избирательные права женщин приехали в Россию, они вдруг обнаружили, что наши женщины уже получили право участвовать в выборах, и весь американский "суфражистский" запал тут же иссяк. Однако невысокий уровень цивилизованности и культуры преобладающей массы россиян не позволил умело воспользоваться декретируемыми сверху правами и свободами. На деле свободы обернулись против интересов народа и страны. Государство тут же распалось на десятки стран и образований, в том числе самого причудливого свойства, что стало неизбежной прелюдией к новой диктатуре.

Захватившие власть большевики огнем и мечом восстановили рухнувшую империю, ликвидировав завоевания двух буржуазно-демократических революций, хотя и решив по-своему ряд задач, так или иначе связанных с идеями такого рода революций.

Однако советским людям они фактически отказали в гражданских правах и политических свободах в общепринятом смысле. Поэтому неизбежно должна была провзойти новая буржуазно-демократическая революция как закономерный этап общественного прогресса, хотя и не обязательно в форме вооруженного восстания и гражданской войны. Например, в скандинавских и целом ряде других стран буржуазнодемократические свободы стали итогом эволюционного развития.

Но так или иначе в нашей стране произошла третья по счету буржуазно-демократическая революция. Она началась в лоне горбачевской перестройки, достигла своей кульминации в августе 1991 года, из области политических отношений перешла в сферу социально-экономических отношений, в сферу отношений собственности и фактически продолжается по настоящее время. Но и третья по счету буржуазнодемократическая революция, идеологи которой равнялись на стандарты западных стран с давно укорененной демократией и высоким материальным благополучием, тоже привела к распаду страны и тоже пока не решила тех задач, которые находились в сфере ожиданий большинства народа. Если в течение ближайшего времени эти ожидания не станут оправдываться, можно прогнозировать еще одну революцию, типологически сходную с буржуазно-демократической. Лозунги революций меняются, а коренные проблемы повседневной жизни большинства людей, в том числе и в области политической демократии, защиты прав человека, не решаются.

П. Чаадаев задолго до всех этих революций утверждал, что наше движение в истории напоминает хождение по кругу. Это, конечно, преувеличение, рожденное мучительным раздумьем мыслителя по поводу незавидной участи соотечественников. Тем не менее, уже получив однажды демократические права и свободы, уже пройдя мучительную фазу первоначального капиталистического накопления, уже приобретя некогда опыт успешного хозяйствования на основе частной собственности и конкуренция, мы не просто потеряли все это за годы социалистической революции и советской власти. Были уничтожены миллионы и миллионы тех, кто всем ходом предыдущей истории был подготовлен к свершениям, которые старая Россия демонстрировала не только в сфере экономики, но и во многих других областях. И все-таки приведу слова Чаадаева из его первого "Философического письма": "Мы так удивительно шествуем во времени, что, по мере движения вперед, пережитое пропадает для нас безвозвратно" [2].

Следует ли доказывать, что такие катастрофические явления, как революция, распад существовавшего сотни лет государства, передел собственности практически всегда связаны с глубокими социальными потрясениями и крайне негативными последствиями?! И одно из них - криминализация общественных отношений.

Революция наша есть действительно гражданская (буржуазная) и демократическая, но к ней прилипло столько криминала и полукриминала, жуликов и проходимцев, что она многим честным людям, а не только политическим спекулянтам показалась криминальной. Вопрос только в том, откуда растут корни криминала.

Криминализация как спутник плохо продуманных реформ Представляется, что такой организованной преступности, какая существует сегодня в России, мир еще не знал. Никогда не было ничего подобного ни по масштабам охвата преступным миром сфер жизнедеятельности общества, ни по накопленным им средствам, ни по задачам, которые этот мир перед собой ставит, ни по степени жестокости, с какой он борется за достижение своих целей. Неудивительно, что Запад не понимает ни глубины этой проблемы, ни адекватных методов ее решения. Российские власти, по моему глубокому убеждению, слишком поспешили с вхождением России в Совет Европы, который, исходя из опыта стабильных и благополучных стран, требует от нас гуманизации методов борьбы с преступностью и самого наказания за совершенные преступления, включая самые тяжкие. И это невзирая на неуклонный рост организованной преступности и все более очевидную ее победу в борьбе с органами правопорядка.





"В стране сформировался и быстро расширяется социальный слой, активно включенный в криминальное или так называемое предкриминальное экономическое поведение, - говорил Председатель Совета Федерации Е. Строев. - Под контролем криминальных структур, по данным ФСБ, находятся десятки тысяч хозяйствующих объектов и субъектов, в том числе государственные предприятия, акционерные общества, банки. Организованная преступность контролирует до 40% производства валового национального продукта страны, а по некоторым данным - и того больше" [3].

Скопив огромные средства, так называемые авторитеты преступного мира, "воры в законе" не без помощи тесно связанных с ними дельцов легального бизнеса, чиновников, политиков, работников правоохранительной системы, журналистов и др. активно рвутся к власти. По мнению специалистов, широко известные случаи, когда мэрами крупных городов становились люди, не порвавшие с криминальным прошлым, - лишь верхушка айсберга. На примере выборов в местные органы власти Санкт-Петербурга в декабре 1998 года хорошо видно, насколько формальной и просто фиктивной может стать молодая российская демократия, если и дальше дела будут идти так, как они идут сейчас. Вот лишь одна иллюстрация новых "избирательных технологий" в действии: "...к дому на Петроградской стороне, где размещается избирательная комиссия 41-го округа, "Икарусы" доставили граждан, в основном пенсионного возраста, которые изъявили страстное желание проголосовать досрочно. Здесь их встречали коротко стриженные крепыши в кожаных куртках. Они следили за тем, все ли опустили свои бюллетене в урны. Только за один день в 41-м округе проголосовало больше 600 человек" [4].

Если серьезно вести речь о корнях нашей нынешней организованной преступности, прежде всего надо обратиться к некоторым базисным вещам. Необходимо учесть также и мировой опыт. Зарождающаяся, а тем более разрастающаяся преступность является естественным ответом общества на противоестественную ситуацию, создаваемую самыми разными силами и обстоятельствами. Соответственно, она так или иначе носит объективный характер. Хотя это, подчеркиваю, касается не столько мошенничества, воровства и прочих постоянных спутников человеческого общества, сколько организованной преступности. Например, сицилийская мафия возникла на почве крайней нищеты Юга Италии на фоне процветающего Севера и при сохранявшихся родовых пережитках южан. Напрашивается параллель с Югом России, где еще с советских времен существуют большая безработица, очаги хронической нищеты, равно как и сохраняются сильные родовые связи. Организованная преступность в США, как известно, была порождена "сухим законом". Борьба против пьянства и алкоголизма в СССР в годы перестройки тоже немало "поработала" на укрепление потенциала организованной преступности. Чтобы сделать разговор более предметным, следовало бы выделить какие-то вехи, этапы в развитии организованной преступности на фоне более глобальных процессов и явлений.

Этап первый. Условия для взрывного роста организованной преступности в России были созданы в лоне реального социализма. Искусственно сконструированная на основе чисто умозрительных марксистских схем директивно-плановая государственная экономика в условиях научно-технической революции, особенно на втором ее витке, оказалась абсолютно неспособной удовлетворять потребности людей в качественных товарах, услугах и пр. На более низком витке мирового общественного производства и в условиях фактической изоляции советских людей от внешнего мира это еще не так разительно бросалось в глаза. Но в условиях возникновения на Западе общества массового потребления знаменитый советский дефицит неизбежно должен был породить и породил своего рода параллельную экономику, которую еще называют теневой. Ибо объективная потребность так или иначе должна быть кем-то удовлетворена, если, конечно, в стране нет свирепой диктатуры, как при Сталине, которая "по-своему" решает естественные потребности людей.

Теневая экономика может развиваться, если имеется не просто спрос на ее услуги, а платежеспособный спрос. Поэтому «важно подчеркнуть, что ее становление и расцвет стали возможны только благодаря огромным денежным вливаниям, не подкрепленным соответствующими изменениями в структуре народного хозяйства.

Теневики аккумулировали средства, "вбрасываемые" государством в экономику прежде всего через кассы военных предприятий и в качестве денежного довольствия представителей разных силовых структур. И к середине 80-х годов мы уже имели мощный сектор, ставший криминально-рыночной составляющей реальной экономики страны»

[5].

Однако объективная потребность решения проблемы неудовлетворенного спроса только одна сторона. Другая же, и тоже объективная, состоит в том, что человеку от природы дано стремление к самореализации. На Западе давно уже подсчитано, что в каждом обществе людей, способных успешно заниматься бизнесом, не более 5-7%.

По крайней мере несколько процентов из них испытывают неодолимое стремление к самореализации и самореализации именно в бизнесе. Ради этого они готовы рисковать, подвергаться преследованиям, нести наказание, как в советские времена, и снова браться за старое.

Как может функционировать параллельная экономика? Естественно, что вопреки официальному закону, но по логике законов преступного сообщества. Соответственно, в СССР начали возникать подпольные цехи и отдельные подпольные предприятия, росла контрабанда, множилось племя "цеховиков", посредников и пр. Требовались и сырье, и торговые точки, и благорасположение властей, и надежное прикрытие со стороны правоохранительных органов. Все это вело к разрастанию коррупционных связей, к неизбежной смычке подпольных бизнесменов с уголовниками.

Причем коррупционная среда уже в тот период создавалась вполне открытым путем - посредством дорогих и очень дорогих "подношений" нужным чиновникам, нередко и высокопоставленным особам, включая первых лиц в государстве, с целью получения дополнительных финансовых и дефицитных ресурсов, а также решения, в том числе на самом высоком уровне, крупных хозяйственных вопросов в интересах тех или иных регионов или местных кругов. Как говорится, каждое время имеет свой тип подношений или, образно говоря, своих "писателей". Если за небольшие статьи еще не написанного сборника о приватизации в России ответственные лица получили по 90 тыс. долл. каждый, то "писатели" брежневской поры довольствовались дорогими подарками, ящиками отборных коньяков, вин и др. И тем не менее о размахе средств, идущих на скрытый, а порой и открытый подкуп советской номенклатуры, свидетельствует знаменитое "хлопковое дело", когда за несколько лет было растрачено около 4 млрд доперестроечных рублей. Таким образом, еще в брежневские времена складывалась инфраструктура организованной преступности, приобретался "ценный" опыт, шло первоначальное накопление криминального капитала.

Этап второй. Следующим крупным шагом на пути роста потенциала преступного мира стали некоторые новации власти уже в ходе горбачевской перестройки. В их числе закон, дававший право государственным предприятиям создавать как бы дочерние фирмы для быстрой организации ими производства товаров, пользующихся высоким спросом у населения. Ключевым моментом здесь было то, что такие новообразования в отличие от госпредприятий получили право переводить безналичные средства в наличные. Это и явилось мощным каналом перекачки средств из государственного сектора в руки жуликов разных мастей. Убежден, что у реформаторов тех времен не было умысла, но был просчет. И он проистекал из того, что М. Горбачев и его окружение искали способ, говоря фигурально, чтобы и яичницу испечь, и яйца не разбить. То есть и плановую государственную экономику сохранить, клянясь в верности социалистической собственности, и дать стимул производству качественных товаров широкого потребления.

На деле же появились некие "мутанты", которые не столько производили качественные товары, сколько обворовывали государственные предприятия. Эти "мутанты", с одной стороны, нередко использовались в корыстных целях своим руководством, а с другой - буквально на глазах обрастали криминальными связями. Там, где возникает источник легких денег, неизбежно появляется криминальный мир. Но в то же время не будем забывать и о том, что Горбачев и его команда в тот период и не могли открыто ратовать за трансформацию неэффективной государственной экономики в рыночную, в основе которой лежит частная собственность, если не хотели на первом же пленуме ЦК КПСС потерять и свои посты и поставить под удар процесс демократизации общества и либерализации экономики.

Неисповедимы пути Господни Спустя годы, конечно, ясно видно, что из чего вырастало и в какой последовательности. Но история развивается так, что причинно-следственные связи явлений, процессов, тенденций и др. чаще всего не видны большинству действующих лиц на политической сцене, а меньшее зло нередко принимается за большее. Трудности, коллизии, угрозы сегодняшнего дня не так уж редко закрывают горизонт, за которым скрываются куда более страшные испытания и опасности дня завтрашнего и послезавтрашнего. Если бы было по-другому, то демократические силы России в 1917 году боролись бы против большевиков, а не против "керенщины", а диктатуру генерала Л. Корнилова (которая, как и любая другая военная диктатура, не вторгающаяся в сферу собственности и не ломающая структуру общества, как правило, имеет ограниченный ресурс существования) предпочли бы диктатуре В. Ленина, т.е. диктатуре большевистской партийной верхушки под прикрытием диктатуры пролетариата.

Равно как и немецкие коммунисты в Германии в 1930-е годы боролись бы не против социал-демократов, а вместе с ними против фашистов.

Иначе говоря, и наша нынешняя разруха, и коррупция, и преступность, и бездуховность, и фактическая зависимость страны от Запада, как и монополизированная "денежными мешками" пресса, как и сказочное богатство невесть откуда взявшихся личностей и, напротив, нищета многих из тех, кто еще вчера считался гордостью нации, и многое другое в этом же роде - все это, как мы понимаем, не то, к чему стремились реформаторы. А начиналось все, как в той сказке, с репки, которую посадил дед, а не мог вытащить и с бабкой, и с внучкой, и с Жучкой, и с кошкой.

Остается только выяснить, что в наших реформах соответствует репке и где та мышка, усилий которой не хватает, чтобы вытащить полуразрушенную экономику из пропасти. Одни аналитики увидели эту мышку в правительстве Е. Примакова, другие - в созданной общественно-политической организации "Отечество" во главе с Ю. Лужковым.

Когда в результате путча в августе 1991 года коммунистический режим рухнул, те, кого в отличие от горбачевских реформаторов называли демократами, шедшими за новым лидером - Б. Ельциным, к руководству страной в массе своей не были готовы.

Об этом они не раз говорили сами. И потому, что демократическое движение, прежде всего в лице "Демократической России", было слишком молодо, а наиболее опытные политики все же были в союзных структурах. И потому, что было мало аналитиков, способных предположить, что старый режим организацией августовского путча сам выроет себе могилу. Самые оптимистически настроенные реформаторы-антикоммунисты ориентировались на приход к власти в лучшем случае после следующих выборов в Верховный Совет СССР, которые должны были состояться в 1994 году.

Возникла беспрецедентная ситуация. В ходе путча начатые Горбачевым реформы переросли в революцию, причем в революцию чрезвычайно глубокую, затрагивающую практически все стороны жизни общества - политическую систему, отношения собственности, философию, идеологию, духовно-нравственные устои, стереотипы поведения, социальные ориентиры, мотивации, привычки и т.д., - а носители идей этой революции были чрезвычайно слабы. Их лидеры не то что не имели вкуса к теории, они ее третировали. Если горбачевские реформаторы руководствовались идеологией "шестидесятников" ("социализм с человеческим лицом"), то сменившие их у власти демократы - либо вообще ничем, либо философией диссидентства и упрощенного западничества.

Обычно смене одной общественной системы' другой предшествует длительная интеллектуальная работа. Лучшие умы нации вовлекаются в процесс подготовки теоретических основ нового строя, новой жизни вообще. Так было перед всеми великими революциями. Рискну утверждать, что успех глубоких общественных перемен, какие у нас начались с 1985 года, требует по крайней мере нескольких важнейших предпосылок.

Во-первых, нужны новая философия, новая концепция общественного устройства, новая этика. Иначе говоря, носители идеи разрушения старого строя должны быть в то же время и носителями идеи построения новой общественной системы. У нас же произошел разрыв: процесс разрушения основ реального социализма, в каком-то смысле ставший для тех, кто назвал себя демократами, самоцелью, не перерос в осмысленный процесс созидания нового бытия на концептуальном уровне. Сами по себе ни идея демократии, ни идея общечеловеческих ценностей, ни идея рынка не могут дать ответ на вопрос о том, какого типа общество должно возникнуть на руинах реального социализма в ближайшей и отдаленной перспективе. Об этом как раз и свидетельствует то, что полной неожиданностью для людей стали "дикий капитализм" и квазиолигархия, резкое социальное расслоение и массовая нищета. Фактически все годы с начала шоковой терапии реформы шли вслепую, пока не произошел финансовый обвал в августе 1998 года, засвидетельствовавший тем самым и крах навязанной извне радикально-либеральной монетаристской модели реформ.

Во-вторых, при переходе от одного строя к другому новая власть сталкивается с огромными трудностями, и не всегда борьба с ними увенчивается успехом. Если же она выдерживает испытание, то не иначе, как благодаря широкой социальной базе, собственному авторитету и, несомненно, привлекательности отстаиваемых ею идеалов и принципов. Сталкивается новая власть и с правовыми коллизиями: многие старые законы, которые были призваны служить интересам прежнего режима, уже не действуют, а новые еще только предстоит создать. Так что опора на силу закона ограничена, а опора на силу оружия, если она объективно возможна, осуществима лишь в парадигме насильственной кровавой революции и диктатуры, как было после свершения Великой французской или Великой Октябрьской революций. В сущности, глубокие общественные перемены в иные эпохи только так и совершались.

Что же касается новой России, то, как известно, она (как и большинство других стран постсоциализма) решила идти от коммунистического авторитаризма к демократическим формам жизни в рамках демократической парадигмы. Но в таком случае сильная государственная власть, объективно необходимая на переходном этапе, но объективным же причинам не могла состояться. Старые государственные структуры, включая силовые ведомства, были настолько идеологизированы, что на них опасно было опираться. Государственный аппарат надо было коренным образом перестраивать, а это процесс болезненный и длительный, требующий к тому же немалых средств.

На слабости новой власти в России сказались и субъективные причины. Прежде всего это ложная, с моей точки зрения, модель реформ, реализация которой, говоря фигурально, посадила страну на "голодный паек". Это сильное преувеличение теми, кто оказался у власти, стихийных начал при переходе от одних форм жизни к другим при почти полном игнорировании особенностей России. Сказались негативное отношение правящей радикально-либеральной прозападной элиты, склонной к некритическим заимствованиям, к государству как к институту, ее нелюбовь к теорий, к любой идеологии, к объединяющим общество идеям и т.д. Если в условиях общества со слабыми традициями самоорганизации, но в то же время с сильными традициями государственного патронажа возникает вакуум легитимной власти, то его заполняет власть криминальная и полукриминальная.

В-третьих, поскольку переход общества из одного состояния в другое без катастрофических для него последствий не может быть одномоментным, объективно возникает потребность в переходном этапе, в проработке вопроса о его продолжительности, фазах, ступенях, последовательности преобразований и т.д. Если говорить конкретно о России, речь идет о том, в какой последовательности с наименьшими потерями для общества она должна продвигаться по пути к развитым рыночным отношениям и развитой демократии. Увы, эти вопросы даже не ставились радикалреформаторами.

Одной из причин было то, что переходный период - целая историческая полоса, измеряемая многими годами. Он не может проходить вне определенного плана. Такие планы, как известно, были и в Японии, и во Франции, и во многих других странах. Но для отечественных радикал-реформаторов, преклоняющихся перед спонтанным развитием, перед стихией рыночных начал, любое планирование, включая индикативное, воспринимается как возврат к реальному социализму и тут же предается анафеме.

Многогранную проблему переходности от одной системы к другой радикал-либералы свели к экономике, точнее - к простенькой до примитивизма формуле "рынок все расставит по местам".

Многие наивно надеялись на помощь Запада. Новая власть во главе с Ельциным делала едва ли не все, что от нее требовал Вашингтон, ради установления доверия и прочных отношений с западными партнерами. Новая правящая элита России рассчитывала, что Запад во главе с США, избавленный от страха за будущее и от дорогостоящей гонки вооружений, адекватно отреагирует на это. Если не предложит новый "план Маршалла" для России, то по крайней мере окажет ей широкую экономическую помощь.

К сожалению, российские либералы явно не понимали западной, и в частности американской, ментальности, основанной, с одной стороны, на пуританской этике, а с другой - на голом расчете. В серьезных делах побеждает последнее. Как подчеркивает живущий в США выходец из России профессор Д. Шляпентох, Америке органически свойственно несоответствие между словами и делами. Так, «страшный диктаторский и аморальный Китай получает огромные инвестиции, а свободная Россия совсем незначительные суммы... В течение всего периода "холодной войны" Запад в целом и Америка в частности утверждали, что борются вовсе не с Россией, а с "империей зла", со страной, где всем заправляют люди со скверной кроваво-антидемократической идеологией, и как только эта идеология и режим сойдут на нет, отношения с Россией изменятся коренным образом. После падения советского режима эта мысль продолжала подчеркиваться и была радостно подхвачена А. Козыревым. Однако, как и с инвестициями, к конкретным действиям эти заявления не привели. Случилось все как раз наоборот: скоро, еще при Козыреве, на Западе стали поговаривать, что нужно расширить НАТО на восток, что и произошло в 1997 г.» И далее: «Практический разум западных политиков осознал; что борьба с СССР была вовсе не борьбой с "плохой" тоталитарной идеологией и тоталитарным режимом, а с Россией как с могущественным противником. Сейчас этот враг ослаблен как никогда, отброшен к границам XVII века, и нужно сделать так, чтобы он никогда не поднялся. А отсюда и экспансия НАТО на восток» [6]. Не отсюда ли и появление модели шоковой терапии, которую так активно поддерживали США и которая привела к развалу экономики и обнищанию огромной части россиян? Отсюда же, можно предположить, и рекомендации МВФ, объективно направленные на ликвидацию научно-технического потенциала России и превращение ее в сырьевой придаток развитых стран.

Горечь наших неудач на путях реформирования страны заставляет многих политиков и аналитиков вновь и вновь обращаться к китайскому опыту. Некоторые до сих пор утверждают, что китайскую модель можно было применить и в России. Убежден, что нет. Был убежден до поездки в Китай в 1997 году, а после лишь укрепился в этом.

Кажется, А. Вольский сказал: "Для того, чтобы реализовать у нас китайскую модель, нам сначала надо стать китайцами". Действительно, модель, хорошо работающая в условиях конфуцианской цивилизации, вряд ли будет эффективна в условиях европейско-христианской цивилизации. Да и уровни развития разные. Разные исторические пути. Разное культурное наследие. Не говоря уже о феномене русской интеллигенции, которого нет в Китае.

Принимая делегацию, представлявшую Комиссию по правам человека при Президенте РФ, генеральный прокурор КНР подробно рассказывал о борьбе с преступностью в стране. Отвечая на наш вопрос, он сказал, что смертная казнь в Китае предусматривается по 51 статье нового Уголовного кодекса и в основном за экономические преступления. В том числе за те, которые у нас вообще часто сходят с рук.

Права в свободы там понимают совсем не так, как в Европе и у нас. Переиначив поговорку, скажем: что китайцами считается нормальным, то русскими будет восприниматься как произвол и тирания.

Однако дело не только в этом. Китайские реформы по модели государственного капитализма, с одной стороны, пошли в гору благодаря активному участию западного капитала, западных технологий и т.д. Запад был заинтересован в окончательном отрыве КНР от СССР и шел на оказание помощи Китаю вначале больше по политическим, нежели по экономическим соображениям. То есть делал то, что ему было выгодно. С другой стороны, китайские реформы опираются на партию, на армию, на марксистско-ленинскую идеологию, даже если она все больше превращается в малозначащую риторику.

А на каких скрепах могла держаться российская модель государственного капитализма (однозначно требующая авторитарной власти) после событий августа 1991 года? Для реставрации старых порядков можно было использовать те же опоры, что и в Китае, а для продвижения страны по новому пути требовалось коренное обновление всех устоев власти. Другое дело, что ни в коем случае нельзя было так безрассудно ломать все и вся, причем без хорошо проработанного плана стратегического видения последствий принимаемых решений, как это делали реформаторы первой волны.

Вышло плохо, а чего хотели - еще вопрос Заранее оговорюсь. Конечно, интересы практически всегда действующего прагматически Запада (и США в особенности) не сопрягались с нашей эйфорией ожиданий от них бескорыстной любви и искренней дружбы, долго господствовавшей в либеральных прозападных кругах России, включая ее высшее руководство. "Друг Джордж", "друг Билл" для Ельцина значили куда больше, чем для Д. Буша и У. Клинтона "друг Борис". Новая политическая элита России проявляла подчас потрясающую политическую наивность там, где затрагивались коренные национальные интересы, шла на принципиальные уступки в обмен на дружеские улыбки, крепкие рукопожатия, похлопывания по плечу, довольствовалась обещаниями, заверениями и т.д. В этом же ряду, надо полагать, и появившаяся в новой России при Гайдаре практика, когда американские советники типа Дж. Сакса готовили проекты указов по важнейшим вопросам экономической политики.

Корыстные интересы, по крайней мере у немалой части реформаторов, вне всякого сомнения, тоже были. Это подтверждается многочисленными примерами, когда сами реформаторы или близкие им люди неожиданно богатели, становясь банкирами, руководителями фирм, фондов и т.д. Но было бы большим упрощением видеть провал либеральных реформ только в корыстной политике Запада и в нечистоплотности отдельных реформаторов. Именно боязнь реставрации коммунистических порядков подтолкнула первую команду реформаторов к форсированию разгосударствления собственности. Мысль ясна: монополизированная государством экономика в случае неудачи реформ легко может стать экономической основой если не коммунистического, то какого-то иного тоталитарного строя. Следовательно, ее надо любой ценой быстро передать в частные руки, как бы отодвигая в сторону неудобные вопросы о справедливости "дармовой приватизации", о том, как это скажется на эффективности производства, каковы вообще будут последствия передела собственности в невиданных еще масштабах и в крайне сжатые сроки.

В подобном подходе, на мой взгляд, и кроется основной порок российских реформ, во главу угла которых была поставлена задача не постепенного преобразования нерыночной экономики в рыночную, а форсированного создания "нового класса".

Причем не класса подлинных собственников, действующих по правилам игры рыночной экономики, а, скорее, класса богатых людей, в массе своей не готовых распорядиться этой собственностью в интересах общестра. Вместо вложения средств в развитие и модернизацию производства представители нового класса ударились в финансовые спекуляции, стали скупать СМИ, приобретать недвижимость, переводить деньги в западные банки и т.д.

В Японии, в Индии, практически во всех странах, совершавших трансформацию нерыночной или полурыночной экономики в развитую рыночную, доминировала идея развития на основе модернизации производства, его рационализации и т.д. Рыночные отношения ведь существуют и в самых нищих странах мира, но сами по себе они не означают развития. Существовали они и в дореволюционной России, но тогда еще довольно низкий экономический уровень не позволил создать значительную прослойку среднего класса, который везде и всюду является гарантом социальной стабильности. И напротив, высокая доля государственной собственности в экономике Израиля не мешала в не мешает ему быстро развиваться, обеспечивая своим гражданам высокий жизненный уровень.

Приватизацию можно использовать как для более эффективного и быстрого развития экономики, так и в корпоративных интересах, равно как в для разорения отечественного производства. Все зависит от цели, которую ставят перед собой силы, определяющие принятие соответствующих решений. Форсированная приватизация привела к тяжелейшим последствиям для экономики, для общества и создала исключительно благодатную почву для роста организованной преступности.

Академик А. Некипелов замечает: "В результате так называемого рыночного реформирования мы умудрились добиться почти полной натурализации реального сектора экономики. Сейчас там... от 75% до 85% всех сделок осуществляется без участия денег. Даже те предприятия, которые по бухгалтерским документам работают прибыльно, не имеют денег на счетах. Их прибыль - это разница между тем, что они и что им должны. Присылай — не присылай налоговую инспекцию — ничего не получишь" [7].

С одной стороны, бартерная экономика сама плодит преступность, ибо она требует целой армии посредников, среди которых, как правило, немало лиц с уголовным прошлым, а с другой - она содействует росту преступности уже тем, что слабо пополняет государственный бюджет. В результате практически все органы правопорядка находятся на голодном пайке, по технической оснащенности сильно уступают уголовному миру. Суды по большей части пребывают в жалком состоянии, судьи часто беззащитны перед криминальными элементами. Сама обстановка способствует разрастанию коррупции в правоохранительных органах.

Что дало повод говорить о криминальной революции?

Ставя задачу как можно скорее создать экономическую опору новому строю, реформаторы, вместе с тем, забыли о многих принципиально важных вещах. Во-первых, о том, что новому строю нужна еще и социальная база, которая не может возникнуть в нищем обществе. Во-вторых, общество непременно станет нищим, если думать только о переделе собственности, а не об эффективном ее использовании, еще и допустив при этом более чем двукратное сокращение производства. Даже при Великой депрессии в США, когда народ переживал страшные по западным меркам лишения, объем производства сократился лишь на одну треть. Если большинство россиян в ходе опросов общественного мнения (по данным ВЦИОМ на конец 1998 года) подчеркивают пункт, в котором говорится, что "терпеть наше бедственное положение уже невозможно", то ожидать от них законопослушного поведения было бы просто наивно.

В-третьих, общество, в котором испокон веков больше других ценностей чтилась социальная справедливость, никогда не посчитает справедливым порядок, при котором неизвестно откуда взявшаяся кучка нуворишей воспользовалась плодами труда нескольких поколений, став обладателями гигантских состояний. На наших глазах богатые росли, как грибы после дождя. И это при резком падении производства и еще более резком снижении жизненного уровня большинства граждан.

Данные, конечно же, могут расходиться, ибо существуют разные методики подсчета, однако в целом они совпадают по основным показателям. Но так или иначе, на период до финансового обвала в августе 1998 года в России среднемесячная реальная заработная плата по сравнению с относительно благополучным 1990 годом сократилась на 78%, средний размер пенсий - на 67%. А разрыв в доходах 10% самых богатых граждан и 10% самых бедных, по одним данным, составляет 26 : 1, а по другим - 40: 1.

В то же время в большинстве развитых стран он не превышает 4 : 1, и даже в США составляет 6 : 1 [8, 9]. В условиях наступившего жесточайшего финансового кризиса положение громадного большинства россиян по отношению к процветающему меньшинству стало еще менее благоприятным.

Перераспределение национального продукта в пользу нескольких процентов богатых и зажиточных людей; появление в их среде сверхбогатых (олигархов), оказывающих сильнейшее влияние на политическую и общественную жизнь страны; вторжение криминальных приемов и криминальных элементов в выборный процесс;

проникновение криминального поведения во властные структуры; частое срастание криминального и околокриминального бизнеса с легальным бизнесом; невиданное разрастание коррупционных связей; беспрецедентный рост теневой экономики;

появление в крупных городах России этнических группировок, занимающихся наряду с легальным и нелегальным бизнесом; разрастание контрабанды, особенно бутлегерства; укоренение наркобизнеса; возникновение для охраны нуворишей "частных армий", насчитывающих тысячи человек; появление "института киллеров", которые едва ли не каждый день по чьему-то заказу убивают бизнесменов, журналистов, политиков; обращение многих граждан за помощью не к милиции, которой не доверяют, а к тому же уголовному миру - все это и дало повод тем кругам, которые изначально были оппозиционны политике Ельцина, утверждать, что в стране произошла криминальная революция.

В то же время и многие аналитики, которые отнюдь не были в оппозиции ни к нынешнему режиму, ни лично к Ельцину, приходят к неутешительным выводам. Так, историк Н. Попов, анализируя данные опросов общественного мнения за длительный период, отмечает: "Разгул преступности, которая сейчас называется населением проблемой № 1, всеобщая коррумпированность чиновников привели не только к девальвации демократических ценностей, но фактически создали в России новую массовую криминальную культуру" [10].

Впрочем, и оценки западных аналитиков близки понятию "криминальная революция". Так, американские ученые П. Реддауэй и Д. Глинский в статье, опубликованной в "Лос-Анджелес таймс" за 19 июля 1998 года, наряду с другими нелицеприятными оценками российской действительности отмечали, что "мелкий и средний бизнес будет по-прежнему лишен государственной защиты от вымогательств мафии; коррупция и преступные группировки будут укреплять свой контроль над политическими институтами, а Россия будет по-прежнему оспаривать у Колумбии и Нигерии первое место в борьбе за звание самой коррумпированной страны, присуждаемое индексом Всемирного банка" [11].

В свою очередь немецкий публицист Л. Рюль в газете "Вельт" пишет: «Новый класс дельцов наживы, не признающих закон, принимается во имя "перехода к рыночной экономике и демократии" в качестве партнера Запада, в то время как они все глубже ввергают собственную страну в катастрофу и беспрепятственно наводняют западные страны доходами от коррупции. В этом участвуют новая политико-бюрократическая номенклатура системы Ельцина и часть российских мафиозных структур, перенявшие все привилегии по образцу сталинской советской номенклатуры» [12].

В народе же стали называть порядки, пришедшие с реформами радикал-либералов, грабежом, воровством, разложением властей. В этих условиях нетрудно предвидеть, какими могут быть настроения большинства россиян.

Можно ли было избежать "криминализации" демократической революции?

Переход из рук в руки собственности на многие сотни миллиардов долларов, причем всего за каких-то три-четыре года - вещь, небывалая в истории. Это десятки, нет, сотни условных американских Клондайков. А ведь Клондайк, как магнит, притягивал к себе разного рода авантюристов, аферистов, мошенников, грабителей, налетчиков и прочую малоуважаемую публику. Можно ли было не допустить разрастания организованной преступности в России, фактически превращения ее в государство в государстве? Очевидно, можно. Но для этого надо бы по-другому проводить реформы. Выскажу на этот счет ряд соображений.

Соображение первое. На характер и ход реформ повлияли многие, в том числе объективные, факторы. Вспомним и об остроте текущего момента, в частности дефиците всего и вся уже в последние месяцы правления Горбачева; и о положении, сложившемся в народном хозяйстве, когда плановая экономика уже не работала, а рыночные начала еще не работали; и о слабости нашей экономической науки, загубленной еще в 30-е годы; и о некритическом подходе к советам западных экспертов, равно как и к опыту шоковой терапии в странах с иными условиями (Польша); и о спешке с введением свободного обмена валюты (чего, кстати сказать, не знала даже Япония, не говоря уже о странах с переходной экономикой), способствовавшей вывозу из страны от 200 до 280 млрд долл. Сказались и многие ошибочные решения реформаторов, приведшие в действие механизм разрушения отечественного производства и инфраструктуры. Можно было бы указать и на ряд других факторов.

Но все это так или иначе является логическим следствием некоторых нерешенных концептуальных проблем, ошибочных подходов, чьих-то корыстных интересов и, не исключено, чьей-то злой воли. Переход от одной системы к другой вне концепции переходного периода, стихийно, вслепую, без какого бы то ни было плана, с упором на развитие спекулятивного финансового капитала и в ущерб производству, да еще при фактическом игнорировании малого и среднего бизнеса к иным результатам и не мог привести. По мнению многих экономистов, в том числе западных, российские реформаторы ошибочно взяли на вооружение идеи американского неолиберализма, появившиеся как средство лечения высокоразвитой постиндустриальной экономики, в то время как нам больше подходили идеи Д. Кейнса, которые в свое время использовал Ф. Рузвельт для вывода страны из Великой депрессии.

Свою негативную роль сыграло также то, что и времена горбачевской перестройки, и ельцинско-гайдаровские реформы пришлись на фазу господства неоконсерватизма в западных странах. Тогда многим казалось, что неолиберализм - последнее достижение в экономической науке, что с идеей социализма в любой интерпретации раз и навсегда покончено. Начнись реформы в России сегодня, когда в Европе у власти находятся социал-демократы, ставящие вопрос о "третьем пути развития", ситуация, я уверен, была бы иной. России куда ближе модель развития социал-демократического типа в ее начальной фазе: многоукладная экономика, активная роль государства в регулировании процессов перехода от одной формы жизни к другой и т.д.

Соображение второе. России не повезло с первой командой реформаторов, как и с первым ее президентом, который, скорее, создан для разрушения, нежели созидания.

Гайдар и его команда были слишком далеки и от реальной экономики, и от народа.

Такими они и остались, не признав своей вины за те бедствия, к которым привели разрушение экономики и игра в финансовые пирамиды. Они даже не признали самого факта краха либеральной модели реформ.

Знаменитый правозащитник и видный физик Ю. Орлов, проживающий в Великобритании, будучи в 1998 году в Москве, отмечал: "Очень много негатива создано самими демократами. Главное - они "строили капитализм". Нельзя строить капитализм. Капитализм должен развиваться — он не должен выстраиваться под идеологические схемы. А его строили, причем по коммунистическим учебникам. Поскольку революция 17-го шла под лозунгом "грабь награбленное", то и капитализм понимается как грабеж, а рынок понимается как нечто действительно стихийное. Нет этого в цивилизованных странах! Уже давным-давно... Рынок не отпущен на свободу, а контролируется, причем не политически, а бюджетной и налоговой политикой. И очень строго" [13].

Соображение третье. Есть вместе с тем ряд вещей, которые нельзя объяснить только некомпетентностью или нерадивостью. Например, непонятна сдача новым российским государством многих важных позиций в экономике, и прежде всего в деле руководства государственными предприятиями, да и сам процесс перехода от одного типа экономики к другому. Непонятны, если, конечно, иметь в виду интересы общества, и мотивы отказа государства от монополии на винно-водочную продукцию, которая и в советские, и в дореволюционные времена давала до 30% поступлений в госбюджет. А ведь именно на доходах от спиртного выросла гигантская "водочная мафия", не говоря уже о том, что из-за пустой казны миллионы людей стали месяцами не получать заработную плату, пенсии, пособия и т.д. Сомнительна логика, по которой приняла широкий размах система льгот на экспорт и импорт. На этом тоже богател криминальный мир.

Труднообъяснима и налоговая политика, душащая нормальное развитие крупнейших отечественных производителей, но щадящая "новых русских", расходовавших перекачанные в свою пользу с помощью государственных механизмов народные деньги не на модернизацию производства, а на захват новой собственности, прессы, на престижное потребление. Не совсем ясны причины медлительности в наведении порядка на таможне, в установлении более эффективного контроля за несанкционированным вывозом валюты. Сомнительна с точки зрения социальной стабильности сама цель создания буквально за три-четыре года класса новых богатых вместо класса новых производителей, да еще в условиях резкого обнищания населения.

Все это можно объяснить только тем, что у власти оказались люди, целью которых стало не служение интересам народа, а создание "нового класса" и обслуживание его интересов. В результате сформировался режим регрессивный, тупиковый, власть потеряла поддержку в народе и опирается в основном на Запад и частично на финансовый капитал. Во всяком случае так было до сформирования правительства Е. Примаковым.

Американский профессор С. Коэн, много раз бывавший в нашей стране, хорошо знающий русский язык и русскую историю, сильные и слабые стороны жизни в СССР, сказал то, о чем многие из нас думали, но не сумели выразить столь точно. Он признает, что у нас совершается переход, но не к лучшему, а худшему. По его словам, идет процесс не модернизации, как то должно было бы быть, а наоборот, демодернизации, когда теряются важнейшие завоевания, добытые народом при советской власти [14].

И последнее. Несмотря на все сказанное, ближайшее будущее может принести нам оптимистические результаты. Преимущество новой России по сравнению с бывшим СССР в том, что у нас есть демократическая Конституция, которая позволяет менять и власть, и политический курс. Надо только устранить тот опасный перекос властных функций в пользу президента, дабы следующий президент не пошел по стопам своего предшественника, несущего, на мой взгляд, основную вину за то, что России была навязана губительная модель реформ. Ее реализация привела помимо прочих бед к небывалой в нашей истории криминализации общества.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Черняховский С. В центре над пропастью // НГ-сценарии. 1998. № 12. С. 7.

2. Чаадаев П.Я. Полное собрание сочинений и избранные письма. Т. 1. М., 1991. С. 326.

3. Парламентская газета. 1998.12 декабря.

4. Парламентская газета. 1998. 2 декабря.

5. Плискевич Н.М. Утопизм и прагматизм российского реформаторства // Общественные науки и современность. 1998. № 1. С. 21.

6. НГ-сценарии. 1998. № 9. С. 4.

7. Труд. 1998.4 сентября.

8. Макаревич Л. Тяжелая ситуация в российской экономике не дает правительству расслабиться // Финансовые известия. 1998. 6 августа.

9. Челноков М. Долговой Эверест// Новая газета. 1998. № 30.

10.Независимая газета. 1998.6 августа.

10. Независимая газета. 1998. 23 августа.

11. Независимая газета. 1998. 13 августа.

12. Известия. 1998. 24 сентября.

13. Парламентская газета. 1998.22 августа.

Похожие работы:

«Вис Виталис Женщина. Где у нее кнопка? Аннотация Книга, написанная музыкантом и режиссером Висом Виталисом, является своеобразным «мужским» ответом на книги серии «Как Стать Настоящей Стервой». Для мужчин всех возрастов здесь впервые изложена правдивая и циничная информация о женщинах. В книге развенчиваются многи...»

«Станислав Лем Сумма технологии Текст предоставлен издательством «АСТ» http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=131212 С.Лем Сумма технологии: АСТ, Terra Fantastica; Москва, СП-б; 2002 ISBN 5-17-004182-9,5-7921-0505-7 Оригинал: Stanisaw Lem, “Summa technologiae” Перевод: Ф. Широков Аннотация «Сумма...»

«Наталья Николаевна Александрова Розы для киллера Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=152844 Александрова Н. Розы для киллера: АСТ; Москва; 2009 ISBN 978-5-17-057734-7, 978-5-403-00647-7, 978...»

«Россия в XVII в. Внутренняя политика. Внутренняя политика Царь Михаил Федорович (1613-1645) 11 июля 1613 г. – венчание на царство. Беспрерывные заседания Земских соборов в течение первых 10 лет правления. Сначала главные – бояре Салтыковы, родственники по мат. линии. 1619 г. – Филарет (отец) вернулся из польского плена. С тех...»

«Наталья Владимировна Иванова Планировка участка Серия «Домашний мастер» Текст предоставлен издательством Вече http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=167713 Планировка участка. Практическое руководство: Вече; Москва; 2003 ISBN 5-9533-0018-2 Аннотация Данная книга предлагает решения широкого круга проблем, связанных с размещен...»

«Учебная дисциплина «Базы данных и управление ими» для студентов специальности 050501.65 «Профессиональное обучение» Лекция №19 Организация и проектирование хранилища данных Учебные вопросы: Вопрос 1. Информационные хранилища данных Вопрос 2. Проектирование реляционного хранилища данных Литература 1. Баз...»

«Александр Николаевич Назайкин Эффективная продажа рекламы Назайкин А.Н. Эффективная продажа рекламы. Технология получения заказа на покупку рекламных площадей, эфира, пространства: Дело; Москва; 2002 ISBN 5-7749-0155-6 Аннотация В книге рассматриваются основные моменты технологии продаж рекламных услуг. Автор подробно и...»

«О КАЗАРНОВСКОМ Ю. А. — во ВЦИК КАЗАРНОВСКИЙ Юрий Алексеевич, родился в 1905. Получил среднее образование. Начинающий писатель, с 1923 — первые публикации в газетах и журналах. 19 декабря 1927 — арестован в Ро...»

«СМЫКОВО И КАНИНО – ВОТЧИНА ЦАРСКИХ ВЕЛЬМОЖ Новый починок Федотовский, Смыково тож, на речке Олеевке впервые упоминается в «Переписной книге г. Ряжска и Пехлецкого стана Ряжского уезда, переписи И.И.Румянцева, 1646-1647 г.г.» 1 В новом селении уже тогда было 22 двора крест...»

«I.ЦЕЛЕВОЙ РАЗДЕЛ 1 ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ ЧАСТЬ 1.1. Пояснительная записка..4 1.1.1. Цели и задачи Программы..6 1.1.2. Принципы и подходы к формированию Программы.7 1.1.3. Значимые для разработки ООП ДО характеристики.11 1.1.4. Планируемые результаты..16 1 ЧАСТЬ,...»










 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.