WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Ульяновск УДК 316.621 ББК 60.5 С 69 Авторы: Предисловие (Нагорнова Анна Юрьевна). Глава 1 – § 1.1 (Арпентьева Мариям Равильевна), § 1.2 (Клейберг Юрий Александрович), § 1.3 (Миронова Юлия ...»

-- [ Страница 1 ] --

СОЦИАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ЛИЧНОСТИ:

ОЦЕНКИ И СТРАТЕГИИ

КОЛЛЕКТИВНАЯ МОНОГРАФИЯ

Ульяновск

УДК 316.621

ББК 60.5

С 69

Авторы:

Предисловие (Нагорнова Анна Юрьевна).

Глава 1 – § 1.1 (Арпентьева Мариям Равильевна), § 1.2 (Клейберг Юрий Александрович),

§ 1.3 (Миронова Юлия Германовна), § 1.4 (Онишина Валентина Волевна),

§ 1.5 (Печерская Эвелина Павловна, Кочеткова Наталья Викторовна), § 1.6 (Грызунов Владимир Викторович, Аширова Виктория Германовна).

Глава 2 – § 2.1 (Бормотов Игорь Владимирович, Родионов Олег Анатольевич), § 2.2 (Литвиненко Виктор Тимофеевич), § 2.3 (Вершилов Сергей Анатольевич), § 2.4 (Панасенко Юрий Александрович), § 2.5 (Пчелкина Евгения Петровна).

Глава 3 – § 3.1 (Липунова Ольга Владимировна), § 3.2 (Матвиенко Людмила Михайловна), § 3.3 (Приступа Елена Николаевна), § 3.4 (Файн Татьяна Анатольевна, Дашкевич Иван Семенович), § 3.5 (Назаренко Сергей Владимирович), § 3.6 (Кутумова Ольга Юрьевна, Труфанов Дмитрий Олегович, Кононова Лариса Ивановна, Россиева Татьяна Владимировна).

Глава 4 – § 4.1 (Еремина Лариса Ивановна), § 4.2 (Зимин Максим Викторович, Силкина Наталья Александровна), § 4.3 (Алюкова Олеся Юрьевна, Нагорнова Анна Юрьевна), § 4.4 (Ларичева Елена Анатольевна, Ноздрина Наталья Александровна), § 4.5 (Пичугина Ирина Викторовна).



Приложения – Приложение 1 (Приступа Елена Николаевна), Приложение 2, 3, 4 (Зимин Максим Викторович, Силкина Наталья Александровна).

С 69 Социальное поведение личности: оценки и стратегии: коллективная монография / отв. ред. А.Ю. Нагорнова. – Ульяновск: Зебра, 2016. – 276 с.

В коллективной монографии раскрываются различные виды и стратегии социального поведения личности, дается характеристика ценностных ориентаций и установок личности в современном обществе. Рассматриваются девиантные формы поведения в обществе и меры их превенции. Отдельное внимание уделяется исследованию социального поведения молодежи в современных условиях.

Монография предназначена научным сотрудникам, преподавателям, аспирантам, специалистам социальной сферы, студентам гуманитарных специальностей.

УДК 316.621 ББК 60.5

Рецензенты:

Лодатко Евгений Александрович – доктор педагогических наук, профессор кафедры педагогики высшей школы и образовательного менеджмента, Черкасский национальный университет имени Богдана Хмельницкого.

Кунцевич Зинаида Степановна – доктор педагогических наук, доцент, зав. кафедрой общей, физической и коллоидной химии, Витебский государственный медицинский университет.

ISBN 978-5-9908480-3-0 © Коллектив авторов, 2016 © Зебра, 2016

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие Глава 1. Виды и стратегии социального поведения личности: теоретические

–  –  –

ПРЕДИСЛОВИЕ

К. Маркс писал: «...сущность «особой личности» составляет не ее борода, не ее кровь, не ее абстрактная физическая природа, а ее социальное качество». Поэтому процесс социального поведения личности является чрезвычайно сложным уже в силу многокачественности объекта. С одной стороны, каждая отдельная личность обладаем свойственным только ей стилем и социальными особенностями поведения. С другой стороны, личность деиндивидуализирована, и в структуре индивидуальности конкретного человека выделяется то, что делает его похожим на других в силу общности социальных условий и социальных отношений, в которые он включен как общественный субъект.

Изучение процесса социального поведения личности сводится, таким образом, к анализу типических проявлений ее активности – образа жизни, стратегий поведения, отклонений от нормы и т.д. В случае девиантного поведения – независимо от того, является оно полезным творческим актом или преступным деянием – деятельность личности неразрывно связывается с процессом ее социальной адаптации, усвоением индивидом наличных форм и способов общественного поведения.

Социологический подход к проблеме личности преставляет собой «взгляд со стороны общества», со стороны людей, включенных в социальные процессы. Однако, каждый человек в силу своих индивидуальных свойств, особенностей филогенеза (социализации, т.е. формирования социальной индивидуальности) становится самостоятельным субъектом деятельности, сам формирует свою жизнь и несет ответственность за свои поступки. Поэтому само поведение личности в обществе не может быть рассмотрено вне его взаимосвязи с социально–психологическими особенностями человека – типа нервной системы, темперамента, интеллекта и т.д. В свою очередь, социально–психологические особенности личности подлежат объяснению со стороны конкретных условий его социализации.

Поведение человека – это форма деятельности, одной и той же деятельности могут соответствовать разные формы и способы поведения, одно и то же поведение может рассматриваться как проявление деятельности разного содержания. В повседневной жизни мы ежедневно сталкиваемся с тем, что осознанные намерения человека далеко не всегда согласуются с его реальным поведением. Еще более явное противоречие наблюдается между вербализованной информацией (высказываниями людей) и реальными поступками. Конечно, такое несоответствие можно объяснить различиями в содержании и структуре индивидуальных и общественных интересов. Поэтому, людям, включенным в общество, необходимо постоянно согласовывать свои ценности, нормы и ролевые предписания, усвоенные в одной сфере деятельности, с требованиями, действующими в другой сфере и искать компромиссы между желанием действовать в согласии с нормами поведения, принятыми в данной среде, и ожиданиями со стороны тех, кто не принадлежит к этой среде, но выступает для них авторитетом, и с чьей оценкой они считаются в первую очередь.

Таким образом, проблема социального поведения личности в современном обществе тесно связана с прогнозными исследованиями в данной области, где прогнозу подлежат не отдельные поведенческие реакции индивида и не вся система деятельности личности, но поступки и система поступков, субъектом которых является личность в качестве социальной индивидуальности.

ГЛАВА 1. ВИДЫ И СТРАТЕГИИ СОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ ЛИЧНОСТИ:

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

1.1. Стратегии социального поведения личности: самопредъявление и самораскрытие Тема личностной представленности человека в социальных отношениях и, в том числе, в общении, все больше привлекает внимание психологов. В ее русле изучаются такие феномены как самораскрытие и самопредъявление [6; 9; 10; 11; 13; 15; 18; 22]. Они описываются как две основные стратегии социального поведения индивидуального субъекта. Первоначально феномены личностного самораскрытия и самопредъявления (самопрезентации) рассматривались в основном зарубежными авторами, в частности, работающими в рамках гуманистической и интеракционистской ориентаций. С начала 80–х годов ХХ века проблеме самопрезентации человека стали внимание как фундаментальному личностному и межличностному процессу. Предполагалось, что человек строит свое поведение исходя из учета возможной внешней оценки и ситуации, в которой оно производится. Самопредъявление связывалось с выбором из большого числа потенциальных образов, имеющихся у каждого человека, такого, который более всего подходит для данных условий [2; 5; 25; 29; 30; 44; 58]. Так Р. Баумейстер и Е.Джоунс [41] утверждали, что человек вынужден «строить» собственную самопрезентацию, ориентируясь на ожидания других, т.е. на собственную репутацию. Иными словами, субъект существенно заинтересован в том, какое он производит впечатление на окружающих его людей и, поэтому, определенные аспекты его поведения направлены на установление, уточнение и поддержание своего образа в глазах другого [9]. Другие аспекты его поведения связаны с самовыражением – самораскрытием. Однако, несмотря на устойчивый поток работ по этим темам, обоснованного разграничения и определения понятий «самораскрытие» и «самопредъявление» в западной науке не представлено. В отечественной психологии эти феномены долгое время не изучались. Однако были работы, которые содержали либо общий подход к этой проблеме [8; 24; 25] либо косвенно касались ее [1;7], указывает на то, что соотношение самораскрытия и самопредъявления мало изучено, их сопоставление осуществляется по критериям специфики содержания и назначения передаваемой информации. По первому критерию «самопредъявление» оказывается во многом шире самораскрытия, так как оно не ограничено только личной информацией о субъекте.





По критерию многообразия целей «самораскрытие» выступает как более широкое понятие, поскольку его назначения могут быть достаточно разнообразными. В целом, самораскрытие и самопредъявление связаны отрицательной линейной зависимостью: чем больше выражено самопредъявление, тем меньше самораскрытие, и наоборот [1].

Подходы и проблемы исследований стратегий социального поведения личности. Самопредъявление (самопрезентация, управление впечатлением) определяется в зарубежной психологии как «различные стратегии и тактики, которые использует человек, чтобы произвести определенное впечатление на окружающих» [1], намеренное и осознаваемое поведение, направленное на создание определенного впечатления о себе у окружающих [1; 6]. Самопредъявление также можно рассматривать как некое средство для сохранения представлений о себе при столкновении с внешним миром. Очевидно, самопредъявление напрямую связано с такими понятиями как манипулятивное общение, демонстративное поведение, уровень самосознания и самооценка и др. Чаще всего указывается, что термин «самопредъявление» (self–presentation) относится к процессу создания желаемого для человека образа себя в глазах других. Люди знают, что другие воспринимают, оценивают и делают заключения о, их личных качествах, поэтому в определенных ситуациях они ведут себя так, чтобы производить нужное им впечатление. Одной из первых научных публикаций, в которой затрагивалась названная проблематика, является работа У. Джемса [37] в которой автор сформулировал мысль о том, что люди ведут себя так, чтобы у других сложился определенный взгляд на них. В дальнейшем изучение самопредъявления происходило преимущественно в русле символического интеракционизма. Дж. Г. Мид отмечал, что люди предъявляют разные Я (self) для разных людей, чтобы показать свои лучшие стороны или произвести хорошее впечатление [47]. Более поздний представитель интеракционизма, ролевых теорий, Э. Гоффман развернул свои взгляды в целостную концепцию «социальной драматургии», которая стала научной парадигмой для последующих исследований [36]. Феномен самопредъявления определяется как проигрывание человеком определенной роли перед аудиторией, с которой установлено общее понимание ситуации, в которой они находятся. Э. Гоффман проводит аналогию между театральной игрой и взаимодействием людей в реальной действительности. Он рассматривает человека как носителя социальных ролей. При описании ролевого поведения использует понятия, взятые из театрального обихода, полагая, что независимо от любого конкретного намерения индивид так или иначе заинтересован в осуществлении контроля за поведением других. Для этого ему необходимо подать себя таким образом, чтобы окружающие добровольно действовали в соответствии с его собственными планами. Таким образом, смысл ролевого поведения сводится к созданию определенного впечатления о себе у партнера по взаимодействию. Абстрагируясь от целостных личностных характеристик индивида, Э. Гоффман исходит из того, что человек в процессе социального взаимодействия способен не только смотреть на себя глазами партнера, но и корректировать собственное поведение в соответствии с ожиданиями другого для того, чтобы создать желаемый образ себя в глазах другого. Человек, по мнению Э. Гоффмана, осуществляет а) контроль за окружающей обстановкой, в которой живет и действует, б) контроль «личного фасада», т.е. своей одежды, манеры говорить и т.д., в) придерживается первоначально выбранной тактики, старается вести свою «партию» от начала до конца, г) способен менять тактики и стратегии самопредъявления включая контроль над вербальными и невербальными аспектами своего поведения и манипуляцию ими [6]. Однако, искусство наблюдателей распознавать намеренность поведения человека обычно развито лучше, чем способность субъекта манипулировать своим поведением, поэтому наблюдатель имеет преимущество перед действующим, в этом заключается асимметрия процесса предъявления себя. Таким образом, для Э.Гоффмана в этом явлении является главным не внутренние психологические факторы, заставляющие человека предъявлять себя определенным образом, а требования социальной роли, заданные извне. При этом Э.Гоффман показал, насколько простой и тонкой, важной и неуловимой может быть самопрезентация [36]. Описывая «управление впечатлением», он всегда подчеркивал заинтересованность людей в управлении впечатлением, которые другие формируют о нас.

Существует и другой способ, менее очевидный, но возможно более важный:

манеры, которые человек демонстрирует по отношению к другим людям зависят, по крайней мере частично, от характера определения ситуации, в которой они взаимодействуют Т.о., сущность ситуации зависит от социальной идентичности всех заинтересованных сторон и наоборот.

Частично определение идентичности является формальной процедурой, например, назначение на ту или иную должность, предполагающей выполнение тех или иных специфических игр, социальной роли (social role). Однако, в большей мере, чем формальная роль, на становление и характер идентичности влияет представление о ситуации и поддержание того или иного представления (определения сути) ситуации, связанное с личным опытом каждого из участников жизненного «спектакля». Социальное взаимодействие управляется и делается понятным участниками, благодаря молчаливому соглашению участников взаимодействовать друг с другом так, как если бы они имели определенную идентификацию и и грали определенную роль. Он называет такой «контракт» рабочим соглашением (working consensus). С точки зрения управления социальным взаимодействием не так уж и важно действительно ли люди верят в происходящее. Они должны действовать, как если бы верили, если бы их представления были правдой.

Часто как синоним термина «самопредъявление» используется термин «управление впечатлением» (impression management), однако некоторые авторы проводят различия между ними. Так, например, Б. Шленкер [44; 51] под термином «управление впечатлением» понимает «попытку человека контролировать тот образ себя, который создается в умах других в ситуациях социального взаимодействия», в то время как самопредъявление рассматривается как способность человека предъявлять окружающим информацию о своих личностных качествах. Мы можем управлять впечатлением не только посредством прямого предоставления окружающим некоторых знаний о себе; но и передавать информацию через третьих лиц, незаметно акцентировать внимание на использовании нами определенного сорта вещей, услуг и т.д.. Таким образом, самопредъявление и управление впечатлением оказываются близкими, но не тождественными понятиями. Объект познания может до определенной степени контролировать или управлять поступающей от него информацией и тем самым управлять формированием впечатления у субъекта восприятия, а, значит, влиять на дальнейшее взаимодействие. Таким образом, проблема того, какими способами люди пытаются управлять впечатлением, формируемым другими людьми о них часто, рассматривается как проблема самопрезентация (self–presentation) или управления впечатлением (impression management). Она может быть описана как проблему управления восприятием черт или ролей, а может быть также названа управлением атрибуцией (каузальной или теологической) – приписыванием поведению причин или целей, – поскольку часто является результатом атрибуции других относительно того или иного человека. В целом, можно употреблять понятия «самопредъявление», «самоподача», «самопрезентация», «управление впечатлением» как более или менее полные синонимы, понимая под этим осознанные и неосознанные попытки человека создавать и поддерживать определенными действиями желательный для него образ себя в глазах других.

Эта проблема тесно связана с проблемой «Я» и его пониманием. Человеку кажется естественным – размышлять о себе в терминах личного, внутреннего опыта; думать о себе в терминах собственных черт, ролей и ценностей. Однако, существует и другая традиция размышления о себе, которая прочно отождествляется с Дж. Мидом и Ч. Кули, – знания человека о себе есть рефлексия мнений других о нем [31; 47]. Здесь «Я» означает главным образом действия, осуществляемые человеком определенным способом, в социальной среде. Знания о самих себе определяются тем, что происходит в том или ином окружающем людей социуме. «Я» – что–то, что люди проявляют вовне, которое заведомо больше, чем что–то, что они имеют внутри. При этом такое «Я» нуждается в выражении.

При этом возможно изучение предрасположенности людей к самопрезентации. Примером таких исследований явилась разработка шкалы «саморефлексии», которая может измерить степень, в которой люди склонны к самопрезентации [55]. Предложенная трактовка управления впечатлением также обращает внимание многих исследователей на феномен «смущения», выступающего как звено цепи между переживаниями и самопредъявлением. Неудача попытки в управлении впечатлением часто является результатом «смущения». Смущение часто сопровождается потерей уважения или в собственных глазах, или в глазах других людей [22]. Во главе еще одной линии изучения самопрезентации стоят Е. Джоунс и Т. Питтман [39] создавшие классификацию способов (стратегий) самопрезентации, в основе которой, по мнению авторов, лежит стремление расширить или поддержать влияние в межличностных отношениях, т.е. стремление к власти. Е.

Джонс существенно расширил представления Э. Гоффмана, включив в понятие «самопрезентация» попытки человека контролировать характеристики, которыми его наделяют его другие.

Некоторые исследователи предполагают, что все модели «самопредъявления»

подчеркивают лживость, притворство человека, который якобы показывает другим абсолютно не то, чем он является на самом деле. Однако то, что люди управляют впечатлением о себе, не всегда подразумевает, что они идут по жизни, обманывая себя и окружающих, пытаются сформировать такое впечатление, которое далеко от реальности. Люди действительно иногда лгут, демонстрируя или заявляя о существовании у себя характеристик, которыми, как они знают, на самом деле не имеют. Но такое притворство в большинстве случаев рискованно. Утверждение Э, Гоффмана о том, что люди занимаются самопрезентацией не есть способ сказать, что они обманывают себя или других, скорее, это способ сказать, что существуют факты, которые не сообщаются, но являются социально значимыми, а также факты, которые рекламируются, декларируются. Существует также убеждение, что «подлинные», настоящие, искренние – аутентичные и конгруэнтные – люди, люди, которые действительно представляют собой то, что они представляют другим, не нуждаются в подделке: то что они есть на самом деле и то как они себя представляют – одно и тоже. Они просто делают что бы то ни было естественно и делая это естественно, они выражают себя – то, что они действительно есть. Поэтому заниматься самопрезентацией не означает обманывать. Однако, эту идею Э. Гоффман отвергает как наивное представление о том, что жизнь есть то, что она есть, какой она кажется человеку. Идея о том, что люди преуспеют в выражении себя другим, просто проявляя свои чувства в каждый отдельный момент, для него спорна. Дело в том, что переживания нестабильны, легко поддаются воздействию тривиальных факторов и ситуаций, – например, усталости. Кроме того, техники управления впечатлением также очень важны и для человека, который искренне хочет сообщить о том, кто он действительно есть, «сказать себя» или – раскрыть себя.

Термин «самораскрытие» был введен в психологию американцем С. Джурардом, который довольно неопределенно описал его как процесс сообщения информации о себе другим людям: «Самораскрытие – это сообщение другим личной информации о себе; это акт представления себя, показа себя воспринимающим нас людям» [1; 2; 42; 43]. Им же описан феномен «двойного эффекта аморакрытия»: самораскрытие одного человека приводит к сморакрытию другого. Более полно эти понятия изучены К.Роджерсом и другими психологами экзистенциально–гуманитической школы как «говорение себя», трансперсональный диалог. Противопоставление самопредъявления и самораскрытия связаны с тем, что люди часто, с одной стороны, хотят представить себя другим в благоприятном свете, и, с другой стороны, продемонстрировать свою искренность. Некоторые исследователи используют термин «самопредъявление» только для определения тех тактик и стратегий, которые используют люди для контроля и управления впечатлением, которое они могут производить на окружающих: самопрезентация существует как понятие как бы в противовес понятию самораскрытия С. Джурарда.

В отечественной традиции самопредъявление и самораскрытие – две разные, но тесно взаимосвязанные реальности. Предлагается два основания их сопоставления, позволяющие показать различие их содержания: 1) через специфику содержания: самораскрытие ограничено информацией о себе, самопредъявление – нет, и в этом смысле последнее шире; 2) через специфику назначения или цели передаваемой информации: самопредъявление служит для управления впечатлением, производимом на аудиторию, а спектр предназначений, целей, функций самораскрытия более обширен. На наш взгляд, интегративный подход к изучению этих явлений предполагает их анализ как двух различных стратегий социального поведения личности (в ситуации межличностного и публичного, интимного и делового общения). При разработке интегративной модели данных феноменов можно выделить целый ряд таких контекстов, каждый из которых соотнесен со специфическим подходом к исследованию стратегий социального поведения личности. Во–первых, анализ ценностного контекста заявленной проблемы: изучение условий и функций реализации той или иной стратегии (проблемы доверия, привязанности, отчужденности и недоверия, проблемы личностной зрелости, самоактуализации). Во–вторых, изучение интерактивного уровня различий стратегий самопредъявления и самораскрытия, их правил и параметров (проблемы зрелых, «актуализирующих» межличностных отношений и манипуляции, монолога и диалога, взаимодействия различных факторов – компонентов межличностной ситуации: Я, других и самой ситуации, – в процессе выбора и построения каждой из стратегий социального поведения). В–третьих, самораскрытие и самопредъявление рассматриваются как когнитивные феномены и/или феномены, принадлежащие индивидуальному «Я» (проблемы идентичности и когнитивных механизмов–способов ее поддержания, структуры «Я», его функций).

Одним из наиболее важных и наиболее традиционных, является контекст анализа проблемы стратегий социального поведения, представленный изучением закономерностей социального функционирования и развития личности, в частности, проблемой соотношения индивидуальной и социальной идентичности. Первично эти вопросы рассматривались в теории черт. Эта теория рассматривает «Я» как «личность», совокупность поддающихся измерению личностных черт, способностей и атрибутов. Придерживаясь такого подхода, бессмысленно говорить, например, о кризисе идентичности – индивид как диспозиция обладает только одной идентичностью, внутри «Я» нет расслоений и несоответствий, которые могли бы спровоцировать внутренний конфликт. Оппоненты теории черт отмечают, однако, что люди – социальные существа, исполняющие в социальной жизни различные роли, которые требуют от них различных манифестаций их «Я».

Теория ролей видит противоречие между двумя «фактами» – между фактом индивидуального самовыражения и фактом социальной детерминированности индивида. Понятие роли призвано снять это противоречие. Роль есть набор деятельностей и качеств человека, которые ассоциированы с социальными позициями. Социальные позиции существуют независимо от конкретных индивидов, они безличностны и над– индивидуальны, включают в себя родственные, религиозные, профессиональные и др.

категории. Через закрепление в определенной социальной позиции человек обретает свое «Я»: набор деятельностей и качеств как форм самовыражения. Таким образом «Я» человека и его личность определяются местом в социальной структуре, которое он занимает, диспозиции же варьируются и конструируются социумом [48]. Люди в этой теории перестают быть «естественными», они становятся актерами, социальными персонажами. В данном контексте становится уместной метафора «драмы» или «театра» [36]. Как у актера на сцене, действия человека выражают не его уникальную личность, но его роль. Поэтому, согласно теории ролей, «Я» обладает двумя важными характеристиками, которые игнорируются теорией черт. Во–первых, это определенная социальная неискренность (social insincerity), неконгруэнтность, перерастающая в неаутентичность. Неискренность возникает оттого, что человек осознает присутствие вокруг других, общества. Теория же черт не рассматривает фактор самосознания в поведении индивида. Исполнитель роли может демонстрировать фасад, скрываться под маской, играть по заготовленному заранее сценарию. Во–вторых, наличие множества идентичностей, которые часто противоречат друг другу, что может вызывать внешний и внутренний конфликт. Теория ролей допускает возможность фрагментации «Я», разные роли могут требовать разных идентичностей: человек может переживать конфликт, который чужд модели человека, которой придерживается теория черт.

Гуманистические теории полагают, что теория ролей оскорбляет человеческое достоинство, поскольку изображаемый ею индивид – исполнитель роли – суть безвольная жертва социальных обстоятельств. Люди считают себя и своих близких значительно богаче в этом отношении, они верят в то, что способны контролировать обстоятельства, что они являются агентами позитивных перемен и создателями новых социальных форм.

Исполнитель роли, часто – не более чем бледная имитация истинного человека со свойственным ему потенциалом. С точки зрения гуманистов, сознание индивида двойственно, как двойственно сознание актера на сцене – с одной стороны, есть исполняемая роль, с другой – есть истинное «Я» актера, которое управляет действием и в некотором смысле дистанцированно от разыгрываемой роли [48]. И теория черт, и теория ролей неверно описывают человеческую природу и что исследования должны концентрироваться на подлинном, истинном «Я» человека [12; 16; 19].Человеческая жизнь – поиск этого истинного «Я», как стремление к самореализации и самоактуализации.

Эти три подхода к проблеме «Я» основываются на разных допущениях. Каждая из перечисленных моделей «Я» заявляет, что является единственно валидной теорией – либо потому, что она п содержит некую феноменологическую или «экспириентальную», «опытную», истину (гуманистическая теория), либо потому, что подкреплена солидными психометрическими исследованиями (теория черт), либо потому, что является наиболее однородным аналитическим инструментом в социальных науках (теория ролей). Принимается само собой разумеющимся, что путем терпеливого изучения – феноменологическим ли проникновением, наблюдением ли за большими выборками – истинная природа и субстанция «Я» могут быть в конце концов познаны.Это ключевое допущение является разновидностью принципа реализма (the realist principle). Ученый должен изучать поэтому теперь не только человека, окруженного «средой», но языковые практики и дискурсы превалирующие в том или ином контексте [46] обобщает этот принцип в применении к дискурсам литературного повествования, вполне допускает его применение к психологическому дискурсу: «Повествовательный дискурс не может ошибаться… единственная проблема с которой человек сталкивается при соотнесении его с реальностью – это пойти и … увидеть, что там такое происходит… Реальное не рассказывается, оно существует». Психологические образы «Я» в практике взаимодействия не есть те или иные «дискурсивные проговаривания», они выступают в качестве репрезентаций реальных объектов. Черты личности, роли и человек кажутся постоянными «вещами в себе», вопреки пониманию того, что они и формируются и трансформируются в жизнедеятельности постоянно, как сформированные способы поведения в той или иной социальной среде.

«Я» индивида полагается обычно фокусом опыта, его центром, инициатором действий, однородным целым. Критика этого представления начата К. Гергеном [35] под общей темой «социальный конструкционизм». Он попытался создать альтернативные, лингвистические (language–based) подходы к «Я». Главной целью этого критического движения является перемещение фокуса анализа с «Я–как–сущности» на методы конструирования «Я»: методы осмысления «Я» – ключом к любому объяснению того, что такое «Я». Индивидуальный смысл «Я» (sense of self) – конгломерат этих методов, производимых путем разговора и теоретизирования. Имеет место не одно «Я», которое ждет, чтобы его познали, но множество «Я», обнаруживаемых в различных существующих сейчас и существовавших в прошлом в нашей и других культурах лингвистических практиках. «С этой точки зрения, быть «Я» не значит быть определенного типа существом, но значит обладать определенной теорией». Поэтому теория черт, теория ролей и гуманистический подход – не конкурирующие и не взаимоисключающие модели, но просто различные способы, которые человек может использовать для осмысления самого себя. В одной ситуации человек может описывать себя в терминах личностных черт, в другой – в терминах ролей, в третьей – использовать некий гибридный дискурс [48]. Р. Харре описал грамматическое и метафорическое «Я». человеческого младенца как подмастерье – «apprentice person». Этот подмастерье должен овладеть «лингвистическими ресурсами для описания самого себя». Таким образом, младенец находится в той же позиции, что и психолог, изучающий «Я». В обоих случаях ими должна быть накоплена определенная сумма знаний о том, в каких общепринятых формах артикулируется «Я». Исследователь должен заново отрефлексировать и проговорить то, что изначально приобретается бессознательно. Язык является медиумом этого знания как для младенца, так и для ученого.

Ребенок «овладевает лингвистическими ресурсами», и в процессе научения ребенка грамматике и совершенствования его коммуникативных способностей формируется опыт, переживание его «Я» (self–experience). Он научается приемлемым в разговоре способам представления себя другим. Доверие окружающих и способность убеждать приобретаются через использование определенных способов самовыражения, но то, что в одном контексте приемлемо, неудовлетворительно и неэффективно в другом. Требование быть способным изъясняться и быть понятным другим поддерживает и придает импульс некоторым общераспространенным способам организации самовыражения [35; 48].

Подходу Дж. Гергена можно противопоставить традицию, идущую от М. Фуко, ранних работ Франкфуртской школы и марксистского анализа субъектности (subjectivity) конца ХХ века. Главной идеей этих работ было показать насколько тесно дискурсивная артикуляция определенных типов «Я» или индивида как субъекта связана с воспроизводством определенных типов общественного устройства: люди фиксируются в определенной социальной позиции посредством доступных им лингвистических практик. Использование конкретного дискурса, содержащего в себе конкретную организацию «Я», не только позволяет индивиду обосновывать и оправдывать свои действия, но поддерживает отношения власти – подчинения, близости – отчуждения, сотрудничества – вражды. Конструирование определенного «Я» исключает из этого процесса другие возможные конструкции. Конструирование в дискурсе одного типа «Я» или субъектности (subjectivity) одновременно конструирует определенный тип подчинения (subjection), а также тип близости и сотрудничества: «Субъектность производится дискурсом так же как «Я» подчиняется дискурсу». При этом, как показала Р. Ковард [32] продемонстрировала, что конструкции могут быть приятными и даже лестными, но от этого они не перестают быть репрессивными.

Что касается «Я», то в дискурсе схема «Я» выступает как сложная высоко интегрированная структура, организованная таким образом, что когда одна ее часть активируется, то активируется и вся структура в целом [45]. Например, это касается баланса позитивных и негативных характеристик: сосредоточение только на позитивных аспектах «Я»

ведет к снижению психологической адаптации; наиболее адаптивно чередование позитивных и негативных состояний [45]. С 70–х годов ХХ века начинают встречаться работы, в которых увеличение комплекса ролей и идентичностей, их палитры, рассматривается как ситуация, способствующая здоровью. П. Тойтч сформулировала так называемую «гипотезу аккумуляции идентичности», согласно которой множественная ролевая вовлеченность увеличивает личностные ресурсы, ее уверенность [60]. Люди с множественной идентичностью черпают из многоролевой ситуации дополнительную энергию, ресурсы и силу. В этой связи можно говорить о «сетевом закреплении» (network embeddedness):

центральная функция социальной сети – «сохранение социальной идентичности». Чем шире сеть контактов индивида, чем она более «свободна», тем нестабильнее «Я» и наоборот. В современном мире образ жизни, в котором формируется и поддерживается легко структурированная и остающаяся стабильной в биографическом течении событий идентичность, постепенно исчезает и отступает перед теми, которые демонстрируют более высокую сегментацию и комплексность. Расхождение между реальным и идеальным Я является (в соответствии с теорией Ж. Пиаже) мерой «взрослости» человека, его способности использовать опосредованные, символические действия и вербальные паттерны, и что это расхождение с годами растет. Существует связь между разрывом представлений о себе реальном и идеальном и способностью принимать роль другого. Кроме того, по мнению исследователей, обман и самообман выступают как важные факторы выбора стратегии социального поведения: самопрезентации или самораскрытия. Р. Уикленд утверждал, что становление сознания самого себя как объекта оценки, продуцирует особое психологическое состояние – состояние объективного самосознания (objective self– awareness) [61]. Состояние фокусировки внимания на самом себе появляется в каждодневной жизни обычно как результат внимания к со стороны других людей. Объективное самосознание включает фокусировку на самих себе, на том, как человек полагает его видят другие. Однако, самосознание может быть личностной чертой, склонностью: некоторые люди постоянно осознают себя, в то время как другие постоянно не осознают себя, некоторые формируют публичное, некоторые – личное самосознание. М. Снайдер развил основные положения подхода Э. Гоффмана. Он предположил, что некоторые люди занимаются управлением впечатлением, в то время как другие не делают этого. Некоторые люди управляют своим поведением, обращая внимание на свое внутреннее (реальное) Я;

другие обращают внимание на то впечатление, которое они создают. Публичное самосознание связано с восприимчивостью к социальному давлению и социальной активностью, удовлетворённостью отношениями с обществом. Личное самосознание связано со степенью, с которой люди воспринимают и открывают факты своей внутренне жизни своим близким, степень самораскрытия связана с удовлетворением в таких отношениях.

Таким образом, люди, обладающие личным самосознанием, не только внимательны к своей эмоциональной жизни, они готовы разделять это с другими тоже.

М. Снайдер отмечал наличие людей, которые обращают большое внимание на впечатление, которое они производят, определяя их как саморефлексирующих (self– monitors). Саморефлексирующие люди – это люди, которые обращают меньше внимания на свое реальное Я, а больше внимания на свое проецируемое, предъявляемое Я. Высоко саморефлексирующие люди похожи на людей, которых хорошо описал Э. Гоффман. Однако, люди с низкой саморефлексией ведут себя иначе, чем это описано Э. Гоффманом.

Люди с высоким уровнем саморефлексии по сравнению с людьми, обладающими низким уровнем саморефлексии: больше подходят для актерской профессии, больше приспосабливаются к вкусам аудитории, меньше интересуются своими истинными установками в процессе решения о том, как поступить. Саморефлексирующие более конформны, они изменяют свое мнение в большей степени, чем низко саморефлексирующие: они хотят нравиться всем. Низко саморефлексирующие искренни и меняют (или не меняют) убеждения основываясь на рациональных доводах дискуссии [56]. Саморефлексирующие – люди, которые знают, что они готовы манипулировать другими [56]. Низко саморефлексивные – люди, которые внимательны к своим реальным убеждениям; это честные люди, которые говорят то, что думают.

В исследованиях межличностных отношений и структурирующих их ценностей принят иной ракурс изучения проблем. В целом, самопредъявление связывается с манипулятивными стратегиями жизнедеятельности и отношений, самораскрытие – с искренними. Н.В. Бедненко, Е.Л. Доценко, Э. Шостром и иные исследователи выделяют центральные идеи манипуляции [3; 7; 24; 17; 27] идея прибирания к рукам; сохранение иллюзии самостоятельности решений; искусность манипулятора в исполнении приемов воздействия.

Для «объекта» манипулирования это означает: манипулирование – вид психологического воздействия, манипулятор относится к объекту, как к средству достижения своих целей, возникает этически проблемное общение, цели, к которым стремится манипулятор, часто чужды или противоположны объектам манипуляции. Человек противостоит скрытому воздействию «смутно чувствует», что что–то не так, эмоциональное неблагополучие в общении с манипулятором, но манипулятор играет на его слабостях, стремится «деиндивидуализировать» и «роботизировать» объект. Поэтому не все способны противостоять манипулятору. Мотивационное привнесение ведет к нарушению внутренней идентичности, недоверие, потребность в подчинении, отказ от выбора принятия решений. Другой подход к выделению представлений манипуляции и искреннем общении мы встречаем в работах, посвященных соотнесению диалогического и монологического взаимодействий [4; 23; 24]. Весь процесс можно представить в виде колебаний между двумя состояниями общения, перехода от монолога к диалогу. При этом диалог предполагает самораскрытие и «выгоднее» монолога стратегически, а монолог – проще и предполагает самопредъявление и манипуляцию. Одно из проявлений манипулятивности

– макиавеллизм[11; 33] создали «общую модель поведенческих проявлений», в которой рассматривали поведение людей с высоким / низким уровнем макиавеллизма в зависимости от степени структурированности ситуации. Люди с низким уровнем макиавеллизма характеризовались как открытые, ориентированные на межличностные процессы, а с высоким – как холодные, ориентированные на свои собственные цели, на информационные процессы. В более структурированной ситуации «высокие макиавеллисты» проявляют себя формально, в то время как «низкие макиавеллисты» серьёзно обдумывают своё поведение, чтобы хорошо выглядеть в ситуации, «выкладываются». В менее структурированной ситуации «высокие макиавеллисты» ведут инструментальную разработку ресурсов, интуитивно контролируют структуру, что позволяет им производить меньшее количество ошибочных проб. «Низкие макиавеллисты» додумывают логически, а не интуитивно, неясные компоненты ситуации, для формирования целей и задач взаимодействуют с другими людьми.

В целом, воззрения исследователей расходятся, когда речь заходит о соотношении личностных и ситуационных факторов самопредъявления и самораскрытия. Так, Р. Аркин считает, что самопредъявление целиком определяется ситуационными факторами – ситуацией достижения одобрения или неодобрения. Основываясь на бихевиористском понимании психологического взаимодействия, он считает главной детерминантой самопредъявления достижение индивидом позитивного Я–образа в глазах окружающих, что способствует получению материальных и нематериальных выгод (деньги, дружба и т.д.).

При этом Р. Аркин является выразителем крайних взглядов на взаимосвязь самопредъявления и личности: он полагает, что самопредъявление целиком определяет личность. Для него «личность – это предъявление человеком самого себя» [28]. Он сравнивает человека с луковицей: если снимать слой за слоем, можно достичь центра – и там ничего не найти.

В противоположность этому, М. Шнайдер и Д. Кемпбелл [55] полагают, что самопредъявление детерминируется личностными факторами: в зависимости от типа личности индивид демонстрирует то или иное поведение самопредъявления. Тип самопредъявления у них различен. Принципиальные личности ценят соответствие между своим поведением и провозглашаемыми установками, мнениями, чувствами. Они не считают себя мастерами самопредъявления, способными приспосабливаться к любой ориентации, отличной от «быть самим собой». Смысл Я принципиальных личностей: «Я всегда и везде таков, какой есть на самом деле». Прагматические личности считают себя хорошими актерами, умеющими эффективно и убедительно предъявить себя, приспособившись к ситуации;

при этом их действия не обязательно отражают то, что они думают или во что верят.

Смысл Я прагматических личностей в гибкой формулировке: «Я сейчас в данной ситуации». По сравнению с ними, у Г. Джеролда [38] находится наиболее диалектическое понимание взаимосвязи личностных конструктов, ситуативных факторов и самопредъявления. Последнее не связано напрямую ни с личностью, ни с ситуацией одобрения, а опосредованно связано с ними через формирование Я–концепции, т.е. главная детерминанта самопредъявления – мнение о том, что является подходящим самопредъявлением.

Итак, под самопредъявлением понимаются осознанные или неосознанные попытки человека создавать и поддерживать определенный образ себя в глазах других, поэтому одна из наиболее важных классификаций различных стратегий самопредъявления – способов сообщения другим людям смысловой информации о самом себе связана с понятием осознанности [51, 59]. Самопредъявление может быть и сознательным, и бессознательным актом. Чаще всего предполагается, что человек знает, какое впечатление он хочет произвести на окружающих и предъявляет себя в определенной манере, используя подходящие для данного случая стратегии и тактики самопредъявления. Изначально осознаваемое как стратегия самопредъявления, поведение затем может стать настолько привычным и неосознаваемым, что впишется в «Я–концепцию» человека. Е. Джонс с соавт. [41] показали, что если самопредъявление протекает успешно, то это может изменить Я–образ представляющегося. За основу выделения стратегий самопрезентации можно также принять стратегии и тактики, выделенные Дж. Тедеши и М. Рейсом, Е.

Джонсом и Т. Питтменом [58, 41]. Дж. Тедеши и М. Рейс [58] предполагают, что люди принимают различные стратегии самопредъявления в зависимости от того, воспринимается ли ими ситуация как способная нанести урон их публичному образу (identity– threatening situation) или, напротив, как стимулирующая к утверждению себя в глазах окружающих (identity–enhancing situation). Первый вид ситуаций имеет место, когда реальное или воображаемое событие бросает тень на происхождение, способности, умения, поведение, мотивы человека. В таких случаях человек пытается защитить себя и использует стратегию «исправление лица» (facework). Второй вид ситуаций дает человеку возможность утвердить свою репутацию и получить желаемое (например, одобрение) от окружающих. Здесь выделяют следующие стратегии, которые могут быть использованы для этих целей: «снискание расположения» (ingratiation), «запугивание» (intimidation), «самопродвижение» – self–promotion), «мольба о пощаде» (supplication). По основанию – стремление получить социальное одобрение или избежать значимых потерь в социальном одобрении – исследователи выделяют самопрезентацию естественного и защитного стиля. Наиболее детальная классификация стратегий самопредъявления осуществлена А.

Шутцем, который на основе обобщения большого количества штудий, выделил собственные критерии категоризации тактик и стратегий самопрезентации. Стратегии самопредъявления направлены на достижение отсроченных целей; тактики представляют собой действия, которые используют люди для достижения сиюминутного результата. Р.

Аркин и А. Шутц [53; 54] видят в самопрезентации реализацию мотивации достижения или избегания неудач и выделяют по этому признаку приобретающую и защитную самопрезентацию. Приобретающая самопрезентация выражает мотивацию достижения.

Для нее характерен выбор адекватных ролей и задач (соответствующих социальному положению, образованию и пр.), выбор социальной среды, соответствующей уровню идентификации субъекта (человек общается с равными себе). Защитная самопрезентация – поведенческое проявление мотивации избегания неудач. Она чаще всего не осознается.

Человек выбирает неадекватную для решения задач среду: либо с заниженными требованиями, либо с непомерно высокими (авантюристическая самопрезентация). В качестве таких критериев А. Шутц предложил рассматривать установку на создание позитивного образа или избегание плохого образа, степень активности субъекта в создании образа и степень проявления агрессивности субъекта в процессе самопрезентации. В предложенной им классификации выделено четыре стиля самопрезентации: ассертивный (assertive), агрессивный (offensive), защитный (protective) и оправдывающийся (defensive). Данная классификация основана на анализе двух переменных: 1) ведущих мотивах самопрезентации (стремлении «выглядеть хорошо», то есть получить социальное одобрение — стремлении «не выглядеть плохо» или избежать значимых потерь в социальном одобрении); 2) активности или пассивности самопрезентационного поведения. Позитивное самопредъявление осуществляет девиз «Я хороший». Этот вид самопредъявления содержит активные но не агрессивные действия по созданию позитивного впечатления о себе. К этой группе относятся стратегии стремление нравиться, самопродвижение, служение примером. Основные тактики следующие: греться в лучах чужой славы (описана Р. Чалдини, основана на ассоциировании себя с известными и уважаемыми людьми); ассоциирование себя с важными и позитивными событиями; усиление значимости и важности тех событий, в которых человек участвовал, и тех людей, с которыми ему довелось общаться; демонстрация влиятельности (внушение окружающим возможность больших последствий своих действий); демонстрация идентификации с аудиторией (близости своих взглядов людям, на которых направлено самопредъявление). Наступательное самопредъявление основано на стремлении выглядеть хорошо, очерняя других людей. Тактики направлены на критику конкурента: подрыв оппозиции (сообщается негативная информация о конкуренте); критическая установка в оценке любых явлений действительности (иллюзия компетентности говорящего); критика в адрес тех, кто критикует его (иллюзия предвзятости); изменение темы дискуссии в выигрышную для себя сторону. Предохранительное самопредъявление ставит цель не выглядеть плохо: человек избегает возможности создать о себе негативное впечатление путем ухода от взаимодействия. Тактики следующие: избегание публичного внимания; минимальное самораскрытие; осмотрительное самоописание; минимизация социального взаимодействия. Оборонительное самопредъявление предполагает, что субъект ведет себя активно в создании образа, но имеет установку на избегание негативного образа. Чем более велика роль человека в нежелательном событии, и чем оно тяжелее, тем труднее человеку изменить свой негативный образ в сторону позитивного. Характерны тактики самооправдания: отрицание события (отрицает сам факт негативного события); изменение интерпретации события с целью снижения негативности его оценки; диссоциация (занижение степени участия в этом событии, отмежевание); оправдание (можно настаивать на законности своих поступков, приводить аргументы в свою пользу); извинения («не мог поступить иначе, так как не мог контролировать ход событий»); признание вины и раскаивание, обещание впредь не повторять ошибок. Есть и иные тактики и стратегии. Так, в работах М. Селигмана описана тактика выученной беспомощности, которая состоит в том, что человек умышленно изображает неспособность к требующимся от него действиям или поступкам в расчете на то, что окружающие люди ему помогут. Эта тактика реализуется в рамках стратегии демонстрации слабости, потому что другие стратегии, выделенные Э. Джонсом и Т. Питманом, основаны на демонстрации превосходства над партнером. Если человек на самом деле был способен самостоятельно справиться с проблемой, то это поведение можно отнести к разряду манипулятивных тактик. Психологически близкой к ней является тактика создания искусственных препятствий самим человеком на пути к достижению цели, которая изучалась С. Стивеном и Э. Джонсоном. Человек защищает свою самооценку и свой общественный имидж, объясняя неудачи внешними обстоятельствами или ситуативными факторами (недомоганием, дефицитом времени на подготовку, преимуществами конкурента и пр.). Тактика восхваления соперника является беспроигрышной, поскольку в случае его победы человек доказывает окружающим, что у него был сильный и достойный противник. Если же побеждает сам человек, то его победа вдвойне почетна. Тактика ложной скромности также значительно повышает позитивность образа человека, особенно в тех культурах, в которых ценится самоограничение. Иногда выделяют такую тактику, как красование, «адонизация» по имени влюбленного в самого себя Адониса.

Выводы. В целом можно выделить два основных типа поведения человека в ситуации реального или предполагаемого взаимодействия, лежащих в основе выбранных им стратегий поведения. Первый тип – это направленность на диалогический контакт, предполагающий самораскрытие (обнажение сокровенных переживаний и мыслей перед другим человеком) или взаимное раскрытие. Второй – на непосредственно самопредъявление (понимаемое, как управление впечатлением о себе) или общение на уровне социальных ролей, "масок". Самораскрытие и самопредъявление тесно переплетаются в реальной жизни людей. Выбор зависит как от ситуации, так и от особенностей человека, отношений между взаимодействующими. Самораскрытие и самопредъявление личности выступают как две основные стратегии социального поведения индивида по отношению к другому. В общем, чаще всего считается, что самопредъявление и самораскрытие – это две разные, но тесно взаимосвязанные реальности. Предлагается два основания их сопоставления, позволяющие показать различие их содержания: 1) через специфику содержания: самораскрытие ограничено информацией о себе, самопредъявление – нет, и в этом смысле последнее шире; 2) через специфику назначения или цели передаваемой информации: самопредъявление служит для управления впечатлением, производимом на аудиторию, а спектр предназначений, целей, функций самораскрытия более обширен. Интегративный подход к изучению этих явлений предполагает их анализ как двух различных стратегий социального поведения личности (в ситуации межличностного и публичного, интимного и делового общения) [2; 14].

Список литературы

1. Амяга Н.В. Самораскрытие и самопредъявление личности в общении // Личность. Общение. Групповые процессы. М.: АПН, 1991. С. 37–74.

2. Арпентьева М.Р. Стратегии социального поведения личности: самораскрытие и самопрезентация. Калуга: КГУ, 2015. 300 с.

3. Бедненко А.В. Манипулятивная установка в профессиональной деятельности менеджера: Дис....канд. психол. наук. М.: МГУ, 2003. 187 c.

4. Братченко С.Л. Экзистенциальная психология глубинного общения. М.:

Смысл, 2001. 197 с.

5. Гофман И. Представление себя другим в повседневной жизни. М.: ИС РАН, 2004. 751 с.

6. Графова Е.Ю. Межличностные последствия стратегии критицизма в самопредъявлении. Дипл. работа. М.: МГУ, 1996. 60с.

7. Доценко Е.Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита.

М.: ЧеРо, Изд–во МГУ, 1997. 344 с.

8. Емельянов Ю.Н. Активное социально–психологическое обучение. Л.: Изд– во ЛГУ, 1985. 165 с.

9. Зимачева Е.М. Способы вербальной презентации образа «Я» и самоотношения субъекта Авт. дисс. канд. психол. наук. М.: МГУ, 1998. 20 с.

10. Зинченко Е.В. Самораскрытие и его обусловленность социально– психологическими и личностными факторами: автореф. дис. …канд. психол. наук.

Ростов–на–Дону: РГГУ, 2000. 23 с.

11. Кокурина И.Г., Бедненко А.В. Манипулятивная установка в профессии менеджера // Вестник Моск. ун–та. Сер. 14. Психология. 2006. № 3. С. 46–58.

12. Маслоу А. По направлению к психологии бытия. М.: ЭКСМО–Пресс, 2002.

272 с.

13. Менджерицкая Ю.А. Феномен «подтверждения–неподтверждения» // Психол. вестник РГУ. Вып. 1, часть 2. Ростов–на–Дону: РГУ, 1997. С. 115–131.

14. Минигалиева М.Р. Стратегии социального поведения психолога– консультанта // Психология зрелости и старения. 2003. № 2 (22). С. 69–93.

15. Михайлова Е.В. Обучение самопрезентации. М.: ГУВШЭ, 2006. 167 с.

16. Перлз Ф. Гештальт–подход. М.: ИП, 2001. 224 с.

17. Петровская Л.А. Общение. Компетентность. Тренинг: Избранные труды.

М.: Смысл, 2007. 687 с.

18. Пикулева О.А. Психология самопрезентации личности // Психологическая наука и образование. 2014. № 3. С. 37–43.

19. Роджерс К.Р. Взгляд на психотерапию. М.: Прогресс, 1994. 480 с.

20. Сатир В. Как строить себя и свою семью. М.: Педагогика, 1992. 192 с.

21. Селигман М. Новая позитивная психология. М.: София, 2006. 368 с.

22. Соколова–Бауш Е.А. Самопрезентация как фактор формирования впечатления о коммуникаторе и реципиенте: дисс....канд. психол. наук. М.: МГУ, 1999.

123 c.

23. Флоренская Т.А. Диалог в практической психологии. М.: ИП АН СССР, 1991. –244 с.

24. Хараш А.У. Монолог и диалог // Социально–психологическая компетентность / Сост. и ред. М.Р. Арпентьевой. Калуга: КГУ им. К.Э. Циолковского, 2016. –250 с.

25. Школьник Л.С. Социогенная природа речевой самоподачи // Проблемы формирования социогенных потребностей. Тбилиси, 1981. 354 с.

26. Шкуратова И.П. Самопредъявление личности в общении: монография.

Ростов–на–Дону: Изд–во ЮФУ, 2009. 192 с.

27. Шостром Э. Анти–Карнеги. Мн.: ТПЦ Полифакт, 1992. 128 с.

28. Arkin R.M. Self–presentation styles // Impression management theory and social psychological research. N.Y.: Academic Press, 1981. P. 311–333.

29. Berg J.H., Derlega V.J. Themes in the Study of Self – Disclosure / Self– Disclosure: Theory Research and Therapy Plenum Press N.Y. 1986. P.1–8.

30. Cialdini R.B., de Nicholas M.E. Self–presentation by association // Journal of personality and social psychology. 1989. V.57. № 4. P. 626–631.

31. Cooley C. H. Human Nature and the Social Order, N.Y., 1964. 171р.

32. Coward R. Female Desire: women's sexuality today. London: Paladin Books, 1984. 227 р.

33. Christie R., Geis F. Studies in Machiavellianism. N.–Y.: Academic Press, 1970.

430 p.

34. Foucault M. La socit punitive. Cours au Collge de France. 1972–1973 / d.

B.E. Harcourt. – Paris: EHESS/Gallimard/Seuil, 2013. 354 p.

35. Gergen K. J. The Concept of Self. Holt, Rinehart and Winston, 1971.

36. Goffman E. Presentation of Self in Everyday Life. N.–Y.: Doubleaday Anchor, 1959.

37. James W. The Principles of Psychology. N.–Y.: Create Space Independent Publishing Platform, 2015. 812 p.

38. Jerold H. The social psychology of interaction. – Englewood Cliffs, New Jercy:

Prentice–Hall Inc., 1981. 358 р.

39. Jones E.E, Rhodewalt F., Bergtas S., Skelton J.A. Effects of strategic self– presentation on subsequent self–esteem // J. of personality and social psychology. 1981. V.41.

№3. P. 407–421.

40. Jones E.E. and Pittman T.S. Toward a general theory of strategic self– presentation // Psychological perspectives on the self / J. Suls (Ed.). V. 1. Hillsdale, N.–J.: Erlbaum, 1982. P. 231–263.

41. Jones E.E., Baumeister R. The self–monitor looks at the ingratiatory // Journal of Personality. 1976. № 44. Р. 654–674.

42. Jourard S. M. Self–Disclosure. New York: Wiley, 1971. 247 p.

43. Jourard S.M, Lasakow P. Some Factors in Self – Disclosure//The Journal of Abnormal and Social Psychology 1958. V.5. № 1. P. 91–98.

44. Leary M.R., Kowalski R.M. Impression management // Psychological Bulletin,

1990. Vl. 107. Р. 34–47.

45. Markus H. R., Kitayama Sh. Culture and the self // Psychological Review, 1991.

V. 98. № 2. Р. 224–253.

46. McCabe C. Realism and the Cinema // Theses. 1974. Screen 15 (2). Р. 7–27.

47. Mead G. H. Mind, Self, and Society. Chicago: Univ. of Chicago, 1934.

48. Potter J., Wetherell M. Discourse and Social Psychology: Beyond Attitudes and Behaviour. London: Sage, 1987.

49. Powers T.A., Zuroff D.C. Interpersonal consequences of overt self–criticism // J. of personality and social psychology. 1988. V. 54 (6). P. 1054–1062.

50. Rotter J.B. Generalized Expectancies for Internal versus External Control of Reinforsement. Psychological Monographs, 1966. V. 80. P. 1–28.

51. Schlenker B.R., Trudeau J.V. Impact of self–presentations on private self–beliefs // Journal of personality and social psychology. 1990. V.58. № 1. P.22–32.

52. Schneider D.J. Tactical self–presentations // Impression management theory and social psychological research. N.Y.: Academic Press, 1981. P. 23–40.

53. Schutz A. Self–presentation tactics // Political Psychology, 1993. V.14 (3).

54. Shepperd J.A. and Arkin R.M. Behavioural other–enhancement // Journal of Personality and Social Psychology. 1991. V. 60. Р. 79–88

55. Snuder M., Monson T.C. Persons, situations and the control of social behavior. // Journal of Personality and Social Psychology, 1975, V. 32. Р.637–644.

56. Snuder M. Self–monitoring of expressive behavior. // Journal of Personality and Social Psychology, 1974. V. 30. Р.526–537.

57. Steele C. M. The psychology of self–affirmation // Advances in Experimental Social Psychology / L. Berkowitz (Ed.). N.–Y.: Academic Press, 1988. V. 21. Р. 261–302.

58. Tedeschi J.T, Riess M. Identities, the phenomenal self, and laboratory research //

Impression management theory and social psych. research / J.T. Tedeschi (ed.). N.Y.:

Academic Press, 1981. P.3–22.

59. Tetlock P.E., Manstead A.S.R. Impression management versus intrapsychic explanations // Psychological review. 1985. V. 92. № 1. P. 59– 77.

60. Thoits P.A. Multiple identities and psychological well–being // American Sociological Review. 1983. Vl. 48. Is. 2. P. 174–187.

61. Wicklund R.A. Objective self–awareness. // Advances in Experimental Social Psychology / L. Berkowitz (Ed.). N.–Y.: Academic Press, 1975. V. 8. Р. 45–56.

1.2. Демонстративное поведение личности: генез и феноменология

Процесс становления социальной зрелости молодежи, выбор ею жизненного пути происходят во всех основных сферах ее жизнедеятельности, реализуясь посредством не только обучения и воспитания, усвоения и преобразования опыта старших поколений, но и в специфических видах деятельности и поведения, в том числе и девиантном и демонстративном. Основными социально–психологическими регуляторами этого процесса и одновременно показателями положения молодежи в обществе и в структуре исторического процесса развития выступают ценностные ориентации, социальные нормы и установки. Они определяют тип сознания, характер деятельности, специфику проблем, потребностей, интересов, ожиданий молодежи, типичные образцы поведения.

Общеизвестно, что молодость характеризуется как период формирования устойчивой системы ценностей, становления самосознания и формирования социального статуса личности. Сознание молодого человека обладает особой восприимчивостью, способностью перерабатывать и усваивать огромный поток информации. В этот период развиваются критичность мышления, стремление дать собственную оценку разным явлениям, поиск аргументации, оригинального решения. Вместе с тем в этом возрасте еще сохраняются некоторые установки и стереотипы, свойственные предшествующему подростковому возрасту.

Это связано с тем, что период активной ценностно–созидательной деятельности сталкивается у молодого человека с ограниченным характером практической, созидательной деятельности, неполной включенностью молодого человека в систему общественных отношений. Отсюда в его поведении наблюдается удивительное сочетание противоречивых черт и качеств стремление к идентификации и обособлению, конформизм и негативизм, подражание и отрицание общепринятых норм, стремление к общению и уход, дистанцированность от внешнего мира.

Неустойчивость и противоречивость молодежного сознания оказывают влияние на многие формы поведения и деятельности личности. Однако было бы упрощением рассматривать это свойство молодежного сознания только негативно или как проявление только возрастных особенностей. Такая характеристика молодежного сознания определяется рядом объективных обстоятельств.

Во–первых, в современных условиях усложнился сам процесс социализации личности, и соответственно другими стали критерии ее социальной зрелости. Они определяются не только вступлением личности в самостоятельную трудовую жизнь, но и завершением образования, получением профессии, реальными политическими и гражданскими правами, материальной независимостью от старших. Действие данных факторов не одновременно и не однозначно в разных социальных группах, поэтому усвоение молодым человеком системы социальных ролей взрослых оказывается противоречивым. Он может быть ответственным и серьезным в одной сфере и чувствовать и вести себя как подросток в другой.

Во–вторых, становление социальной зрелости молодежи происходит под влиянием многих относительно самостоятельных факторов семьи, школы, трудового коллектива, средств массовой информации, молодежных субкультур и стихийных групп. Эта множественность институтов и механизмов социализации не представляет собой жесткой иерархизированной системы, каждый из них выполняет свои специфические функции в становлении личности.

Демонстративное поведение служит для личности условием самопозиционирования, самопрезентации, самоидентификации, самоутверждения, самоманифестации и т.п.

Демонстративное поведение представляет собой психолого–девиантологический процесс, означающий утрату индивидом приоритетов, определенных социальных ценностей, норм и ориентиров, сопровождающийся отчуждением индивида от определенной социальной группы [4]. Это не что иное, как разрушение процесса социализации, при котором личность постепенно теряет свои приобретенные социальные качества. По мнению Э.Фромма, «самые прекрасные, как и самые уродливые, наклонности человека не вытекают из фиксированной, биологически обусловленной человеческой природы, а возникают в результате процесса формирования личности» [9].

Демонстративное поведение (лат. demonstrativus – указательный, наглядный, вызывающий, нарочито подчеркнутый; demonstratio – показывание) – это универсальный механизм удовлетворения потребностей; выразительные поступки и действия индивидов, направленные на привлечение внимания к себе, вне зависимости от желания людей, которые их окружают. Оно является, с нашей точки зрения, одной из социальных форм демонстрации (проявления) девиантного поведения.

В «Справочнике по психологии и психиатрии» (1999) читаем, что демонстративное поведение подчеркнуто выразительное поведение, обусловленное наличием острых аффективных реакций на фрустрацию и/ или направленное на избегание ожидаемого наказания либо перспективы оказаться униженным, отвергнутым, разоблаченным. На фоне аффекта совершается ряд поступков и действий, направленных на то, чтобы обратить на себя внимание, пробудить к себе сочувствие, жалость. Нередко демонстративное поведение включает в себя псевдосуицидальные или демонстративно суицидальные действия в качестве крайнего аргумента...» [8, с. 42].

У животных же демонстративность поведения имеет функциональное и инструментальное назначение и связана с мотивом доминирования, потребностями размножения и территориальным инстинктом. Согласно психологической концепции инстинкта В.К.Вилюнаса (1986), инстинкт – это унаследованный механизм удовлетворения потребностей, состоящий из последовательности действий, направленных на реализацию отдаленной цели. Эта конечная цель не представлена в сознании, и сам процесс воспринимается лишь в качестве изолированных побуждений выполнить то или иное действие [2].

Ссылаясь на анализ классификаций мотивов демонстративности, представленных в трудах Р. Аркина, Э. Гофмана, У. Джеймса, Е.Е. Джонсса, Р.М. Ковальски, М.Р. Лири, Т.С. Питтмана, О.А.

Петрова [7] систематизировала представления об инструментальном использовании демонстративного поведения:

1. Инграциация – наиболее распространенный вид самопрезентации, цель которой

– выглядеть привлекательным, вызывать расположение, втереться в доверие. Успешность этого вида зависит от видимой искренности субъекта. Возможные негативные результаты этого вида – оценка инграциатора как льстеца, подхалима, конформиста и т.д. В своей работе Е.Е. Джонсс (1964) различает три стратегий инграциации: представление себя в выгодном свете, самовосхваление; лесть и похвалы адресату самопрезентации. Инграциация может быть следствием поиска одобрения и попытки избежать неодобрения, принятия со стороны других и т.д.

2. Запугивание – демонстрация силы. Этот вид самопрезентации чаще всего встречается в диаде отношений «начальник – подчиненный», «родитель – ребенок»). Эта стратегия может быть использована и в противоположную сторону.

3. Самореклама – человек старается выглядеть компетентным в той или иной области, что дает ему слыть «экспертом». При разоблачении или отсутствии убедительных доказательств компетентности он – мошенник, тщеславный, хвастун и пр. В мотивации этого вида самопрезентации принимают участие потребности социального признания, признание компетентности, нужности.

4. Примерность – требует от демонстранта постоянных усилий. Все поведение и сама жизнь такого человека демонстрирует достойность, чистоту помыслов, порядочность, что дает ему право вести за собой, распоряжаться судьбами других. Подобное демонстративное поведение может определяться потребностями самоуважения, самопринятия, самоопределения и пр.

5. Самоуничижение – создает образ несчастного, обездоленного, беспомощного человека которому необходима помощь. Наряду с чисто манипулятивными использованиями самоуничижения в основе этого поведения в равной степени могут быть потребности самооправдания, призыв о помощи и пр.

Как видно, в самом общем смысле, данное понятие объединяет весьма различные поведенческие проявления, направленные на привлечение внимания зрителей. Следует заметить, что демонстративность в той или иной степени свойственна многим людям и не всегда зависит от возраста. Более того, стремление привлечь к себе внимание всесторонне эксплуатируется социумом. На желании выглядеть эффектно, броско, привлекательно базируется вся индустрия косметики и моды. Умение обратить на себя внимание – обязательное условие успешной карьеры во многих профессиях: актер, политик, шоумен, спортсмен. Желание выделиться из толпы, быть замеченным, не пропасть в безвестности – один из важнейших стимулов для развития личности и достижения успеха. Это положительная сторона демонстративного поведения.

Демонстративное поведение часто свойственно лидерам харизматического типа и многим женщинам. Некоторые психологи считают, что данное поведение обусловливает в целом женское поведение, так как наиважнейшей женской потребностью является привлечение к своей особе повышенного внимания.

Однако демонстративное поведение характерно и для капризных детей и подростков. Причины могут быть самые разнообразные: привлечь внимание к своей личности, потребность в самоутверждении, в уважении и любви, реакции на определенную эмоциональную травму, активный протест на что–то, индивидуальные особенности психики и т.п. Демонстративное поведение чаще всего связывается с различными формами истерических проявлений (истерическая личность, невроз, акцентуация и психопатия). Однако современные исследования социальных стереотипов свидетельствуют, что многие черты, характерные для картины истерических расстройств, социально желательны. Феноменология истерии также отчетливо высвечивает возможность использования демонстраций в защитных целях (Кравченко А.С., 2001).

Негативным проявлением демонстративного поведения у подростков становится агрессия в силу сложности подросткового периода социогенеза.

Среди десяти невротических потребностей, описанных К.

Хорни, пять так или иначе связаны с демонстративным поведением:

– потребность в любви и одобрении (ненасытное стремление быть любимым и объектом восхищения со стороны других; повышенная чувствительность и восприимчивость к критике, отвержению или недружелюбию);

– потребность в общественном признании (желание быть объектом восхищения со стороны других; представление о себе формируется и зависимости от общественного статуса);

– потребность в восхищении собой (стремление создать приукрашенный образ себя, лишенный недостатков и ограничений, потребность в комплиментах и лести со стороны окружающих);

– в честолюбии (сильное стремление быть самым лучшим, невзирая на последствия; страх неудачи);

– в безупречности и неопровержимости (попытки быть морально непогрешимым и безупречным во всех отношениях; поддержание впечатления совершенства и добродетели) [10, с. 258].

Эти «избыточные», по мнению К. Хорни, потребности присутствуют у всех людей, но в поведении невротических личностей преобладают.

Демонстративное поведение объединяет в себе различные поведенческие реакции, которые направлены на привлечение внимания зрителей и слушателей. Основными чертами такого поведения являются эгоцентризм, большая потребность в повышенном внимании к себе. При этом подростку неважно, каким это будет внимание – удивление, осуждение, восхищение, сочувствие, сострадание, негодование или даже ненависть. Их устроит любое проявление эмоций, лишь бы не равнодушие и не безразличие. Такие подростки склонные к бравированию, паясничеству, хамству, грубости, нарушениям дисциплины и другим распространенным отклонениям в поведении. Однако самым опасным в таком проявлении могут быть суицидальные, насильственные наклонности (по нашим данным 15% подростков имеют истинное желание покончить с собой, а в 85% случаев это крик о помощи) и побеги из дома (по нашим данным 28% из всех побегов – демонстративные).

Все действия демонстративного поведения проводятся с целью привлечь или вернуть утраченное внимание к себе, разжалобить, вызвать сочувствие, избежать грозящих неприятностей, или чтобы наказать обидчика, обратив на него возмущение окружающих.

Место демонстрации обычно свидетельствует, кому она адресована: дома – родным, в компании сверстников – кому–либо из ее членов и т.д.

Многие психологи пришли к заключению, что суть демонстративного поведения личности определяется аномальной способностью к вытеснению, избирательным отбором впечатлений о мире в целом и о своей личности в частности. Таким личностям будет приятно то, что устремлено на приукрашивание их. И, наоборот, все нейтральное или противоположное будет просто вытесняться из их сознания и памяти. Характерным для людей с демонстративным поведением часто бывает осознанное и намеренное нарушение правил и норм поведения, принятых в социуме.

В России исследованием демонстративного поведения занимался В.К.Вилюнас (1986; 1990).

Его исследования выявили различные мотивации демонстративного поведения:

– автономное самодемонстрирование, обычно обнаруживающееся в побуждаемой другими мотивами деятельности и делающее человека небезразличным к тому, как эта деятельность воспринимается другими;

– инструментальное приобретающее демонстрирование, используемое как средство достижения положительных целей;

– инструментальное защитное демонстрирование как средство предотвращения неблагоприятного развития событий;

– демонстрирование, сохраняющее или изменяющее «образ Я» вследствие ассимиляции производимого на других впечатления;

– демонстрирование, служащее разрядке напряжения [2].

К видам социального поведения, к которому относится и демонстративное поведение, регулируемого мотивами социального поведения, по мнению И.Р.

Алтуниной (2006), относятся:

– поведение, направленное на достижение успехов или избежание неудач;

– аффилиация (стремление к людям и боязнь быть отвергнутым людьми);

– поведение типа привязанности;

– агрессивность;

– стремление к власти;

– помогающее поведение или поведение, направленное на оказание помощи людям (helping behavior);

– поведение по типу А (pattern of type А behaviour);

– поведение по типу В (pattern of type B behaviour);

– беспомощное поведение;

– девиантное поведение.

Специально отмечу, что паттерн поведения по типу А – это определенная совокупность характеристик, черт, которые обнаруживают себя в действии, в общении, в активном поведении. Выделен кардиологами M. Friedman & R. Rosenman в 1974 г. Характеризуется такими признаками, как:

1) высокая активность, напористость, ответственность, увлеченность работой, интенсивность и эффективность деятельности, потребность в успехе;

2) конкурентность, соревновательность, тенденция к первенству, социальному превосходству, восприятие жизни как конкурентной борьбы, всегда актуальное желание быть лучшим;

3) нетерпеливость в достижении цели, тревожность, чувство нехватки времени;

4) психическая напряженность, враждебность, агрессивность, несдержанность в чувствах;

5) выразительная речь, быстрая походка.

Генез поведения типа А сводится к двум основным тезисам:

1. Важную роль играют наследственные признаки в виде определенной конституционной типологии, включая тип ВНД (эмоциональная реактивность).

2. Важную роль играет стиль жизни, присущий данному человеку. Пусковым механизмом является эмоциогенная ситуация, индивидуальные различия связаны с характерным для человека типом поведения, а выбор органа поражения обусловлен врожденным или наследственными качествами (слабостью телесной системы).

Паттерн поведения по типу В – специфический стиль поведения, который характеризуется расслабленностью, спокойствием, умеренной вовлеченностью в работу при чередовании работы и отдыха, напряжения и релаксации, отсутствием непрерывной эмоциональной напряженности, уравновешенностью. Характеризуется добродушным и веселым нравом, менее подвержены конкуренции в повседневных делах; слушают собеседника более внимательно, более точно стараются выразить свою мысль в разговоре. Могут быть столь же амбициозными, как и люди типа А, но им присущи некоторые другие личностные качества. Они менее подвержены производственным и бытовым стрессам, меньше страдают от их пагубных последствий, хотя и работают столь же напряженно и в не менее стрессовой обстановке. В отличие от типа А его можно считать типом поведения гармоничной личности).

Все эти разновидности социального поведения в зависимости от того, что они приносят людям, пользу или вред, И.Р.

Алтунина разделяет на три основные группы:

просоциальное поведение (позитивное), асоциальное (нейтральное) поведение и антисоциальное поведение (негативное) [1].

Позитивное (или просоциальное) поведение, несомненно, приносит пользу окружающим людям; негативное (или антисоциальное) поведение наносит людям вред, а нейтральное (или асоциальное) поведение само по себе не приносит ни пользы, ни вреда, но в зависимости от сложившихся обстоятельств может оказаться как полезным (просоциальным), так и бесполезным или даже вредным (деструктивным) для окружающих людей.

Мотивация девиантного поведения складывается под действием четырех факторов. Они наглядно отражены на рисунке 1.

Рисунок 1 – Факторы девиантного поведения

Развивая идею Т. Парсонса, можно прийти к выводу, как и сделали другие исследователи, личность и ее поведение формируется под воздействием следующих факторов:

биогенетический фактор, социально–культурная среда (обучение и воспитание) и собственная активность личности, проявляющаяся в разнообразных поведенческих паттернах.

При этом биогенетический фактор представляет собой физиологически функциональное состояние организма. Социокультурная среда – общественные, материальные и духовные условия существования индивида, определяющие целенаправленное обучение и воспитание, которые формируют психические особенности человека, а не являются лишь условием для проявления чего–то изначально данного, генетически строго определенного [3]. Активность личности – это деятельная позиция личности, проявляющаяся в стремлении выйти за рамки нормативных требований и предписаний.

Однако феномен «демонстративное поведение» включает в себя и характеристики экспрессивного поведения, а также различные второстепеннные характеристики поведения (например, манера одеваться, общий вид, а также факты, составляющие ситуативный контекст восприятия другого, такие как, например, знакомство с известными людьми, посещение «нужных» мест, выбор «нужного» места жительства и т.д). В психологии (А.А. Бодалев, 1982; В.А. Лабунская, 1989, 1999, 2004; Е.А. Петрова, 2000;

С.Л. Рубинштейн, 1988; В.Н. Панферов, 1983 и др.) существует несколько трактовок понятия «экспрессия личности»:

1) широкая трактовка понятия: под экспрессией понимается все «максимальное бытие» человека, представленное с помощью всех возможных биологических и социокультурных средств;

2) менее широкая трактовка выражения как категории, охватывающей персональное, личностное бытие человека, представленное в нескольких устойчивых чертах, стиле, манере держаться, нечто стабильное, отличающее одного человека от другого;

3) более узкое определение экспрессии как однотипного проявления какого–то чувства, отношения, состояния человека;

4) в самом узком смысле «экспрессия» – это динамическое явление, состоящее из выразительных движений, сопровождающих текущие состояния (радость, гнев, отвращение, удивление) и отношения личности.

Как видно, экспрессивное Я человека раскрывает его внутренний мир во всем его многообразии и в то же время является существенным способом маскировки этого мира.

Социальная, культурная фиксация форм выражения, способов проявления внутреннего во внешнем создает условия для появления конвенциальных (общепринятых) выразительных движений. Они, наряду со спонтанными выразительными движениями, включенными в структуру тех или иных психологических образований, выступают в роли средства общения, воздействия, регуляции, формирования внешнего экспрессивного Я личности.

Систематизация представлений о демонстративном поведении в различных областях психологии и анализ непосредственных проявлений демонстративного поведения, позволяют использовать три мотивационных доминанты демонстративного поведения.

Первая мотивационная доминанта демонстративного поведения – мотивация достижения; определяется тем, что демонстративное поведение принимает участие в решении различного рода социокультурных задач, служит инструментом в социокультурных взаимодействиях.

Вторая мотивационная доминанта демонстративного поведения –копинг– мотивация, затрагивающая вопрос о роли демонстративного поведения в поддержании личностного равновесия. В трактовке этой мотивационной доминанты ученые апеллируют к исследованиям X. Мюррея (1938) «вектора сохранения» мотивации, актуализирующейся вследствие изменения, отклонения от сохраняемого состояния некоторых процессов – самооценки, самоконтроля, аффективной жизни индивида и др., – отклонений субъективно воспринимаемых как нечто неприятное и угрожающее.

Третья мотивационная доминанта демонстративного поведения определяется потребностями Эго, которые многие авторы склонны рассматривать как непременное условие возникновения любого демонстративного поведения, особенно в подростково– молодежном возрасте.

Главными особенностями демонстративного поведения являются следующие характеристики:

– оно есть составная часть целостного поведения личности. Как и все поведение, оно представляет культурно–исторический, интерперсональный феномен;

– формирование демонстративного поведения личности осуществляется на стыке психогенетических форм выражения состояний, переживаний, отношений и социокультурных способов их предъявления. Поэтому демонстративное поведение относится к биосоциальным системам как и все поведение человека в целом;

– демонстративное поведение неотделимо от личности; оно индивидуально и неповторимо настолько, насколько индивидуальна и неповторима сама личность;

– демонстративное поведение это инструмент познания внутреннего мира человека, потому, что оно и есть часть этого мира, форма его существования;

– демонстративное поведение это динамичная и изменчивая совокупность выразительных средств (вербальных, эмоциональных, когнитивных, конативных) в след за изменениями личности;

– демонстративное поведение представляет из себя целостность, состоящую из действий и поступков, отличающихся степенью интенциональности (направленность сознания на предмет) и осознанности; в него входят те элементы, которые соответствуют динамическим состояниям личности. Они, в свою очередь, накладываются на индивидуально–личностные и групповые программы демонстративного поведения;

– демонстративное поведение в большей степени важно самому субъекту взаимоотношений и взаимодействию;

– демонстративное поведение относится к полифункциональным явлениям, выполняющим информативные, коммуникативные, эмоциональные, когнитивные, регулятивные функции. Оно уточняет, изменяет эмоциональную насыщенность поступка и поведения, нейтрализует или, наоборот, заостряет нежелательные состояния, отношения (например, агрессию). Постоянная представленность демонстративного поведения другому («осязаемое данное», по С.Л. Рубинштейну) привела к развитию функций маскировки своего «Я» человеком, который использует в этих целях различные «социально– ролевые маски».

Таким образом, заключая, обращаю внимание на три важных момента: во–первых, психолого–девиантологический ракурс проблемы показывает, что любой человеческий поступок – это демонстрация, самоопределение – преодоление неопределенности на уровне нравственных и ценностных ориентиров и норм. Идет непрерывный процесс творения человеком себя и своей жизни, перефразируя Гегеля, это процесс «самопознания себя самого–в–самом себе». Демонстративное поведение в нашем случае выступает здесь как провокативный девиантогенный стимул и аттитюд.

По мере взросления личности, ее демонстративность становится уникальной системой оформления межличностных связей и взаимоотношений. Это и есть закономерный процесс развития личности, который носит динамичный характер, актуализируя поведение личности и делая этот процесс творческо–преобразующим в плане самопознания, саморазвития и самореализации.

Во–вторых, на демонстративное поведение обычно начинают обращать внимание только тогда, когда оно приобретает негативные тенденции, становится деструктивным, антисоциальным или саморазрушающим (суицидальным). На самом же деле, даже если проявления демонстративности носят сугубо позитивный характер, в основе такого поведения лежат серьезные психологические проблемы, от которых не стоит легкомысленно отмахиваться, дескать, все переросли – и ребенок перерастет. Все мы, безусловно, «перерастаем» – кто–то в успешного и яркого человека, а кто–то в прокрастинатора (человека ленивого) и дауншифтинатора (человека, живущего ради себя) в лучшем случае, а худшем – невротика с садистскими наклонностями.

В–третьих, демонстративное поведение – один из многочисленных инструментов воздействия на окружающих с целью удовлетворения тех или иных потребностей, поскольку в социальных условиях жизни удовлетворение многих потребностей человека зависит от отношения к нему других людей, на изменение которого, осознанно или нет, направлены его манифестации (демонстрации). На современном этапе развития общества некоторые социальные ситуации и события (экономические, политические и т.п.) провоцируют необходимость демонстративного поведения.

Список литературы

1. Алтунина И.Р. Структура и развитие мотивов и мотивации социального поведения: дис....доктора психологических наук. М., 2006.

2. Вилюнас В.К. Психологические механизмы мотивации человека.

М.: Издательство Московского университета, 1990. 288 с.

3. Глоссарий по возрастной психологии и психологии развития / сост. О.А. Рудей.

Екатеринбург, 2004. 64 с.

4. Клейберг Ю.А. (авт.–сост.). Девиантология: Словарь. 2–е изд., доп. М.: МПСУ, 2016. 104 с.

5. Кравченко А.С. Мотивация демонстративного поведения: автореф....канд. психол. наук. М., 2001.

6. Лабунская В.А. Экспрессия человека. Ростов–на–Дону, 2004. 169 с.

7. Петрова О.А. Демонстративное поведение педагога как инструмент воздействия на окружающих // http://studik.net/demonstrativnoe–povedenie–pedagoga–kak–instrument– vozdejstviya–na–okruzhayushhix/ (дата обращения 05.04.2016).

8. Справочник по психологии и психиатрии / Сост. С. Циркин. СПб: Питер, 1999.

9. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности / Пер. с англ. М., 1994

10. Хьелл Л, Зиглер Д. Теории личности. СПб: Питер, 1997.

11. http://psihomed.com/demonstrativnoe–povedenie/ (дата обращения 25.12.2015).

1.3. Демографическое поведение как вид социального поведения Последнее десятилетие XX столетия стало для России временем коренных преобразований в социальной, экономической, политической, культурной и демографической сферах Произошедшая в обществе социально–экономическая трансформация привела к переменам во всех основных социальных институтах, к деформации этических, моральных норм, ломке сложившихся ценностных ориентации, стереотипов поведения, оценок, ожиданий и т.п. Деформация демографических структур и процессов в корне поменяли поведение людей, в сфере семьи и брака, репродукции и самосохранении. В числе приоритетных задач демографического развития населения Российской Федерации остро встала задача укрепления института семьи и брака. Статистические данные по России за последнее время свидетельствуют о снижении показателей заключаемых браков и роста числа разводов. Неофициальные супружеские союзы (сожительства) становятся всё более распространённым социальным феноменом в европейских странах и в России. Процессы глобализации, индустриализации, демократизации всех сфер общества и идеология индивидуализация, оказали существенное влияние на современное общество в целом и демографическое поведение в частности. Основными мотивами и ценностями демографического поведения современной молодежи выступают свобода, самовыражение, любовь и интимность, происходит популяризация ценностей потребления, гедонизма, неограниченной моралью сексуальности. Значение исследования социального поведения состоит в том, что оно выступает в качестве общественно значимого, может выступать в качестве противоречащего неким общественным установкам, то есть исследование социального поведения является актуальным. Социальное поведение заключается в совокупности человеческих поведенческих актов, которые связаны с удовлетворением физических, социальных потребностей и возникает в виде реакции на окружающую действительность [19].

В качестве субъекта социального поведения выступает человек либо группа. Вопросы социального поведения личности не считается новой для социологии. Социологическая наука исследует социальное поведение человека как представителя крупных социальных общностей, субъекта социального взаимодействия.

В качестве основополагающего понятия, которое было включено в матрицу исследования природы социального поведения выступает понятие «социального действия», представленное в работах Э. Дюркгейма, Г. Спенсера, Г. Зиммеля, Ф. Тенниса М. Вебера, Т. Парсонса и др.

М. Вебер отмечал, что социология представляет собой науку, стремящуюся к истолкованию и «пониманию социального действия и тем самым каузальному объяснению его процесса и воздействия» [7, с. 138].

Необходимо отметить, что М. Вебер не принимал мысль Э. Дюркгейма о том, что общество «первичнее» образующих его индивидов, потому, что полагал, что обобщенное социальное поведение можно исследовать через понятие социальное действие: «Социальным действие выступает лишь тогда, если по предполагаемому действующим лицом либо действующей группой смыслу соотносится с действием окружающих людей и ориентируется на него» [7, с. 138].

Определение смысла действия исключается из соотношения целей и средств.

Вступая в общественные взаимоотношения, человек должен осуществлять некоторые действия.

В социологии принято считать, что поведение — это и есть действие, человек действует, когда чем–то занимается. Социальные действия индивидов и общностей определяются исследователями в виде главного строительного материала социума, потому что сами по себе отдельные личности и общности не формируют. Общественная жизнь возможна лишь в ходе активных действий и взаимодействия индивидов и различных групп и их целенаправленного взаимодействия и деятельности. Не существует ни одного общества без действующих индивидов, цель социального поведения заключается в изменении окружающего мира, осуществлении социальных преобразований. В качестве результата социального поведения выступает формирование и поддержание взаимодействий и взаимоотношений индивида с окружающими людьми, группами и общностями.

Рассматривая понятие «социальное поведение», следует отметить, что М. Вебер понимал под указанным понятием действия человека, которые по предположению действующим лицом смыслу соотносится с действиями иных людей либо ориентирующиеся на них. Следовательно, М.

Вебер выделял важнейшие признаки социального поведения:

– субъективный смысл, который заключается в личном осмыслении возможных вариаций поведения;

– большое значение в действии человека имеет сознательный характер ориентации на ответную реакцию окружающих людей и ожидание данной реакции [7, с. 90].

Таким образом, социальное поведение представляет собой особую форму активности человека, выражающуюся в социальных действия, которые с позиции социологии находятся под влиянием внешних социальных факторов.

Один из основных пунктов теории М. Вебера это выделение элементарной частицы поведения человека в обществе – социального действия, являющееся причиной и результатом системы сложных взаимоотношений между людьми. По мнению М. Вебера, социальное действие представляет собой идеальный тип, где «действие» — действие человека, который связывает с ним рациональность, а социальное действие, соотносящееся его субъектом содержанию с действием иных лиц и направлена на них. В своих работах

М. Вебер выделяет четыре вида социального поведения (см. таблицу 1) [7, с. 125]:

– целерациональное, которое предполагает применение объективных знаний умений и навыков для достижения конкретной цели, выбора из альтернатив самой эффективной системы действий;

– ценностно–рациональное, которое выражается в понимании поведения, действия в виде собственно ценностно–значимого, базирующегося на нормах морали, религии, сформированных ценностях личности;

– традиционное, которое базируется на силе привычки, принятой в обществе или группе норме;

– аффективное, то есть основанное на эмоциях и чувствах человека.

С точки зрения М. Вебера, общество – это совокупность действующих индивидов, каждый из которых желает достичь собственных целей. Осмысленное поведение, результатом которого является достижение личностью индивидуальных целей, способствует тому, что индивид действует в качестве социального существа, в ассоциации с иными индивидами, обеспечивает, таким образом, существенный прогресс в процессе взаимодействия с окружающей средой [7, с. 29].

–  –  –

М. Вебер сознательным образом расположил четыре указанных им типа социального поведения в порядке увеличения степени рациональности. Данный порядок это своеобразный методический прием в целях интерпретации различного характера субъективной мотивации индивида либо группы, без которой вообще невозможно говорить о социальном поведение, которое ориентировано на других. В структуре социального поведения ученый выделяет мотивацию связывая её с «ожиданием» партнеров по социальному взаимодействию, без него действие нельзя определять как социальное.

Однако процесс рационализации социального действия определен развитием общества в исторической обусловленности данного процесса. «Один из наиболее важнейших элементов «рационализации» социального действия – это замена внутренней приверженности сложившимся нравам и обычаям планомерной адаптацией к соображениям личного интереса». Рационализация, по мнению М. Вебера, представляет собой форму развития социального прогресса, осуществляющийся в определенных социально – экономических, социально–политических и социо–культурных условиях [7, с. 46].

Необходимо отметить, что М. Вебер считал, что задачей исследования социального поведения является анализ субъективно полагаемого, подразумеваемого содержания действий человека. М. Вебер отмечал неокантианскую предпосылку, в соответствии с которой осмысленным действие человека возможно назвать только в совокупности с ценностями и условиями в которых артикулируются нормы поведения индивида, личные цели и мотивы [3, с. 118].

Однако в процессе дальнейшего формирования проблематики аксиологии в западной социологии подобная связь постепенным образом пропала из поля зрения ученых, изучающих социальное поведение, у которых ценности не рассматривались в своей внутренней специфике, которая отличала их от норм, наоборот, отмечались обычно только в границах словосочетания «ценности и нормы», в котором нормы определяются в тесной связи с социальными санкциями. Ценности стали представлять собой правила поведения, посредством которых общество сохраняет, управляет и распространяет определенные виды действий между его членами. В подобном контексте личность с его целями, стремлением, ценностями понималась как продукт общественных процессов, а не как их действующий формирующий субъект.

Формируя общую теорию социального действия американский исследователь Т. Парсонс, создавший структурно–функциональную теорию социальных систем, для которого теория М. Вебера имело серьезное значение в процессе становления его собственных социологических взглядов, осуществил попытку систематизации социального поведения. В своих трудах Т. Парсонс, анализируя теоретические положения Э. Дюркгейма,

М. Вебера, Г. Спенсера, Г. Зиммеля, Ф. Тенниса, выделяет три основных положения анализа социального поведения[18, с. 325]:

– каждое индивидуальное действие основывается на субъективном выборе;

– социальной системой является комплекс нормативных систем, правил, ценностей и верований;

– социальные системы можно понять, если проводить анализ их в терминах указанных нормативных структур и функций, которые каждая из них осуществляет в ходе эволюции систем.

Т. Парсонс ввел в социологическую науку термин «единичный акт», содержащий в себе действующего человека личность, мотивы, значения, цели и средства действия, которые образуют ситуационное окружение «поле» действия [18, с. 97].

Согласно мнению Т. Парсонса, каждая система действия считается открытой, в таком случае индивид и социум являются только разными полюсами, двумя уровнями систем действия, имея собственные, уровневые характеристики. Действие обладает сознательно–рациональным, избирательным и целенаправленным характером, осуществляет интегральную функцию, испытывает на себе воздействие различных систем общества.

Социологическое понимание и интерпретация социального действия в значительной степени углублено и обогащено Т. Парсонсом, особенно в его трудах «Структура социального действия», «К общей теории действия».

В соответствии с указанной концепцией, социальное действие содержит в себе четыре компонента:

– субъект, то есть актор, необязательно являющийся индивидом, следовательно, он может выступать и в виде группы, общности, и организации;

– ситуационное окружение, которое содержит в себе объекты, предметы и процессы, с которыми субъект вступает в определенные связи. Актор представляет собой человека, который всегда находится в некотором ситуационном окружении, его действия – это ответ на совокупность сигналов, получаемые им из окружающей среды, содержащей и естественные объекты, и социальные объекты;

– совокупность сигналов и символов, с помощью которых субъект вступает в некоторые связи с разнообразными компонентами ситуационного окружения и придавая им некий смысл;

– система правил, норм и ценностей, ориентирующие действия субъекта, приписывая им целенаправленность [18, с. 503].

В теории Т. Парсонса социальное действие, которое определяется в качестве основополагающего понятия, рассматривается в двух формах: единичное явления и система. Т.

Парсонс отметил следующие особенности социального действия [18, с. 104]:

– нормативный характер, который выражается в зависимости от общественных ценностей и норм;

– волюнтаризм, который заключается в зависимости от воли субъекта;

– существование знаковых механизмов регуляции.

Любая система действия, с позиции Т. Парсонса, имеет функциональные предпосылки и операции, без и кроме которых она функционировать не способна. Каждая функционирующая система имеет четыре функциональные предпосылки и реализует соответствующие им четыре главные функции. К первой относится адаптация, которая нацелена на фиксацию благоприятных отношений между системой действий и окружающей средой. Посредством адаптации система приспосабливается к окружающей среде и к ее ограничениям, адаптирует ее к собственным интересам. Второй функцией является цeлeдocтижeние, которое заключается в выявлении цели системы и мобилизации ее энергии и ресурсов в целях их достижения. Третьей функцией является интеграция, которая представляет собой стабилизирующий параметр существующей системы. Она ориентируется на поддержку координации между компонентами системы, ее связанности, на защиту системы от неожиданных перемен и серьезных потрясений. Каждая система социального действия должна поддерживать мотивацию собственных акторов, в чем и заключается четвертая функция [18, с. 202].

Система действия подразделяется на биологическую, личностную, культурную и общественную системы, на которую влияют различные сферы и процессы общества, такие как культурные, экономические, политические, а так же процесс социализация индивида [19, с. 380].

Исследователь утверждал ролевую концепцию поведения и полагал, что поведение объясняется социальной ролью индивида, а каждая роль может быть охарактеризована посредством пяти главных признаков [18, с.

244]:

– эмоциональность: определенные роли требуют эмоциональной сдержанности в случаях, которые обычно сопровождаются бурным проявлением эмоций, от родственников и друзей ожидается менее сдержанное выражение эмоций;

– метод получения: определенные роли можно объяснить предписанными статусами, к примеру, ребенок, юноша либо взрослый гражданин, они обусловлены возрастом человека, который исполняет роль. Иные роли завоевываются: когда речь идет о профессоре, мы предполагаем роль, достигающуюся не автоматическим образом, а в ходе приложения усилий индивида;

– масштаб роли, так определенные роли ограничиваются строго определенными нормами взаимоотношений людей. К примеру, роли врача и пациента ограничиваются вопросами, относящимися к здоровью пациента. Между маленьким ребенком и его матерью либо отцом фиксируются более широкие отношения: каждого беспокоят различные стороны жизни ребенка;

– формализация роли, так определенные роли включают взаимодействие с людьми согласно установленным правилам. К примеру, библиотекарь должен выдать материал на конкретный срок и требовать штраф за каждый день просрочки с лиц, которые задерживают книги. В процессе исполнения иных ролей предполагается особое обращение с теми, с кем у человека сформировались личные взаимоотношения. К примеру, человек не ожидает, что брат либо сестра заплатят нам за предоставленную им услугу, однако мы могли бы потребовать плату у незнакомого лица;

– мотивация роли, различные роли объясняются разнообразными стимулами.

Предполагается, например, что предприимчивая личность поглощена своими интересами его действия характеризуются желанием завладеть максимальной прибылью.

Т. Парсонс полагает, что каждая роль содержит некую комбинацию данных характеристик. Теория ролей подробно характеризует приспособленческую сторону процесса становления личности. Однако данную схему невозможно принять за единственную и исчерпывающую, так как эта схема оставляет в тени активное, творческое личностное начало [19, с. 267].

Теорию социального поведения, так же разрабатывал российско–американский социолог П.А. Сорокин в работе «Преступление и кара, подвиг и награда». Автор связывал социальное поведение с проблемами социальной мотивации. В его работе отмечалось, что кары и награды выступают в качестве решающего фактора поведения людей и его изменения. Одна и та же кара либо награда тем сильнее воздействует на индивида, чем ближе момент ее реализации, чем больше человеку необходима данная награда и в высшей степени страдает от отнимаемого у него карой [20, с. 53].

В качестве одной из основных проблем, которой занимался П.А. Сорокин, это проблема прогресса. Общая тенденция прогрессивной эволюции, по мнению исследователя, заключается в уменьшении мотивационной роли внешних санкций и увеличении воздействия внутреннего управления поведения индивида на базе понимания им собственного долга. Прогрессивным П.А. Сорокин определяет общество, где усиливается роль знания, повышается личная ответственность, увеличивается заинтересованность личности в общем деле, снижаются внешние санкции и отмечается рост социальной солидарности. В качестве идеала выступает формирование общества, где отсутствуют не преступления, кара и награды [20, с146].

В труде «Социальная и культурная динамика» он отмечал, что каждая действительно существующая социальная общность имеет отличия в том, что ее представители взаимодействуют, что поведение и психологическое состояние каждого представителя общности в значительной мере находятся в зависимости от деятельности либо даже от самого факта наличия иных членов. Без данной осязаемой взаимозависимости жизни, поведения и чувств ее членов настоящая социальная общность существовать не в состоянии.

В другом случае она превращается в лишь номинальную, «статистическую» либо воображаемую совокупность индивидов» [20, с. 31].

Таким образом, без социальных действий и взаимодействий не существует ни общества, ни социальной общности, ни личности. Процесс социального взаимодействия, с точки зрения П.А.

Сорокина, содержит в себе три необходимых компонента:

– действующие лица в качестве субъектов взаимодействия;

– значения, ценности и нормы, управляющие поведением индивида;

– материальные явления, которые выступают как движущие силы и проводники тех значений и ценностей, воплощенные и включенные в последовательность осуществляемых действий [20, с. 123].

В своих трудах П.А. Сорокин исследует большое количество явлений, регулирующийся в обществе посредством кар и наград. Данные явления систематизируются ученым в качестве трех типов поведения: дозволенного, запрещенного, рекомендуемого [22].

Дозволенное поведения представляет собой поведение, связанное с осуществлением прав и обязанностей, соответствующих взглядам о должном. Недозволенное поведение – это поведение, противоречащее представлениям о должном поведении. Рекомендуемое поведение является поведением, не только не противоречащее взглядам о должном, но и превышающее необходимый минимум примерного поведения. Помимо этого, данные действия всегда желательны и по своей природе являются добровольными.

Необходимо отметить, что трем указанным видам поведения соответствуют три формы реакции на них. Дозволенное поведение воспринимается в виде соответствующего норме, отсюда – должная реакция на данное поведение, как дозволенное. Недозволенное поведение воспринимаются с ненавистью, стремлением наказать, отомстить, отсюда в виде реакции выступает наказание, кара. Рекомендуемое поведение воспринимаются с благодарностью, отсюда реакцией выступает награда. Больше всего внимания в работе П.А. Сорокина уделено двум последним видам поведения и реакциям на них, так как именно они характеризуют динамику социального поведения, учитывая принятые в обществе социальные нормы.

В качестве главных компонентов социального поведения социологи называют потребности, мотивы, ожидания, цели, средства, условия, нормы [22].

Социальное поведение следует рассматривать в качестве любого поведения человека либо группы, которое имеет значение для остальных индивидов и социальных общностей либо общества в целом. В подобном случае действие описывает характер и содержание связей между людьми и социальными общностями, которые, выступая в качестве постоянных носителей качественно разных форм деятельности, имеют отличия по социальному статусу и роли [1, с. 7].

Важной составляющая теории социального поведения является формировании теоретической модели социального поведения. Один из основных компонентов указанной модели исследователи определяют в виде структуры социального поведения, которая содержит в себе [1, с.

56]:

– действующий субъект, который является носителем активного действия, имеющий волю;

– мотив побуждающий действующий субъект проявлять волю;

– объект, представляющий собой цель, на которую ориентируется действие;

– необходимость в активном поведении, рассматриваемая в качестве особого состояния субъекта, сформированное нуждой в средствах существования, объектах, нужных для его жизни и развития, следовательно, представляющее источник активности субъекта;

– способ действия, который является совокупностью средств, которая применяется человеком для достижения цели;

– результат, выражающейся в новом состоянии компонентов, сформировавшихся в процессе действия, синтез цели, признаков объекта и усилий субъекта.

Таким образом, структура социального поведения включает в себя следующие элементы: мотив, субъект, объект, совокупность определенных норм и ценностей, принятых в обществе, совокупностью средств, которая применяется человеком для достижения цели и активность человека, выражающаяся, например, в связях и взаимоотношениях с социальным окружением.

В настоящее время в социологической науке наблюдается преобладание подхода к изучению социального поведения в условиях социальных институтов, которые вносят порядочность в поведение человека, обеспечивают его определенность и предсказуемый характер. В соответствии с этим подходом социум с помощью институтов устанавливает формы социального поведения, то есть освобождает личность от нужды постоянно принимать важнейшие решения. Институты дают гарантию привычной надежности важнейших жизненных ориентаций, происходит освобождение социального поведения от излишней рефлексии, то есть в своих взаимоотношениях люди обладают возможностью автоматическим образом соответствовать одной и той же форме поведения.

Следовательно, в качестве предмета исследования для социолога определяются институциональные, то есть устойчивые, повторяющиеся, практически фиксируемые, типические, нормативно опосредованные и организационно упорядоченные виды поведения личности.

Исследователи определяют социальное поведение в качестве особой формы существования активности личности в обществе, социальных общностях, которая направлена на поддержку и развитие данного общества, групп и самого человека. В таком случае происходит регулирование социального поведения разнообразными социальными факторами [1, с. 84].

На каждом социальном уровне можно выделить специфические регуляторы социального поведения. К примеру, в больших группах следующие регуляторы социального поведения: нравы, обычаи, традиции. Их наличие объясняется существованием специфических общественных практик. Отмечу, что культура играет ведущую роль в регулирование социального поведения личности посредством традиций, который представляют собой сложную систему взаимосвязанных компонентов, обычаев, ценностей, норм, идеалов, убеждений, которые выступают также в качестве регуляторов социального поведения человека. Главный регулятор социального поведения являются социальные нормы. Групповые нормы образованы в процессе социального взаимодействия, в ходе жизнедеятельности группы или общности, а также внедряемый в нее более крупными социальными образованиями. Специфические регуляторы социального поведения наблюдаются и на уровне личности в виде социальных установок [11, с. 301].

Различия в поведении находятся в зависимости от приобретенных в ходе социализации качеств и в определенной мере – от врожденных и приобретенных личностных черт. Помимо этого, социальное поведение человека регулируется социальной структурой и ролевой структурой общества.

Необходимо отметить, что в качестве основы социологической классификации видов социального поведения часто рассматривают сферы общества, социальные процессы, протекающие в нём и социальные взаимодействия соответствующие им, например политические, экономические, финансовые, правовые, культурные, демографические. Демографическое поведение населения в значительной степени определяет демографические процессы, протекающие в обществе. Оно охватывает всю систему социальных связей, отношений и условий, опосредующих такие важные в жизни человека события, как изменения семейного состояния, рождение детей, изменение местожительства, а также, хотя и в значительно меньшей степени, болезни и смерть.

Особый интерес для анализа демографического поведения представляет разработанная Змеевой С.А.

в работе «Социально–демографическое поведение населения современной России» классификация социологических подходов к анализу демографического поведения:

– традиционно–объективистский;

– субъективно–индивидуалистический;

– комплексно–гуманитарный, институциональный;

– неоинституциональный [11, с. 56].

Так, например, по мнению исследователя, традиционно–объективистский подход делает акцент на целостности функционирования социальной общности и воспроизводстве общественных потребностей. Истоки данного подхода лежат в позитивистской социологии, соответственно ключевым понятием при объяснении основных факторов мотивации деятельности выступают социальные отношения. Стандарты поведения, нормы, ценности, принципы, регулирующие взаимоотношения индивидов в обществе, опосредованно отражают связь между людьми. Типовой стандарт поведения человека в обществе определяется на основе различных реальных вариантов, личностных образцов поведения в различных социальных группах. Основатель этого подхода Э. Дюркгеймом, писал, что «коллективные представления – обширной, почти необъятной кооперации, которая развивается не только в пространстве, но и во времени. Для их создания множество различных умов сравнивали между собой, сближали и соединяли свои идеи и свои чувства, и длинные ряды поколений. Накапливали свой опыт и свои знания. Общество, устанавливая нормы, ценности, устанавливает набор социальных характеристик, которыми должен обладать любой участник социальных связей, независимо от его индивидуальных особенностей».

Поведение отдельного человека, тесно связано с его потребностями и интересами, однако человек интегрирован в систему социальных институтов, ценностей, норм поведения, и должен соотносить своё поведение с ними. Социализируясь, он усваивает соответствующие ценности, нормы, правила выполнения институциональных ролей, осознает систему санкций, связанных с отступлением от этих норм и правил, и, в конечном счете, включаясь в систему сложившихся отношений, ведет себя в большем или меньшем соответствии с требованиями социальных групп и общностей с которыми взаимодействует.

Среди них всегда есть нормы и ценности демографического поведения, следовательно, в обществе функционируют механизмы, которые приводят демографическое поведение в соответствие с этими требованиями.

Субъективно–индивидуалистический подход, идущий от М. Вебера акцентирует внимание на мотивах формирования индивидуальных интересов, запросах, склонностях личности. Сторонники этого подхода считают, что демографическое поведение является основой повседневной человеческой жизни, определяющей все другие процессы происходящие в обществе и его истории и изучают демографическое поведение преимущественно на микроуровне, уровне малых групп, таких как семья, или даже конкретной личности. По этому здесь доминирует субъективистское объяснение демографического поведения, ведущей от потребности к действию. При этом большое внимание уделяется категории «потребность» и «мотив», трактуемые как «ключевые понятия социального поведения». Структура поведения определяется как последовательность: потребность, мотив, установка, действие.

С точки зрения этого подхода демографическое поведение является отражением социокультурных и инструментальных норм и предписаний, являющихся основными в той или иной социальной среде и отражает процесс адаптации и приспособления личности к разнообразным социальным условиям, как активная форма преобразования и изменения социальной среды жизнедеятельности в соответствии с объективными возможностями и субъективными установками.

Сторонники комплексно–гуманитарного подхода пытаются соединить объективные и субъективные факторы, формирующие демографическое поведение, когда в определенном социальном контексте люди свободны в выборе своего поведения вообще, и демографического затрагивающего здоровье и жизнь как их самих, так и их детей в частности. Системный анализ этого поведения определяет границы воздействия на демографические поведения установок, норм, ценностей населения, позволяет оценить уровень интенсивность этого воздействия. Право человека на свободу выбора своего демографического поведения постепенно исторически утверждалась вместе с переходом от традиционного общества к индустриальному и постиндустриальному с новыми нормами, ценностями и установками на либерализацию и гуманизацию всех сфер жизнедеятельности человека. Эти принципы внедрялись в экономическое, политическое, религиозное, брачное, репродуктивное поведение и т. д. Поведение, основанное на свободном выборе, в современном обществе становится всеобщим, функционирование общества чрезвычайно усложняется и прежние, относительно простые механизмы регулирования социального поведения утрачивают свою действенность.

Особенность современного неоинституционального подхода состоит в расширенном толковании категории демографического поведения. С точки зрения этого подхода институты рассматриваются как формальные и неформальные правила и нормы, которые структурируют и упорядочивают социальное поведение в том числе и демографическое поведение личности. Они долговечны, устойчивы и инертны, создают социокультурную среду для совместного решения социальных проблем и являются определяющими факторами всех социальных процессов протекающих в обществе. Для современного общества характерен рост дифференциации и усложнения функциональных потребностей, связанных с воспроизводством населения, это способствовало усложнение системы институтов семьи и брака, воспитания и образования, здравоохранения и социальной защиты. Эти институты формируют особый институциональный комплекс, который позволяет реализовать базовые естественные, социальные, демографические потребностей в воспроизводстве, самосохранению, социализации, воспитании, образовании и интеграции в общество и социальные отношения во всем многообразии их проявления. С этих позиций, основное внимание уделяется исследованию устойчивых, существующих как внешние проявления демографического поведения, общепринятых норм и стандартов, определяющих социальные отношения и взаимодействия индивидов. В силу многообразия этих проявлений демографическое поведение, также многообразно и может анализироваться через призму выделения его институциональных моделей и форм проявления. С этих позиций, демографическое поведение тесно связано со всеми социальными отношениями общества, выступая как разновидность социального поведения своего времени. С точки зрения такого подхода происходит девальвация общественно значимых традиционных демографических ценностей, проявляются различия в механизмах регулирования демографического поведения личностей и социальных групп, в принципах, методах, и механизмах функционирования демографических норм, ценностей, установок. В соответствии с описанными выше подходами отечественными учеными были сформулированы определения демографического поведения, которые отличаются между собой по глубине и широте охвата демографических структур, процессов и инстутов.

Так, в демографическом энциклопедическом словаре под редакцией Д.И. Валентея демографическое поведение определяется как поведение человека в области принятия решений в сфере брака, семьи, рождении детей. Общество регулирует отношения между полами через социальные институты семьи и брака; деторождение определяется совокупностью условий жизни, труда и быта, детерминирующих социальные потребности, и регулируется социальными и культурными нормами [6, с. 63].

Б.Н. Мироновым была предложена следующая трактовка демографического поведения «это программа, которой следует человек сознательно или бессознательно при заключении брака и рождении детей…..» [14,с. 97]. Два этих определения слишком узко трактуют демографическое поведение ограничивая его только репродуктивными и матримониальными действиями. Следующие ученые дают более широкое определение демографического поведения, охватывая всю систему действий связанных с изменением социально–демографического статуса индивида.

А.Р. Михеева определяет демографическое поведение как систему «взаимосвязанных действий и поступков человека, направленных на изменение или сохранение социально–демографического статуса» [15, с. 98].

Демографическое поведение как система взаимосвязанных действий субъекта, направленных на изменение или сохранение его демографического состояния рассматривается в работах А.И. Антонова [2, с. 56].

В.А. Борисов в работе «Перспективы рождаемости» под демографическим поведением понимает систему действий и отношений, опосредующих все демографические события в жизни человека или группы людей. С его точки зрения достижение того или иного брачного статуса, миграции и здоровья обусловливается совокупностью социальных норм, ценностей, потребностей и установок, которые определяют демографическое поведение [5, с. 7]. Приведенное определение включает в себя весь спектр демографических событий происходящих с человеком в течении его жизни.

Согласно определению, данному М.С. Мацковским, под демографическим поведением понимается система взаимосвязанных действий или поступков, направленных на изменение или сохранение демографического состояния субъекта, при этом субъектами демографического поведения, как правило, выступают отдельный индивид, семья, малая группа, население региона [13, с. 214].

В.Н. Архангельский, акцентировал внимание на том, что под демографическим поведением понимается система действий и отношений, опосредующих достижение того или иного результата в отношении деторождения, брачного статуса, здоровья и продолжительности жизни [3, с. 47]. В данное определение включены помимо действий отношения, нормы, ценности, потребности, установки. Потребности в сфере демографического поведения и восприятие условий их реализации определяются социальными нормами, относящимися к демографическому поведению, и ценностными ориентациями. В их выборе индивид ориентируется на социальные нормы и ценностные ориентации референтной группы, т. е. группы людей, поведению которых он хотел бы следовать.

Потребности, мотивы и установки субъекта демографического поведения формируются с учетом социокультурных норм и ценностей общества. Индивидуальные и социально–экономические условия, степень социального здоровья общества отражаются в индивидуальном демографическом поведении субъекта, выбирающего между браком и отказом от него, рождением определенного количества детей, или отказом от рождений, сохранением здоровья или пренебрежительном отношении к нему.

Таким образом, в отечественной социологической литературе демографическое поведение определяется как вид социального поведения, система действий и отношений, опосредующих демографические поступки, явления. Это такая сторона деятельности индивида, семей и других групп и общностей, которая непосредственно ведет к сохранению или изменению их демографического статуса. Субъектами демографического поведения выступает как отдельный индивид, семья, группа или общность, так и население региона или целая нация.

Сегодня произошли важные перемены в демографическом поведении населения, что отражено в понятиях демографической революции и демографического перехода, которые фиксируют, что запрет внутрисемейного регулирования деторождения сменился его дозволенностью и широким распространением. На смену бессилию в борьбе со смертью пришла эффективная активность, которая позволила увеличить среднюю продолжительность современного человека. Названные тенденции сами по себе настолько значительны, что позволяют говорить о смене о традиционного типа демографического поведения другим современным.

Современное демографическое поведение, базирующееся на свободе и внутренней ответственности, отражает глубокую трансформацию структуры демографического поведения и свидетельствует о становлении его нового типа. Переход к современному типу демографического поведения связано прежде всего с тем, что человек впервые в истории действительно превращается в лицо, принимающее решения. В соответствии с этим демографическое поведение рассматривается как самостоятельное и суверенное, имеющее свою собственную систему социальных факторов и закономерностей, но взаимосвязанную с другими видами социального поведения. Данный феномен можно охарактеризовать как «веберовскую» рационализацию демографического поведения, как осознание индивидом самостоятельной ценности демографических действий и его результатов. Рационализация демографического поведения позволяет человеку ориентироваться в мире бесчисленных альтернатив, с достаточной полнотой судить о своих демографических интересах, мотивах, формировать собственную стратегию поведения, отказавшись, в частности, от вступления в брак или рождения ребенка в погоне за другими материальными ценностями и благополучием, образованием, служебным положением.

Исходя из этого, по мнению Змеевой С.А., правомерно использование терминам «социально–демографическое поведение», чтобы подчеркнуть его сложный многоуровневый социальный характер, не сводимый к биологическому, физиологическому поведению. Это дало возможность разрабатывать на основе комплексных исследований общую теорию демографического поведения как вида социального поведения.

Перечисленные выше социологические подходы к анализу демографического поведения можно отнести к наиболее важным и конструктивны позволяющим провести глубокий социологический анализ мотивов, моделей и форм проявления демографического поведения.

Ретроспективный обзор основных социологических подходов к анализу демографического поведения позволяет сделать следующие выводы. Демографическое поведение – это сложный результат взаимодействия физиологических и психологических характеристик индивида, условий его жизнедеятельности, а также духовных норм и ценностей окружающих его социальных групп, общностей и общества в целом. В демографическом поведении отражены свойства основных субъектов социальной жизни личности, коллектива, группы, социальной общности. Субъектами демографического поведения могут выступать как отдельные личности, семья, так и население региона или целая нация. Относительно демографического поведения социология рассматривает его связь с образом жизни, культурными этническими и религиозными традициями, стереотипами, нормами и ценностями, существующими в обществе. Различается демографическое поведение в широком и узком понимании термина. В широком понимании демографическое понятие включает действия и отношения, связанные с воспроизводством населения и миграцией населения и его социальной мобильностью. В узком понимании демографическое поведение включает действия и отношения, связанные только с воспроизводством населения, непосредственно – с рождаемостью и смертностью, опосредованно – с брачностью, овдовением и разводимостью.

Список литературы

1. Алтунина И.Р. Структура и развитие мотивов социального поведения. М.:

МПСИ, 2006. 141 с.

2. Антонов А.И. Микросоциология семьи: методология исследования структур и процессов. М: Издательский дом Nota Bene, 1998. 328 с.

3. Архангельский В.Н., Елизаров В.В., Зверева Н.В., Иванова Л.Ю. Демографическое поведение и его детерминация (по результатам социолого–демографического исследования в Новгородской области). М.: ТЕИС, 2005. 352 с.

4. Баньковская С.П. Теоретическая социология. М.: Книжный дом «Университет», 2008. 424 с.

5. Борисов В.А. Демография и социальная психология. М., 1970. 289 с.

6. Демографический энциклопедический словарь / Под ред. Д.И. Валентея. М., 1995. 356 с.

7. Вебер М. Основные социологические понятия. Избранные произведения. – М.: Прогресс. 1990. 397 с.

8. Волосков И.В. Социальное поведение // Социология образования. 2010. № 8.

С. 66–70.

9. Горохов В.Ф. Социальное действие: структура, типы // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. 2015. № 9–2. С 67–78.

10. Гузенина С.В. О научных концепциях изучения социального поведения // Социально–экономические явления и процессы. 2013. № 2. С. 138–143.

11. Змеева С.А. Современное социально демографическое поведение россиян:

традиции и инновационные ракурсы изучения. Современное российское общество: традиции и инновации: Сб. науч. Трудов / Под редакцией Г.В. Дыльнова. Саратов: Изд–во Сарат. ун–та, 2009 г. Вып.1. С. 174–182

12. Канетти Э. Масса и власть / пер. с нем. Л. Ионина. М., 2004. 289 с.

13. Мацковский М.С. Социология семьи: Проблемы теории, методологии и методики. М.: Наука, 1989. 423 с.

14. Миронов Б.Н. Демографическая загадка: уменьшение численности помещичьих крестьян в России первой половины XIX в. // Материалы церковноприходского учета населения как историко демографический источник. Барнаул, 2007. С. 164–176.

15. Михеева А.Р. О социально–демографическом механизме трансформаций в сфере семьи // Вестн. Новосиб. гос. ун–та. Серия: Философия. 2014. Т. 12, вып. 2. С. 96– 102.

16. Мельник Н.Н. Теории социального действия: от многообразия подходов к интеграции // Социологический альманах. 2013. № 4. С. 260–265.

17. Мертон Р. Социальная теория и социальная структура. М., 2010. 448 с.

18. Парсонс Т.О структуре социального действия. М.: Академический Проект, 2007. 880 с.

19. Парсонс Т. О социальных системах. М.: Академический проект, 2009. 832 с.

20. Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика. М.: Астрель, 2006. 345 с.

21. Стегния В.Н. Социология о социальных процессах российского общества.

Пермь: ПГТУ, 2007. 279 с.

22. Проблемы социального поведения по Сорокину: [Электронный ресурс].

URL: http://socio.rin.ru (Дата обращения: 11.01.16).

23. Социальное поведение: [Электронный ресурс]. URL: http://grandars.ru (Дата обращения: 5.01.16).

1.4. «Треугольник понимания» как инструмент анализа конфликта Почему так важно анализировать то, что с нами случается? Каждая «непроработанная» ситуация может вернуться к нам снова.

Умение анализировать свои проблемы характерно для зрелой личности. Но можно и научиться приемам анализа. И тогда многие проблемы перестанут быть таковыми, ведь мы научимся разрешать внутренние противоречия, заключенные в них. А это будет способствовать росту нашей личности [1].

Вы видите перед собой рисунок «Треугольника понимания» (рис. № 1). Каждая из вершин треугольника несёт определённую смысловую нагрузку. Вы спросите, при чём же здесь конфликт или его анализ. Всё очень просто. Этим диагностическим образом можно пользоваться точно так же, как и любым из известных вам образов–символов.

Проективной методикой может стать рисунок, специально оговоренный. Сначала мы договоримся о значении вершин треугольника и только потом займёмся диагностикой наших отношений с другими людьми.

Посмотрите на верхний угол треугольника – это «Общение как информация».

Он нам рассказывает о том, что если мы не видимся с каким–то человеком достаточно долго, то мы можем его не понять при встрече. И испортить отношения: и вы, и он, может быть, ждали большего от этой встречи. Если же вы раньше расстались врагами, то помните, что время и события меняют людей, и снова ваши ожидания и прогнозы могут оказаться неверными, и вы случайно обидите человека вновь. А если отношения складывались ни шатко – ни валко, то откуда мы можем знать, как встретят наш телефонный звонок, случайная встреча будет ли приятной, а запланированная – результативной. Весь этот разговор сводится к тому, что процесс обмена информацией друг с другом нужно культивировать: встречаться, перезваниваться, интересоваться и т.д. В противном случае мы рискуем попасть в неприятную ситуацию. Бывает и так, что общения с кем–то у нас слишком много, «перебор». И тогда мы начинаем раздражаться, а порой уже не знаем, что и говорить, не пересказывать же старые новости. Безусловно, такое общение мало приятно. Вы скажете, а как же быть, если вы вынуждены постоянно встречаться с этими людьми или хуже того – живёте под одной крышей? Пока у нас нет ответа, но, может быть, он появится у вас, когда вы дочитаете весь параграф.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
Похожие работы:

«А.А. Кухта Доказывание истины в уголовном процессе Нижний Новгород 2009 ББК 67.411 К95 КухтаА.А. К95 Доказывание истины в уголовном процессе: Монография. -Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России, с. 2009.569 Монография nосвящена разработке ключевых nонятий теории дока­ зательств и доказательственного nрава. Автор рассматривает nроблему д...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ СОЦИОЛОГИИ Л.Н. ФЕДОТОВА АНАЛИЗ СОДЕРЖАНИЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ МЕТОД ИЗУЧЕНИЯ СРЕДСТВ МАССОВОЙ КОММУНИКАЦИИ Москва УДК 316.77 ББК 60.56 Ф34 Публикуется по решению Ученого совета Института со...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Государственное образовательное учреждение Высшего профессионального образования «Пермский государственный университет» Н.С.Бочкарева И.А.Табункина ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СИНТЕЗ В ЛИТЕРАТУРНОМ НАСЛЕДИИ ОБРИ БЕРДСЛИ Пермь 201...»

«Министерство образования Российской Федерации Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ) В.А. Сальников ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ РАЗЛИЧИЯ В СИСТЕМЕ СПОРТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Монография Омск Издательство СибАДИ ББК 75: 88.5 C 16 Рецензенты: д-р пед. наук, профессор ОмГТУ В.М. Шулятьев, д-р пед. наук, профессор...»

«А.Ю. Сулимов РАЗРАБОТКА МЕТОДИКИ СТИМУЛИРОВАНИЯ ПРОДАЖ НА ОСНОВЕ СПЕЦИАЛЬНОЙ ВЫКЛАДКИ на примере сети супермаркетов «Дикси» Монография Москва УДК 339.1(075.8) ББК 65.291.3я73 С89 Рецензенты: Л.С. Валинурова, д-р экон. наук, проф., БГУ, Ж.Б. Мусатова, канд. экон. наук, доц...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» А. Н. Казанцев...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный университет технологии...»

«Центр проблемного анализа и государственноуправленческого проектирования В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, С.С. Сулакшин Новые технологии борьбы с российской государственностью Москва Научный эксперт УДК 321.01.(066) К 66.0 7 Якунин В.И., Багдасарян В.Э., Сулакшин С.С. Новые технологии борьбы с российской го...»

«Российская Академия Наук Институт философии В.Г. Буданов МЕТОДОЛОГИЯ СИНЕРГЕТИКИ В ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ НАУКЕ И В ОБРАЗОВАНИИ Издание 3-е, переработанное URSS Москва Содержание ББК 22.318 87.1 Буданов Владимир Григорьевич Методология...»

«В. И. Воловик Философия политического сознания Запорожье «Просвіта» УДК 37.013.73 ББК 430 в В 68 Рецензенты: доктор философских наук, профессор Жадько В.А. доктор философских наук, профессор Кривега Л.Д. доктор философских наук, профессор Мороз И.А. Воловик В.И. В 68 Философия политического сознания....»

«Тюменский государственный нефтегазовый университет Научно-исследовательский институт прикладной этики _ В.И.Бакштановский, Ю.В.Согомонов ЭТОС СРЕДНЕГО КЛАССА : Нормативная модель и отечественные реалии Научно-публицистическая монография Под редакцией Г.С.Батыгина и Н.Н...»

«А. А. Яшин ФЕНОМЕНОЛОГИЯ НООСФЕРЫ РАЗВЕРТЫВАНИЕ НООСФЕРЫ ЧАСТЬ 2: ИНФОРМАЦИОННАЯ И МУЛЬТИВЕРСУМНАЯ КОНЦЕПЦИИ НООСФЕРЫ Монография Предисловие академика РАМН В. Г. Зилова Изд-во ЛКИ (URSS) Москва — 2010 УДК 113/119 ББК. Я. Яшин Алексей Афанасьевич. Феноменология ноосферы: Развертывание ноосферы. Часть 2: Инфо...»

«Министерство образования и науки российской Федерации Нижегородский государственный университет имени Н.И. Лобачевского Л.А. Ефимова, С.Д. Макарова, М.Ю. Малкина ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ, МЕТОДОЛОГИ...»

«Серия «Логопедия: от теории к практике»ЗАИКАНИЕ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ Коллективная монография под редакцией Л.И. Беляковой Москва ББК 74.3 З12 Авторы: С.Р. Асланова, О.А. Беглова, Л.И. Белякова, Т.А. Болдырева, Е.А. Дьякова, А.П. Канари, Л.М. Крапивина, С.В. Леонова, В.П. Мерзлякова, М.П. Осиповска...»

«В.В. Бушуев А.А. Конопляник Я.М. Миркин С участием А.М. Белогорьева, К.М. Бушуева, Н.В. Исаина, А.С. Молачиева, В.Н. Сокотущенко и А.С. Степанова ЦЕНЫ НА НЕФТЬ: АНАЛИЗ, ТЕНДЕНЦИИ, ПРОГНОЗ Москва УДК 622.323+338.51«31»(100) ББК 65.304.13 Бушуев В.В., Конопляник А.А.,...»

«Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ)» В.А. Сальников ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ВОЗРАСТНОГО РАЗВИТИЯ Монография Омск «СибАДИ» УДК 796 ББК 75 С 16 Рецензенты:...»

«Центр проблемного анализа и государственноуправленческого проектирования В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, С.С. Сулакшин Новые технологии борьбы с российской государственностью Москва Научный эксперт УДК 321.01.(066) ББК 66.0в7 Я 49 Якунин В.И., Багдасарян В.Э., Сулакшин С.С. Я 49 Новые технологии борьбы с российской государственно...»

«Н.С. Галдин, И.А. Семенова АВТОМАТИЗИРОВАННОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ ГИДРОУДАРНОГО ОБОРУДОВАНИЯ ДЛЯ ЭКСКАВАТОРОВ Омск • 2008 Федеральное агентство по образованию Сибирская государственная автомобильно-дорожная акаде...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых» РЕЛИГИЯ И РЕЛИГИ...»

«Р.В. Пашков, Ю.Н. Юденков СТРАТЕГИЯ РАЗВИТИЯ БАНКА Второе издание, дополненное и переработанное Монография Москва УДК 336.7(075.8) ББК 65.262.6я73 П22   Пашков Р.В. П22 Стратегия развития банка : монография / Р.В. Пашков, Ю.Н. Юденков. — 2-е изд., доп. и перераб. — М. : РУСАЙНС, 2015. — 2...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования «Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования» (ФГАОУ АПК и ППРО) Серия «Профессиональная лингводидактика» А.К....»

««Северный (Арктический) федеральный университет» Northern (Arctic) Federal University А. А. ДРЕГАЛО, В. И. УЛЬЯНОВСКИЙ СОЦИОЛОГИЯ РЕГИОНАЛЬНЫХ ТРАНСФОРМАЦИЙ В 2-х томах Том второй.Региональный социум 1999-2008: от разочаровний к надежде Монография Архангельск УДК 316.4 ББК 60.524.1 Д 730 Рецензенты: С.В. Туманов, доктор...»

«А.А. Колобкова ОБУЧЕНИЕ РЕФЕРАТИВНОМУ ИЗЛОЖЕНИЮ В ПРОЦЕССЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНООРИЕНТИРОВАННОГО ИНОЯЗЫЧНОГО ЧТЕНИЯ Монография Москва УДК 82.09(075.8) ББК 83.3(0)5я73 К61 Рецензенты: Лысакова И.П., д-р филол. наук, проф., РГПУ им. Герцена, Бишаева А.А., д-р пед. наук, проф., Костромской государственный...»

«Российская Академия Наук Институт философии И.А. Михайлов МАКС ХОРКХАЙМЕР Становление Франкфуртской школы социальных исследований Часть 1. 1914–1939 гг. Москва УДК 14 ББК 87.3 М 69 В авторской редакции Рецензенты кандидат филос. наук А.Б. Баллаев кандидат филос. наук А.А. Шиян Михайл...»










 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.