WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

«А. В. Савка, доктор философских наук, профессор СИМВОЛИЧЕСКИЙ ОБМЕН И НАСТУПЛЕНИЕ ЭРЫ СИМУЛЯКРОВ В ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМЕ Ж. БОДРИЙЯРА ...»

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

А. В. Савка,

доктор философских наук, профессор

СИМВОЛИЧЕСКИЙ ОБМЕН И НАСТУПЛЕНИЕ ЭРЫ

СИМУЛЯКРОВ В ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМЕ

Ж. БОДРИЙЯРА

Постструктурализм – важный подход в философии и социогуманитарном

познании XX столетия. Яркий представитель постструктурализма Бодрийяр Жан

(1929 – 2007) – французский социолог, философ, эстетик постмодернистского направления. Преподавал социологию в Парижском университете. Первые его работы отмечены марксистским влиянием, одновременно он опирается также на Фрейда и Соссюра. В своей теории языка, задуманной как дополнение к марксистской политической экономии, показывает несостоятельность как соссюровской дихотомии «означающее – означаемое», так и сопоставленной с ней марксовой дихотомии меновой и потребительной стоимостей. Оконча тельный отход Бодрийяра от марксизма знаменует его книга «Зеркало произ водства» (1973), где критика «политэкономии знака» воспринимается уже не как дополнение, а как новый фундамент критической социальной теории. Все важнейшие элементы теории Маркса (понятие труда, диалектика, теория спосо ба производства, критика капитала) оказываются по Бодрийяру зеркальными отражениями капиталистического общества. Вместе с тем он стремится испра вить недостатки соссюровской структурной лингвистики и семиологии Р. Барта теорией исторического развития способа обозначения.


С его точки зрения, эра знаков начинается вместе с эпохой Возрождения, когда коды получают извест ную самостоятельность от референтов. Эта самостоятельность становится пол ной в конце XX века. В результате некоего «жертвенного кризиса» строй архаи ческого общества, для которого был характерен непосредственный символи ческий обмен, распадается. Социальная история человечества становится исто рией вытеснения смерти. Вслед за мертвыми из социального пространства пос

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

ледовательно изгоняются дикари, сумасшедшие, дети, старики, необразован ные, бедняки, извращенцы, интеллектуалы, женщины. Смерть, согласно Бод рийяру, есть иное системы, стремящейся к своему совершенству. Три типа дис курсов – экономический, психоаналитический и лингвистический – пытаются замаскировать амбивалентность жизни и смерти, противопоставляя произ водство «отдариванию», желание – «инстинкту смерти», смысл – «анаграм мам». Бодрийяр делает ставку на обратимость дара в отдаривание, обмена в жертву, времени в цикл, производства в разрушение, жизни в смерть и всяко го лингвистического значения в «анаграмму». Во всех сферах обратимость (циклическое обращение, аннулирование) есть одна всеобъемлющая форма.

Она кладет конец линейности времени, языку, экономическому обмену, накоп лению и власти. Бодрийяр выделяет три стадии социальной истории вытесне ния смерти, три строя «симуляции», так называемые «симулякры» трех поряд ков, параллельные видоизменениям закона стоимости: подделка социального с ее метафизикой бытия и видимости (от Ренессанса до промышленной рево люции); производство социального с его диалектикой энергии (труда) и зако нов природы (промышленная эпоха); симуляция социального с ее кибернети кой неопределенности и кода. На этой последней стадии, как считает Бодрийяр, становится возможным подрыв системы. Современный мир состоит из моделей и симулякров, не обладающих никакими референтами, не основанных ни в ка кой иной «реальности», кроме их собственной, которая представляет собой мир самореференциальных знаков. Симуляция, выдавая отсутствие за присутствие, одновременно смешивает всякое различие реального и воображаемого. Знак, по Бодрийяру, проходит четыре стадии развития: первая – отражение некой глубинной реальности; вторая – маскировка и извращение этой реальности;

третья – маскировка отсутствия всякой глубинной реальности; четвертая – ут рата всякой связи с реальности, переход из строя видимости в строй симуляции, эта последняя стадия характерна для современной западной культуры.

Западный человек все глубже погружается в мир виртуальной реальности, конструируемый им самим по весьма сомнительным принципам, порождая вир туальное общество. О виртуализации общества можно говорить, поскольку в деятельности людей, в их отношениях друг с другом образы замещают реаль ность. Это замещение происходит во всех сферах жизни, эту ситуацию конста тировал Ж. Бодрийяр, написав об «утрате реальности» в современную эру.

«Знаки» не обмениваются больше на «означаемое», они замкнуты сами на се бя. Самоподдержание социальной системы продолжается как симуляция, скрывающая отсутствие «глубинной реальности».

В свете концепции кардинального изменения в «способе означивания» ло гичен вывод Бодрийяра о том, что симуляция модернистски понимаемой со циальности стала тотальной практикой в постмодернистскую эпоху. Симули СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И СОЦИОЛОГИЯ №1, 2008 руется и реальность власти истеблишмента, и реальность подчинения масс.

Симуляция реальности социальных институтов – симптом и фактор разве ществления обществ.1 Анализируя политическое пространство как частное пространство в рамках итальянского дворца, он пишет: «Наверное, начиная с Макиавелли, где то в глубине души политики всегда знали, что именно вла дение симуляционным пространством стоит у истоков власти, что политика – это не реальные деятельность и пространство, но некая симуляционная мо дель, манифестации которой – лишь ее реализованный эффект, не более»2.

По Бодрийяру, общественное мнение отражает не реальность, а гиперреаль ность. Респонденты не выражают собственное мнение. Они воспроизводят то, что ранее уже было создано в виде системы символов средствами массовой информации. Политика, как считает Бодрийяр, также обретает форму гипер реальности. Партии не отстаивают и не борются за что либо реальное. Тем не менее, они противостоят друг другу, «симулируя оппозицию». Бюрократичес кая система контроля, адекватная экономическому обмену, уступает место «мягкому контролю, осуществляемому с помощью симуляций». Все социаль ные группы в итоге преобразуются в «единую огромную симулируемую мас су». «Революция нашего времени есть революция неопределённости», зак лючает Бодрийяр. Её результатом является то, что индивиды становятся ин дифферентными относительно времени и пространства, политики и труда, культуры и секса (всё больше людей склонны к тому, чтобы хирургически или семиотически изменить пол) и т.д.

«Симулякры и симуляция» так называется работа Бодрийяра, в которой раскрываются механизмы формирования гиперреальности. Под симулякрами Бодрийяр понимает знаки или образы, отрывающиеся по смыслу от конкретных объектов, явлений, событий, к которым они изначально относились, и тем са мым выступающие как подделки, уродливые мутанты, фальсифицированные копии, не соответствующие оригиналу. Своими корнями данный термин уходит в понятие, введённое ещё Платоном, «копия копии», обозначающее, что мно гократное копирование образца в итоге приводит к утрате идентичности обра за. В этой связи симулякры выступают как знаки, приобретающие автономный смысл и вообще не соотнесённые с реальностью. Тем не менее симулякры мо гут и широко используются в коммуникативных процессах современного обще ства. Они воспринимаются людьми благодаря ассоциациям с конкретными объ ектами, явлениями, событиями. Иными словами, благодаря замене реального знаками реального происходит утверждение иллюзии реальности, творчества, прекрасного, доброты и т.д. Как считает Бодрийяр, современное общество ос новано на симулякрах: Диснейленд – более привлекателен, чем естественная природа; модная вещь – лучше той, которая прекрасно функционирует; порно фильмы сменяют сексуальность, мыльные оперы – любовь и т.п.

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

Тестирование, опросы социальных групп, референдумы – ярчайшие свиде тельства коммуникационного кризиса современной культуры, когда имитирует ся процесс диалога. «Вся система коммуникации перешла от сложной синтак сической структуры языка к бинарно сигналитической системе вопрос/ответ – системе непрерывного тестирования. Между тем известно, что тест и референ дум представляют собой идеальные формы симуляции: ответ подсказывается вопросом, заранее моделируется/обозначается им… Сегодня вещь уже не «функциональна» в традиционном смысле слова – она не служит вам, она вас тестирует… Такой процесс ближе скорее к тактильности, чем к визуальности, при которой сохраняется относительно большая дистанция и возможность за думаться.




Осязание утрачивает для нас свою сенсорную, чувственную значи мость, зато оно, пожалуй, становится общей схемой коммуникации – но уже как поле тактильной и тактической симуляции, где сообщение превращается в «массаж», обследование ощупывание, тест».3 Разоблачение понятий структуры, знака, принципа центрации влечет за со бой «семантическое аннулирование», по выражению Бодрийяра, «кастрацию»

реальности, по выражению Барта, критику принципа репрезентации, замену репрезентативной модели симулятивной. Исчезает различие между реаль ностью и ее представлением. Остаются одни лишь «симуляции» и «репрезен тации», и на смену реальности приходит гиперреальность, репрезентации уже не копируют реальность, они сами ее моделируют – то, что Бодрийяр называ ет «процессией симулякров». Далее нет смысла говорить ни об имитации, ко пировании, отражении, ни даже о пародировании реальности, поскольку пос ледняя исчезла как таковая, как ставшая, определенная структура. Реальность существует только как эффект процесса симуляции, как ее спекулятивный эле мент. «Симуляции» в «репрезентации» включены в структуру реальности.

Современное западное общество все чаще называют обществом потребле ния. Этот термин воплощает идею, согласно которой современные общества от личаются тем, что они во все большей степени оказываются организованными вокруг потребления. Характерные черты обществ потребления являются следу ющие: растущее изобилие, у населения западных стран появилось в целом боль ше денег на потребительские товары, отдых и досуг; продолжительность рабоче го времени уменьшалась с начала ХХ в., оставляя все больше времени для досу га; идентичность индивидов основывается на их деятельности в качестве потре бителей и досуге в той же степени, если не в большей, что и на трудовой деятель ности. В обществе Запада возникла потребительская культура (consumer cul ture); вследствие этого в повседневной жизни больший интерес вызывают пре зентация индивидом своего имиджа и конструирование жизненного стиля, при этом как то, так и другое предполагает приобретение различного рода товаров.

Потребление этих товаров организуется не вокруг потребности, а вокруг «меч СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И СОЦИОЛОГИЯ №1, 2008 ты»; акты потребления, развитие жизненного стиля, приобретение определен ных товаров во все большей степени используются в качестве маркеров социальной позиции. Люди используют так называемые «позиционные товары»

для демонстрации своего членства в определенных социальных группах, а также для проведения различий между собой и другими людьми. Если раннее, в XIX и XX в., основными источниками социальной дифференциации были социальный класс, раса или гендер, то в конце ХХ в. на смену им пришли образцы потребле ния или различия потребления. В обществах потребления потребители приобре тают власть и авторитет за счет производителей, будь то производители товаров или профессионалы, предлагающие определенные услуги, такие, как врачи, учи теля и юристы. В некотором отношении экономическая позиция потребителя подменяет его политические права и обязанности – гражданин заменяется пот ребителем. Все большее число товаров и услуг, а также все большая часть чело веческого опыта и аспектов повседневной жизни коммодифицируется (стано вится товаром) или выставляется на продажу. Рынок распространяется на все сферы жизни, а совершение покупок становится видом досуга. Постмодернизм стремится к преодолению Модерна и древа Разума, как его эпистемологической эмблемы. В этом смысле постмодернизм развенчивает иллюзорность разума «экономического человека», ставшего человеком потребителем и отдавшего свою «рациональность» на откуп вещи. У потребления нет пределов.4 «Беско нечно систематический процесс потребления проистекает из несбывшегося им ператива целостности, лежащего в глубине жизненного проекта. В своей идеаль ности вещи/знаки эквивалентны друг другу и могут неограниченно умножаться;

они и должны это делать, дабы ежеминутно восполнять нехватку реальности».5 Реальностью, подлинной бытийностью, «тотальной практикой» человека стали вещь и ее потребление. И в этом заключается не трансцендентный, не чувствен но эмпирический, не рациональный, а именно «пародийный модус существова ния» человека в континууме от иронического к комическому, к трагикомическо му и драматическому. Антитезой смеха здесь становится смерть человека. «Сим волический обмен и смерть» Ж. Бодрийяра в этом смысле и манифестирует смерть производства как того «лона» технического детерминизма, в котором был взращен «человек экономический», избравший вещь в качестве смысла. Но столь роковая антитеза, увы, удел западной культуры, разделившей добро и зло непроходимой гранью: или или. В западном мире осознать бессмысленность бесконечного потребления невозможно, считает Бодрийяр. На Востоке по этому поводу есть свои соображения. Так, в мудрой восточной притче говорится о сул тане, который имеет так много, что ему уже не нужен ни новый дворец, ни моло дая жена, и когда его снова спрашивают: «Что вы ещё хотите?», он отвечает: «Хо чу не хотеть!» Именно оно, желание, с которого сняты покровы символического, означает предельное обнажение Реального и смерть субъекта культуры. «Сим

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

волическое – это не понятие, не инстанция, не категория и не «структура», но акт обмена и социальное отношение, кладущее конец реальному, а заодно и оппози ции реального и воображаемого…Эффект реальности… это лишь структурный эффект разобщения двух элементов…Символическое как раз и ликвидирует этот код дизъюнкции и разделенность элементов».6 Таким образом, символичес кое, покрывая своей сетью реальное предоставляет субъекту статус бытия, дает возможность участвовать в процессе обмена культурных ценностей.

У структуралистов Бодрийяр взял идею видения системы потребительских товаров через призму кода сигнификации (смысла), осуществляющего конт роль, как над предметами, так и индивидами общества. Предметы потребления являются частью знаковой системы. Поэтому можно утверждать, что когда лю ди потребляют предметы, они потребляют и знаки. То, что мы потребляем, за частую не являются предметами в собственном смысле слова, а лишь знаками.

«Потребление… отмечает Бодрийяр, является систематическим актом мани пуляции знаками… чтобы стать предметом потребления, предмет изначально должен стать знаком». На основе этого суждения им делается далеко идущий вывод, подтверждающий постулат о «конце социального»: люди перестают различаться по социальному происхождению или положению. Основой их дифференциации становятся потребляемые ими знаки. Более того, через пот ребление конкретных знаков, мы уподобляемся тем, кто потребляет сходные знаки, и, напротив, становится отличными от тех людей, кто данные знаки не потребляют. Причем, именно код контролирует, какие предметы люди потреб ляют, что они делают. Индивидам может казаться, что, имея деньги, они могут приобрести всё, что угодно, всё, что они могут захотеть. Но дело то в том, что они могут захотеть лишь то, что потребляет группа, к которой они принадлежат, точнее, то, что диктует характерный для данной группы код сигнификации.

В этом то весь смысл потребительского общества: людям кажется, что они пол ностью свободны в потреблении, но в действительности код сигнификации ог раничивает их свободу. Например, многие достаточно обеспеченные пенсио неры на Западе в зимний период времени отдыхают в течение нескольких ме сяцев в теплых экзотических местах (в этот период все услуги значительно де шевле). Но там практически нет пожилых людей из России. Несомненно, «но вые русские» могли бы организовать подобного рода отдых для своих родите лей и порадовать стариков. Но над ними властвует всё тот же код сигнифика ции, диктующий, что можно потреблять представителям данной группы (поезд ка зимой в южные страны, как правило, не входит в наш код).

Потребительское общество кладёт конец «потребностям» в традиционном смысле этого понятия. До сих пор потребности были связаны с индивидами оп ределёнными отношениями через предметы потребления. Бодрийяр осуществля ет деконструкцию этих отношений в фукоистском духе и приходит к интересным СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И СОЦИОЛОГИЯ №1, 2008 суждениям. В обществе постмодерна люди не покупают то, в чём они нуждаются.

Скорее, код контролирует и принуждает их делать те или иные покупки. Предме ты утрачивают функцию полезности. Потребительская стоимость заменяется символической стоимостью: индивиды начинают приобретать товары, потому что они являются символами престижа, власти, благополучия. Эти символы не столь ко удовлетворяют конкретные потребности, сколько служат дифференционными знаками, свидетельствующими о принадлежности к конкретной группе ровней.

Так, постепенно из потребляемых символов складывается «язык», позволяющий значимо общаться с окружающими: потребляемые товары могут красноречиво рассказать практически всё об их владельцах, принадлежащих к определённой «потребительской массе». В потребительском обществе нет таких символов, ко торые бы не были товаром. Все символы – пиво и сигареты, высокое искусство и сексуальные акты, абстрактные теории и автомобили – производятся, обменива ются и продаются. Так, возникает и утверждается символический обмен. Концеп ция символического обмена является стержнем теории Бодрийяра. По его мне нию, символический обмен становится основополагающей универсалией совре менного потребительского общества. С обоснованием концепции символическо го обмена Бодрийяр полностью отходит от Маркса, который акцент делал на эко номическом обмене. Она же позволяет её автору обосновать новое, трехстадий ное видение истории человеческой цивилизации. На первой стадии, включаю щей архаическое и феодальное общества, обменивался только прибавочный ма териальный продукт. На второй – капиталистической – обменивались все това ры промышленного производства. На третьей, нынешней утверждается и господ ствует символический обмен. Символический обмен в принципе отличается от обмена экономического: он не предполагает прямой обмен товаров; взаимодей ствие обменивающихся практически ни чем не ограничено; и главное – по сути он является скорее разрушительным, чем созидательным. Причём разрушается и то, против чего были направлены традиционные социальные движения. Так, третья стадия десоциализирует и кладёт конец прежним отношениям между ка питалистами и рабочими. Им на смену приходят отношения между террористом и заложником, имея в виду, что все мы в цикле символического обмена (взятия и возврата) можем потенциально выступать и террористами и заложниками. С по мощью этой метафоры Бодрийяр подчёркивает отмирание социальных правил, регулировавших человеческие отношения, наступления антирационалистской патологии. Более того, эти новые отношения свидетельствуют и об отмирании от чуждения в марксовом понимании, и об отмирании аномии в дюркгеймовском видении. По Бодрийяру, новые отношения «хуже» отчуждения и аномии, они на ходятся «за их пределами». Но, уж таковы они есть. Однако символический об мен не распространяется на взаимодействие с мёртвыми, что было характерно для предыдущих обществ. В традиционных обществах существовали многочис

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

ленные ритуалы, символизирующие неразрывную связь ныне живущих с пред шествующими поколениями. Потребительское общество по существу разрывает эту связь, радикально обособляя жизнь от смерти. Пожилых людей направляют, хотя и в комфортабельные, но сегрегированные дома престарелых. Символичес кий обмен разрушает прежние социальные отношения. И главным разрушителем выступает не революции, не какая то социальная сила, а контроль со стороны ко да сигнификации. Сила его эффективности оказалась куда большей, чем сила ра нее известных социальных движений. Но сам код также контролируется и, преж де всего средствами массовой информации. Причём современные СМИ практи чески тотально манипулируют кодом. Это проявляется в том, что символы, имею щие концентрированное выражение в коде, становятся абсолютно индетермини рованы, относительны от реалий окружающего мира. В итоге разрушается и от мирает связь между символами и реальностью. Обмен между символами проис ходит относительно друг друга, но не между символами и реальностью. За сим волами не стоит ничего конкретного. Так стирается грань между реальностью и вымыслом, между истиной и заблуждением. Реальность и истина, как считает Бодрийяр, просто перестают существовать.

Как отмечалось выше, Бодрийяр в течение определённого периода своего творчества был под влиянием работ К. Маркса. Однако в отличие от многих марксистов, он сделал акцент не на исследовании производства, а потребле ния, особенностей его проявления в Америке. В концентрированной форме эти проблемы рассматриваются в работе «Америка». Американское общество, счи тает Бодрийяр, является моделью потребительского общества, на которую бу дут ориентироваться европейские страны. Однако Америка, как считает Бод рийяр, превращается в социальную пустыню, в мир китча, в котором исчезают эстетические и высокие ценности.

Это страна без надежды, так характеризует современную Америку Ж. Бод рийяр. «Здесь города, пишет он, движущиеся пустыни. Ни монументов, ни истории, одна только экзальтация движущихся пустынь и симуляция. В беск райних городах та же дикость, что и в полной тишине Бесплодных земель. Вся кая глубина здесь упразднена и осталась одна сияющая, подвижная и поверх ностная нейтральность, вызов смыслу и глубине, вызов природе и культуре, запредельное гиперпространство, у которого нет ни истока, ни референции”.7 Современный человек живёт в стерильной обстановке (общество стало ги гантским профилакторием), он утратил способность сопротивляться вирусам.

Стали исчезать люди, способные переживать чувство ответственности за про исходящее. Рынок стимулирует кипучую деятельность, ускоряет обращение то варов и денег, но при этом утрачивает связь с тем, ради чего всё это, собствен но, должно двигаться. Он стимулирует движение ради движения. Рыночная экономика порождает мобильного индивида, который осваивает весь мир в по СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И СОЦИОЛОГИЯ №1, 2008 исках выгодных сделок. Индивид приводит в движение товары, деньги и идеи.

Но сегодня это похоже на то, как мотор начинает работать вразнос: выключе но зажигание и прервана связь с трансмиссией, однако топливо сгорает в ре зультате перегрева стенок цилиндров. Так и рынок начинает работать сам на себя и буквально всё оценивать со скоростью циркуляции. Он уже не регули руется даже законом стоимости, и сегодня мало кто понимает причины скачков индекса Доу Джонса, потому что никто не знает сколько стоит доллар «на са мом деле». Товары продаются по принципу «дороже, чем дорого», а деньги, ут ратившие связь с материальным обеспечением, становятся чисто спекулятив ным знаком, символическим капиталом. Если раньше деньги обесценивались вслед за снижением материального богатства, то теперь наоборот товары обес цениваются вследствие финансовых махинаций. Это означает, что сегодня деньги функционируют как знаки, которые уже не обеспечиваются реальной стоимостью и не регулируются трудом и богатством. Идея золотого или иного натурального обеспечения денег сегодня кажется чересчур архаичной. Однако отрыв от закона стоимости приводит к тому, что экономика превращается в чистую спекуляцию производства и циркуляцию символической продукции.

Искусство также живёт в стадии ускоренной циркуляции и не успевает обме ниваться на реальные переживания. Произведения искусства не могут больше обмениваться ни на более высокие, ни на более низкие ценности. Они не соот носятся больше с внутренней сложностью, составляющей силу культуры. «Но вый экспрессионизм», «Новый абстракционизм», «Новая фигурация» всё со существует рядом друг с другом в тотальной индифферентности. Поскольку все они не являются чем то самобытным, постольку могут сосуществовать в од ной культурной плоскости и восприниматься как равнозначные.

Мир искусства, по Бодрийяру, представляет своеобразное зрелище. Как буд то то, что развивалось и совершенствовалось веками, разом растворилось и от реклось от богатства своих образов. Как будто что то зациклилось и, не в силах превзойти себя, вращается всё быстрее. Ступор живых форм искусства при уско рении темпа циркуляции оборачивается вариацией более ранних форм, что са мо по себе губительно для жизни. И это логично: где ступор, там и метастазы.

Когда живые формы закостеневают, когда генетические правила игровых мута ций больше не функционируют, начинается размножение больных клеток. В це лом можно интерпретировать беспорядок современного искусства как распад общего эстетического канона, а последствия этого можно наблюдать на приме рах нарушения генетического кода. Если раньше искусство оставалось в своей основе утопией, то сегодня утопия реализуется: благодаря массмедиа всё стано вится потенциально креативным. Осуществляется антиискусство как наиболее радикальная утопия. Жан Бодрийяр также попытался проанализировать порно искусство: «Нагота всегда есть не что иное, как одним знаком больше. Нагота,

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

прикрытая одеждой, функционирует как тайный, амбивалентный референт. Ни чем не прикрытая, она всплывает на поверхность в качестве знака и вовлекает ся в циркуляцию знаков: дизайн наготы»8. Сопоставляя классическую и постмо дернистскую эстетику, Бодрийяр приходит к выводу об их принципиальных раз личиях. Фундамент классической эстетики как философии прекрасного состав ляют образованность, отражение реальности, глубинная подлинность, внутрен няя трансцендентность, иерархия ценностей, максимум их качеств, различий, субъект как источник творческого воображения. Постмодернизм, или эстетика симулакра, отличается внешней «сделанностью», поверхностным конструирова нием непрозрачного, самоочевидного артефакта, лишённого отражательной функции, количественными критериями, оценки, антииерархичностью. В её центре – объект, а не субъект, избыток вторичного, а не уникальность оригиналь ного. В трудах Бодрийяра 80 90 х гг. всё явственнее звучит обеспокоенность, вызванная утратой искусством своей специфики, необратимой деконструкции художественной ткани, стереотипизацией симулакров. Характеризуя постмодер нистский проект как тактику выживания среди обломков культуры, Бодрийяр критикует его инертность, нигилистичность, отсутствие теоретического якоря.

В сложившихся обстоятельствах необходим выбор стратегии. Бодрийяр анали зирует три стратегические модели – банальную, ироническую и фатальную. Ба нальная линия связана со стремлением более умного субъекта контролировать объект, реально властвовать над ним – она ушла в прошлое. Ироническая пози ция основана на мысленной власти субъекта над объектом – она ирреальна, ис кусственна. Наиболее продуктивной Бодрийяру представляется фатальная стра тегия, когда субъект признаёт дьявольскую гениальность объекта, превосходство его блестящего цинизма и переходит на сторону этого объекта, перенимая его хитрости и правила игры. Объект долго дразнил субъекта и, наконец, соблазнил его. Порывая с классической декартовской философией субъекта, Бодрийяр создаёт свой вариант неклассической эстетической теории, вдохновляясь пата физикой А. Жарри, абсурдизмом Э. Ионеско, идеями А. Батайя о творческом вы ходе Я за свои пределы. Постодернистская эстетика соблазна, избытка знамену ет собой, по его мнению, триумф иллюзии над метафорой, чреватый энтропией культурной энергии. Он одним их первых почувствовал, что избыточность, «пе реполненность» постмодернистской эстетики являются, возможно, теми призна ками адаптации эстетического к изменившимся условиям бытования культуры, которые дают дополнительные возможности её выживания.

Современная сексуальная жизнь разделяет судьбу искусства. И эта судьба называется транссексуальностью, в смысле трансвестивности, игры смешения половых признаков (в противоположность прежнему обмену мужского на женское), основанной на сексуальной индифферентности, изменении пола и равнодушии к сексу как наслаждению. Прежде сексуальное было связано СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И СОЦИОЛОГИЯ №1, 2008 с наслаждением. Транссексуальное характеризуется тем, что в отношениях по лов речь идёт об игре знаками формы, жестов и одежды, будь то хирургичес кие (пересадка и изменение органов) или семиургические (перекодировка знаков в процессе моды) операции, речь идёт о протезах. Сегодня судьба тела состоит в том, чтобы стать протезом.

Как потенциально биологические мутанты все мы, полагает Бодрийяр, по тенциальные транссексуалы. Но речь не о биологии. Мы транссексуалы прежде всего символические. Возьмём Майкла Джексона. Он является наиболее редко стным мутантом. Совершенная и универсальная смесь: новая раса, в которой соединяются все расы. Он создал себе новый облик, осветлил кожу и перекра сил волосы, создал из себя искусственное андрогинное существо, эмбрион раз нообразных мутантных форм, которые были порождены разным расами, живу щими на Земле. Мы все, по мнению Бодрийяра, андрогинны искусства и секса, мы не имеем больше никаких эстетических или сексуальных преимуществ9.

Послушаем снова встревоженного Бодрийяра: «Наша революция – это не достоверное и неопределенное. В сущности, союз науки и техники направлен на преодоление принципа реальности в том смысле, что создается неочевид ное…Парадокс состоит в том, что мы надеемся найти доступ к ним на основе информации и коммуникации, но при этом неопределенность отношений толь ко увеличивается. Посылая проклятие технике с ее перверсивными эффекта ми, человечество тем не менее вступает со своими клонами на бесконечный путь по ленте Мебиуса».10 Особое место в постструктурализме и постмодернизме занимает теория постистории. Теория постистории развита Жаном Бодрийяром. «Постистори ей» он называет такое состояние общества, в котором актуализированы все исторические потенциальности, а следовательно, невозможно никакое под линное новаторство.

Единственным настроем остаются горечь, цинизм, пассив ность и серость. Движение мира, по Бодрийяру, достигает конечной стадии, определяемой как «гипертелия», когда возможности полностью нейтрализуют друг друга, порождая повсеместное «безразличие», «индифферентность», превращая нашу цивилизацию в гигантскую машину, «мегамашину», которая, в свою очередь, окончательно и бесповоротно «гомогенизирует» все типы «различий», порожденных жизнью. Так, текстура мира, заключающаяся как раз в производстве «различий», перетекает к фазе производства «безразличия».

Иными словами, диалектика дифференциации опрокидывает свою основу и производит индифферентность.

Все уже в прошлом: вера в утопии, надежды на лучший мир, поющее завтра… Происходит только одна и та же процедура:

бесконечное клонирование, раковая пролиферация, напрочь лишенная всяко го новшества, «непристойность ожирения». Постистория не порождает и не снимает больше противоречий, но поглощается экстазом нарциссизма.

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

Бодрийяр пессимистичен. Он уверен, что основной чертой постистории яв ляется утрата веры в утопию. Этот же критерий он применяет к постмодерниз му, к эпохе постмодерна. Постмодернистский активизм – лишь тупиковое само обольщение нарциссизма, утратившего последние остатки жизни и творчества.

У Бодрийяра это отражается также в постулате о «конце социального». По его мнению, это означает, что социальное растворяется, разжижается в массе. Та кие социальные реалии как класс или этнос просто растворяются при создании огромной, недифференцированной массы, которая мыслится им как статисти ческая категория, а не социальная общность. В таком понимании социальное отмирает. А если социальное отмирает, то с ним исчезает и классические облас ти исследования, предметом которых как раз является социальное. Тогда возни кает потребность о новом типе теоретизирования об окружающем мире. И Бод рийяр предпринимает такую попытку создания принципиально новой теории об обществе, «антисоциальной» теории с принципиально новыми понятиями.

Бодрийяр свою теорию ассоциирует с «патофизикой» «наукой воображаемых решений», заявляя, что это единственный путь отражения реальности, в кото рой сегодня оказалось человечество. Он рисует апокалипсическую картину об щества, в котором анонимные и обезличенные массы поглощают всё то, что сос тавляет содержание понятия социального: государство, историю, народ, классы, политику, культуру, смысл, свободу. Бодрийяр уподобляет массу гигантской «чёрной дыре», куда «проваливается социальное». Воплощением массы высту пает «молчаливое большинство», которое представляет собой не социальную, а чисто статистическую категорию. Бодрийяр считает, что два столетия усилен ной социализации человека закончились полным провалом и сегодня мы наб людаем «истощение и вырождение социальности». Таков пессимистический вывод Бодрийяра, отражающий кризисное состояние современного общества.

Литература Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляция //Философия эпохи постмодернизма. Минск,

1996. С. 39.

Бодрийяр Ж. Совращение. М., 1994. С.353.

Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. М. 2000. С. 134 138.

Бодрийяр Ж. Система вещей. М.,1999. С.218 Бодрийяр Ж. Система вещей. С.218.

Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. С.243 244.

Бодрийяр Ж. Америка. СПб. 2000.С. 136.

Бодрийяр Ж. Совращение. М., 1994. С. 339.

См.: Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. М., 2000. С. 35.

–  –  –



Похожие работы:

«ПРИЛОЖЕНИЕ №14 УЧЕТНАЯ ПОЛИТИКА АКБ «АБСОЛЮТ БАНК» (ЗАО) ДЛЯ ЦЕЛЕЙ БУХГАЛТЕРСКОГО УЧЕТА ПО СТАНДАРТАМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НА 2011 ГОД Версия 1 МОСКВА – 2011 Оглавление 1. Общие положения 2. Принципы формирования учетной политики 2.1.Основные при...»

«А.В. АГАНОВ ЖИЗНЬ В НАУКЕ И НАУКА ЖИЗНИ Магнитный резонанс и его люди КАЗАНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ УДК 53(092) ББК 22.3г А23 Редактор – проф. Н.М. Сергеев Аганов А.В. Жизнь в науке и наука жизни. Магнитный резонанс и его А23 люди / А.В.Аган...»

«Том 7, №2 (март апрель 2015) Интернет-журнал «НАУКОВЕДЕНИЕ» publishing@naukovedenie.ru http://naukovedenie.ru Интернет-журнал «Науковедение» ISSN 2223-5167 http://naukovedenie.ru/ Том 7, №2 (2015) http://naukovedenie.ru/index.php?p=vol7-2 URL статьи: http://naukovedenie.ru/PDF/07PVN215.pdf DOI: 10.15862/07PVN215 (http:...»

«Борисенкова Л.М. Смоленский гуманитарный университет, г. Смоленск СУБКАТЕГОРИЗАЦИЯ МИРА КАК КОГНИТИВНЫЙ RAISON D’ TRE СИСТЕМЫ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ SUBCATEGORISATION OF THE WORLD AS THE COGNITIVE RAISON D’ TRE OF WORD-BUILDING SYSTEM Ключевые слова: когнитивная лингвистика, система словообразования, части речи, категоризация, субкатегоризация, пр...»

«Пояснительная информация Акционерного коммерческого банка «Ижкомбанк» (публичное акционерное общество) Настоящая информация подготовлена к годовой отчетности АКБ «Ижкомбанк» (ПАО) (далее – Банк) за 2014 год. Годовой отчет составлен в тысячах рублей без десятичного знака....»

«тенциальной возможности использования отряда (прибыли в изгнание или на службу); 3) легализация (заключение соглашения и предоставление отряду холла). Литература 1. Brennan M. M. Hrothgar's Government // The Journal of English and Germanic Philology. Vol. 84. No. 1. P. 3–15.2. Day D. D. Hands across the...»

«ПОМЯНИ, ГОСПОДИ Священнослужителей, пострадавших в годы гонений на веру Христову священника Абакумов Василий Григорьевич, 1866 г. р., уроженец с. Зимогорье Василия Валдайского у. Новгородской губ., русский, беспартийный, священник церкви Рожд...»

«Допинг. Вы, наверное, слышали это слово, используемое в спортивных кругах и в средствах массовой информации. То, что вы знаете о допинге, может быть правдой, но важно знать факты. Что такое допинг? «Допингом» считается...»

«СТО ВЕЛИКИХ ВОЙН МОСКВА «ВЕЧЕ» 2001 Соколов Б.В.ВОЙНА ЕГИПТА С ПЛЕМЕНАМИ ПАЛЕСТИНЫ (1472-1460 гг. до н.э.) Египетские и иноземные воины фараона Аменхотепа IV направляются к храму бога Атона Рельеф из гробницы Эль-Амарне XVIII династия В 1472 году до н э. царь гиксосов Кадет поднял в Северной Палести...»

«Глава первая Базовая подготовка оратора Однажды, много лет назад, выступая перед огромной аудиторией в Нижнем Новгороде, я оказался в ужасном положении. Мне не хватило материала. Тему я знал поверхностно, но был уверен, что с моим-то опытом, да еще прочитав в самолете несколько статей, бе...»










 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.