WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

«УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ № 10, 2011 Р. А. Арчаков Пространство субстантива как языковой ипостаси предметно-денотативной категоризации Аннотация: в статье рассматриваются вопросы ...»

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ № 10, 2011

Р. А. Арчаков

Пространство субстантива

как языковой ипостаси

предметно-денотативной категоризации

Аннотация: в статье рассматриваются вопросы соотношения трех основных областей языкового и речевого

взаимодействия — языковой системы, когнитивной сферы и области лингвистической прагматики. Особое внимание автор уделяет фрагменту языковой картины мира, который отвечает за номинацию предметных денотатов,

денотативных состояний и ситуаций и связан с субстантивной сферой вербализации предметности как общеязыковой категории и сферы когниогенеза.

Ключевые слова: предметно-понятийная категориальность, языковая картина мира, когнитивная сфера, когниогенез, номинация предметных денотатов, субстантив, языковое выражение.

Одной из ключевых проблем, которые разрабатываются в совреАрчаков Рустам Абукарович, менной лингвистике, является проблема соотношения трех основкандидат педагогических наук, доцент кафедры иностранных языков для неязыковых ных областей языкового и речевого взаимодействия — языковой факультетов Российского государственного системы, когнитивной сферы и области лингвистической прагмасоциального университета. тики. При всей онтологической нерасторжимости, они рассматриБазовое образование: факультет ино- ваются, как правило, в качестве автономных образований, и даже странных языков и регионоведения Московставшая доминирующей в последнее время антропоцентрическая ского государственного университета имени идеология (и, соответственно, методология) далеко не всегда преМ. В. Ломоносова.



одолевает сложившуюся традицию.

Тема кандидатской диссертации: «ФормиВполне понятно, что и семиосфера, и концептосфера, и дискурсорование профессионально-речевой культуры образование — суть производные человеческого сознания и имеют будущих социальных педагогов в процессе изучения иностранного языка». много общего. Главное, что их сближает, — это единство мира и его Основные публикации: «Место профессио- картины, запечатлеваемой в коллективном сознании Homo Sapiens.

нально-речевой культуры педагога в структу- Различия же между ними определяются спецификой их существоваре общей культуры личности специалиста» ния и проявления как основополагающих ориентиров нашего верКоммуникативная культура педабального контакта с действительностью, когда от речевой практики, гога» (2009), «Формирование компетенции в которой, решая те или иные функционально-прагматические задабудущего специалиста посредством профессичи, говорящий (автор) задействует — сознательно или спонтанно — ональной терминологии» (2010), «Проектная языковые единицы разной степени структурирования, мы переходеятельность будущего социального педагодим к их смыслам и стоящим за последними отдельным концептным га в процессе изучения иностранного языка»

(2010). «локусам» и более сложным областям концептуализации [1. С. 8].

Сфера научных интересов: теория и мето- Формируется постоянно меняющаяся, пульсирующая, многослойная дика профессионального образования; сравни- языковая картина мира, в которой сосуществуют фрагменты систем, тельное языкознание; педагогика; социальная полей, парадигм, ассоциаций, фреймов и прочих образований, одпедагогика; международные отношения.

новременно подчиняясь законам статики и динамики, входя в зоны e-mail: ruarchakov@yandex.ru действия индивидуального речевого антропогенеза.

Нас интересует тот участок (фрагмент) языковой картины мира, который отвечает за номинацию предметных денотатов, денотативных состояний и ситуаций и связан с субстантивной сферой вербализации предметности как общеязыковой категории и сферы когниогенеза. Под предметно-денотативной категоризацией мы понимаем вербальное обобщение предметной области денотации, проявляющееся в соотнесении языкового знака с понятием о предмете и, шире, с концептной областью предметности и связанное при этом с формированием и функционированием целого поля номинативных единиц, различных по степени структурированности.

Специфика предметно-понятийной категориальности заключается в многомерной пространственности ее реализации — как на смысловом, так и на вербальном уровне. Категоризация, таким образом, проявМАТЕМАТИКА, ИНФОРМАТИКА, ФИЛОЛОГИЯ И ЛИНГВИСТИКА ляется нам систематизацией смыслового пространства по определенным признакам, позволяющим установить набор категорий, которые, с одной стороны, решают задачи обобщения, классификации, распределения ролей и функций, с другой — выделяют те базовые основания, по которым эта систематизация осуществляется. При этом естественным образом формируются классы, типы, группы, разновидности речевых факторов, подвергающихся категоризации, или языковой систематизации. Только на этом основании в нашем сознании складываются абстрактные денотативные классы, одним из которых и является класс субстантивных имен предметных денотатов.

Субстантив, в нашем понимании, — это не просто «часть речи (даже при широком подходе к данному термину, имеющем собственно речевую, дискурсивную, подоплеку), характеризующаяся категориальным значением предметности, лексико-грамматической категорией рода, грамматическими категориями падежа и числа, синтаксическим употреблением в функции субъекта, объекта и предикативного члена и развитой системой словообразовательных моделей» [2. С. 465]. Скорее всего, перед нами уникальное пространственное образование, представляющее категорию предметности в нашем языковом сознании и выходящее за пределы словарной фиксации образа предметного денотата, даже если не учитывать сферу потенциальных имен виртуальных денотатов (окказиональное употребление). Конечно же, «точкой отсчета» здесь во всех европейских языках выступает имя существительное (Nown) как ядро категории субстантивности.

Классическую характеристику имени существительного как одного из базовых частеречных классов слов на материале русского языка середины ХХ в. разработал В. В. Виноградов. В его понимании, основанном на структурно-семантическом (семиотическом) принципе анализа и категоризации слов с субстантивной семантикой, денотация предметов и опредмеченных состояний осуществляется за счет обобщения их признаков и создания систем репрезентации семантики в той или иной форме реализации валентностных свойств члена парадигмы [7]. Структурно-семантическое пространство субстантива в виноградовской концепции характеризует его как текстоцентрический «локус», обладающий собственно семиолингвистическими свойствами семантики, синтактики и прагматики, как и было обосновано в идеологии лингвоцентризма.

В конце ХХ в. Н. Ю. Шведова, с учетом развивающихся в языкознании тенденций в сторону антропоцентризма и когнитивного подхода к фактам языка, предложила новый вариант классификации частей речи в русском языке, уже на базе когниолингвистического подхода. Соответственно, субстантивный класс стал понимаеться уже не просто как производное, основанное на проявлении «пучка» категориальных признаков, но как категория, служащая для локализации определенного фрагмента знаний об окружающем мире и его предметной ипостаси. В предисловии к «Русскому семантическому словарю», где излагаются теоретические основы предлагаемого лексикографического описания, Н. Ю. Шведова, в частности, отмечает, что «на значении именующего слова лежит печать именуемой реалии…» [15. С. 15]. Лексическое значение слова как элемент общей лексической системы определенного класса — в частности, субстантивного — входит «в строение данной части речи в целом» [15. С. 16].

Важно иметь в виду, что субстантивность, с одной стороны, не является статической ипостасью — это движущееся, постоянно меняющееся динамическое состояние нашего осмысления (а значит — категоризации и концептуализации) того, что опредмечивается нами в речевой практике и фиксируется в динамической картине мира [14. С. 18]. С другой стороны, и это не менее важно, мир субстанций (и здесь далеко не обязательно выступают вербализаторами имена существительные, они же и однословные субстантивные номинации предметов, ср. [4]) образует одно из оснований «каркаса» нашего языкового мировоззрения. Основание это структурированно, фиксируя при помощи языковых единиц различной протяженности своеобразное когниолингвистическое погружение в предметность и опредмеченность. При этом зачастую последний момент превалирует в нашем языковом сознании.

Рассмотрим следующий контекст, фиксирующий возможности пространственного погружения в предметность на «глубинном» уровне семантики.





За этот аперитив Будешь, родная, расплачиваться Дном, унижениями, прачечными, За все мужские палачества Женщине надо платить.

(А. Вознесенский) Субстантив «палачество», употребленный в данном контексте, не зафиксирован в статической картине мира современного русского языка, о чем говорит его отсутствие во всех известных толковых словарях. Являясь окказиональным суффиксальным лексическим дериватом (палач + -ств/о/), данное слово включается нами в класс имен существительных благодаря категоризации, устанавливающей, что в рассматриваемой лексеме проявляются «общеизвестные универсальные семантические категории имен существительных: „одушевленность/неодушевленность“, „лицо/нелицо“ и другие» [13. С. 101]; см. также:

[10. С. 71—96]. Локализуя предметную денотацию категориально, говорящий (автор) выводит нас на боУЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ № 10, 2011 лее высокий уровень осмысления предметности — когниолингвистический, или просто когнитивный, на котором мы осознаем новый вариант элемента концептного поля «наказание» — палач. Палачество как опредмеченное денотативное состояние, свойство, которое переходит в признак, причем легко метафоризирующийся, расширяет наше знание о возможности употребления субстантивного наименования «палачество», производного от производящей основы палач(/)-.

Однако вскрытие «глубинного» уровня семантики субстантива, как видим, опирается на мотивирующий контекст. Выход в динамическую языковую картину мира требует, чтобы сработало другое — «линейное», поверхностно-синтагматическое — постижение семантики предметности, когда мы употребляем производные номинационно-синтаксического семиозиса [4]. В самом деле, только благодаря своему синтаксическому употреблению в определенной позиции (в нашем случае — субъектно-объектной) лексическая номинация «палачество» («палачества» — в контексте) претерпевает номинационно-синтаксическую метаформозу семиозиса и перехода в словарь субстантивных наименований. Если идти дальше, то становится очевидно, что функционально-семантическое поле предметности в языке со все более интенсивно проявляющимися тенденциями к росту аналитизма на всех уровнях (а именно таким языком сегодня является русский язык, о чем говорилось еще в середине прошлого века [9]) активно включает, помимо словарных, еще и несловарные субстантивные номинации, категоризирующиеся уже на иных основаниях, нежели лексические субстантивы, однако с тем же успехом репрезентирующие признаки концепта, характеризующегося более сложной внутренней формой [5]. Атрибуция, всегда лежащая в основании номинации любого типа, при этом пространственна и непосредственно подчиняется законам сочетаемости, будь то фразеологизированная или свободная номинационная модель сочетаемости.

Действительно, употребление субстантивных фразеологизмов во многом компенсирует недостаточность собственно лексического словаря и прежде всего — в когниолингвистическом плане — знание, закрепляемое за традиционно формирующимся семантически устойчивым сочетанием, всегда исторически и социально мотивировано и маркировано богатой внутренней формой данной языковой единицей, имеющей место в своем словаре [11. С. 111]. Ср.: краеугольный камень, синий чулок, сосед без царя в голове, патриот до мозга костей и т. д. Подобные субстантивные устойчивые сочетания с предметно-денотативной соотнесенностью восполняют лексико-семантическую и лексико-стилистическую недостаточность словаря и выступают знаками косвенной номинации. Пространство фразеологизма показательно столкновением между целостностью семантики и синтактикой внешней структуры, что обусловлено особой связанностью компонентов.

Иное дело — номинации, основанные на свободной синтаксической сочетаемости. Здесь уже синтаксис распределяет семантические «роли» между компонентами номинационной синтагмы.

Например:

1) «Не возвращайся ко мне, возлюбленный.

Мы были раньше. Нас больше нет».

Две изумительные изюминки Хоть и расправятся тебе в ответ.

(А. Вознесенский) 2) Скульптор свечей, я тебя больше года вылепливал.

Ты — моя лучшая в мире свеча.

Спички потряхивая, бренча Как ты пылаешь великолепно волей создателя и палача!

………………………………………………….

Круглые свечи. Красные сферы.

Белый фитиль незажженных светил.

Темное время — вечная вера.

Краткое тело — черный фитиль.

«Благодарю тебя и прощаю за кратковременность бытия, пламя, пронзающее без пощады по позвоночнику фитиля.

Благодарю, что на миг озаримо мною лицо твое и жилье, если ты верно назвал свое имя, значит, сгораю во имя Твое».

(Его же)

МАТЕМАТИКА, ИНФОРМАТИКА, ФИЛОЛОГИЯ И ЛИНГВИСТИКА

Приведенные контексты включают самые разнообразные субстантивные номинации расчлененного, описательно-аналитического типа. Развернутые по горизонтали, синтагматически, эти субстантивы-аналитемы характеризуются пространством, позволяющим им выполнять самые разнообразные функции в тексте.

Так, субстантивное словосочетание «две изумительные изюминки» является именной перифразой-экспрессемой, эвфемистического плана, придающей интимизацию высказыванию. Думается, подобное употребление вызвано не только типичным для перифраз стремлением избежать прямой номинации денотата, но и решением более сложных функционально-прагматических задач. Как тонко подметил Н. А. Заболоцкий, «будучи художником, поэт обязан снимать с вещей и явлений их привычные, обыденные маски, показывать девственность мира, его значение, полное тайн…» [8. С. 286]. Субстантивное перифразирование как прагматическая установка на поиск обновленного имени денотата — результат авторского стремления к поиску нового прежде всего в самом денотате, что делает новое имя-перифразу в пределах данной ситуации единственным вербальным представителем предмета и выразителем внутренней формы расчлененной номинации.

Механизм образования субстантивной преифраз-аналитемы двойствен. С одной стороны, ее употребление подчинено тенденции к расчлененности номинации такого предметного денотата, внутренняя форма которого представляет переплетение признаков обозначения. С другой — формирование подобных субстантивных знаков действию экспрессивной функции, которая связана с описательных обозначением предметного денотата, поскольку только его косвенная (развернутая перифрастически) номинация вполне удовлетворяет потребности общения.

Категоризация здесь осуществляется уже не на синтаксическом уровне — как обобщение признаков субстантивного словосочетания простой или сложной фактуры.

Пространство любого сложного субстантивного знака характеризуется номинационной связанностью, что обусловливает семантическую емкость и перифразы: она способна концентрировать в себе метафорическую символику образа называемого. Коннотативный момент из вторичного фактора перерастает в основной: познавая мир посредством описательной номинации, автор благодаря своему индивидуально ощущаемому подходу открывает новое в привычном.

Начинающий второй контекст примеров субстантив-аналитема «скульптор свечей», употребляясь в качестве обособленного приложения в препозиции высказывания, также является описательной номинацией вторичного (косвенного) типа, предваряя основное сообщение.

Перед нами факт препозитивного употребления приложения — распространенного атрибута выраженного субстантивом («скульптор») с зависимым словом («свечей»). Обособленное приложение, употребляемое автором в качестве актуализатора — лейтмотива, «остинантнго баса», предваряющего текст, являющегося вводом в его тему и определяющего своей нестандартной сочетаемостью необычное его развертывание, становится принципиально важным в плане реализации авторского замысла.

Категориальная семантика подобных субстантивных сочетаний, выступающих синтаксическими наименованиями предметных денотатов, определяется полупредикативными отношениями, которые формируются между рассматриваемыми синтаксическими наименованиями и тем компонентом, с которым он коррелируется грамматически. Приложение, как и любое иное определение, только развернутое, аналитического типа, обладает своей номинативной спецификой.

Динамическое равновесие, в которое вступает атрибут и его носитель в составе бинома «базовый компонент — атрибутивный компонент (приложение)» как синтаксической номинации, включает две ипостаси — предметность (субстантивность) и признаковость (атрибутивность), что предполагает неизбежное смещение в ту или иную сторону при употреблении в тексте. Атрибуция как явление многоаспектное связана с важнейшими языковыми категориями, в том числе с предикацией (предикативностью) как одной из своих форм проявления в тексте (предицирование основного признака, формирующего высказывание).

Таким образом, можно говорить о том, что приложение испытывает «тяготение» и к денотату, и к предикату. Смещение в ту или иную сторону зависит прежде всего от субъективного фактора — информационноэкспрессивных установок говорящего.

Кроме «приложенческих» субстантивных номинаций, во втором контексте употребляются и другие субстантивные синтаксические наименования: свободные экспрессемы:

а) «воля создателя и палача», «кратковременность бытия», «пламя, пронзающее без пощады по позвоночнику фитиля» (последнее с полупредикативным осложнением);

б) позиционно-обусловленные экспрессемы («моя лучшая в мире свеча»);

в) пропозициональные субстантивные конструкции, стилистически маркированные (ритмика парцеллированных назывных предложений): «круглые свечи»… и т. д.

Наибольший интерес представляет употребление предикативных субстантивных номинаций, выраженных в европейских языках придаточными нерасчлененного типа [4]. Возникающая на основе местоименной соотносительности фразовая номинация включает в пространство придаточной части, предицируемый признак обозначаемого денотата — основание внутренней формы описательного наименования.

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ № 10, 2011 Категоризация здесь носит предикативный характер: признак, по которому предмет получает свое имя, предицируется сказуемым перифразой и, что очень важно, соотносится с соответствующим признаком главной части, сложноподчиненного предложения.

1. Те, кто первый начал это великое движение, давно умерли, рассеяны по земле, забыты; забыты их мысли, чаяния и мечты... Маленькие, странные люди, пигмеи, подточившие гору (Л. Андреев).

2. Да если всмотреться, то и вид он имеет скромного буржуа: таких толстяков с большими носами, издающими трубный звук, много можно встретить по праздникам на реке, где они целыми часами ловят рыбу. Ничтожные, смешные люди с большими носами (Его же).

3. Он не похож ни на что другое, этот голос зверя, проходящий через гортань человека. Что-то свирепое и трусливое; свободное и жалкое от подлости (Его же); Мне тяжело. Мне безумно тяжело, как ни одному в мире человеку, и волосы мои седеют, — но это другое, другое, страшное, неожиданное, невероятное в своей ужасной простоте (Его же) — приложения, употребленные в позиции парцеллята, выполняют уточняюще-конкретизирующую функцию, выступающую в качестве образной характеристики.

Н. С. Валгина, рассматривая активные процессы в современном синтаксисе, отмечает, что, хотя «синтаксис относится к такому ярусу языковой системы, который характеризуется сравнительно небольшой восприимчивостью к внешним влияниям и медленной изменяемостью» [6. С. 182], в отличие от морфологии он более подвижен и вариативен.

Действительно, языковая категоризация того или иного способа связи концептосферы (концепт, понятие) и семиосферы (номинация любого типа, в том числе субстантивная) вполне адекватно объясняется с помощью понятия функционально-семантического поля. Согласно распространенной точке зрения это особая группировка «разноуровневых средств (подчеркнуто нами. — Р. А.) данного языка, взаимодействующих на основе общности их семантических функций и выражающих варианты определенной семантической категории» [3. С. 612]. Одной из таких группировок является поле с субстантивным ядром, элементы которого обозначают такие «локусы», как «субъектность, объектность, коммуникативная перспектива высказывания, определенность — неопределенность» [3. С. 612; 12].

Пространство субстантива как языковой ипостаси предметно-денотативной категоризации, таким образом, характеризуется многомерностью репрезентации средств, что свидетельствует о сложном динамическом «начале» данной субстанции.

Похожие работы:

«ГЕНДЕРНЫЕ РАЗЛИЧИЯ В ПЕРЕЖИВАНИИ ЧУВСТВА ВИНЫ Козлова Наталия Сергеевна канд. псих. наук, доцент кафедры социальной психологии Ивановского государственного университета, 153025, Россия, г. Иваново, ул. Ермака, д....»

«ЧАСТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «ВОСТОЧНО-ЕВРОПЕЙСКИЙ ИНСТИТУТ ПСИХОАНАЛИЗА» УТВЕРЖДАЮ _М.М. Решетников «_» _ 2015 г. ПРОГРАММА ИТОГОВОЙ (ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИТОГОВОЙ) АТТЕСТАЦИИ направление подготовки 37.03.01 Психо...»

«Методические рекомендации «Поддержка региональных программ развития образования в условиях экспериментального перехода на федеральные государственные образовательные стандарты образования детей с ограниченными возможностями здоровья» (для работников системы коррекционного образования) Введение 1. Характеристика психофизического развит...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ 1. ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ ДИСЦИПЛИНЫ ПСИХОЛОГИЯ ЗДОРОВОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ, ЕЕ МЕСТО В СТРУКТУРЕ ОСНОВНОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ 2. КОМПЕТЕНЦИИ ОБУЧАЮЩЕГОСЯ, ФОРМИРУЕМЫЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ ОСВОЕНИЯ ДИСЦИПЛИНЫ – ПСИХОЛОГИЯ ЗДОРОВОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ. 3. ОБЪЕМ ДИСЦИПЛИНЫ И ВИДЫ УЧЕБНОЙ РАБОТЫ 4. СОДЕРЖАНИЕ ДИСЦИПЛИНЫ 4.1. Лекци...»

«Г.Я. Галимов, В.А. Садовский, Ю.П. Бобылев. Надежность как фактор безопасности на железнодорожном транспорте   УДК 159.98 © Г.Я. Галимов, В.А. Садовский, Ю.П. Бобылев Надежность как фактор безопасности на железнодорожном транспорте Идея объ...»

«Практика: психология, социология Александр Мишанов, Анна Лобачева АНАЛИЗ ОСОБЕННОСТЕЙ РЕФЛЕКСИЙ ДЕЛИНКВЕНТНЫХ ПОДРОСТКОВ, ОТБЫВАЮЩИХ УГОЛОВНОЕ НАКАЗАНИЕ С ИЗОЛЯЦИЕЙ И БЕЗ ИЗОЛЯЦИИ ОТ ОБЩЕСТВА Аннотация. Обсуждаются результаты исследования особенностей поведения и ценностных ориентаций делинквентных...»

«УДК 378:519.8 Е. П. Моргунов, О. Н. Моргунова Сибирский государственный аэрокосмический университет имени академика М.Ф. Решетнева, г. Красноярск ИНФОРМАЦИОННАЯ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ПОДДЕРЖКА СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ КАЧЕСТВОМ В УНИВЕРСИТЕТЕ В статье поднимается вопрос о важности применения информационных и интеллектуа...»










 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.