WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 |

«Анна Темкина «Подчинение старшим» vs разрушение патриархата: женская сексуальность в браке (Северный Таджикистан)1 Введение Быть таджичкой для меня гордость. мои дети будут меня ...»

-- [ Страница 1 ] --

Анна Темкина

«Подчинение старшим» vs разрушение патриархата: женская сексуальность в браке (Северный

Таджикистан)1

Введение

Быть таджичкой для меня гордость… мои дети будут меня уважать так, как я уважаю своих

родителей и свекровь со свекровкой (Из интервью, женщина 40 лет, г. Худжанд 2004 г).

Родители решили, что меня выдадут и все, я ничего и сказать не могу, если я и скажу, то это

уже будет неуважение по отношению к моим родителям, к родственникам (Из интервью, женщина 24

года, г. Худжанд 2004 г) В апреле 2004 года я проводила небольшое полевое исследование в Северном Таджикистане, в фокусе которого находились сексуальность и семейные отношения. Моей главной находкой, как я полагала, было вычленение центральных кодов и практик национального гендерного порядка, к которым я отнесла «уважение к старшим» и «организацию брака по согласию родителей». Эти паттерны, организующие жизнь людей разных возрастов, в том числе современной молодежи, поразили меня во время полевого исследования. Они гораздо сильнее отличались от российских образцов, чем я могла это предположить, исходя из гомогенной гендерной политики, осуществлявшейся на территории всего СССР.

Не менее удивлялись мои российские и западные коллеги, специалисты по гендерным отношениям Восточной и Западной Европы (центральной и северной), которым я рассказывала о результатах своего исследования. В ноябре 2004 года, когда я заканчивала обработку данных и написание данной статьи, я прочитала работу об исследовании семей в различных странах мира шведского социолога Горана



Терборна. Приведу небольшую цитату:

В глобальной перспективе одно из наиболее значимых проявлений патриархата … - это власть отцов и/или родителей по отношению к браку детей. Брак – является одним из важнейших решений в жизни человека, в котором проявляется автономия или зависимость. Автономия брака значительно возросла в 20 веке, однако родители продолжают принимать решение о браке детей в значительной части Азии, во многих частях Африки, в некоторых местах Европы, среди индийских иммигрантов в Америке. Родители играют значительную роль в брачной жизни взрослых детей через образцы поведения в домашней сфере. Расширенная семья остается основной формой семьи во многих регионах мира за пределами Европы, Северной Америки и Океании (Therborn 2004: 105, пер. АТ).

Патриархальное устройство семейно-сексуальной сферы, поразившее меня в Таджикистане, широко распространено в современном мире. Его не всегда замечают европоцентричные исследователи (и я в данном случае), которые занимаются разными формами советских и европейских гендерных систем и смотрят на весь мир через модернизационную призму и ценности автономизации и индивидуализации.

Для европейской части постсоветского пространства характерны текущие дебаты о том, насколько принудительной и подчиненной государственным нуждам была эмансипация женщин, и какие последствия она имеетв современном обществе. Так или иначе, признается радикальная модернизация гендерного порядка, произошедшая в советское время. Однако советский режим не полностью и не везде разрушил патриархальное устройство гендерных отношений, хотя и стремился заменить его этакратическим, подчинив граждан по признаку пола производственным и воспроизводственным нуждам государства. Расширенные семьи, вертикальные поколенческие и гендерные иерархии, горизонтальные соседско-родственные связи, несмотря на значительную модернизацию, сохранили во многих советских обществах свою значимость, и продолжают влиять и в настоящее время на строительство постсоветских национальных государств.

Итак, данная статья посвящена трансформации гендерного порядка в постсоветских обществах на примере Таджикистана с акцентом на изменение способов социальной регуляции сексуальности2.

Первая версия статьи опубликована: Гендерный порядок: постсоветские трансформации (Северный Таджикистан) //. Сборник «Гендер: традиция и современность». Под ред С.Касымовой Душанбе. С. 6-91, а также на сайте www.genderstudies.info Данное исследование осуществляется в инициативном порядке в рамках руководства проектом «Гендерное неравенство в образовании», поддержанного ХЕСПом. Анализ трансформации гендерного порядка и сексуальности в Таджикистане является частью более широкого проекта, поддержанного фондом МаКартуров, в котором будет представлен анализ нескольких случаев: России, Армении, Таджикистана. Я очень признательна Софье Касымовой за ее комментарии и ответы на мои многочисленные вопросы, возникавшие по ходу написания данной статьи. Я также хочу поблагодарить Алижона и Шахло Бойматову за помощь в организации данного исследования в Худжанде, Елену Здравомыслову, Анну Роткрирх, Марину Хаккарайнен, Ирину Тартаковскую, Сергея Абашина за высказанные замечания. Я особо признательна всем информантам, которые согласились со мной разговаривать и рассказать мне о своей жизни Эмпирическую базу составляют глубинные биографические интервью, проведенные в 2004 году с жителями Худжанда (бывший Ленинабад)3. Исследование опирается на интервью с городскими образованными жителями4, а также на вторичный анализ материалов других исследований.

В проведенных мной интервью речь шла о семейной и сексуальной жизни информантов.

Описывая трансформации гендерного порядка, я делаю акцент на приватные роли женщин (в первую очередь роли жены). Роли женщин (и мужчин) в публичной сфере требуют специального анализа. С точки зрения методологии данного исследования необходимо отметить, что речь преимущественно идет о том, как гендерный порядок репрезентируется в историях о жизни (life stories), т.е. о его субъективной, интерпретативной стороне.

Я хочу дать некоторые ответы на вопрос, как могут быть помыслены изменения гендерных и сексуальных отношений. Эти изменения в постсоветских обществах не являются однозначными и однонаправленными. В современных исследованиях в Таджикистане фиксируется усиление патриархальных тенденций, с одной стороны, наличие модернизационных - с другой. Рассказы о повседневной жизни, полученные в ходе интервью, также репрезентируют патриархальные и патриархатные5 отношения и их некоторую либерализацию. Означает ли это неопределенность вектора изменений? Происходит ли усиление традиционализма в обществе, и каким образом? Существует ли тенденция смягчения патриархата? Эти вопросы – основные для данного исследования, которое ставит своей задачей анализ соотношения традиционалистских и модернизационных тенденций в советских и постсоветских обществах. Для того чтобы ответить на них, первоначально я обращаюсь к рассказам о советском времени. На основе этих рассказов реконструируются основные биографические сценарии с разной степенью репрезентации патриархальных тенденций. Соотношение различных сценариев позволяет представить гендерный порядок как многоуровневый. Затем рассматриваются репрезентации гендерных и сексуальных отношений в современном Таджикистане, их изменения по сравнению с парадигмальным традиционным сценарием, преемственность и разрывы по отношению к советскому периоду. В анализ включены контексты национального строительства, которые оказывают разнонаправленное влияние на структуру и интерпретацию гендерного порядка.

В ходе интервью многие женщины высказывали недовольство контролем и принуждением со стороны старшего поколения и мужей. Вынужденность подчинения этому контролю объясняется Информанты - 10 женщин и 2 мужчины в возрасте от 24 до 55 лет, все состоят (или состояли) в браке, имеют детей. Все информанты имеют высшее образование (экономическое, медицинское, филологическое, исторические, педагогическое) и работают по специальности в настоящее время (кроме одного случая). В тексте статьи при цитировании текстов интервью указывается возраст информантов. Возрастное распределение следующее: младшая группа, 1970-1980-годы рождения, брачная жизнь началась в 1990-е годы (таких информантов 7), старшая, 1950-1960 годы рождения, брачная жизнь началась в 1970-е – 1980е года (таких информантов 5). Кроме биографических интервью используются материалы бесед с тремя экспертами. (историками и этнографами).

Результаты данного исследования не претендуют на репрезентативность, а позволяют лишь высказать предположение о некоторых направлениях трансформаций. Кроме того, что информанты/ки - это только образованная группа, большинство моих информанток – женщины. Соответственно реконструкция гендерных сценариев осуществляется преимущественной с их позиции, что создает неизбежный «перекос», однако именно женщины в наибольшей степени готовы озвучить проблемы и нюансы интимносексуальной женщин, и являются носителями наиболее глубокой информации. Патриархат глазами мужчин в данной культуре – это предмет отдельного исследования.





По классическим определениям Х. Хартманн, патриархат – это «система социальных отношений, которые имеют материальную базу и в рамках которой между мужчинами существуют иерархические отношения и солидарность, позволяющие им осуществлять контроль над женщинами. Патриархат, таким образом, есть система угнетения женщин мужчинами» (Hartmann 1983, в пер. И.Тартаковской).. «Мюллер предлагает более широкое определение патриархата “как социальной системы, в которой статус женщин определяется в основном как зависимый от их мужей, отцов и братьев”, где зависимость имеет экономический и политический аспекты» (цит. по Hatrmann 1983 в пер. И.Тартаковской). По определению К.Миллет (1994), патриархат - это семейная, социальная, идеологическая, политическая система, в которой женское всегда подчинено мужскому Здесь под патриархальным порядком понимается система контроля, осуществляемая расширенной семьей, в первую очередь, старшим поколением при низкой степени автономии супружеской пары. Под патриархатностью понимается главенство мужчины в автономной (проживающей отдельно, имеющей собственные источники дохода) нуклеарной семье (паре).

национальной традицией6, важнейший компонент (код) которой обозначается как «уважение к старшим и к мужчинам». Центральная практика, соответствующая этому коду – «брак по согласию (родителей)»

Гендерным отношениям в Таджикистане посвящены две монографические работы, написанные в 2000-е годы. Выводы авторов были очень важны для данного исследования, поскольку я могла сопоставить свои результаты, уточнить их и разместить их в более детализированной карте гендерных отношений в Таджикистане, по сравнению с тем, что мне удалось воссоздать. Одна из этих работ опубликована на английском языке, вторая – подготовлена к печати на русском. На английском языке опубликовано исследование К.Харрис. Контроль и ниспровержение. Гендерные отношения в Таджикистане (Harris C. (2004) Control and Subversion. Gender Relations in Tajikistan. Pluto Press). Данная работа опирается на богатый этнографический материал семейных историй, представляющий преимущественно южный Таджикистан и г.Душанбе. Автор использует теоретические походы М.Фуко и Дж. Батлер, которые позволяют описать механизмы микро-власти, формирование гендерных норм и идентичностей, перформативность гендера. В фокусе ее внимания – политика советского режима и сопротивление колонизации в приватной сфере, гендерный контроль сообщества через систему «чести и стыда» и контроль семьи, отношения в браке (включая секс и любовь). Главный акцент делается на традиционализм гендерной системы, которые был мало затронут советским образом жизни. В моем исследовании, напротив, фокусом является городское образованное, в том числе русифицированное население индустриальной области, т.е. те слои, которые в значительно большей степени должны были быть затронуты процессами советской модернизации. Хотя основным вопросом в моем исследовании является вопрос о модернизации гендерных отношений, многие выводы достаточно близки к тем, которые делает К.Харрис. В данной книге, однако, основной пафос заключается в том, что традиционализм приватной сферы выступал своего рода способом сопротивления советскому режиму. Ресурсы, которые предоставляла советская власть для производства гендера, и агенты, которые их использовали, не являлись предметом специального рассмотрения в данном исследования.

Работа монографического характера С.Касымовой (Гендерная система в контексте социальных изменений таджикского общества, Касымова 2006), напротив, уделяет значительное внимание советской модернизации. Автор анализирует гендерные отношений советского и постсоветского периода в Таджикистане. Она показывает, что модернизация советского периода затронула в основном публичную сферу, а приватная сфера, культура традиционной маскулинности и фемининности оставались неизменными. В постсоветский период экономический кризис стимулирует женскую экономическую активность в публичной сфере, экономический фактор начинает доминировать при выборе брачного партнера, гендерные роли претерпевают существенные изменения, усиливаются и модернизационная, и патриархальная составляющие (Касымова 2006). Мои эмпирические данные и результаты анализа во многом согласуются с выводами исследовательницы, однако автор не исследует того, как изменения в публичной сфере повлияли на повседневные практики и их интерпретации, что является одной из задач моего исследования. На русском и английском языке опубликовано также значительно число статей, посвященное разным аспектам гендерным отношений в Таджикистане и в Средней Азии, которые были мной использованы в качестве вторичных источников анализа.

1. Гендерный порядок и сфера сексуальности

Гендерный порядок определяется здесь как статусный гражданский порядок, для которого характерно неравное распределение благ и престижа по признаку пола. Он закреплен в исторически заданных образцах властных отношений между мужчинами и женщинами и внутри групп, определенных по признаку пола (Здравомыслова, Темкина 2003).

В гендерном порядке в конкретных обществах аналитически может быть выделен доминирующий(е) контракт(ы). Концепт гендерного контракта используется для описания доминирующих предписаний людям и дифференциации деятельности по признаку пола и по поколениям, определяющих статус, права, обязанности и ответственность в сфере воспроизводства и производства (Темкина, Роткирх 2002).

Гендерный контракт включает институциональное обеспечение, практики и символические репрезентации гендерных отношений, ролей и идентичностей в конкретных культурно-исторических контекстах. В современном обществе гендерные контракты зависят от разделения труда в публичной и приватной сфере.

В соответствии с гендерным контрактом определяется, в частности, кто и за счет каких ресурсов осуществляет организацию домашнего хозяйства и уход за детьми в семье и за ее пределами:

неработающая мать, поддерживаемая мужем или расширенной семьей; наемные работники, оплачиваемые Среди моих информантов семеро идентифицировали себя как таджиков, один – узбек, один – русский, у троих один родитель – узбек(чка), другой – таджик(чка). С точки зрения информантов, гендерно маркированные традиции для узбеков и для таджиков в Северном Таджикистане в основном одинаковы и.

из зарплаты обоих супругов; родственники; государство через систему бесплатных детских учреждений и пр. (Темкина, Роткирх 2002).

Сексуальность рассматривается как компонент гендерного порядка, относительно самостоятельный, одновременно связанный с его другими составляющими. Р.Коннелл (Connell 1987,

2000) описывает сексуальность как одну из четырех структурных моделей гендерного порядка, к которым он относит:

• Отношения власти

• Разделение труда по признаку пола

• Катексис (эмоциональная и сексуальная сфера)

• Символические репрезентации.

В сфере сексуальности пересекаются структуры гендера, эмоциональной привязанности и властных отношений (Connell 2002).

По определению Рензетти и Куранд (Renzetti & Currand 1992), сексуальность является одним из трех компонентов гендерной системы, которая включает:

• социальную конструкцию гендерных категорий на основе биологического пола

• половое разделение труда, в соответствии с которым мужчинам и женщинам предписываются разные роли

• социальную регуляцию сексуальности, позитивно оценивающую одни формы сексуального поведения и негативно – другие.

При рассмотрении гендерного порядка сфера сексуальных отношений может быть помыслена как своего рода «базис» по отношению к другим уровням - «надстройке» (гендерным ролям и гендерным конструкциям). В этой сфере создаются и воспроизводятся натурализованные гендерные различия (т.е. те различия, которые выглядят биологическими, природными, естественными). Такие различия поддерживаются публичными и приватными дискурсами, социальными институтами, сообществами, семьей, традицией. В обществах, переживших радикальные изменения, обозначаемые метафорой «сексуальная революция»7, сфера сексуальности стала относительно автономной областью удовольствия, рационального выбора, планирования репродуктивного поведения. По мнению И.Кона, «сексуальная революция» была, прежде всего, женской революцией (Кон 2002), которой способствовали институциональные (развитие рынка контрацепции) и политические изменения (феминистское движение, легализация абортов и пр.). Такие изменения в западных обществах были вписаны в более широкий гендерный контекст перехода от патриархатного контракта нуклеарной семьи «жена –домохозяйка – муж кормилец» – к эгалитарному контракту «гендерного равенства» (Hirdman 1991).

В России исследователи фиксируют существенные изменения сексуальных практик в 1970-е годы

- «революцию в повседневности» (Rotkirch 2000: 24). В позднесоветский период относительная либерализация гендерного порядка, формирование неформальной публичной сферы8, широкое распространение дискурсов о любви и дружбе способствовали либерализации сексуальных практик городского образованного населения. Эти практики допускали добрачную и внебрачную сексуальность, в некоторых кругах даже промискуитет. На повседневном уровне происходило постепенное изменение норм женской сексуальности, теряющей пронатальный характер при сохранении «двойного гендерного стандарта».

Разрыв повседневности и идеологии приобретает системный и рутинный характер, что позволило исследователям назвать такую сексуальность «лицемерной» (Zdravomyslova 2001).

Начиная с середины 1980-х годов, в России происходит «революция» на дискурсивном уровне – сексуальность озвучивается как сфера удовольствия и как сфера риска и социальных проблем.

Сексуальность становится относительно автономной сферой жизни, при этом сохраняется двойной Под «сексуальной революцией» в западных индустриальных обществах понимают радикальные изменения практик и дискурсов, произошедших в 1960-е – 1970-е годы. И.Кон указывает, что тенденции сексуальной либерализации являются общими для индустриальными обществ. К ним относятся более ранее сексуальное созревание и пробуждение эротических чувств у подростков и начало сексуальной жизни; социальное и моральное принятие добрачной сексуальности и сожительства; сужение сферы запретного в культуре и рост общественного интереса к эротике; рост терпимости по отношению к необычным, вариантным и девиантным формам сексуальности; увеличение разрыва между поколениями в сексуальных установках, ценностях и поведении (Кон 1997).

Неформальная или позднесоветская публично-приватная сфера располагается между приватной и публичной. В данном случае.используется несколько подходов к интерпретации приватного и публичного. Во-первых, это феминистская трактовка – приватное – семья и домохозяйство, публичное – оплачиваемый труд, во-вторых, публичное рассматривается как сфера относительно свободной коммуникации (Хабермас) и социабельности (Ариес). (см. Weintraub 1995.).

гендерный стандарт интерпретации мужской и женской сексуальности (Темкина 2001, 2002, Здравомыслова, Темкина 2004, Rotkirch 2000).

Я предполагаю, что в условиях жесткой регуляции женской сексуальности правила организации сферы сексуальных отношений структурируют гендерный порядок в целом. Сексуальность женщины становится ее «судьбой», которая тождественна браку и подчинению мужу (и / или расширенной семье), правила строго контролируются, их невыполнение приводит к исключению и маргинализации. Регуляция женской сексуальности составляет основу гендерного порядка. Именно такой порядок я называю традиционным9. Разумеется, огромное количество компонентов традиционализма присутствует и в модернизированных гендерных порядках (в свою очередь варьирующих от патриархатных до эгалитарных). Однако в парадигматическом варианте традиционализм, с моей точки зрения, может быть помыслен как жесткий контроль старших поколений и мужчин над женской сексуальностью, а сексуальность - как «базовый» уровень этого контроля. «Правильная» сексуальность нормализует женскую биографию, выступает ядром категории «женственность».

В случае уменьшения степени контроля над женской сексуальностью, интимная сфера становится относительно самостоятельной в структуре гендерного порядка (по отношению к конструкции гендерных категорий и разделению ролей). Советская гендерная политика была направлена на эмансипацию женщины, вовлечение ее в общественное производство. Относительно женской сексуальности политика была противоречивой (сексуальное раскрепощение 1920х годов, репрессивная политика запрета абортов 1930-50-х годов, лицемерное умолчание интимной сфера 1960-1980-х), она допускала как разрушение, так и сохранение жесткого контроля или его отдельных компонентов.

Итак, нам предстоит ответить на вопрос, каково место (женской) сексуальности в советском гендерном порядке, какие изменения происходили и происходят в ходе постсоветских трансформаций на примере Северного Таджикистана.

Исследование проводилось в г.Худжанде (Согдийская область). Его население составляет около 150 тысяч человек (2000), это второй по величине город в Таджикистане, в советское время он считался модернизированным и промышленным10, со значительным количеством русских и узбеков в составе населения.

2. Советский гендерный порядок в традиционном контексте: «уважение к старшим» как центральный гендерный код Рассматривая позднесоветские гендерные контракты и правила организации сексуальной сферы, я исхожу из того, что гендерная политика советского государства приводила к некоторым гомогенным результатам на территории всего Советского Союза. В первую очередь, это касалось вовлечения женщин в публичную сферу (в сферы образования и занятости) и государственной поддержки материнства.

Советский гендерный порядок в целом (без учета национальных различий) мы обозначаем как этакратический (Здравомыслова, Темкина 2003). Это означает, что государство претендовало на роль монопольного агента в выработке гендерной политики и идеологии, декларируя гендерное равенство, но предписывая различия гражданам по признаку пола и контролируя исполнение предписаний. От советской женщины любой национальности ожидалась вовлеченность в публичную сферу, выполнение ролей труженицы и матери - контракт работающей матери. Этот контракт действовал в разных республиках и национальных сообществах, однако степень его распространенности была различной в зависимости от норм и практик, отсылающих к традиции и корректирующих предписания социалистического государства.

При анализе гендерных отношений в Центральной Азии многими исследователями используется дихотомия традиционализма – модернизации. Гендерные отношения советского периода описываются как Понятие «традиции» вообще и применительно в гендерным отношениям в частности имеет чрезвычайно широкую трактовку. Традиция интерпретируется как до-современность, противопоставленная модерну, под традицией понимаются рутинные повторяющиеся действия, традицией считается культура этнической группы, передаваемая из поколения к поколению и пр. Традиционализмом в гендерных отношениях могут считаться как до-индустриальные (пред модернизационные) патриархальные отношениями, так и индустриальные патриархатные. Мы говорили также о «советской традиции»

гендерного этакратизма, вошедшей в рутину повседневности (Здравомыслова, Темкина. 2003)..

Традиционнными называют разные аспекты гендерных отношений, в которых существует неравенство по признаку пола (те или иные признаки патриархата). Им противопоставляют эгалитарные, партнерские, переговорные и пр. отношения.

В Согдийской области проживает около 30 процентов населения Республики Таджикистан, на ее долю приходится более трети промышленной продукции республики ( Ленинабадской области… 2000: 24) модернизированные или эгалитарные в публичной сфере и традиционные11 в приватно-семейной сфере (Women in Tajikistan 2000: XI, Akiner 1997, Harris 2004).

Модернизация гендерных отношений связывается исследователями с выходом женщин в публичную сферу, с получением образования и участием в оплачиваемом труде, с секуляризацией жизни, с законодательным гендерном равенством, с некоторыми тенденциями к нуклеаризации семей, с уменьшением рождаемости. За советский период кардинальным образом увеличился уровень образования женщин и их вовлеченность в публичную сферу - в 1991 г. женщины составляли около 40% рабочей силы (Women in Tajikistan 2000: XIV).

С другой стороны, гендерный порядок в Таджикистане описывается исследователями как сохранивший значительно более высокую степень патриархальности по сравнению с российским.

Коммунистическая политика, направленная на разрушение патриархальной семьи и подчинения освобожденной женщины советскому государству, в сочетании с индустриализацией и массовыми миграциями, оказалась достаточно успешной в России. Этакратизм гендерной политики редуцировал ее патриархатность до отдельных сфер (в т.ч. сферы сексуальных отношений)12.

Однако, как полагают исследователи, на юге и на востоке Советского Союза, несмотря на агрессивную наступательную политику по уничтожению религиозного уклада и освобождению женщины из систем расширенного родства13 и вовлечению ее в общественное производство, патриархальный уклад и семейно-родственные связи не были разрушены (Касымова 2004, Akiner 1997, Harris 2004). Важнейшим показателем эмансипации является участие женщин в оплачиваемом труде, однако относительно высокая доля женщин в составе работающих в Таджикистане (40%) поддерживалась, во-первых, за счет женщин некоренной национальности (этнических русских, немцев, украинцев, евреев и др.), и, во-вторых, за счет сельских женщин (Касымова, 2004: 156). Во многом вынужденная работа таджикской женщины вне дома, с одной стороны, диктовалась «государственной необходимостью» (например, принудительная работа «на хлопке» и «табаке», которая означала обязательное, но не постоянное (т.е. сезонное) участие женщин в обработке хлопковых полей и сборе хлопка, продолжавшихся несколько месяцев в год), с другой – экономическими потребностями семьи.

Традиционализм в повседневности характеризуется сохранением расширенных патриархальных семей, контролем над женской сексуальностью, ограниченным доступом женщин в публичную сферу, жестким разделение труда в приватной и публичной сферах. Как указывает С.Касымова, главенство мужчины (его экономическая и символическая ответственность за семью, за род и клан), подчиненное положение женщины, возможности ограничивать ее учебу и работу, а также формально запрещенные многоженство, выкуп невесты, и пр. продолжали существовать и в советское время. К.Харрис показывает, что на повседневном уровне существовало сопротивление советизации, выражающееся в сохранении традиционных (до-революционных) гендерных норм. На уровне приватной сферы мужчины и женщины воспроизводили патриархальные практики, частично защищая традиционный уклад от советской эмансипации и гендерной идеологии (см. сходную трактовку сопротивления советскому режиму на уровне повседневности через практики этнических сообществ – Roy 2000). Исчезали практики женского Традиционные (до советские) ценности, которые считаются в целом мало изученными в Центральной Азии, с точки зрения исследователей включают большие расширенные семьи, организацию браков родственниками по правилам ислама, значительные возрастные различия мужа и жены – муж должен был накопить достаточные ресурсы, чтобы выплатить калым. Статус невестки в новой семье был очень низким до тех пор, пока она не родила детей, предпочтительно сыновей. Большое количество детей мужского пола считалось важным для безопасности и выживания семьи. Девочки в родительской семье рассматривались как временные члены, которые впоследствии становятся членами расширенной семьи мужа.

(Akiner 1997:

264-266).. Большая патриархальная семья, семейно-родственные группы и соседские общины выступали основными формами организации экономических отношений В зажиточных слоях существовало многоженство, широкое распространение имели родственные браки. У равнинных народов были распространены женское затворничество, семейно-брачные запреты и избегания, в том числе между женихом и невестой (Кисляков 1959, 1969). Н.Кисляков, опираясь на различные этнографические исследования, резюмирует, что и в малой семье в 19-м – начале 20-века сохранялось господство отца, «почти беспрекословное подчинение старшим младших и приниженное положение женщины по сравнению с мужчиной» (Кисляков 1969: 43). НАЛИВКИН Уничтожению расширенной семьи и подрыву ее экономических основ в России способствовали дореволюционные процессы «пролетаризации», послереволюционная коллективизация и массовые репрессии крестьян, урбанизация и стремительный рост городского населения, высокий уровень территориальной мобильности, географическая мобильность, в т.ч. военного времени и пр.

К концу 1920-х годов в Центральной Азии были запрещены полигамия, выплата калыма, установлена минимальная граница возраста вступления в брак. (Ariner 1997: 268) затворничества, однако сохранялись, и возможно, даже усиливались принципы маскулинного контроля и женской девственности/ чистоты.

Выстраивание культурных границ по отношению к советскому и русифицированному публичному дискурсу в домашней сфере приводило, с точки зрения К.Харрис, к усилению контроля со стороны семьи и локального сообщества (Harris 2004: 58-59). Советизация / русификация способствовала гендерной модернизации, особенно в образованных слоях, женщина-учительница или врач в позднесоветский период признавались легитимными гендерными ролями. Одновременно модернизация постоянно порождала невидимое сопротивление, что приводило в числе прочего к усилению традиционных гендерных ролей. С другой стороны, советская политика создавала ресурсы для поддержания традиционной мужественности и женственности. Благодаря ей мужчина, имея гарантированную работу, мог осуществлять функции кормильца и содержать большую семью. Многодетное материнство поддерживалось не только семьей, но и государством (Касымова 2004). Советское государство, в свою очередь, использовало ресурсы дешевого женского труда, доступность которого могла бы сильно уменьшиться при реальной эмансипации. Таким образом гендерный порядок подобного рода может быть помыслен как способы адаптации и реакции на этакратическую гендерную политику.

Ориентация государства на поддержку работающей матери приводила к двум макро последствиям: во-первых, формировался новый образованный слой женщин, которые использовали ресурсы советизации/ русификации (образование, занятость, общение в многонациональной русифицированной среде). Во-вторых, поддерживался традиционализм приватной сферы, он выступал средством сопротивления советизации, однако в этой сфере успешно использовались ресурсы советского государства.

В результате обозначились существенные различия гендерных отношений в различных социальных слоях общества. И исследователи, и, как мы увидим далее – информанты, считают подчинение младших старшим, а женщин – мужчинам - таджикской традицией. Эта традиция репрезентируется как сельская по происхождению, как до-индустриальная и патриархальная, как передающаяся от поколения к поколению вплоть до настоящего времени (см. сноску о «традиции».). Вместе с тем отмечаются изменения некоторых гендерных компонентов «традиции», формальное подчинение другим.

С точки зрения С. Касымовой, советский гендерный порядок включал два уровня иерархий:

государство – мужчина, мужчина – женщина. Государство, построенное на принципе иерархии, смогло адаптировать полу-модернизированную патриархальную иерархическую систему для управления приватной сферой (через мужчину - советского гражданина) (Касымова 2004). Женщина формально обладала всеми правами советской гражданки (на труд, на образование, на перемещения и пр.), однако фактически реализация этих прав контролировалась родительской и супружеской семьей, в частности, многие женщины не могли работать без согласия мужа и его семьи.

Существует и третий, горизонтальный уровень социальных связей в обществе - отношения расширенного родства,14, которые выступали основой повседневных взаимодействий. Важность этих сетей подчеркивается многими исследователями. Ш. Акинер указывает на значение неформальных сетей родства и соседства в Центральной Азии. В них существовал высокий уровень солидарности, поддерживаемый практиками организации совместных действий (свадеб, похорон и пр.)15. В рамках таких сетей отслеживалась репутация семей, осуществлялся обмен информацией. Эти сети обеспечивали безопасность своих членов, одновременно осуществляя всесторонний контроль (Akiner 1997: 278).

С точки зрения К.Харрис, сообщество осуществляло постоянный контроль над женщинами и мужчинами через систему «чести и стыда». Исследовательница полагает, что коллективистская советская идеология имела много совпадений с идеологией «общего блага» таджикского сообщества, они взаимно усиливали друг друга (Harris 2004: 174). В советское время сохранялась «механическая» солидарность с высокой степенью гомогенности, конформности и групповой солидарности (Akiner 1997: 294), адаптированная к системе советских колхозов (Roy 2000). Именно солидарность способствовала сопротивлению советскому режиму в приватной сфере (Harris 2004). Иными словами, социальные отношения, основанные на семейно-родственных связях, рассматриваются как барьеры советизации в Применительно к России эта сфера названа квали-публичной или неформальной публичной (сфера неформального общения, взаимопомощи, устройства повседневности и реализации приватных интересов через персоницифированные связи). В России такие горизонтальные сети компенсировали разрыв между государственными правилами и отличающимися от них правилами приватной сферы..

Неформальный сети, как и везде в СССР, обеспечивали неформальную экономику, сейчас они служат источником выживания. На примере исследования домохозяйств в сельских регионах современного Узбекистана, Дэнис Кандийоти. показывает важность неформальных и нелегальных обменов, натуральных и денежных способов обеспечении выживания (Kandiyoti 1999). Такие обмены в основном осуществляются через неформальные сети.

приватной сфере. Одновременно приватная сфера «советизировалась», в ней использовали ресурсы советского строя. Эти процессы касались и трансформации гендерных ролей Итак, гендерный порядок формально имел этакратический характер (женское гражданство, льготы, привилегии, инфраструктура и пр. связывалось с материнством и занятостью), фактически женские роли (и материнство, и занятость) во многом контролировались патриархальными системами отношений. Такой порядок я называю патриархально-этакратическим. В гендерном контракте была значима роль мужа-добытчика, осуществляющего связь между семьей и государственной публичной сферой, и роль свекрови как агента власти в приватной сфере. Данный гендерный контракт может быть обозначен как расширенная16 многодетная17 семья: муж-добытчик – частично работающая мать.

Гендерный контракт жены-матери предполагал подчинение старшему поколению и мужу. Семья и сообщество контролировали нормы и правила поведения. Женская сексуальность выступала необходимым элементом в обмене между соответствующими родами (ср. Рубин об обмене женщинами в традиционных обществах – Рубин 2000). Такая сексуальность ограничивалась браком и репродукцией (материнством).

Низкая степень автономии супружеской пары в патрилокальной семье, интерпретация женственности как материнства, а материнства - как многодетности сужали возможности женской субъективации в рамках супружеских отношений. Женщины постоянно описывают себя как пассивных, вторичных, подчиненных в родительской и еще более в супружеской семье. Сексуальность женщины также подчинена интересам семьи – рода.

По отношению к мужчине предписания тоже описываются как достаточно жесткие – он должен быть брать на себя практически полную ответственность за материальное состояние семьи; независимо от собственного желания должен контролировать облик и поведение жены, а также «лавировать» между женщинами старшего и младшего поколений в семье (например, в случае структурно заданных конфликтов жены и свекрови). К.Харрис описывает уязвимость мужчин в отношении контроля сообщества, если они не достаточно эффективно контролируют свою семью, то их маскулинность оказывается под угрозой (Harris 2004: 90). Однако в сфере сексуальных отношений предписания мужчине были гораздо более гибкими. Высокая мобильность советского периода создавала возможности для проявления сексуальной активности во взаимодействии с другими этническими группами в и за пределами республики (главным «ресурсом» выступали Россия и российские женщины).

В отличие от женщин, мужчина контролируется старшими и сообществом только в поворотные моменты своей жизни, в частности при принятии решения о браке. Однако ему необходимо постоянно подтверждать свою маскулинность в глазах мужского сообщества (Harris 2004:74, 91), в том числе через поло-возрастную субординацию.

Данный гендерный порядок репрезентирован в биографических рассказах через основной гендерный код – «уважение к старшим и к мужчинам» и центральную практику – «брак по согласию родителей».

По отношению к этому коду и практике можно выделить три основные сценария:

Понятие «расширенная» семья требует специальной расшифровки. С одной стороны, это семья, состоящая более, чем из двух поколений. Она противопоставляется классической нуклеарной семье индустриального общества, в которой только два поколения – одна супружеская пара и их несовершеннолетние дети - проживают вместе, они имеют отдельный бюджет, публичная сфера работы и приватная дома четко разделены (место, где работают, и где производят), у семьи нет экономических, политических функций, характерных для традиционного общества. Классический гендерный контракт такой семьи, описанный Т.Парсонсом, - «жена-домохозяйка и муж-добытчик». С другой стороны, говоря о расширенной семье в Таджикистане, нужно иметь в виду, что патрилокальные правила организации семьи

– проживание в доме мужа, хотя в основном и выполнялись, но размеры совместно проживающих сильно различались. В моем массиве есть рассказы о семье из 26 человек, и о супругах, проживающих вдвоем с детьми (1970-е –1980-е годы). Кроме того, состав семьи меняется на протяжении жизненного цикла, и в советские годы были достаточно распространены случаи постепенного выделения супругов в отдельное домохозяйство, или проживание не вместе, а рядом с родителями мужа, или проживание с один из родителей и пр. Размер семьи также существенно различается по районам и регионам. Как показывает С.Абашин (1999), статистика узбекских семей включает как минимум две трактовки «большой» и «малой» семьи, опирающейся на число брачных пар и число поколений. В структуре «большой» семьи насчитывается более одной брачной пары и более, чем одно поколение взрослых. Эти две типологии совпадают не всегда. Кроме того, в жизненном цикле расширенной семьи постоянно меняется композиция супружеских пар и детей, что Абашин продемонстрировал на примере разных возрастных групп мужчин.

Средний размер семьи - 6, 6 человек (1984), 5, 2 в Душанбе, 6,1 в Худжанде (1998). Среднее количество детей в семье - 5,1 (1989), 3, 6 (1997).

1. Парадигмальный сценарий контроля над женской сексуальностью, основу которого составляет безусловная поло-возрастная субординация (безусловное «уважение к старшим и к мужчинам»)

2. Проблематизированный сценарий контроля над женской сексуальностью, его основу составляет «уважение к старшим и к мужчинам», которая перестает быть безусловной и становится предметом рефлексии, означая изменения некоторых практик и правил

3. Жизнь по другим правилам: невидимая сексуальная революция, при которой сексуальная сфера обретает относительную автономию от брака Реконструируем данные гендерные сценарии повседневности на основании материалов интервью.

(1) «Уважение к старшим и к мужчинам»: парадигмальный сценарий Данный сценарий я называю парадигмальным по следующим причинам. Во-первых, он представляет собой нормативные предписания, которые увязываются в непротиворечивое целое, при том, что рассказы об повседневных практиках изобилуют отклонениями, постоянно нарушающими эту целостность. Во-вторых, систематические отклонения и ситуационные «поломки» описываются в рассказах о жизни через отсылки и сравнения с данным сценарием. Этот сценарий выступает центральной системой референций, относительно которой репрезентируются как соответствующие ему, так и отклоняющиеся от него практики.

Д. Кандийоти, вслед за Е.Джейнвей (Kandiyoti 1088, Janeway 1980), применяет термин «парадигма» Т.Куна (принятая модель, образец - Кун 1977) для исследования гендерных отношений. Они полагают, что широко распространенные идеи и практики в сфере сексуальности действуют как сексуальная парадигма, устанавливая правила «нормальности» в определенный период времени. Когда существующие правила перестают действовать, а «аномалии» уже нельзя не замечать, сексуальная парадигма становится уязвимой. Данная парадигма вписана в патриархальный договор, который имеет «нормальную» и «кризисную» фазу. Во время «нормальной фазы» классического патриархата большинство членов сообщества разделяют его принципы, которые являются основной практической деятельности. При этом многие женщины не выполняют условия патриархата, например разведенные, бездетные женщины и пр. Однако их наличие расценивается как случайное отклонение (Ср: «Явления, которые не вмещаются в эту коробку, часто, в сущности, вообще упускаются из виду» - Кун 1977: 45). И только тогда, когда такие отклонения обретают систематический характер, и когда оцениваются как систематические, возникают условия для смены гендерной/ сексуальной парадигмы.

Третья причина, по которой я предпочла этот термин, несмотря на достаточно отдаленное сходство с куновской научной парадигме18- крайняя неопределенность и идеологическая нагруженность многих других, близких по существу терминов (которые мне также приходится использовать). В частности, гендерная «традиционность» означает широкий круг разнородный явлений, в приватной сфере

- от расширенной патриархальной семьи до нуклеарной семьи среднего класса, в публичной – от полного исключения женщин до советского государственного патриархата и пр. Кроме того, термин содержит в себе иерархию ценностей, в соответствии с которыми современное общество является более предпочтительным и более гендерно справедливым, чем традиционное. Являясь феминистским исследователем, я не могу избежать данных ценностных предпочтений, однако предпочитаю озвучить их, а не скрывать под шапкой «традиционного» (низшего) и «современного» (высшего). С другой стороны, апелляция к этнической традиции (или этническому сценарию) также является крайне расплывчатой. Как я покажу далее, «традиция» в Таджикистане существенным образом модернизировалась, однако она обладает тенденцией к постоянному сокрытию своих изменений и выдает себя за исконную, многовековую, воспроизводящуюся.

Итак, я реконструирую парадигмальный гендерный сценарий, претендующий на гегемонию как в позднесоветский, так и в постсоветский период в Таджикистане. Его компоненты репрезентированы в нормативных образцах и в индивидуальных повседневных практиках разных поколений. Правила, представленные в данном сценарии, отождествляются с неизмененной таджикской традицией и обретают вид «вневременных». Однако такая «традиция» характерна, с определенными вариациями, для многих других патриархальных обществ.

С другой стороны, в рассматриваемый здесь парадигмальный сценарий инкорпорированы советские модернизированные компоненты, которые предстают в рассказах как «естественные» составляющие «традиции» (разводы, аборты, заработки женщин и пр.). Этот сценарий когерентен, он охватывает весь жизненный цикл, который поддерживается и воспроизводится через подчинение женщины роду (расширенной семье и родственным отношениям). Для того, чтобы данный сценарий реализовывался, необходимо выполнение правил поло-возрастному субординации и сегрегации.

« Парадигма» - образец - означает также класс единиц языка, систему форм одного слова, пример и пр.

(Современный словарь …. 1993: 441) Центральной категорий гендерных отношений является «уважение к старшим и мужчинам».

Данная категория используется информантами как обозначение таджикской традиции и идентичности. В аналитическом смысле она означает соблюдение поло-возрастной субординации, безусловное подчинение женщины родителям, мужу, родителям мужа, с другой стороны – подчинение себе детей и младших членов семьи.

Приведу характерную цитату, в которой гендерная этническая идентичность интерпретируется как субординация. Быть таджикской женщиной – это … уважать семью, мужа, никогда не ставить себя выше своего мужа, у нас это так принято…… в семье мы считаемся ниже своего мужа по статусу, главным всегда считается муж. Уважение … обязательно…(31 год) (см. также цитаты в начале главы).

Центральная гендерная практика, озвученная информантами, - «брак по согласию (родителей)».

Данная практика является квинтэссенцией поло-возрастной иерархии, при которой самое важное решение в жизни женщины (отчасти, хотя и в меньшей степени – в жизни мужчины) – решение о браке принимается родителями. После этого молодая женщина должна перейти в дом мужа, и подчинить свою жизнь его семье, затем она должна родить детей, в том числе обязательно мальчика(ов), который затем приведет в дом невестку, выбранную.его родителями. Для того, чтобы этот сценарий реализовывался, необходимо воспроизводство правил гендерного устройства и гендерных различий.

В биографических рассказах гендерные различия предстают как последовательно (вос)производимые на всех стадиях жизненного цикла индивида и семьи: в воспитании детей, при принятии решения о браке, в организации семейной жизни. «Уважение к старшим», т.е. субординация, должны передаваться от поколения к поколению. Воспроизводство включает вторичным статус молодой женщины («издержки») и те «выгоды», которая она получает, обретая статус старшей женщины. Этот феномен «циклической женской власти» отметила Д.Кандиоти в исследовании «классического патриархата» в мусульманских странах Среднего Востока и Азии. Женщина обретает власть через сыновей. Будучи подчиненной в молодости, она меняют статус, когда подчиняет себе невестку. Женщины, с точки зрения Кандиоти, заинтересованы в поддержания такого порядка, особенно если у них отсутствуют другие ресурсы (Kandiyoti 1988). В азиатских обществах советского и постсоветского типа, несмотря на принципы гендерной иерархии, женщины получают образование и имеют некоторый опыт занятости вне дома. Т.е. они обладают ресурсами, которые отчасти усиливают их позиции в семье. Однако использование специфических скрытых женских стратегий власти («власть безвластных») является скрытым и нелегитимным (Здравомыслова, Темкина 2006).

Феномен подчиненности женщин эксплицирован ими в рассказах о жизни, в то время как процесс изменения статуса и стратегии «власти безвластных» в значительной степени скрыт и нуждается в специальной реконструкции.

Итак, парадигмальные гендерно маркированные правила организации семьи и сексуальной сферы отражают отношения власти между мужчинами и женщинами и между поколениями. Основные параметры парадигмального гендерного порядка считаются «вечными», «исконными», они описываются и в позднесоветской и в современный период. Это позволяет воспользоваться в ходе его реконструкции биографиями разных поколений.

Итак, рассмотрим последовательно фазы жизненного цикла.

Воспитание детей: подчинение и сегрегация Воспитание детей гендерно маркировано, внесемейный мир общения гендерно сегрегирован.

Такая система подразумевает следующие правила: воспитание мальчиков и девочек существенно различается, гетеросоциальное общение ограничивается, начиная с подросткового возраста.

У детей разного пола поощряются разные черты характера, в воспитании эксплицирована подготовка к разным взрослым ролям. Дети вовлечены в домашний труд и помощь семье в соответствии со своим полом. По словам одной информантки: они (родители) у нас посуду не мыли, мы девочки сами это делали, убирали, для мужчин – работа мужская, они делали, а, что для женщина – то девочки только делали. (31 года).

Не поощряется или запрещается дружба мальчиков и девочек. У меня мама строгая такая, Вы знаете, таджики какие у нас … У меня такой принцип воспитания, я нормально общаться даже не могла с мальчиками. Как бы вот сидим, вот моя подружка она может да с ними общаться, они говорят с ней, общаются, а вот со мной такого не было (24 года). Информантка объясняет гендерную сегрегацию общения строгостью своей матери, в ее рассказе обнаруживаются вариации: в воспитании некоторых девочек допускается «нормальное» гетеросоциальное общение. Гендерная сегрегация - необходимый институт для воспроизводства жесткой поло-возрастной иерархии, однако в советское время этот институт частично утрачивает свою тотальность. В Таджикистане существует всеобщее совместное школьное образование, т.е. институциональная среда не способствует реализации принципа сегрегации, и, потому, он либо обретает особую жесткость, либо систематически нарушается Правильность выполнения гендерных норм в детстве контролируется не только семьей, но и сообществом в целом. Женщина 50 лет рассказывает о том, что многодетная мать могла оставлять детей дома, поскольку там есть другие родственники, которые заботятся о детях. Дети также находятся под постоянной опекой всей общины – общинное воспитание. Детские сады в основном организованы для русских детей, поскольку при наличии расширенной семьи в них нет необходимости.

Организация брака: решение принимается родителями Данный поворотный пункт в биографии молодых людей должен жестко контролироваться родителями. Контроль поддерживается следующими правилами: решение о браке принимается старшим поколением, не допускается добрачное гетеросоциальное общение молодежи, от женщины требуется сохранение добрачной девственности. Нарушение последних двух правил описывается информантами в терминах «позора», «стыда», «клейма».

Рассмотрим, как репрезентированы данные правила в интервью.

Отсутствует институт добрачного общения и ухаживания: Гулять нам просто не положено – такого нет. Вместе гулять с кем-нибудь, с каким-нибудь парнем, ходить в обнимку… … такого нет, это считается позором для семьи (31 год). Это правило логически продолжает сегрегацию мира детства и юношества и дополняет отсутствие права самостоятельного брачного выбора. Сужается среда общения, молодые люди не влюбляются до брака, не имеют привязанностей, не стремятся к поиску партнера и установления с ним отношений, они полагаются на волю родителей. Когда в частной беседе я спросила молодого образованного мужчину, не видит ли он в этом проблему, он объяснил, что доверяет выбору родителей, более опытных людей, хорошо понимающих потребности своих детей и желающих им добра.

Выбор родителей, с его точки зрения, является оптимальным (полевые записи, апрель 2004 года).

Брак заключается по согласию родителей. Он является институтом социальной связи и эксплицированного обмена между семьями и внутри (между) сообществами. Принятие решения родителями о браке происходит с учетом многообразным статусных характеристик, совокупность которых должна установить равенство обмена. Статусы партнеров оцениваются по происхождению (семья, регион, этничность), социальному и экономическому положению, возрасту, внешности, образованию, его (ее) маритальному статусу и маритальному статусу его (ее) родителей. Допускаются родственные браки. По мнению мужчины: (Важно) в какой семье она родилась, кто ее родители, какая обстановка в ее семье, как она вообще материально обеспечена (30 лет). Другой вариант объяснения: Обязательно семью смотрят, кто мать с отцом, Чтобы чистая кровь (имеется в виду этническое происхождение - АТ) была…. чтобы жених образованный, культурный, смотрят тоже на внешний вид (31 года). Важна принадлежность к социальному слою (сословию). (важна) красота внешняя… из какой семьи, происхождение, откуда приехали. В городе Худжанде за пришельца не выдают» (50 лет). Они дочерей своих… княжеского происхождения…. не выдают.. за более простых, и не сосватают своего сына за из более простых семей (27 лет). Равенство соблюдается через сходный статус родителей, через одинаковый возраст жениха и невесты и пр. Равенство может быть достигнуто через обмен различных статусов, которые остановятся явным при нарушении нормативных принципов. Норма – женитьба молодых людей одного возраста (около 20 лет) из благополучных семей одной этнической группы и региона, с близким уровнем образования. На фоне данной нормы озвучиваются многообразные отклонения – разведенные родители, этнически смешанные семьи, возраст невесты (жениха), его (ее) здоровье и пр. Если старше она становится, за двадцать лет уже в двадцать один вот так она, считается, нормально выйти замуж не сможет, может, разведенный может сосватать ее (24 года) Женщину 27 лет выдают замуж за разведенного мужчину, тем самым уравновешивается ее возраст и его маритальный статус.

Обратим внимание на того, что в парадигмальном сценарии оцениванию и обмену подлежат ценности различных исторических периодов – с одной стороны, они ориентированы на здоровое потомство, укрепление межродовых связей, с другой – они учитывают культурный, образовательный, экономический, профессиональный статус (происходит обмен символических, культурных, социальных и пр. капиталов).

Субъектами брачного выбора являются представители старшего поколения, невеста и отчасти жених представляют собой объекты брачного обмена. При этом невеста должна обладать обязательным качеством – наличием девственности. Это качество не подлежит переосмыслению и в настоящее время.

В брачном обмене молодая женщина выступает его объектом. Мнение невесты не учитывается, она не может отказаться от решения, принятого родителями. К выбранному родителями мужу существует априорное уважение (фактически – это уважение к решению родителей): Я все время говорила: «Кому папа отдаст, тому я и выйду замуж». Они меня даже не спрашивали… у нас не принято так: согласны ли ты, дочка? они выбирали, и старшая сестра мне сказала: «Вот мол, тебя выдаем замуж за такого- то парня»… мне было все равно, этот человек или другой. Это мой суженный, папа выбрал, я должна послушаться его, я должна уважать, я должна ему быть женой (40 лет). Говорит более молодая информантка по поводу родственного брака: они решили, что меня выдадут и все, я ничего и сказать не могу, если я и скажу, то это уже будет неуважение по отношению к моим родителям, к родственникам (24 года) Жених также выступает объектом брачного обмена. У нас есть такие семьи, которые идут сватаются, сын не согласен. Но все равно мать говорит, нет, это семья хорошая (31 года). Однако мнение жениха при выборе невесты может быть учтено, он может отказаться о предлагаемых невест, и сделать собственный выбор из предлагаемых кандидатур. Иногда жених выступает инициатором, такой выбор обретает легитимность после одобрения родителями.

Добрачное общение между потенциальным женихом и невестой не поощряется. Рассказывает женщина (31 года): У мужа была любовь с первого взгляда, они пришли, три года сватались – в результате вышла замуж Вопрос: Вы с ним дружили в течение этих трех лет, Вы с ним общались?

Ответ: Нет, просто здравствуйте, до свидания, когда у нас мы близко живем, поэтому здравствуйте, до свидания.

Обязательной является добрачная девственность, контроль дефлорации осуществляется свидетелями. Если девушка не девственница - это, знаете, будет позор на всю ее семью, на весь город, это как будет клеймо (30 лет). Предполагается отсутствие знаний у невесты о сексуальности, наличие таких знаний вызывает подозрение: у нас не принято, чтобы девушка много знала до замужества, возникает много вопросов у мужа, откуда такая осведомленность (38 лет), Допускается наличие сексуального опыта у жениха. Они гордятся, что имеется у них такой опыт, побольше, они гордятся этим (31 год).

Организации брака «по согласию родителей» – базовое правило парадигмального сценария в Таджикистане (как и в большинстве мусульманский стран - Therborn 2004). Другие правила не должны противоречить базовому, хотя в них возможно гораздо больше вариаций.

Жизнь в браке: системы подчинения Иерархия власти, «уважение» правил и послушание в соответствии с этой иерархией обеспечивают функционирование брака. Основные правила – подчинение жены мужу и родителям мужа, обязательное многодетное материнство, жесткое разделение гендерных ролей, контроль облика и действий женщины, особенно вне домашней сферы Властные отношения между полами и поколениями связаны с патрилокальной организацией брака (проживание в семье мужа). Мать мужа (свекровь) и муж выступают агентом власти и контроля в приватной сфере. Она (свекровь) просто командует нами, понимаете, что на ужин надо приготовить, что на обед надо приготовить… Все деньги отдаем свекровке (40 лет). Соблюдение правил подчинения контролируются мужем. Информантка продолжает: А муж все время меня настаивал, что я ответ не давала, покорная чтобы была. Отношения между свекровью и невесткой потенциально конфликтны, что проявляется по мере возрастания стажа семейной жизни, «взросления» невестки и изменения ее статуса.

Главенство мужчины (т.е. уважение к нему почитание и подчинение) поддерживается обществом, мужчинами, женщинами: Мужчина… это в разуме так заложено, что … в семье главный он, в обществе заложено, у него в голове тоже так, что я его должна уважать, почитать я его должна, с его мнением соглашаться (24 года).

Главная функция супружеской пары – это рождение детей, продолжающих род. Ребенок рождается в течение года после свадьбы. Если там, в первый год невеста не забеременела, то это красный сигнал в браке. (38 лет). Число детей больше двух. Дети считаются богатством даже у самого бедного. И богатый хочет иметь как можно больше детей, и бедный (50 лет). Дети, однако, имеют не столько индивидуальную ценность, сколько ценность «продолжателей» патриархального рода. С этим связано преимущество, которое отдается мальчикам, которые останутся в семье, перед девочками, которые из нее уйдут. В случае развода муж и его семья, которые настаивали на немедленном рождении ребенка после брака, а затем и других детей, перестают ими интересоваться (на это обратила в своем исследовании К.Харрис (Harris 2004: 110), мои информантки рассказывали аналогичные истории). Такой феномен, однако, не специфичен для Таджикистана. Аналогичные истории про мужей и падение их интереса к детям после развода рассказывают и современные российские информантки. С другой стороны, женщины в Таджикистане рассказывают о нежелании свекрови выделять деньги на лечение больного ребенка.

История одной из моих информанток такова – у ее ребенка была родовая травма, и его нужно было везти на дорогостоящее лечение в другой город. Но свекровь настаивала, чтобы невестка не тратила деньги на лечение ребенка, а напротив, выходила на работу и начинала зарабатывать. «Вот еще родишь, может, нормального ребенка родишь, пусть это не излечится», - говорит. А мне обидно было, потому что я могла же вылечить, возможно же, надо постараться (ж, 40 лет). Конфликт по этому поводу привел к разъезду семьи. К.Харрис описывает аналогичные истории «Просто дай ему умереть, ты легко родишь другого, который будет сильнее», - говорит мать мужа про больного ребенка (Harris 2004: 110). Молодые женщины возмущаются подобным отношением к детям, и, опираясь на помощь своих родственников, пытаются его изменить. Материнская идентичность в этом случае выступает важным, хотя и не всегда достаточным ресурсом.

В браке предписывается жесткое разделение труда19. Роли мужа первичны для функционирования семьи и сообщества. Муж – добытчик, несущий ответственность за экономическое обеспечение. Он выполняем «мужскую работу» - делает покупки, принимает участие в воспитании детей: У нас очень часто мужчины возятся с детьми, они хозяева в доме в плане строительства, естественно, я даже не знаю, откуда что берется (38 лет). Кроме того, он обеспечивает важнейшие для сообщества мероприятия. Говорит мужчина: В доме я отвечаю за… финансовое обеспечение, финансовое обеспечение, за покупку…. когда мы делаем большие мероприятия - свадьбы – это может тоже на мужчину ложиться (55 лет). Потому что на больших мероприятиях: как свадьба, похороны готовит только мужчина, а женщина не готовит. (38 лет). Функции мужчины очень важны. В отличие от российского мужчины, чей семейный статус не поддерживался институционально, в Таджикистане институт расширенной патрилокальной семьи постоянно воспроизводит властную и ресурсно обеспеченную позицию мужчины. Советское государство гарантировало ему занятость, а патрилокальная семья востребовала его роль как основного добытчика и агента взаимодействия с внешним миром.

Одновременно расширенная семья ограничивала возможности женщины в публичной сфере. Жена – мать несет ответственность за домохозяйство, совмещая ее с работой вне дома, которая обрела легитимность в советский период. Однако статус такой работой оценивается как вторичный: успеваешь и домом и работой – никто не ограничивает (38 лет). (Муж) мне просто говорит: «Оставь работу, сначала за ребенком смотри, а потом уже работа». (31 год).

В семье осуществляется контроль над правильным исполнением женщиной гендерного дисплея20 и поведения (одежда, внешность, общение): кто-то позвонил, он голоса не знает, он может стоять, и слушать, с кем я разговариваю, каким тоном я отвечаю…. (внешний вид) - это тоже большая проблема, что я сшила не то, что одела не то….слишком экстравагантно, слишком подчеркивающе (38 лет). Есть такие, которые не пускают никуда идти, если, например, вечеринка или куда-нибудь – нельзя значит. Или они не разрешают работать – дома только сидеть, никуда не выходить. Ревнуют… (31 год). Механизм такого контроля связывается информантками с ревностью и собственническими устремлениями мужчин.

С точки зрения К.Харрис, такие взаимодействия могут быть объяснены через контроль сообщества над мужчинами – мужчины несут ответственность за правильное осуществление женского дисплея, от эффективности их действий зависит их честь (Harris 2004: 73-80). «Мужская честь» реализуется через контроль над женщинами. И потому ревность - как механизм ограничения контактов женщин - с мужчинами универсальна в Таджикистане (там же 165). Однако существуют разная степень контроля и разные объекты ревности. Как указывают информантки, некоторые мужчины выстаивают в семье систему тотальных запретов, ограничивая все внешние контакты женщины. Другие же «вынуждены»

контролировать жену в условиях постоянного нарушения запретов: кто-то неизвестный звонит жене по телефону, жена сама решает, как ей одеваться и пр. Данные нарушения встроены в парадигмальный сценарий «работающей женщины» советского и постсоветского времени, что создает постоянно напряжение в отношениях полов и поколений.

Парадигмальный сценарий допускает, хотя и не поощряет разводы21. Информантки рассказывали о том, как разъезжались или разводились с мужьями. Распространенными причинами являются бесплодие, насилие, а также конфликты со свекровью, в которых муж встает на сторону матери, не поддерживая жену. Он был немного слабохарактерный, он все делал, как ему скажет его мама…. И мой муж все равно стал слушаться своей матери, и стал ко мне как-то холодно относится (27 лет). В семье существует два очага власти, которые конкурируют друг с другом. Ими являются мужчины, с одной стороны, их матери, с другой. Эти два агента (см. также цитаты в начале подпараграфа о «командующей свекрови») находятся в постоянной, часто скрытой, борьбе по поводу властных полномочий. Такие отношения являются скрытой стороной «патриархального договора» (или «сделки» в терминах Кандиоти Kandiyoti 1988), по поводу которых возможен пересмотр правил.

Таким образом, основу гендерного порядка составляет уважение (почитание, послушание, подчинение) к старшим и мужу22. Когда «послушная» невестка становится матерью, она постепенно обретает власть по отношению к младшим (к детям). По мере приближения к возрасту потенциальной и О наличие гендерного разделения в семье свидетельствуют и данные опросов, проводимых в современном Таджикистане: см., например, Куватова (2004), Хайдаров (2004) Гендерный дисплей – термин И.Гофмана - является. основным механизмом создания гендера в процессе взаимодействия лицом к лицу. Он проявляется в телесной идиоме, символике, стиле и способах общения.

В 1989 г. разведенные мужчины составляли около 2% населения, женщины – около 4% (старшей 15 лет) По данным М.Хегай, основным качеством женщины считается послушание мужу, его и своим родителям (Хегай 2002: 41). В цитатах, которые приводит исследовательница, категория «уважения»

является центральной реальной свекрови/ бабушки, статус продолжает расти. Если практики соответствовали правилам предшествующих жизненных фаз, то женщина может рассчитывать на почитание и уважение к себе со стороны сообщества и со стороны детей: мои дети будут меня уважать так, как я уважаю своих родителей и свекровь со свекровкой (40 лет). Не случайно информантка, которая собирается выдавать детей замуж, говорит: у нас в семье матриархат… Последнее слово всегда за мной, что я хочу, муж меня одобряет (40 лет). После достижения данного (пост-репродуктивного) возраста меняется позиция женщины – она более не подчиняется старшим, но продолжает подчиняться мужу, при этом она все более контролирует младшее поколение. Меняется и ее идентичность, она ощущает себя хозяйкой дома, она командует детьми, а иногда – как многие советские женщины – и мужем Итак, сексуальные качества женщины, ее воспроизводственные способности важны при определении места в гендерной иерархии. В этом смысле «женская сексуальность (т.е. выполнение правил сексуального поведения) – это ее судьба». Женщины, вступившие в пост-репродуктивный возраст, обладают определенной властью, в то время как женщины репродуктивного возраста имеют весьма ограниченные возможности определять свою судьбу.

Рассмотрим теперь, как интерпретируется сексуальность в рамках патриархального гендерного порядка, структура которого предполагает субординацию по поколениям и по полу.

Сексуальная сфера: долг женщины Сексуальность представлена в данном сценарии как сфера репродукции. Центральное правило организации сексуальной жизни – ее подчинение семье (роду). У женщин и мужчин отсутствует возможность самостоятельного выбора сексуального (брачного) партнера. То, что выходит за рамки деторождения, умалчивается, табуируется, вызывает чувство стыда. Сферу сексуальности характеризует ограниченный набор знаний, отсутствие сексуальности как темы для обсуждения, двойные гендерные стандарты поведения. Аналогичные тенденции отмечаются в российском поколении 1920-1945 годов рождения, которое названо исследователями «поколением умолчания». В поколении 1945-1965 г.р. в России происходит «поведенческая революция», однако сохраняется умолчание сексуальности в публичном дискурсе, а обсуждения в приватной сфере ограничены определенными темами (и определенными средами) (Rotkirch 2002). В Таджикистане говорить на тему сексуальности с информантками оказалось несколько труднее, чем в России, однако не настолько сложно, как я предполагала в начале исследования. Как исследовательница, принадлежащая к другой культуре, я не вполне понимала, какие темы могут вызвать напряжение, поэтому обращалась к женщинам и мужчинам достаточно осторожно, предлагая им для обсуждения широкий спектр вопросов брака, семьи, отношения в семье, сексуальности, любви. Как и в России, разные женщины говорили о семейно-сексуальной сфере поразному. Некоторые достаточно легко переходили на тему сексуальных взаимодействий, другие старались переключиться на более широкий спектр вопросов взаимоотношений в семье. Легче говорят на данные темы более молодые женщины, более русифицированные, и те, для кого сфера сексуальности осознается как проблематизированная. Истории, особенно «парадигмальные», рассказываются в довольно печальных тонах. Акценты делаются на неудовлетворенность, отсутствие знаний, проблемы здоровья, отсутствие у женщины возможности выбора, принуждение ее к сексу, вплоть до насилия. Эти «пронатальные»

(«репродуктивные») истории поддерживаются расширенной семьей и советским пуританством.

Как показывает К.Харрис, сфера сексуальности в Таджикистане не связана с эротическими чувствами и сексуальным желанием не только у женщин, но и у мужчин. С ее точки зрения, в данной системе гендерных отношений ни женщина, ни мужчина не являются субъектами сексуального желания.

Хотя мужчина обязан быть «сексуальным», однако он сам является объектом решения родителей, осуществляющих для него выбор жены. Его сексуальность деперсонализирована (объект желания выбран не им) и должна обязательно включать дефлорацию и оплодотворение жены (Harris 2004: 150-160).

Мужчины часто не обладают знанием о женской сексуальности, в частности о том, что женщина может испытывать сексуальное удовольствие и оргазм.

В данном сценарии отсутствие знаний о сексуальности воспроизводится на разных этапах жизни.

В детском и подростковом возрасте не предполагается наличия знаний о сфере сексуальности, исключение составляет знание о менструациях. Получение знаний в данной области затруднено, оно даже в области гигиены, сопровождается чувством стыда и неловкости. (Знания)… от подружек, читали,… от родителей не так уж. У меня только мамина сестра, она мне только говорила как что, а у подружек, по моему на эту тему …никто не говорил…было стыдно про это говорить. Моя мать …мне только говорила про гигиену, что делать, как стерильно, чисто, куда убирать, никуда не ставить, чтобы не видно было этого, признака менструации…(31 год). Та же элементарная менструация была под большим секретом.… Нет, у нас никогда не обсуждали…И я даже с мамой никогда не обсуждала (27 лет).

Важнейший момент в организации сексуальной жизни – вступление в брак. Сексуальная сфера при вступлении в брак для женщины не связана ни с эмоциональными, ни с эротическими чувствами.

Сексуальные отношения вызывают у женщины страх, стеснение, стыд. Она не владеет знаниями, боится и стыдится не только полового акта как такового, но и необходимости выполнить правила брачного ритуала и продемонстрировать свидетелям наличие девственности.

В первую брачную ночь… мы только сидели…Потом я ему сказала, я испугалась с ним (с)близиться… Потом на вторую ночь, у нас так принято, … близкие отношения должны быть. Я так боялась, боялась, я говорю: «Я боюсь». Он говорит: «Не бойся, это… это не больно»… Вот первую брачную ночь они должны показать всем, понимаете? Это девушка или? Второй день у нас уже не получается… там переполох на улице, все нас ждут, когда результат будет, а у нас не получается (40 лет) Он чувствовал, что я его не хочу как мужчину, меня никаких влечений к нему не было…. По нашему обычаю, это должно произойти, вот кровь… женщины, которые накрывали брачное ложе, они должны видеть, что она на самом деле девушка… моя мать, естественно, сидя дома, она волнуется… И вот это случилось, как бы.. типа изнасилования даже, я после этого где-то неделю к себе мужа не подпускала, я его презирала (24 года).

Мужчина обязан осуществить дефлорацию, он иногда готов ждать, пока невеста психологически адаптируется к ситуации (фрагмент 1 выше), но норма диктует осуществление действия без промедления, вплоть до насилия (фрагмент 2 выше). Мужчина должен убедиться в девственности невесты и, кроме того, проявить достаточную сексуальную потенцию и «не опозориться»: он боялся опозориться…, потому что наверняка, опыта не было… И естественно, нужно посмотреть, девочка я не девочка, да, вот посмотрел, убедился.. И в последующем, может быть, брачная ночь, которая является очередным каким-то этапом. … В общем, навсегда, у меня охоту отбил этим самым (27 лет) Эмоциональная насыщенность рассказов о брачной ночи дает основания полагать, что данный обряд осуществляет не только инициацию, связанную с изменением статуса и переходом в другую возрастную группу. Практически все женщины рассказывают с ужасом о происходившем. Однако они не пытаются изменить ситуацию или избежать ее. В отличие от Армении, я не встретила в Северном Таджикистане многочисленных рассказов о практиках имитации девственности, об операциях по восстановлению девственной плевы.23 Выполняя правило жесткого соблюдения добрачной девственности и готовность вступить в брак/ сексуальные отношения с женихом по выбору родителей, женщины (и мужчины) подтверждают свою лояльность сообществу, готовность следовать его нормам, независимо от своего отношения к ним. Разумеется, впоследствии их поведение отклоняется от многих предписаний.

Однако условием сохранения этнической (национальной) идентичности является подтверждение способности к подчинению и воспроизводству рода.

Сексуальность в браке в целом не является предметом обсуждения.

Однако проблемы бесплодия у нас в становится предметом обсуждения, как между супругами, так и между поколениями:

обществе… не положено об этом открыто говорить… они на это обратят внимание только тогда, если у них не родится ребенок, и это будут очень глобальные вопросы в этой семье (27 лет). Интервью изобилуют подробностями о проблемах бесплодия и репродуктивного здоровья, которое связывается с тяжелейшими условиями труда на хлопковых полях Обсуждение сексуальности имеет гомосоциальный характер: женщины, конечно, могут между собой об этом говорить, и мужчины об этом говорят (27 лет). В женском кругу обсуждаются репродуктивные практики: роды, беременности, аборты. Предметом обсуждения могут стать также взаимоотношения с мужем, особенно если они осознаются как проблемные. Женщины жалуются на насилие или измены мужа, а собеседницы (мать, свекровь, родственница, соседка) оценивают такое поведение как нормальное и уговаривают терпеть, подчиниться, пересмотреть собственное поведение. Механизм социального контроля работает через обсуждение поведение и судеб окружающих (о слухах как о важнейшем механизме контроля сообщества см. Harris 2004). Информантки легко оперируют знаниями об интимной жизни соседей, большого числа близких и дальних родственников, приводят многочисленные примеры из их биографий. Это означает, что данные «факты» являются предметом постоянного обсуждения в обществе с жесткими запретами на обсуждение сексуальной жизни как таковой. Аналогичная ситуация характерна и для России позднесоветского периода, где темы сексуального удовольствия и телесных практик были табуированы, однако повсеместно распространялись нарративы о «романах» и любовных отношениях.

Мои собеседники не исключали существования таких практики, однако я не смогла спровоцировать нарратива об имитации девственности. В качестве примера имитации дефлорации в близкой этнической группе можно привести эмоционально насыщенный фрагмент из Бибиш «Танцовщица из Хивы» (2004).

Героиня, родившаяся в Узбекистане в 1960-е годы, была изнасилована в детстве, у нее были сексуальные взаимоотношения с женихом до брака, и затем ее жених (родом из Туркмении, по происхождению из русифицированной образованной семьи) сымитировал дефлорацию, натерев белый платок сырым мясом и предъявил его родственникам (Бибиш 2004: 116-117) Еще одно важное правило, организующее сексуальную сферу – это многодетность, необходимая для воспроизводства рода. Однако аборты в советское время получают широкое распространение24.

Информантки рассказывают и об использовании контрацепции (преимущественно спиралей).

Предохранение от беременности обычно начинается после рождения нескольких детей, в том числе мальчика. Аборты воспринимаются как нормальная рутинная практика25: У нас не было запрета на аборты, когда вы чувствовали, что не в состоянии… поэтому… Я при советской системе выросла. Это как медицинская процедура. То есть не было религиозных ограничений и не было традиционных ограничений. Традиция не говорила: «Смотри, не смей!» (50 лет).

В парадигмальный сценарий вписаны советизированные правила – в частности, аборты описываются как медицинская, а не моральная процедура, связанная с религией и традицией. Советская система легализует и легитимирует определенные виды действий, в том числе предохранение от беременности. Несмотря на то, что позднесоветские нормы репродуктивного поведения в Таджикистане существенно отличаются от российских, отношение к абортам демонстрируется весьма сходное. В России советского периода аборты также не являлись предметом морального выбора (Бараулина 2002).

Сексуальная жизнь в браке предполагает двойные гендерные стандарты. Допускается (хотя и не приветствуется) неверность мужей, которая абсолютно не допустима для женщин. Мне не удалось обнаружить дискурс о женских изменах, однако дискурс об изменах мужей циркулирует повсеместно.

Многоженство – еще один традиционный институт, судьба которого значительно трансформировалась в советский период. Он существовал, но скрывался от государства: (многоженство) было, но не так афишировалось, потому что за это можно было и из партии вылететь (38 лет). Принадлежность к КПСС выступала ресурсом карьерного роста, важного для мужчин-добытчиков, однако другим ресурсом «правильной» маскулинности являлось многоженство. Эти компоненты маскулинности приходили в противоречие, которое разрешалось умолчанием традиционных практики. Маскулинность в такой системе предполагает сексуальную активность и потентность (вплоть до многожества), женственность – пассивность и подчинение.

Сексуальная жизнь женщины описывается как обязанность, связанная с необходимостью удовлетворять потребности мужа и осуществить репродуктивные функции. Удовлетворение женщины в супружеских отношениях не считается существенным. Я отказывалась, избегала, я уже как-то по моему лицу было видно, по моим отношениям, по моему разговору, по общению, уже видно, он это чувствовал (24 года) (Сексуальная жизнь) как обязанность, такая семейная, нужно и все…. я особо этого не хотела, я этого не желала…Удовольствие? Никакого, абсолютно, Вы что. Чтобы мы осуждали постель потом, после этого, никогда. … когда заканчивалось, он отворачивался, Нет, у нас никогда не обсуждалось это все, не анализировали, как получилось, так получилось – все… У них нету цели - доставить удовольствие женщин. (27 лет) Информантки рассказывают о сексуальных отношениях как о лишенных эротизма, во взаимодействиях не приветствуется открытое проявление чувств, демонстрация тела. Очень взрослая женщина…так даже немного бравируя, вот мы тридцать лет живем, он ни разу меня не видел раздетой…. Нельзя чтоб - вы сидите, сейчас муж Ваш зайдет, он увидит у Вас голые колени (38 лет) В жизненном цикле семьи могут появиться взаимные чувства. Такие изменения, с точки зрения женщин, зависят от мужчины, определяющего динамику эмоциональных и сексуальных отношений.

Описывается следующий сценарий: муж был влюблен в жену, которая никаких чувств не испытывали.

Муж заботится о благополучии жены и ее родственников, возникает глубокое чувство благодарности, которое затем перерастает в любовь. Однако такие качества у мужчин встречаются редко. Говорят женщины: У меня возникло чувство благодарности, чувство спины, что у меня есть тыл, это очень мощное средство, ради которого живешь (38 лет). Не было никаких чувств не было. Потом после рождения дочки я влюбилась, понимаете, в мужа… я видела каждый день, что он хороший человек, добрый. Моих родителей уважает… у него такие очень человеческие отношения и к другим тоже, эти качества очень мне понравились…. поэтому я влюбилась (40 лет). Это уже зависит тоже от мужчины, от мужа зависит, если… ему главное жена, чувства жены, (а не) только удовлетворить свои потребности … (31 года).

Аналогичные описания мы встречаем и в биографиях российских женщин позднесоветского поколения, которые полагают, что ответственность за качество сексуальной жизни партнеров лежит исключительно на мужчине. Они рассказывают, что сначала их сексуальная жизнь была неудовлетворительной, но после встречи с опытным и заинтересованным партнером, они стали получать По данным Фонда народонаселения ООН, в 1990 году число абортов составляло 256 на 1000 рождений детей (Women in Tajikistan 2000: 69), Такая культура в России позднесоветского времени была названа «абортной репродуктивной культурой». Основным средством недопущения нежелательной беременности являлся аборт сексуальное удовольствие (см. Темкина 2001). Однако российские женщины часто позицинируют себя как субъектов чувств, любви, страсти, что не характерно для описываемого сценария.

Сексуальность в парадигмальном сценарии не служит источником удовольствия для женщины. В настоящее время достаточно часто обсуждается связь исламской традиции и женской сексуальности.

Приводятся примеры из исламских текстов с указаниями на сексуальные потребности женщин. Однако в рассказах о жизни мне не удалось обнаружишь дискурсивную связь между описанием сексуального удовольствия и исламом. Скорее наоборот, национальную и религиозную традицию информанты связывают с отсутствием заинтересованности супругов в улучшении сексуальных отношений. К.Харрис пишет: «жесткость таджикских гендерных норм в сочетании с пуританством советского государства делают взаимное сексуальное удовольствие трудно достижимым» (Harris 2004: 149). Исследовательнице также не удалось обнаружить связь между сексуальным удовольствием и рефенциями к исламу и его источникам (утверждающему необходимость заботиться о сексуальном удовлетворении жены - Harris 2004: 161). Это подтверждает высокую степень «избирательности» традиции. Если женщины и говорят о хороших сексуальных отношениях, то объясняют это не традицией, а, напротив, просвещенностью и современностью своих мужей.

Сфера сексуальности должна обслуживать воспроизводства рода и морального (гендерного) порядка сообщества. Автономизация пары, ее символическое и реальное дистанцировние от старших родственников, самостоятельное принятие решений, повышение ценности интимных отношений между двумя людьми может нарушить основания такого порядка (т.к. препятствуют контролю со стороны сообщества и семьи).

Таким образом, в сценарии парадигмального «уважения к старшим» присутствует жесткий контроль над женской сексуальностью, воспроизводится патриархальная власть – то, что считается национальной традицией. Однако информантами описываются и практики, которые, будучи последствием модернизации и эмансипации, имманентно вписаны в повседневную жизнь – это совместное обучение мальчиков и девочек в школе (и в вузах), взаимодействие мужчин и женщин в публичных местах (работа, торговля, досуг), репродуктивный контроль над рождаемостью («абортная культура»), возможность разводов. В данном нарративном сценарии модернизационные тренды репрезентируются как фоновые, не меняющие основу патриархального уклада жизни. Однако, хотя патриархальная традиция и сохраняется, границы допустимого становятся шире, у женщин появляется некоторый выбор в ситуациях принуждения

– семья и сообщество принуждают их заниматься исключительно детьми и домохозяйством, а государство принуждает их работать в колхозах, на хлопковых полях.

(2) «Уважение к старшим и к мужчинам»: проблематизацированный сценарий В советское время происходят изменения, касающиеся организации гендерного порядка и эмоционально-сексуальной сферы. В рассказах некоторых русифицированных образованных таджикских женщин «отклонения» от нормы предстают как систематические воспроизводимые. Такие «отклонения»

связаны с расширением свободы и возможностей. Эти женщины противопоставляют русифицированную среду, советскую идентичность национальной традиции. Они описывают себя как нетипичных, свои практики как отклоняющиеся от традиционных (от парадигмального сценария). С другой стороны, данные практики не столько изменяли нормативный порядок, сколько вписывались в него. Расширение возможностей выбора постоянно описывается как имеющие определенные пределы. Граница допустимого отодвигается, однако она продолжает осознаваться как достаточно жесткая Рассмотрим структурные причины этих изменений и их репрезентацию в рассказах информантов.

Традиционно-патриархальные тенденции, воспроизводимые в советский период, испытывали постоянное воздействие трансформационных факторов: занятости женщин в публичной сфере, высокой социальной мобильности и межнациональных взаимодействий. Образование и занятость женщин имели массовый характер в СССР, заработок женщин был важен для семейного бюджета и в Таджикистане. Когда ей (дочери) исполнилось три месяца, свекровка хотела, чтобы я вышла на работу, она очень любила … деньги. Она говорит: «Выйди на работу… я буду присматривать за ребенком» (40 лет). Работа в Блестящий пример выбора носить или не носить паранджу в конце 1920-х - 1930е годы в Узбекистане в условиях жесткого принуждения описывает М. Камп (Камп 2004). Она, вслед за Нортропом, рассматривает неучастие в худужме (коммунистической политике освобождения женщин) как способ сопротивления - семьи и сообщество протестовали против снятия паранджи. Одновременно и снятие паранджи было принудительным, на нем настаивали мужья-коммунисты, оно требовалось для их полноценного участия в публичной сфере. В ситуации двойного, разнонаправленного принуждения женщины выстраивали сложные стратегии - снимали паранджу в одних ситуациях и одевали ее в других.

«Саодат носила паранджу, потому что ее семья настаивала, когда она могла сама делать выбор, не находясь под давлением семьи, она паранджу снимала» (там же: 260).

публичной сфере (гендерный контракт «работающая мать») была характерна и для поколения женщин, родившихся в 1960-1970 годы, и для их матерей. Хотя в основном работа женщин имела вторичный статус и контролировалась расширенной семей, женщины иногда делали карьеру, имели заработок, общались за пределами дома. Я не могу сидеть дома. Это моя инициатива, можно было сидеть дома… но я не могу…А свекрови у нас чаще всего работают, моя почти семьдесят ей – полторы - две ставки в школе.

Это тоже такая категория – не буду сидеть дома (38 лет). Значительное число женщин было занято в здравоохранении и образовании, т.е. в массовых профессиях советского времени, которые составляли прослойку среднего класса (советской интеллигенции)27. В этих слоях образование и работа женщины становились привычными практиками. Г.Вигман, изучавшая государственное строительство в Таджикистане, так описывает данный слой: «Женщины как часть национальной интеллигенции – феномен советского времени… Их главная характеристика – все они имели высшее образование, профессию и соответственно занимались общественным трудом. Многие из них хорошо владели русским языком, который давал им возможность занять более выгодные позиции в советской социальной иерархии»

(Вигман 2005: 164-164).

Высокий уровень социально-территориальной мобильности в СССР (обучение в вузах, служба в армии, распределение после вузов, командировки, туризм) создавал условия для разрушения правил межродовых обменов, распространенности межнациональных браков (особенно с русскими). Молодежь (хотя и не в массовом порядке) переезжала из деревни в город, уезжала на обучение в другие республики, во многом отрываясь от семейного контроля28. Возникали полиэтнические (интернациональные) территориальные образования, в которых таджики(чки) оказывались с детства в русскоговорящей среде, их родители жили в нуклеарных семьях, обучались за пределами республики, матери работали, дети посещали русские детские сады, свободно общались с друзьями и пр. Мои информантки рассказывали о таком образе жизни в г. Чкаловске: Чкаловск немножко другой город,…там, в основном, было русскоязычное население, русские, и таджиков было мало. Я родилась и выросла там, я училась в русской школе, училась в университете в русской группе, ходила в детский садик с русскими девочками и мальчиками. И менталитет сложился, конечно, вот такой (27 лет)… В 1970-1980-е в городах, в образованных слоях иногда осуществлялся самостоятельный выбор супругов – «браки по любви» (самостоятельный выбор будущего супруга/и), допускались «комсомольские свадьбы» и разводы, раздельное проживание поколений. Свою историю рассказывает мужчина. В общем, мы начали встречаться (начало 70-х годов)… Вот целый год мы встречались, начали изучать друг друга.

В общем, вроде бы все идет гладко, (но) моя семья… по статусу не соответствовала их семье. Потому что их семья как бы богатые… (были) сильные протесты … (но ее) отец был лояльным. Он говорил, раз дочка моя кого любит – пускай……она сказала родителям, что у нее есть возлюбленный, она выходит замуж только за него…с неохотой они согласились…Свадьбу сыграли (55 лет).

О своих родителях рассказывает женщина (история начала 1960-х годов), мои родители – это уникальный случай, они два года встречались в К. (город в другой республике), то есть папа ехал отсюда в К, мама приехала в К. Они переписывались … папа у меня был комсомолец. Как это я комсомолец буду платить калым?! В общем, два года эта история длилась, туда сваты сюда - обратно, в общем, через два года они поженились… Они общались, знали друг друга и встречались, у нас так раньше не принято так было (38 лет). В историях о «браках по любви» существенное место занимают стратегии адаптации их к нормативному порядку. Люди не могут просто пожениться, они обязаны получить одобрения родственников, осуществить все ритуалы, преодолеть статусные разрывы - только таким образом их отношения обретут хотя бы частичную легитимность. Информанты описывают разнообразные взаимодействия пары с родственниками жениха и невесты, конфликты и обманы, угрозы с разных сторон, неприятие супруга(и) некоторыми родственниками и пр. Если среди дальних родственников находятся выходцы из одного рода или региона, то это могло помочь примирению с ситуацией. «Браки по любви»

оцениваются информантами как уникальные, будущим супругам не легко добиться их осуществления, зачастую они приводят к «плохому концу». Информантка рассказывает про свою родственницу, она … вышла по любви, … они одноклассники с мужем, они сильно любят друг друга, но у них очень бедная семья.

Очень бедно они живут…. Муж туберкулезом заболел (27 лет).

Тем не менее, в советское время происходят некоторые изменения в эмоциональной сфере взаимодействия супругов, в «браках по любви» ценность чувств разделяется обоими супругами (в Доля женщин в здравоохранении в Таджикистане - 67%, в образовании и промышленности – около половины (Шоисматуллоев 2004: 77) Аналогичные факторы воздействовали на формирование эмансипационных практик во времена худжума (Узбекистан): независимость от семьи, связанная с территориальной мобильностью; мужьякоммунисты, которые способствовали снятию паранджи либо по убеждениям, либо из боязни потерять работу; поездки в Москву, где происходило ситуационное открытие лица; вовлечение женщин в публичную сферу и наличие в их окружении женщин, не закрывающих лицо. (Камп, 2005).

традиционных браках учитываются предпочтения и чувства мужчины, иногда его согласия на брак не спрашивают, но чаще он имеет возможность выбора). Супружеская пара не всегда и не полностью подчиняется правилам взаимодействий между родами и кланами, такие пары используют советскую идеологию и советскую идентичность для легитимации «отклонений»: комсомолец отказывается платить калым. Однако автономизация пары должна быть согласована со старшим поколением (необходимо, по крайней мере получить одобрение брака) и тем самым восстановить поло-возрастной порядок на символическом уровне. Как указывает С. Касымова, свободный выбор супруга имел политический характер как важный компонент эмансипации мусульманской женщины и наблюдался в определенных (городских образованных) кругах (Касымова 2004). Поэтому советская идентичность становилась ресурсом (например, для карьеры), и она могла быть использована и в личных стратегиях.

Однако отказ от советской русифицированной идентичности и акцентирование национальной идентичности выступали другим ресурсом, обеспечивающим поддержку сообщества. Русификация (в т.ч.

женщин) создавала преимущества в публичной сфере, традиционализм обеспечивал поддержку сообщества в приватной. В индивидуальных биографиях наличие разных ресурсов порождало разные стратегии молодого поколения и их родителей («брак по любви» могли разрешить, а могли и запретить, девушку из русифицированной среды могли выдать замуж в таджикскую среду, служивший в России в армии таджик мог привезти оттуда русскую жену и т.п.).

Межнациональные взаимодействия и городская среда порождали более гибкие нормы гендерного порядка. В рассказах информантов в качестве иных норм и практик репрезентируется русифицированная (и русская) среда29. Саму среду информанты описывают как другую: (у нас) чисто советская семья, в том плане, мы были очень обрусевшие, не просто по тому, что мы очень хорошо говорим на русском, мы во всех взглядах были обрусевшие (38 лет). Иногда русификация интерпретируется как синоним советскости или европеизации.

не знаю… это может быть… европеизация или это такая политика:

русский язык… знание русского языка была первой необходимостью… И человек, который не знал русского языка, он не продвигался вперед (55 лет). Русский язык выступал важным ресурсом карьерного продвижения, успехов в публичной сфере. «Модернизированное», «советское», «русифицированное», «европеизированное» часто являются синонимами отклонения от традиционализма (такие интерпретации влияют и на современный контекст национального строительства) 30.

К «отклонениям» относятся большая степень свобод в воспитании детей, во взаимодействии в браке, в отношениях к старшим. Эти свободы описываются как противопоставленные «тому, что здесь принято». Многие компоненты гендерного порядка принимают иную форму, начинает разрушаться один из центральных компонентов – безусловное уважение к старшим. Однако сохраняется второй центральный компонент – обязательная девственность невесты и подчинение мужу. Но и подчинение мужу изменяет свои формы.

Такой модернизированный гендерный порядок остается маргинальным и некогеретным, сценарий жизни - неопределенным. Однако возможно выделить несколько его главных отличий от доминирующего. Центральной категорией становится категория «свободы». Ее больше в поведении, стиле одежды, общения детей, гораздо большие вариации существуют в исполнении гендерного дисплея, менее выражена гендерная сегрегация. У нас свобода одежды была (38 лет), Поскольку я выросла немножечко в другой ситуации, для меня это абсолютно норма, что-то одеть, здесь какие-то лимиты наложены, Насколько была распространена русифицированная сфера – судить можно только приблизительно трудно. По данным переписи 1979 г. русским языком свободно владело около 28% таджиков и 22% узбеков (Советский Таджикистан 1984: 20). Русификации была подвержена преимущественно образованная часть населения, проживающая в городах и городских поселениях с полиэтнической средой.

При этом Северный Таджикистан, в котором я проводила исследования, являлся одной из наиболее русифицированных областей Таджикистана М.Тохтаходжаева, Д. Абдуразакова и А.Кадырова (2005), в рамках проекта устной истории, реконструируют истории 18-ти профессионально успешных женщин в Узбекистане 1930 – 1957 г.

рождения, большинство из них не являются этническими русскими. Отцы (или деды) этих женщин чаще всего имели явно выраженную советскую идентичность, они были активистами, революционерами, или принадлежали к элите, или / и рано умерли или долгое время отсутствовали, для семей были характерны миграции. Соответственно отцы не были проводниками патриархатных идей в семье. Напротив, они, например, настаивали на снятии женами паранджи и пр. Дочери получали хорошее (часто русское) образование, в том числе за пределами Узбекистана. В опубликованных материалах практически нет свидетельств об интимной жизни, однако во многих из них отчетливо репрезентирована советская идентичность. Соответственно, лишь незначительно представлены некоторые компоненты парадигмального патриархального сценария.

ограничения… (у нас) одежда и стиль, и походка, вообще, как в основном, с мальчиками выросли, и во дворе у нас были одни мальчишки, и игры у нас были мальчишеские (27 лет).

Отношения детей и родителей оцениваются как более свободные в отличие от авторитарности национальной среды: (была) свобода общения с родителями… свобода мнения детей, там авторитарности родителей не было, а у них такое как раз такое присутствует (38 лет) Проявление эмоциональности и чувств в семье является более открытым А я так думаю, у моих родителей было все по-другому… я один раз застала их в кухне, там папа чуть ли не прижал маму к стенке. Видимо, у моих родителей немножко уже свободней был взгляд (30 лет) Браки в основном заключаются традиционно (по согласию родителей), девственность сохраняется до брака, однако отношения с женихом более свободные после того они засватали нас…мы общались, мы встречались, то есть мы более свободно себя вели, чем это принято (38 лет). Родители невесты делают выбор, но допускают ее отказ: «мам, говорит (дочь) – я не хочу за него выйти замуж»… И сразу на следующий день мы отказались. Насилия не было в нашей семье, кого сильно заставлять. Но в других семьях может быть и есть ( 50 лет). В семьях снижается число детей, после второго ребенка дальнейшее деторождение является предметом обсуждения (часто – разногласий) и принятия решения супругами.

Истории отношений в браке имеют более оптимистический тон. Они могут включать установку на более близкие отношения, на осуществление заботы и проявление чувств, заинтересованность мужа в сексуальном удовлетворении жены. В образованных слоях происходила интимизация отношений в супружеской паре. Она угрожала патриархальному устройству общества, однако без других социальных изменений, не могла его разрушить, оставаясь своего рода «девиацией» в рамках патриархального порядка.

Следствием более свободного воспитания и больших вариаций становится отказ от безусловного подчинения старшим, появляется «право» собственного мнения и его выражения: (Я не согласна с тем), что нельзя со взрослыми (спорить)… мнение старшего …правильно, и иного не может быть. Я могу себе позволить со свекровью спорить, если я права, и я считаю, что права. И с начальством на работе, вот начальник сказал и все, если я не считаю, что правильно, я могу высказаться (38 лет). Наверное, это из меня, это из-за моего воспитания, это из-за моего образования, моего характера, ну не хотелось мне мириться с этой жизнью… у брата характер у него такой – даже родители не могут с ним поспорить (30 лет). Однако кризис легитимности поло-возрастных иерархий не обретает тотального характера, напротив, специальные усилия прилагаются для демонстрации властных отношений, составляющих основу морального порядка.

Еще одно следствие проблематизации субординации – выстраивание специальных стратегий осуществления власти в семье. Власть мужа перестает быть безусловной, однако сохраняется потребность в ее традиционной репрезентации. Рассмотрим два случая.

Случай 1. Жена (работает, в семье двое детей) принимает основные решения и считает себя главой семьи, однако скрывает это от мужа и окружающих: я генерирую все идеи, потом эти идеи исходят от него, конечно, но это мои идеи.

Он решает, что он так сделает, хотя он, видимо, не замечает, что я ему подкинула. Я решила, что ему нужно. (делать), но он согласился с этим. (40 лет) Случай 2. Молодую жену (работает, двое детей) обучают более опытные родственницы необходимости изображать подчинение мужу, в результате чего ей становятся очевидными манипулятивные механизмы отношений между женщинами и мужчинами. Мужчины ожидают от женщин покорности, и опытные женщины умеют ее изображать. Однако она отказывается им подчиняться (от жены ожидают) покорности, в первую очередь, он обожает, когда он заходит домой, когда все не просто встают, а соскакивают, подпрыгивают с места… опытные женщины…умные женщины, они готовы подпрыгивать, как на пружине, только в его присутствие, а потом когда его нет, они делают, что хотят. … Свекровь говорит, ты хитри, ну что ты за человек…говорю: «я не могу, я не хочу! – кто тебе твоего желания спрашивает, сделай один раз». Подобного рода отношения, не подкрепленные традицией, устойчивой рутиной, вызывают проблемы: Ну вот, я вышла в эту классическую таджикскую семью, со всеми ее правилами, и ничего хорошего в этом не нашла (30 лет).

В позднесоветский период (1960х – 1980х годов) относительная либерализация гендерного порядка в обществе способствовала изменению супружеских и/или сексуальных практик городского образованного населения. Однако ни в России, ни в республиках не сформировалось единого «сексуального поколения», разделяющего общие нормы. Разные слои и поколения осуществляли разные практики, которые не пересекались друг с другом из-за публичного умолчания сексуальности и отсутствия информационного обмена между социальными группами (Rotkirch 2000: 167-170). В СССР, несмотря на общие модернизационные процессы, существовали различные гендерные и сексуальные культуры. Знание о них имело «практический» характер, т.е. оно проникало в другую среду при эпизодических или систематических взаимодействиях представителей разных сред в приватной жизни.

В Таджикистане, на основе рассказов информантов, можно реконструировать ядро традиционного гендерного порядка, на периферии которого осуществляются более свободные практики, оспаривающие патриархальную власть, но, тем не менее, подчиняющиеся основным правилам – сохранение добрачной девственности, иерархия отношений в семье. Однако в Северном Таджикистане существовали не только «отклоняющиеся», но и альтернативные практики сегрегированного социального и этнического сообщества, о котором рассказывали русские информанты Социальная и символическая граница между этническими средами не была полностью непроницаемой, однако информация о других сексуальных практиках и нормах была достаточно ограниченной.

(3) Жизнь по другим правилам: невидимая сексуальная революция Л. рассказывает о своих русских родственниках, родившихся и проживавших в советское время в Северном Таджикистане. Их родители, попав туда по распределению, занимали высокое положение. К. и Т. принадлежат к возрастной когорте 1950-х – 1960-х годов рождения, для которой в России была характерна «поведенческая сексуальная революция». Я знаю, что у К. была связь до брака сексуальная. То есть она два раза… М. - это ее второй муж. До этого она там за кого-то выходила замуж… у меня Т.

был не первый мужчина, и я у него была не первая женщина. И наши отношения, конечно, начались задолго до свадьбы. (50 лет) Такие сексуальные практики близки к практикам городского образованного населения в России этого периода. Однако информация о них, по всей видимости, не циркулировала за пределами узкого круга (единого межэтнического сексуального поколения не существовало - ср. тезис А.Ротрирх). В публичных взаимодействиях некоренное население в основном придерживалось общепринятых норм (например, не приветствовалась, хотя и допускалась, «вызывающая одежда»), свободы публично не демонстрировались (они вступали в противоречие не только в национальными нормами, но и официальными номами советского режима). Интимно-сексуальные практики не являлись предметом информационного обмена ни в обществе в целом, ни между этническими группами в частности.

Приватные сферы этнических групп были отделены друг от друга. Рассказывает информантка про свою родственницу, которая говорила, несмотря на то, что с некоторыми таджичками я работаю ну вот всю жизнь, я никогда … не была у них дома, и меня никогда к ним не пригласят (50 лет). 31 К.Харрис считает, что данные группы соприкасались довольно редко, вплоть до настоящего времени они живут в разных сообществах, взаимодействуя только в школах и на рабочих местах (Harris 2004: 174). Тем не менее, среды не были абсолютно непроницаемыми. О.

Руа, исследуя национальное строительство в Центральной Азии, отмечает значительную сегрегированность этнических сообществ, однако с его точки зрения, это не означало, что «два общества жили отдельно друг от друга» (Roy 2000:

82). Существовало множество сфер, где люди постоянно взаимодействовали: на работе, в общественной деятельности, на официальных мероприятиях, проживая рядом в одном многоквартирном доме и пр.

Европейская культура - это русская культура пропитывала нас. И общение (профессиональное) на русском, и документация (55 лет). Русский язык период советизации был важнейшим ресурсом карьерного продвижения, материального благополучия. Взаимодействия в основном происходили в «европеизированном» пространстве, которое оставляли этнические русские, евреи, немцы и пр., не стремившиеся к взаимодействиям в национальной таджикской среде. В результате, коренное население организовывало свою жизнь на основании двойных кодов, поскольку существовало два социальных мира, к которым они принадлежали. Основными агентами взаимодействия в публичной сфере являются мужчины, и поэтому именно они являлись носителями двойных норм, поддерживая модернистские нормы в публичной сфере, и традиционалистские - в приватной (Kasymova 2002). Однако и женщины (по крайней мере городские), вовлеченные как в публичную сферу, так и в повседневные взаимодействия (например, с соседями другой национальности), находились в системе двойных норм. На уровне приватной сферы взаимодействиям способствовали межнациональные браки (хотя статистически они были достаточно редкими32). Говорят информанты: Чаще были браки, когда русская женщина выходила замуж за таджика… Потому что русского населения мужского там не так много (50 лет). Многие Исключение из таких правил составляют русские женщины, которые вышли замуж за таджиков и приняли традиционный образ жизни В 1984 году таджики составляли около 60 %, населения республики, узбеки 25 %., русские – 7-8% (в Душанбе - таджики 40%) В 2000 году состав населения 80% таджики, узбеки 15 %, русские - 1 – 3,5%,.(см. примечание). К сожалению, мне не удалось найти данным по межэтническим бракам.. Могу привести только данные по другим государствам региона. О.Руа ссылается на неопубликованные данные, показывающие, что в моноэтических браках в Узбекистане в конце 1980-х годов состояло от 94 до 98% взрослого населения. Исключение составляли русские женщины, из которых, например, в Узбекистане, в моноэтнических браках состояло 73%. Другое исключение - браки между таджиками и узбеками встречались часто, эти этнические группы были достаточно сильно смешаны. По этим данным 20 % населения Узбекистана состояло в родственных браках. (Roy 2000: 80, 177) партийные работники были женаты на русских... тогда это было престижно…. на факультет тоже были случаи и сейчас есть (55 лет) Браки с русскими оцениваются как престижные и/ или демографически оправданные33. В 1990-е годы ситуация изменилась34.

Кроме того, межэтнические взаимодействия зависели от принадлежности к определенному социальному слою. Русская информантка рассказывает, что ее семья общалась с европеизированными (русифицированными) образованными таджиками, проживающими вместе с ними в «номенклатурном»

доме, многие из которых состояли в межнациональных браках. Информантка приводит пример супружеской пары. Мать мужа - русская, отец таджик, оба кандидаты наук, жена - наполовину татарка, наполовину узбечка, родители принадлежат к номенклатуре. Это была европеизированная семья, с той только разницей, что (его) папа дома ходил в традиционном халате, что наряду с дорогой мебелью, а с чешской или с румынской, советских времен, все в хрусталях, – у них еще были матрасики…. Она (жена) одевалась очень модно…. брюки-галифе, шляпы плетеные … Русский она знала абсолютно. Как … родной язык… (50 лет) В исследовании судеб русских женщин в Таджикистане Л.Мягкая приводит примеры свободного выбора супруга, в том числе в интернациональных браках. Приведенные ею рассказы о жизни не затрагивают сексуальную сферу, однако они предоставляют богатую информацию о гендерном контракте, о публичных и приватных ролях и о взаимодействия в семье. Эти женщины выполняли роли «работающих матерей», они, как и российские женщины, были мобилизованы государством на выполнение роли работницы. Эта роль была интериоризована, составила важный компонент идентичности и обеспечила самостоятельный статус «хозяйки судьбы» (Мягкая 2005: 173). Одновременно семейные роли были столь же значимы для данных женщин, как и для российских женщин этого поколения.

Выводы Представим выводы о гендерном устройстве в советском Таджикистане в виде таблицы, обратив внимание на многослойность данного порядка с точки зрения гендерных контрактов, организации семьи, отношений власти и степени гендерной сегрегации публичной и приватной сфер, степени автономизации сферы сексуальности. На основе исследования выделено три уровня гендерного порядка, которым соответствуют разные этнические идентификации, центральные гендерные коды и практики Таблица 1. Гендерный порядок советского периода (Северный Таджикистан)

–  –  –

Устройство семьи Патрилокальная Патрилокальная Нуклеарная семья Отметим, что не всегда женитьбы на русских женщинах означала «европеизацию» мужчины. Напротив, исследователи приводят примеры «таджикизации» русских женщин, особенно проживающих в селах. Они носили национальную одежду, говорили по-таджикски, осваивали местные правила, религиозные мусульманские обряды. Этот процесс продолжится и после получения независимости. Одну из таких историй в исследовании судеб русских женщин в Таджикистане приводит Л. Мягкая (2005).

И.Савкин в исследовании современного положения русских женщин в Южном Казахстане показывает, что русские (европейские) женщины утратили ранее существовавшие преимущества и ресурсы доминантных групп, их социальные сети гораздо слабее, а статус ниже. Поэтому они выстраивают специальные стратегии во взаимодействии казахстанскими узбеками, в т.ч. стратегии «спонсируемой женщины» (Савкин 2005)

–  –  –

Итак, гендерный порядок применительно к национальному контексту может быть помыслен как состоящий из нескольких уровней. Его ядро составляли патриархальные ценности и направленная на деторождение женская сексуальность. Женщина была подчинена вертикальным иерархиям расширенной семьи (старшим и мужчинам) и горизонтальным сетям сообщества. Однако она была и агентом (хотя бы частичным) советского контракта «работающая мать», выполняла обязанности (была частично вовлечена в публичную сферу, часто принудительно) и пользовалась правами (разводилась, делала аборты, воспитывала детей в детских садах, жила в государственных квартирах) и льготами (например, как многодетная мать) советской гражданки. «Традиция» систематически заимствовала модернизационные компоненты идентичности и повседневных практик.

На периферии гендерного порядка существовали значительные «отклонения» от патриархальных норм, которые возникли вследствие советской модернизации и осуществления гендерной политики эмансипации. Разрушение традиции в приватной сфере не было успешным, однако многие компоненты советских структур и идеологии проникали в повседневность. Возникла идентичность советского человека (в том числе гендерно маркированная), придерживающегося некоторых свобод, легитимированных коммунистической идеологией и поддерживаемых государством. Чаще всего эта идентичность формировалась в русифицированной межнациональной среде. Советизация как русификация, формирование русифицированной национальной среды, межнациональные взаимодействия были значимой группой факторов, повлиявших на модернизацию гендерного порядка. Европейские жители Таджикистана, осуществляли практики советского гендерного контракта «работающей матери». В условиях институциональной нерефлективности и советского сексуального невежества и лицемерия в этом слое происходила скрытая сексуальная революция.

В терминах гендерных контрактов данный гендерный порядок и сфера сексуальности могут быть описаны следующим образом.

Гендерный контракт определяет роли, права и обязанности женщин, мужчин и поколений в приватной и публичной сфере. Его центральные агенты в позднесоветский период – семья, сообщество (неформальные сети) и государство. Данные агенты обеспечивали мужчин и женщин ресурсами и осуществляли регуляцию гендерных отношений.

Один тип контракта - «многодетная мать в патриархальной семье с частичной занятостью» подразумевал сосредоточение ресурсов воспроизводства в расширенной семье и местном сообществе.

Патриархальная семья и традиционные гендерные роли препятствовали проникновению государства в приватную сферу, обеспечивали границу между национальной и русской (советской) идентичностью.

Тем не менее, государство частично проникало в приватную сферу и трансформировало гендерный уклад

– женщины частично работали и частично пользовались поддержкой государства (бенефиты многодетных матерей и пр.). Данный тип контракта подразумевает жесткую регуляцию сексуального поведения, подчиняя его потребностям и правилам расширенной семьи (рода). Центральным способом регуляции являются браки, организуемые старшим поколением. На уровне повседневности сценарий, организующий практики, соответствующие данному контракту, обозначается как безусловное подчинение мужчинам и старшим.

Второй тип контракта - «многодетная мать с постоянной занятостью» - подразумевал диверсификацию ресурсов воспроизводства между расширенной семьей (с тенденцией к нуклеаризации) и государством. Внутри данного контракта возможны различные комбинации, поскольку его правила утрачивают парадигматичность. В нем ситуационно комбинируются ресурсы семьи и ресурсы государства. Работающая женщина сочетает две роли, пользуясь социальной инфраструктурой (детскими садами), однако статус ее работы остается вторичным. Граница между национальной и русифицированной идентичностью становится менее явной. Регуляция сексуального поведения остается жесткой как поддерживающая данную границу. Центральным способом регуляции остаются «браки по согласию родителей», однако советская идентичность выступает способом сопротивления традиционному гендерному порядку. На уровне повседневности сценарий, организующий практики, соответствующие данному контракту, обозначается как «условное» подчинение мужчинам и старшим.

Третий тип контракта – «работающая мать» - был близок к российскому контракту, означал нуклеаризацию семей, их высокую степень мобильности, разрыв расширенных родственных связей, совмещение ролей женщиной, использование государственной инфраструктуры в воспитании детей и частично помощь родственников и социальных сетей. Поддерживалась достаточно жесткая граница между европеизированной и национальной идентичностью.

К вопросу о функциональности патриархата. Перед тем, как перейти к анализу постсоветский трансформации гендерного порядка, мне бы хотелось кратко остановится на одной проблеме, активно обсуждаемой в западной и феминистской литературе в последние десятилетия, особенно в связи с тематикой мультикультурализма. Многие исследователи, находясь «западнее» (в географическом и/или культурном смысле) объекта своего исследования, исходят из прогрессивности модернизации и индивидуализации, в частности в области гендерных отношений. По всей вероятности, я тоже принадлежу к числу тех исследователей, которые чаще всего оставляют в стороне вопрос о том, какие преимущества получает женщина в системе патриархальных отношений. В данном случае, анализируя гендерный порядок в советском Таджикистане, я вижу много таких преимуществ. По сравнению с российской женщиной позднесоветского периода, от таджикской женщины не ожидалась постоянная ответственность за материальное обеспечение семьи, она не должна была обеспечивать детей, будучи одинокой матерью. Российская женщина выполняла «долг» перед государством – для него рожала детей, работала, занималась общественной работой, мотив «обязанностей» и «ответственности» был одним из центральных в ее жизни. Она выстраивала многочисленные стратегии для того, чтобы обеспечить быт в условиях тотального дефицита. Таджикская женщины, напротив, не должна была решать этих проблем, как и дилемму баланса ролей – совмещения работы (карьеры) с домохозяйством (об этом также пишет Касымова, показывая отличия от российского варианта «работающая мать». – Касымова 2004); она не сталкивалась (или сталкивалась крайне редко) с феноменом «отсутствующих» отцов, с алкоголизмом, с «кризисом маскулинности» (по крайней мере в явно выраженном варианте). Для российских женщин – мотив «отсутствия настоящих мужчин» (которые являются добытчиком, «каменной стеной», принимают решения и несут ответственность и пр.) был и остается центральным в нарративах (сейчас к этому добавляется еще и высокий уровень экономической состоятельности мужчины, его привлекательность и сексуальность).

Женщина в Таджикистане находилась в системе физической и экономической безопасности в сетях родства и сообщества, была во многом защищена от вмешательства государства в жизнь семьи и непредсказуемости своей семейной жизни и жизни детей. Обретая власть в ходе жизненного цикла, она оказывала влияние на важнейшие события семьи и сообщества. Ей было обеспечено уважение и поддержка в старости. Иными словами, патриархальная система, даже модернизированная советским государством, оставалась сильной системой защиты. Однако разрушаясь в постсоветский период, она может оставить слабых агентов без каких-либо ресурсов, если они не получают поддержку от других агентов (например, от государства, общественных движений) или не начинают самостоятельно выстраивать успешные жизненные стратегии. Слабыми агентами могут оказаться не только женщины (молодые женщины окажутся среди слабых с большой долей вероятности - как не имеющие достаточных ресурсов - навыков, времени - для работы в публичной сфере и для автономного поддержания домохозяйства и материнства), но и мужчины (теряющие возможности заработков из-за структурных изменений публичной сферы), а также пожилые люди, теряющие уважение и поддержку семьи.

(3) Постсоветский гендерный порядок и национальное строительство: «брак по согласию родителей, короткая юбка или/ и многоженство»?

В настоящее время гендерный порядок в Таджикистане находится под влиянием двух групп факторов. Во-первых, это последствия экономических и политических трансформаций и гражданской войны, ослабление советской гендерной политики. Изменение основных структур оказывает влияние на гендерные роли и идентичности. Во-вторых, осуществление национального строительства не является гендерно нейтральным. Образ «правильной» женщины-таджички (как и мужчины-таджика), ее роль в передаче культуры от поколения к поколению является важной (хотя и не всегда явной) составляющей национального проекта. Утрачивает свое значение советская идентичность, изменился статус русифицрованной прослойки, хотя влияние советской модернизации остается значительным.

Одновременно усиливаются национальные ценности и идентичности. Данные процессы, происходят во взаимозависимости, их результаты не являются однозначными и однонаправленными.

В современных исследованиях гендерных отношений в Таджикистане фиксируется усиление патриархальных тенденций, с одной стороны, наличие модернизационных - с другой (см. например Бозрикова 2002, Вигман 2005, Касымова 2005, 2006, Шоисматуллоев 2004, Harris 2004 про Центральную Азию - Akiner 1997 и пр.). Моя первоначальная гипотеза состояла в том, что в процессе экономических инволюций, которые переживает современный Таджикистан, происходит усиление патриархата. Причина заключается в том, что опора на семью и на семейно-родственные связи является главным, если не единственным способом выживания в тяжелых экономических условиях при сокращении государственной поддержки занятости, материнства и пр. Соответственно происходит регресс по сравнению с эмансипацией женщины советского времени, становятся открытыми или более распространенные практики дискриминации и пр. (как отмечается во многих исследованиях – см. далее). В частности, М.Махмаджанова пишет: «Развал экономики в постсоветском пространстве создал условия для усиления традиционных представлений о женщине с ее возвращением к домострою, где она может приносить экономический доход внутри дома. Ее привязанность к дому высвобождает рабочее место для мужчины, а возвращение к религиозным традициям и предрассудкам, восстанавливающим национальный имидж восточной женщины, помогает держать ее в зоне тотального контроля» (Махмаджанова 2002: 162).

Однако эмпирическая реальность, которую я смогла зафиксировать в небольшом исследовании, оказалась намного сложнее. Во-первых, как было показано выше, советская эмансипация имела весьма ограниченные эффекты. Общество было неоднородным, некоторые слои были гораздо более подвержены модернизации, чем другие (как и везде на территории Советского Союза). Сама модернизация (в том числе гендерная) имеет самые разные формы (о различных формах модернизации гендерных отношения см.

Therborn 2004). Во-вторых, как будет показано далее, рыночные и политические преобразования, строительство национального государства вызвало к жизни различные эффекты в области трансформации гендерных отношений, которые не исчерпываются традиционализацией.

Исследователи указывают, что после получения независимости экономические рыночные реформы (как и везде на территории бывшего СССР) привели к возникновению частного сектора, спаду государственной поддержки экономики, ослаблению социальной политики и росту социальной дифференциации и безработицы (см. например Касымова 2002). Гражданская война в Таджикистане и миграции изменили социально-демографическую, экономическую и национальную структуру общества. В частности, произошел некоторый спад числа рождаемых детей (5,2 -1989г., 3,7 - 1999 г.).

В настоящее время (без поддержки государства) традиционные гендерные роли находятся под угрозой, мужчина не может эффективно выполнять роль добытчика, женщина – роль многодетной матери.

В период трансформаций женщина оказывается уязвимой и более зависимой от патриархальной семьи, которая сама переживает значительные трудности. Структурные изменения заставляют осуществлять «принудительный» выбор. С одной стороны, семьи сопротивляются выходу женщины в публичную сферу, требуя подчинения патриархатному порядку. С другой стороны, в условиях потери кормильца (из-за войны, миграций) или при утрате мужчиной возможности выполнять эти функции (безработица, наркомания, алкоголизм и пр.) женщина вынуждена активизировать свои действия в качестве кормильца/ добытчика. Так формируется контракт «вынужденно работающая мать». Однако, если женщина берет на себя роль добытчика, возникает угроза для гендерной идентичности, поскольку такая роль рассматривается сообществом как нежелательная. Если женщина не берет на себя такую роль, возникает угроза для выживания семьи и детей. Она должна согласиться на помощь родственников, или стать второй женой, или получить поддержку от других обеспеченных мужчин.

Существуют устойчивые практики работы в публичной сфере (здравоохранении, образовании) женщин из образованных слоев. И хотя социально активная женщина не была типичной фигурой в советском гендерном порядке, однако в Таджикистане сформировались способы сочетания модернизированного патриархата и оплачиваемой работы женщины за пределами дома. В ходе строительства национального государства контракт «работающей матери» получает распространение среди «нового» среднего класса, в том числе работающих на престижных местах женщин (в НКО, бизнесе). Однако существуют и процессы разрушения уклада среднего класса: заработки женщин в здравоохранении и сфере образовании обесцениваются и теряют экономическую рациональность, а советская идентичность, выступавшая базовой для «работающей матери» утрачивает свое значение.

Исследователи описывают падение интереса к получению образования, особенно девочек в сельских семьях. Девушек из многодетных семей рано выдают замуж, поскольку родительская семья не в состоянии их прокормить. Бедность приводит к возрождению традиций раннего замужества, затворничества, падению престижа образования (Бозрикова 2002: 57), усиливаются традиционные представления о женщине и возвращение к домострою (Махмаджанова: 2002: 162), увеличивается число религиозных браков и случаи многоженства (Акилова 2002). Кроме того усиливается сельская и локальные традиции в городах из-за оттока интеллигенции и элиты (Идиев 2003). Авторы показывают усиление патриархальности гендерного порядка, повышается роль семьи как важнейшей ячейки выживания.



Pages:   || 2 |


Похожие работы:

«Муниципальное бюджетное дошкольное образовательное учреждение «Детский сад №403 г. Челябинска»Рассмотрено и принято УТВЕРЖДАЮ: на заседании Заведующий МБДОУ «Детский сад педагогического совета №403 г.Челябинска» протокол № 1 от «30» ав...»

«Мищенко О. П. Факторы девиантного поведения подростков, воспитывающихся в детских домах // Концепт. – 2015. – Спецвыпуск № 04. – ART 75076.– 0,5 п. л. – URL: http://e-koncept.ru/2015/75076.htm. – Гос. рег. Эл № ФС 7749965. – ISSN 2304-120X. ART 75076 УДК 316.624 Мищенко Оксана Петровна, ст...»

«НАУКА И СОВРЕМЕННОСТЬ – 2014 ближайшее будущее. Девушки в первую очередь определенно проявляют направленность на социальные типы профессий, что определяется желанием получения престижной профессии, а ведущим мотивом при этом является стремление...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Северный (А...»

«Муниципальное образовательное учреждение дополнительного образования детей «Тюхтетская детская школа искусств»ОДОБРЕНА УТВЕРЖДАЮ Педагогическим советом Директор школы / Протокол (подпись) (ФИО) № _от _ «_» 20...»

«АПОСТОЛЬСКОЕ ПОСЛАНИЕ Rosarium Virginis Mariae СВЯТОГО ОТЦА ИОАННА ПАВЛА II ЕПИСКОПАМ, ДУХОВЕНСТВУ И ВЕРНЫМ О СВЯТОМ РОЗАРИИ Епископам, пресвитерам и диаконам, монашествующим и всем верным Введение 1. Розарий Девы Марии (Rosa...»

«Государственное профессиональное образовательное автономное учреждение Ярославской области Ярославский педагогический колледж УТВЕРЖДАЮ Директор _ М.Е. Лавров «_»2016 г. ФОНД ОЦЕНОЧНЫХ СРЕДСТВ ПО УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЕ ОП.04. Основы коррекционной педагогики и коррекционной психологии основной пр...»

«Министерство образования и науки Хабаровского края Государственное образовательное учреждение для детей, нуждающихся в психолого-педагогической и медико-социальной помощи «Краевой центр психолого-медико-социального сопровождения» ПРОГРАММА ПОДГОТОВКИ ВЫПУСКНИКОВ ДЕ...»

«УДК 316.628:331.101.3 Медведев Павел Сергеевич Medvedev Pavel Sergeyevich кандидат педагогических наук, PhD in Education Science, Assistant Professor, доцент кафедры межкультурной коммуникации Intercultural Communication Department, Тюменского индустриального...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Образовательная программа «Общая физическая подготовка» предназначена для обучающихся, посещающих дополнительные занятия в ГБОУ Школа №1900. Направленность программы – физкультурно-спортивная. Актуальность и педагогическая целесообразность...»

«Вестник ПСТГУ IV: Педагогика. Психология 2008. Вып. 1(8) С. 84–91 ВОЗРАСТНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ И ВОСПИТАНИЯ ДЕТЕЙ ПЕРВЫХ ЛЕТ ЖИЗНИ ГЛАДКИХ Л.П. Канд. пед. наук, ст. науч. сотрудник лаборатории нравственного образования Института содержания и методов обучения РАО (ИСМО РАО) В статье автор рассматривает разные...»

«УДК 378 ББК 74.580 Д 30 Е.В. Дёмкина Кандидат педагогических наук, доцент кафедры педагогики и социальной психологии Адыгейского государственного университета; E-mail: demkina72@mail.ru ФОРМИРОВАНИЕ БУДУЩЕГО СПЕЦИАЛИСТА В УСЛОВИЯХ УЧЕБНОВОСПИТАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССА (Рецензирована) Аннотаци...»

«В. Э. Штейнберг, Н. Н. Манько 10. Школа совместной деятельности. Кн. 4: Образовательная программа для педагогов «Педагог – участник и организатор совместной деятельности» / под ред. Г. Я. Прозументовой. – Томск: ТГПУ, 2001.1...»

«ПОНЯТИЯ «МОРАЛЬ» И «НРАВСТВЕННОСТЬ» В НРАВСТВЕННОМ ВОСПИТАНИИ Исламгалиева Виктория Жанабаевна Кандидат педагогических наук Актюбинский государственный университет имени К.Жубанова, г. Актобе Формирование...»

«Приволжский научный вестник ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ УДК 130. 1 А.В. Войнов соискатель, кафедра философской антропологии, Киевский национальный педагогический университет им. М.П. Драгоманова ЧЕСТЬ КАК НЕП...»

«УДК 316.468 СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ОРГАНИЗАЦИОННОГО ЛИДЕРСТВА В МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЕ © 2015 Г. В. Михайлова аспирант, преподаватель психолого-педагогических дисциплин e-mail: GMihailova3@gmail.com ОБПОУ «Курский педагогический колледж» Курский госуд...»

«5.7 Здоровый учитель – здоровые дети Мы считаем, что только учитель, занимающийся своим здоровьем, сможет естественно ввести здоровьесбережение в преподавание своего предмета и воспитательную работу без дополнительных...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Уральский государственный педагогический университет» Институт кадрового развития и менеджмента Кафедра акмеологии и психологии управления УТВЕРЖДАЮ...»

«Балаковский инженерно-технологический институт филиал федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Национальный исследовательский ядерный университет «МИФИ» Кафедра: «Социальные и гуманитарные науки» (наименование) РАБОЧАЯ...»

«2 1. ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Программа краткосрочного повышения квалификации по профилю направления (специальности) «Психология»: «Нейролингвистическое программирование в деятельности психолога» разработана для тематического об...»

«Государственное бюджетное образовательное учреждение среднего профессионального образования Губернский колледж города Похвистнево Программа вступительных испытаний при приеме на обучение по образовательной программе среднего профессионального образования по специальност...»

«Таврический научный обозреватель № 4(9) — апрель 2016 www.tavr.science УДК: 65.011.42 Мандражи З.Р. к.э.н., доцент, ГБОУВО РК «Крымский инженерно-педагогический университет» Аношина А.М. магистрант, ГБОУВО РК «Крымский инженерно-педагогический университет» ОСОБЕННОСТИ АНАЛИЗА ЭФФЕКТИВНОСТИ ИСПОЛЬЗОВАН...»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.