WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«И. А. Быков Сетевая политическая коммуникация: теория, практика и методы исследования Монография Санкт-Петербург УДК 32.019.5+316.77 ББК ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Санкт-Петербургский государственный университет технологии и дизайна»

И. А. Быков

Сетевая политическая коммуникация:

теория, практика и методы исследования

Монография

Санкт-Петербург

УДК 32.019.5+316.77

ББК 66.0

Б95

Рецензенты:

доктор политических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета телекоммуникаций В. А. Ачкасова;

кандидат философских наук, доцент Санкт-Петербургского государственного университета О. Г. Филатова Быков, И. А.

Б95 Сетевая политическая коммуникация: Теория, практика и методы исследования: монография.

- СПб.:

ФГБОУ ВПО «СПГУТД», 2013. - 200 с.

ISBN 978-5-7937-0847-2 Монография посвящена исследованию сетевых политических коммуникаций, получивших в начале XXI в.

большое распространение в России и за рубежом.

Основная цель работы заключается в исследовании теоретических и практических аспектов сетевых политических коммуникаций. В монографии также изучаются сопутствующие сетевым коммуникациям эффекты, оказываемые на средства массовой информации, журналистику, политическую систему и политические PR-технологии.

Монография предназначена для научных работников и специалистов в области массовых коммуникаций, журналистов, PR-специалистов, аспирантов и всех интересующихся данной тематикой.



УДК 32.019.5+316.77 ББК 66.0 ISBN 978-5-7937-0847-2 © ФГБОУВПО «СПбГУТД», 2013 © Быков И. А., 2013

ВВЕДЕНИЕ

Политическая коммуникация, долгое время выступавшая в качестве одного из направлений политических исследований, возможно, второстепенного плана (так, на пример, в весьма серьезном компендиуме политологических знаний «Политическая наука: новые направления», увидевшей свет в 1995 г. [Политическая наука: новые направления], отсутствует соответствующий раздел, а само словосочетание «политическая коммуникация» упоминается всего один раз), в последние десятилетия начинает претендовать на более важное положение [Политическая коммуникативистика]. Вторжение коммуникативистских подходов в политическую науку происходит с двух сторон: как со стороны политической практики (новые формы политической журналистики, политический PR, социальные медиа и т.п.), так и со стороны теории (постмодернизм, теория информационного общества, новый системный анализ Н. Лумана и т.п.).

Очевидное усиление информатизационных процессов в современном обществе, заключающихся в повсеместном внедрении электронных средств связи и компьютерных систем обработки информации, указывает на важнейший тренд, от которого не сможет скрыться политическая наука. Заслуженное внимание к современной политической коммуникации, тем не менее, оставляет огромное количество белых пятен, поскольку информатизация политических процессов происходит настолько быстрыми темпами, что практика и последствия использования новых средств коммуникации в политике остаются недостаточно изученными.

Исследования политической коммуникации имеют солидную историю. Среди основоположников исследований политической коммуникации можно назвать известнейшего представителя американской политической науки Г. Лассуэлла, который в период после первой мировой войны активно изучал феномен политической пропаганды [Lasswell]. Считается, что Г. Лассуэлл был одним из основоположников концепции массовой коммуникации и пропаганды. Среди других известных ученых, принадлежавших к теоретикам массовой коммуникации, следует отметить таких авторов Г. Блумер, Д. Рисмен, С. Московичи, Х. Ортега-и-Гассет, З.

Фрейд и многих других [Blumer; Riesman; Московичи; Ортега-и-Гассет;

Фрейд] После второй мировой войны были сформированы несколько теоретических школ политической коммуникации. К. Дейч и Д. Истон стали основоположниками кибернетического подхода и системного анализа в области политической коммуникации [Deutsch, 1953; Deutsch, 1966;

Easton, 1979]. Г. Алмонд и Дж. Коулман использовали достижения функционализма Т. Парсонса и Р. Мертона в сфере политической науки и политической коммуникации [Politics of the Developing Areas]. Очень интересным продолжением функционализма стали исследования, получившие название теории модернизации. В рамках этой теории Л. Пай и У.

Шрамм проводили серьезные исследования роли политической коммуникации в развивающихся странах [Communications and Political Development; Schramm].

Особенно следует выделить концепцию двухступенчатой (многоступенчатой) коммуникации, разработанную социологами знаменитой чикагской школы П. Лазарсфельдом, Е. Кацом, Б. Берельсоном, Х. Годе и другими. Данная концепция резко критикует подход массовой коммуникации, указывая на его недостаточное внимание к межличностным формам общения и к влиянию малых групп на принятие политических решений.

Очень важными также следует признать результаты социологических исследований этих ученых, в которых проводилось доскональное изучение степени влияния различных средств массовой коммуникации [Лазарсфельд, Мертон; Berelson, Lazarsfeld, McPhee; Lazarsfeld, Berelson, Gaudet; Katz, Lazarsfeld].

Необходимо также выделить значение неомарксистского подхода в исследования политической коммуникации. Среди многочисленных последователей данного подхода наибольшую известность получили Т.

Адорно, М. Хоркхаймер, Г. Маркузе и Г. Шиллер [Adorno, Horkheimer;

Маркузе; Шиллер]. Кроме того, к ним можно отнести одного из самых авторитетных ученых в области политической коммуникации Ю. Хабермаса, которого вслед за М. Хоркхаймером и Г. Маркузе можно также отнести к крупнейшим представителям Франкфуртской школы [Хабермас, 1995; Хабермас, 2000; Хабермас, 2001].

Самое непосредственное влияние на современные исследования политической коммуникации оказала концепция информационного общества, созданная коллективными усилиями таких авторов, как Д. Белл, Дж. Гэлбрейт, У. Мартин, И. Масуда, Ф. Махлуп, Т. Стоуньер, Э. Тоффлер, А. Турен, Дж. Нэсбитт, Ф. Уэбстер и многих других [Белл, 1986;

Белл, 1999; Гэлбрейт; Махлуп; Нэсбитт, Эбурдин; Новая технократическая волна на Западе; Стоуньер; Тоффлер, 1997; Тоффлер, 2001; Тоффлер 2004; Турен; Уэбстер; Martin; Masuda]. Согласно этой теории, современное общество, в отличие от индустриального, характеризуется, в первую очередь, процессами, направленными на производство информации, обменом информацией и ее потреблением. Очевидно, что в таком обществе роль и значение средств коммуникации сложно переоценить.

Необходимо также отметить влияние теоретического подхода, отводящего средствам коммуникации центральную роль в процессах социальной коммуникации. Поскольку большинство теоретиков этого направления работали в городе Торонто в Канаде, постольку очень часто этот подход ассоциируется с названием этого города, а данное направление исследований коммуникации получило название «торонтской школы»

[Ерохин]. Основателем этого подхода считается Г. Иннис, а одним из известнейших представителей – М. Маклюэн, которому принадлежит известное изречение, выражающее квинтэссенцию этого подхода: «средство коммуникации есть сообщение» [Маклюэн, Галактика Гутенберга;

Маклюэн, Понимание медиа; Innis; McLuhan, Fiore]. Согласно этому подходу, средства коммуникации способствуют одним видам политической коммуникации и препятствуют другим. Таким образом, появление новых средств массовой коммуникации способно самым решительным образом повлиять на протекание политических процессов и даже привести к изменению политической системы общества.

Подход представителей Торонтской школы представляется весьма интересным, поскольку позволяет провести четкую грань между понятиями канал коммуникации и средство коммуникации. Термин «коммуникационный канал» употребляется чаще всего «в двух значениях: 1) комплекс средств связи между источником и приемником информации – телефонных, радиовещательных, телетрансляционных и др.; 2) полоса частот, время передачи и иные эфирные ресурсы, выделяемые в системах связи для передачи сообщений» [Землянова, С. 118]. Каналы коммуникации представляют собой линии связи (контакта), по которой сообщение (информация) движется от коммуниканта к реципиенту. Коммуникационные каналы предстают материальной стороной социальной коммуникации. Таким образом, термин «канал коммуникации» употребляется для определения физического носителя и передатчика информации.





Понятие «средство коммуникации» шире понятия «коммуникационного канала» (О социальных «корнях» технологий вообще и телекоммуникаций в частности подробно пишет Р. Склов в книге «Демократия и технологии» [Sclove]). Оно включает в себя как каналы коммуникации, так и их социальное окружение, проявляющееся во влиянии общества на изобретение, создание и использование тех или иных технических способов передачи информации, а также последующее влияние каналов коммуникации на общество. Семантическое различие между русскими словами «канал коммуникации» и «средство коммуникации» очень близко к различию между английскими словосочетаниями «channels of communications» и «media».

К современным исследованиям в области политической коммуникации вообще и в области сетевых политических коммуникаций в честности следует отнести труды Д. Граббер, Р. а, Р. Дейберта, С. Каннингэма, Д. Мервина, Б. Ньюмена, В. Ноймана, А. Портера, О. Яррена и многих других [Девис; Каннингэм, Портер; Мервин; Deibert; Graber, 1997; Graber, 2001; Neuman; Newman, The Mass Marketing of Politics]. Особенно следует выделить труды М. Кастельса, сочетающие в себе различные теоретические подходы: от классической политэкономии до сетевых исследований и концепции информационного общества [Кастельс, 1999; Кастельс, 2000; Кастельс, 2004; Кастельс, Киселева; Кстельс, Химанен]. Таким образом, исследуемая тема вызывает повышенный интерес за рубежом, как с практической, так и с теоретической точек зрения.

В советский период отечественной истории, в рамках марксистсколенинского подхода, существовали достаточно серьезные научные разработки, посвященные проблемам политических коммуникаций в современном обществе. Не смотря на критическое восприятие западных концепций, отечественные социологи и обществоведы сделали большой задел в этой области. К одним из самых известных авторов в области массовой коммуникации в то время можно отнести В. Г. Афанасьева, Г.

К. Ашина, Ю. П. Буданцева, А. И. Власова; Б. А. Грушина, П. С. Гуревича, И. А. Федякин, О. А. Феофанова и др. [Афанасьев, 1975; Афанасьев, 1994; Ашин, 1971; Ашин, 1985; Борев, Коваленко; Буданцев, 1979; Буданцев, 1986; Буданцев, 1995; Власов, 1982; Гуревич; Массовая информация в советском промышленном городе; Федякин; Феофанов]. Делая поправку на политическую ангажированность указанных работ, надо отдать должное тому, как системно и скрупулезно в то время изучали проблемы политической пропаганды и массовых коммуникаций.

Постсоветский период развития отечественного обществоведения характеризовался разнонаправленными процессами. С одной стороны, были сняты ограничения на распространение зарубежных научных концепций, появилось большое количество переводных публикаций и т. п. С другой стороны, недофинансирование отечественной науки и слабое развитие современной научной инфраструктуры привели к увеличению разрыва в качестве исследований. В относительно короткий исторический период появление и использование таких сетевых средств политической коммуникации в России, как Интернет, спутниковое и кабельное телевидение, привели к тому, что этой теме посвящено относительно немного серьезных монографических исследований. Среди отечественных монографий, где, так или иначе, затрагивается тема сетевых политических коммуникаций, следует выделить работы Г. П. Бакулева, Е. Л.

Вартановой, Т. П. Ворониной, М. Н. Грачева, Е. Г. Дьяковой, А. Д. Трахтенберг, В. Л. Иноземцева, И. В. Кравченко, Г. С. Мельник; И. С. Мелюхина, Ю. А. Нисневич, В. П. Терина, Л. Н. Тимофеевой, Л. Н. Федотовой, А.

А. Чернова, А. В. Чугунова и некоторых других авторов [Бакулев; Вартанова, 1999; Воронина; Грачев, 1999; Грачев, 2004; Дьякова, Трахтенберг, 1999; Дьякова, Трахтенберг, 2001; Дьякова, Трахтенберг, 2010; Иноземцев, 1997; Иноземцев, 1999; Кравченко; Мельник; Мелюхин; Нисневич, 2000; Тимофеева, Лобза; Федотова; Чернов, 2003; Чугунов, 2002]. Однако следует отметить, что данные монографии не ставят сетевые средства коммуникации во главу угла, рассматривая их в качестве одного из элементов коммуникативной системы информационного общества.

Необходимо также отметить, что в отечественной специальной литературе имеется большое количество работ учебного или учебно-методического характера, которые, тем не менее, заслуживают внимания.

Это труды таких исследователей, как М. С. Вершинин, В. И. Василенко, Л. А. Василенко, Б. В. Кристальный, Ю. В. Травкин, И. В. Самаркина, И.

В. Успенский, А. Н. Юртаев и других [Вершинин; Василенко, Василенко;

Кристальный, Травкин; Успенский; Юртаев]. Кроме того, тема сетевых коммуникаций затрагивается в различного рода работах, посвященных проблематике средств массовой информации в современной России [Вартанова 2000; Вартанова, 2002; Засурский, 1999; Засурский, 2001; Политическая коммуникация в постсоветской России; Политические коммуникации; Соловьев, 2003; Соловьев, 2004; Средства массовой информации постсоветской России].

С другой стороны, по теме сетевых технологий и политических коммуникаций в отечественных научных журналах опубликовано довольно много работ таких авторов, как В. А. Ачкасова, А. Е. Войскунский, А. И.

Соловьев, Е. В. Лобза; М. Ю. Павлютенкова, Д. Н. Песков, А. В. Чугунов и многих других [Ачкасова, Чугунов; Войскунский; Лобза, 2002; Павлютенкова, 2000; Песков, 2002; Соловьев, 2002; Чугунов, 2002]. Практически все ведущие научные журналы в области социологии, политологии и коммуникативистики включились в обсуждение проблем использования сетевых технологий в жизни общества.

В последние годы по теме политических и сетевых коммуникаций происходит относительно интенсивная научная работа в области защиты диссертаций. Однако следует признать, что большинство из них исследует Интернет либо с точки зрения социологии, психологии, журналистики, либо имеет отношение к другим сферам теории политической коммуникации. В качестве примеров сошлемся на работы таких авторов, как Е.

Н. Ахметшина, С. В. Бондаренко, Л. А. Василенко, А. С. Биккулов, Д. С.

Мартьянов, Т. А. Мешкова, Е. М. Стырин, А. В. Чугунов и многих других.

[Ахметшина, 2004; Биккулов, 2003; Бондаренко, 2004; Василенко, 2000;

Мартьянов, 2007; Мешкова, 2003; Стырин, 2006; Чугунов, 2000].

Среди наиболее дискутируемых тем в научной периодической печати и монографии следует выделить следующие:

1) теория и практика использования сетевых технологий в государственном управлении, включая масштабную дискуссию по теме электронного правительства;

2) влияние сетевых технологий на электоральный процесс посредством агитации, политической рекламы, политического менеджмента и других форм активации существующих и потенциальных сторонников;

3) становление новой медийной ситуации, характеризующейся противостоянием традиционных СМИ и сетевых каналов коммуникации;

4) анализ политических аспектов регулирования сетевых средств коммуникации, как в международном, так и национальном аспектах;

5) изучение проблемы «цифрового разрыва», как формы политической дискриминации, затрагивающей право граждан на информацию о деятельности органов государственной власти.

Однако, при всем внимании, уделяемом в последнее время в России сетевым политическим коммуникациям, данная тема в силу новизны и неоднозначности происходящих процессов продолжает оставаться недостаточно исследованной. В настоящем издании осуществлена попытка теоретического обоснования термина «сетевая политическая коммуникация», как особого вида политической коммуникации, опирающегося на стирание традиционных границ между межличностной, групповой и массовой коммуникаций. Сетевая политическая коммуникация характеризуется такими параметрами, как высокая степень персонифицикации, демассификация каналов коммуникации, индивидуализацией сообщения. Важнейшими параметрами эффективной сетевой коммуникации выступают уровень доверия источнику информации и высокая интерактивность.

Таким образом, в качестве основной цели монографии выступает разработка теоретического конструкта сетевой политической коммуникации, как идеального типа коммуникации в политической жизни современного общества.

Для этого предполагается реализация следующих исследовательских задач:

1) анализ эволюции теоретических подходов к политической коммуникации с точки зрения влияния средств коммуникации на политический процесс;

2) изучение форм, методов и эффектов сетевой политической коммуникации в современной политике;

3) реконструкция сетевого подхода в политических исследованиях вообще и в анализе политической коммуникации в частности;

4) исследование использования сетевой коммуникации в государственном управлении России;

5) политологический анализ тенденций сетевой политической коммуникации в современной России.

Автору хотелось бы выразить признательность Санкт-Петербургскому государственному университету — своей alma mater, при поддержке которого проводилось монографическое исследование, и где автор продолжает работать в должности доцента. Кроме того, автор благодарен лично Э. М. Глинтерник за поддержку издания монографии.

–  –  –

«Без коммуникации разум не может приобрести истинно человеческую природу, а общество – существовать и развиваться, поскольку только через общение происходит накопление и дальнейшее развитие знаний, навыков и умений», – заявил Ч. Кули в своей классической статье «Важность коммуникации» [Coolye, p. 145]. Известный американский политолог Л. Пай переносит этот вывод в сферу политики, категорически заявляя, что «политическая жизнь в любом обществе невозможна без устоявшихся методов политической коммуникации» [Цит. по: Грачев, 1999, c. 123]. К аналогичным выводам о важности коммуникации в политике приходит большое количество других исследователей [Власть как политическая коммуникация: материалы методологического семинара].

Более того, у некоторых исследователей сложилась гипотеза, что в результате фундаментальных экономических и социально-политических трансформаций, развернувшихся в экономически развитых странах и приводящих, по общему мнению, к формированию информационного общества, значение коммуникаций вообще и политических в частности в современном обществе резко усилилось. В результате размышлений на эту тему была высказана мысль о том, что в современных демократиях имеет место долгосрочная тенденция преобразования парламентскопредставительской системы в медиапредставительскую [Сарчинелли].

Это связано как с падением интереса к политике со стороны гражданского общества, так и уменьшением объемов реального участия в политическом процессе. Поскольку «демократия является единственной формой политического строя, при котором политика обязана постоянно вступать в процесс коммуникации» [Там же, с. 39], постольку политические системы демократических стран, испытывающие трудности с поддерживанием тесного контакта с гражданами при помощи традиционных политических институтов вроде партий и избирательных процедур, теперь все больше и больше внимания уделяют средствам массовой информации.

Увеличение значения политической коммуникации и изменение ее роли имеет место не только, как принято выражаться, в развитых странах, но и в странах с переходными политическими и экономическими системами. Более того, именно в этих странах «медиазависимость» политического процесса ставит под угрозу демократические и экономические реформы. Так, например, А. И. Соловьев пишет: «Особо сложное положение в этом плане наблюдается не в демократически и индустриально развитых обществах, а в странах переходных, в частности в России, где еще не достроена демократическая форма организации власти, основанная на идеологических способах символизации, но уже набирает вес иная политическая альтернатива – медиакратия» [Соловьев, 2002, с. 11].

Мы еще вернемся к проблеме медиацентризма в современной политической теории, однако, несомненно, что сетевые методы массовой коммуникации, самым непосредственным образом способствовали повышению внимания к теме политической коммуникации. Особенно это касается интернет-коммуникаций. Первые опыты по применению интернет-технологий в политике, как средства предвыборной агитации и пропаганды, относятся к началу 90-х годов [Вершинин, 2001, с. 109], когда в 1993 году в США появился первый официальный государственный интернет-сайт, принадлежащий Белому дому [Василенко В. И., Василенко Л. А., с. 44]. Сегодня даже такие консервативные учреждения, как Католическая церковь или Коммунистическая партия Китая, вынуждены считаться с новыми информационными технологиями.

Вместе с тем, острая актуальность проблематики сетевой политической коммуникации не должна заслонять значительную историю исследований в области политической коммуникации. Развитие средств политической коммуникации обычно идет рука об руку с теоретическими дискуссиями. Поэтому представляется вполне разумным начать с базовых теоретических представлений о сущности политической коммуникации, разобраться с основными историческими вехами коммуникативистской теории, а затем, опираясь на достижения, полученные в ходе изучения массовой коммуникации в двадцатом веке, приступить к разработке современных концепций.

Политическая коммуникация, в самом общем представлении, – это процесс передачи политической информации от одного индивидуума (группы) другому индивидууму (группе) [Janda K., Berry J., Goldman J., p.

188]. Согласно более развернутому определению Р.-Ж. Шварценберга, политическая коммуникация – это «процесс передачи политической информации, благодаря которому она циркулирует от одной части политической системы к другой и между политической системой и социальной системами» [Шварценберг Р.-Ж., Ч. 1, с. 174].

Поскольку политическая коммуникация отражает политическую реальность, постольку можно, вслед за Ч. Кули, утверждать, что изучение системы коммуникации в обществе является одним из лучших способов постижения социальных и ценностных изменений [Coolye, p. 147]. При этом, очевидно, что различным политическим системам соответствуют различные системы политической коммуникации. Следовательно, появляется возможность исследовать политическую реальность по процессам передачи политической информации. Таким образом, потребность изучения политики как сферы общественных отношений, сопровождающихся процессами политических коммуникаций, сделало появление теоретических концепций политической коммуникации закономерным и ожидаемым явлением.

В центре внимания этого параграфа находятся те теории и концепции, которые послужили в качестве стартовой точки исследований в области коммуникаций. Во втором параграфе анализируются исследования массовой информации, которые получили широкое распространение во второй половине двадцатого века. Такими подходами следует признать концепцию массового общества, различные версии структурализма и функционализма, концепцию двухступенчатой коммуникации, неомарксизм и теорию информационного (постиндустриального) общества.

Теоретические достижения указных теоретических подходов достаточно широко используются при изучении современных интернет-коммуникаций.

В третьем параграфе анализируются исследования коммуникаций с точки зрения концепций информационного общества. С момента появления сетевых средств коммуникаций, принципиально отличающегося от традиционных электронных средств коммуникации своей интерактивной составляющей, в научном сообществе развернулась оживленная дискуссия по целому ряду вопросов, связанных с использованием этих технологий в политике. Прежде всего, исследователей заинтересовала существующая практика применения сетевых средств коммуникаций в качестве инструмента политических кампаний для различных кторов гражданского общества.

Кроме того, проявился интерес к проблеме использования интернет-технологий в деятельности государственных органов власти, что нашло выражение в возникновении концепции электронного правительства. Массированное проникновение Интернета и других электронных инструментов коммуникации в политическую жизнь, по мнению некоторых исследователей, должно привести к возникновению новой формы демократического устройства. Наибольшую известность данная концепция получила под названием «электронная демократия».

С начала XX столетия изучение средств массовой информации в современном обществе выделяется в отдельное поле исследований. Интерес к этой проблематике постепенно усиливается как в связи с добавлением новых каналов массовой коммуникации (радио и кино), так и в связи с выявившимся в ходе военных действий во время первой мировой войны значением пропаганды [См., например: Historical Dictionary of Political Communication in the United States].

Первой теорией, ставшей научной базой для исследований политической коммуникации, оказалась теория массового общества. Различные аспекты теории массового общества разрабатывали такие известные авторы, как Х. Арендт, Э. Дюркгейм, Э. Канетти, Г. Лебон, К. Манхейм, С. Московичи, Х. Ортега-и-Гассет, Д. Рисмен, Г. Спенсер, З. Фрейд и многие другие авторы, считавшие, что в индустриальном обществе основной социальной единицей становятся массы [Арендт; Канетти; Лебон; Манхейм; Московичи; Ортега-и-Гассет; Фрейд; Riesman]. С точки зрения теории массового общества политическую коммуникацию исследовали такие теоретики, как Г. Блумер, Г. Лассуэлл, Дж. Клаппер, У. Липман и др. [Липман; Blumer; Klapper; Lasswell].

Согласно классическому определению Г. Блумера, массы представляют собой «элементарные спонтанно возникающие коллективы, которые во многом напоминают толпы, однако по многим параметрам радикально отличаются от них» [Blumer, p. 43]. Он выделил следующие отличительные характеристики массы:

1. Она формируется из представителей самых разных социальных, культурных, расовых, профессиональных и т.п. групп населения.

2. Массы представляют собой анонимные группы или точнее состоят из анонимных индивидов.

3. Взаимодействие и обмен опытом между членами массы минимален, так как они физически разобщены между собой.

4. В массах отсутствует организационная структура, и в отличие от толпы они не могут действовать согласованно [Ibid., p. 43].

Основным, объединяющим людей в массы, инструментом, по мнению Г. Блумера, являются средства массовой информации. Именно поэтому в качестве хорошего примера массы Г. Блумер указывал на огромные массы людей, которые одновременно следят в новостях за поисками очередного серийного убийцы. Телезрители, слушатели радиостанций или читатели газет, обладая совершенно разными социальными характеристиками (возрастом, полом, уровнем дохода, образованием, вероисповеданием и т.п.), в этом случае становятся массой.

Поскольку масса не имеет социальной организации, системы лидерства, традиций, статусов и ролей, она не может считаться обществом.

Но она не является и толпой, так как в отличие от нее масса не предрасположена к активным действиям в соответствие с указаниями вожака.

Реакции массы менее агрессивны, но так же элементарны, как и реакции толпы. Именно поэтому продукция средств массовой информации и все, что связано с массовой культурой, производится в максимально простой и элементарной форме.

Одним из первых исследователей, анализировавших такие ключевые для политической коммуникации понятия, как пропаганда, общественное мнение, стереотипы стал, У. Липман, который в 1922 г. опубликовал книгу «Общественное мнение», ставшую классическим произведением по этой теме [Липман]. По мнению У. Липмана, общественное мнение представляет собой сумму упорядоченных при помощи стереотипов массовых мнений о событии, достаточно далекую от истинного положения вещей. Стереотипы играют решающую роль не только при восприятии политической информации, но и при освещении политических событий журналистами. Свои выводы У. Липман делал на основе контентанализа печатных средств массовой информации, что стало примером для последующих поколений ученых. Современной интерпретацией идей У. Липмана стала теория Дж. Клаппера, согласно которой процесс массовой коммуникации в обществе развивается в соответствии с моделью гомеостазиса, когда восприятие информации от средств массовой коммуникации находится в равновесии с доминирующими в обществе стереотипами [Klapper].

В период между двумя мировыми войнами классик американской политической науки Г. Лассуэлл опубликовал целый ряд работ, связанных с анализом общей модели политической коммуникации, роли пропаганды в политической жизни общества и другим вопросам массовой коммуникации [Федосеев; Lasswell]. Он стал создателем общей модели процесса политической коммуникации, получившей название формулы Лассуэлла.

Согласно этой формуле, «наиболее подходящий способ описания коммуникационного акта состоит в том, чтобы ответить на следующие вопросы: Кто сообщает? Что сообщает? По какому каналу? Кому сообщает? С каким результатом?» [Цит. по: Грачев, 1999, с. 127]. Таким образом, по Г.

Лассуэллу общая модель коммуникации состоит из пяти элементов:

- коммуникатора (автора сообщения);

- сообщения (информации);

- канала коммуникации (средства передачи сообщения);

- реципиента (адресата сообщения);

- достигнутого воздействия (эффективности коммуникации).

Г. Лассуэлл основной формой коммуникативного воздействия в сфере политики считал пропаганду, понимаемую им как процесс «управления коллективными предпочтениями при помощи манипуляции значимыми символами» [Lasswell, p. 176]. Особенное значение в этом процессе имеют средства массовой информации, поскольку в современном мире политическая коммуникация по преимуществу осуществляется в виде массовой коммуникации. Согласно классическому определению Г. Лассуэлла массовая коммуникация – это «целенаправленное воздействие коммуникатора на аудиторию с помощью сообщений, передаваемых техническими средствами» [Цит. по: Терин, c. 44]. Поскольку аудитория средств массовой информации находится в состоянии массы, в котором атомарно изолированные индивиды лишены возможности взаимного общения, постольку она легко внушаема. Данная точка зрения в научной литературе получила название теории «магической пули» [Fleur, Lowery, p. 23].

К концу 40-х – началу 50-х годов происходит выделение «политической коммуникации» в качестве отдельного направления политологии.

Выделение исследований политической коммуникации в самостоятельное направление на стыке различных социальных наук было вызвано несколькими причинами [Historical Dictionary of Political Communication in the United States, p. IX; Посикера, с. 3). Во-первых, после второй мировой войны технологии массовых коммуникаций получили еще большее распространение в связи с появлением телевидения. Во-вторых, в результате появления формирования новых демократических государств и эскалации «холодной войны» технологии пропаганды и политических коммуникаций получили возможность для дальнейшего практического применения. В-третьих, огромное влияние на концепции политических коммуникации оказали кибернетический подход Н. Винера и функционализм Т. Парсонса и Р. Мертона.

Н. Винер, заявивший, что «понимание общества возможно только на пути исследования сигналов и относящихся к ним средств связи» [Винер, с. 30], сделал огромный вклад в развитие социальных наук. Одним из важнейших достижений кибернетики стало открытие феномена обратной связи, которая призвана выполнять важнейшую функцию системной стабилизации. Политическая (или любая другая) система будет функционировать эффективно до тех пор, пока обратная связь поставляет достоверную информацию. Если обратная связь искажается, то политическая система становится неспособной адекватно реагировать на изменение окружающей среды. Г. Г.

Почепцов приводит довольно яркий пример системного сбоя обратной связи из советского периода нашей истории:

«Советский Союз шел к своему разрушению, когда управляющая система получала фиктивные сведения в качестве обратной связи, такие, как, например, всеобщее одобрение произведений Л. Брежнева или решений очередного съезда» [Почепцов, 2001, с. 231].

Достижения кибернетической концепции, а также системный подход Л. фон Берталанфи, оказали заметное влияние на возникновение социологической теории функционализма Т. Парсонса и Р. Мертона, которые разработали концепцию, согласно которой общество является системой, состоящей из четырех подсистем (экономической, политической, социальной и духовной). В их концепции социальная коммуникация – это одна из важнейших системных функций, значение которой в обществе связано с тем, что посредством этой функции обеспечивается связь между различными общественными структурами, а самостоятельные индивиды становятся обществом [Парсонс].

Структурный функционализм критиковал концепцию «магической пули» с теоретической стороны, указывая на важность комплексного (системного) подхода к пониманию коммуникаций и настаивая на важности обратной связи. С другой стороны, появились эмпирические данные о неэффективности политических кампаний на базе концепции массового общества. Дело в том, что до 40-х – начала 50-х годов на основе теории массового общества в США осуществлялись все пропагандистские и политические кампании. Однако президентские избирательные кампании 1940 г. и особенно 1948 г. показали ограниченность этой концепции: в обоих случаях кандидаты, поддерживаемые СМИ, проигрывали. Особенно показателен пример 1948 г., когда «в поддержку Трумэна выступали лишь 16,2 процента ежедневных американских газет, что составляло всего лишь 14 процентов от их общего тиража. Тем не менее, Трумэн получил на выборах 49,5 процентов голосов избирателей» [Терин, с. 28].

Несовпадение этих и некоторых других случаев с теорией заставило ученых искать новые объяснительные парадигмы.

§ 1.2. Исследования политической коммуникации в период развитого индустриального общества Американский политолог Д. Истон, основываясь на достижениях функционализма, создал общую модель политической системы. Согласно данному Д. Истоном определению, политическая система представляет собой «комплекс взаимодействий, с помощью которых достигается и осуществляется властное размещение ресурсов в обществе» [Цит. по:

Гаджиев, с. 99]. Основной целью политической системы является эффективное реагирование на импульсы внешней среды, компонентами которой выступают природа, экономика, общество и культура. Модель Д.

Истона стала самым максимальным упрощением политической жизни и сделала возможным воплощение в практику политологических исследований принципа функциональной эквивалентности, то есть позволила проводить сравнительный анализ между самыми разными политическими системами [Доган, Пеласси, c. 61].

Еще дальше в деле «кибернетизации» политической коммуникации пошел другой американский политолог, считающийся основоположником общей теории политической коммуникации – К. Дойч [Гаджиев, c. 100;

Вершинин, 2001, с. 54; Посикера, с. 3]. Он рассматривал политическую систему исключительно сквозь призму производства и обмена информацией, поскольку политическое управление основывается на имеющейся информации, опыте руководства и прогнозе дальнейшего развития событий. К. Дойч опровергал распространенное представление о том, что сила или насилие (англ. – power) – это сущность политики. Кроме силы, власть может иметь в своем основании такие источники, как деньги, организация, традиция и т. п. Однако особенное значение он придавал политической информации.

По мнению К. Дойча, сущность политики определяется комплексом вопросов, связанных с политическим управлением. Политическое управление К. Дойч уподоблял процессу управления транспортным средством. Как штурман корабля определяет курс на основе информации о пройденном расстоянии, местонахождении и положению к намеченной цели, точно так же государственные лидеры, основываясь на имеющейся политической информации, управляют своими организациями. Таким образом, функционирование всей политической системы зависит от качества и постоянства потока политической информации, а ценность политических лидеров сводится к качествам политического менеджера [Deutsch, 1966].

К. Дойч одним из первых указал на важнейшее свойство диахронической политической коммуникации, имеющей место во время передачи политической информации от поколения к поколению. Формируя социальную память, диахроническая политическая коммуникация сохраняет этническую и национальную общность, политическую культуру и традиции общества. Тем самым, политическая система общества обретает устойчивость и набирает определенную инерцию. Заметим, что синхроническая политическая коммуникация реализуется посредством общения между современниками в целях решения текущих общественных задач, координации действий разных социальных групп, для обеспечения политической жизнедеятельности общества в настоящем времени [Deutsch, 1953].

Американские политологи Г. Алмонд и Дж. Коулман продолжили исследования концепции политической системы в русле функционализма и одними из первых представили политическую коммуникацию в качестве функции политической системы [The Politics of the Developing Areas]. По мнению Г. Алмонда и Дж. Коулмана, в любой политической системе можно выделить следующие функции «ввода»: 1) политическая социализация и привлечение к участию; 2) артикуляция интересов; 3) агрегирование интересов; 4) политическая коммуникация; и функции «выхода»: 1) разработка норм-законов; 2) применение норм; 3) контроль над соблюдением норм. Функции «ввода» осуществляются преимущественно неправительственными учреждениями, функции «выхода» – прерогатива правительства.

Политическая коммуникация вообще имеет место, как на «входе», так и на «выходе» политической системы. В предисловии к коллективной монографии Г. Алмонд и Дж. Коулман указывают: «Все выполняемые политической системой функции… осуществляются посредством политической коммуникации» [Ibid., p. 45]. Тем не менее, теоретики структурного функционализма сочли необходимым выделить политическую коммуникацию в особую функцию. Дело в том, что функция политической коммуникации обеспечивает политическую систему входящей информацией в виде требований и поддержки. Политические партии и лоббистские группировки производят похожие процедуры, однако, стремясь навязать свою волю обществу, не учитывают и не выражают неорганизованные интересы. Поэтому роль независимых средств массовой информации, часто называемых «четвертой властью», в демократических системах не сводится исключительно к выражению интересов различных социальных групп. По образному выражению указанных авторов: «автономная система коммуникации «регулирует других регуляторов» и тем самым сохраняет права и свободы демократической политики» [Ibid., p. 47]. Видимо, что-то подобное заметил один из отцов-основателей американской демократии Томас Джефферсон, который по этому поводу выразился следующим образом: «Если бы мне предстояло выбирать между правительством без газет и газетами без правительства, я бы предпочел последнее» [Цит. по: Политическое управление: Курс лекций, с. 184]. Именно успешное функционирование политической коммуникации позволяет четко выделить остальные политические функции и обеспечить прозрачность всего политического процесса.

Функционализм стал методологической основой для проведения целого ряда исследований в сфере политических коммуникаций в развивающихся странах. В этом плане исследования политической коммуникации внесли большой вклад в развитие теории модернизации, а ряд теоретических обобщений, разработанных в рамках этих исследований, имеют большое теоретическое и практическое значение и в наши дни.

Неразвитость политической коммуникации, по мнению представителей функционализма, является одной из причин низкой адаптивности политической системы, приводит к утрате поддержки со стороны населения и политической нестабильности. Однако кроме развитости каналов массовой информации, большое значение имеет их независимость. Уровень развития политической коммуникации в обществе может быть измерен по нескольким направлениям. С точки зрения структурного функционализма, к критериям оценки политической коммуникации можно отнести гомогенность политической информации, передаваемой по каналам коммуникации, мобильность передачи политической информации, объем передаваемой политической информации и направленность передачи политической информации [Вершинин, 2001, с. 56].

Большую известность в научных кругах получило исследование под руководством уже упоминавшегося американского политолога Л. Пая [Communications and Political Development]. Оценивая роль политической коммуникации в традиционных обществах, он пишет: «Наиболее важная характеристика коммуникационного процесса в традиционных обществах заключалась в том, что они не были организованы в отдельную систему отношений, резко отличимых от других социальных процессов.

Традиционные системы испытывали недостаток в профессиональных коммуникаторах, а те, кто принимали участие в политической коммуникации, делали это на основе занимаемой ими в обществе социальной или политической позиции. Информация обычно распространялась вдоль иерархических линий или в соответствии с традиционными для каждого отдельного общества представлениями. Таким образом, процесс политической коммуникации в традиционных обществах полностью зависел от структуры социальных отношений в обществе и от содержания политических сообщений» [Ibid., p. 24].

Современные коммуникационные системы, по мнению Л. Пая и других участников этой коллективной монографии, включают в себя два необходимых компонента. Во-первых, это наличие современных средств массовой коммуникации и достаточно большой социальной группы профессионалов, занятых в этой сфере. Во-вторых, это наличие обратной связи, которая осуществляется посредством двухступенчатой коммуникации. Как пишет Л. Пай, политические коммуникации «не опираются исключительно на средства массовой информации, поскольку существует ощутимое взаимодействие между профессиональными коммуникаторами и теми, кто занимает влиятельные позиции в сфере профессиональных и личных отношений» [Ibid., p. 25].

Коммуникационные системы переходного типа характеризуются не только слабой технологической развитостью средств массовой коммуникации или неравномерностью их проникновения в масштабах страны.

Наиболее важной характеристикой является именно отсутствие механизма обратной связи между средствами массовой информации и общественностью. Более того, обычно в развивающихся странах имеет место резкая регионализация информационных систем и отсутствие горизонтальных связей между ними. Таким образом, развитие политических коммуникаций включает в себя как проникновение современных средств массовой информации во все уголки страны, так и увеличение возможности взаимодействия масс-медиа и общества.

У.

Шрамм, анализируя необходимые для успешной модернизации традиционных обществ изменения в области политической коммуникации, указывал, что они в основном сводятся к трем направлениям:

- увеличение информационных потоков, вызванное расширением политического горизонта от событий локального уровня до событий национального и глобального характера;

- более широкое участие граждан в политических событиях и принятии решений, требующее в свою очередь дополнительных каналов коммуникации;

- постоянное обучение новым формам социально-политической и профессиональной активности, основанное на использовании новых каналов коммуникации, дистанционных и опосредованных форм обучения [Schramm].

Политическая информация передается в обществе в самых разных направлениях и пронизывает все общество [Вершинин, с. 56]. Горизонтальная политическая коммуникация осуществляется между равноправными и независимыми друг от друга политическими субъектами (например, между политическими партиями). Вертикальная политическая коммуникация затрагивает отношения между зависимыми и неравноправными политическими субъектами (например, между центральным правительством и государственными учреждениями на местах). При вертикальной политической коммуникации информация передается как сверху вниз в виде распоряжений, законов, приказов и т.п., так и снизу вверх в виде общественного мнения, заявлений, жалоб и т.п. Об этом же пишет Л. Пай: «политическая коммуникация подразумевает не одностороннюю направленность сигналов от элит к массе, а весь диапазон неформальных коммуникационных процессов в обществе, которые оказывают самое разное влияние на политику» [Цит. по: Грачев, 1999, с. 123].

Таким образом, для успешной модернизации общества требуется постоянное увеличение количества каналов коммуникации, их пропускной способности и умелого использования в качестве инструмента мобилизации и социализации масс. У. Шрамм резюмирует: «Нет никаких сомнений, что современные коммуникации являются влиятельнейшим рычагом воздействия в развивающихся странах» [Schramm, p. 20]. Сделанные теоретиками концепции модернизации выводы, на наш взгляд, звучат весьма актуально и в наши дни, и особенно для такой страны как Россия.

Системный подход к массовым коммуникациям, несомненно, позволяет проводить масштабные сравнительные исследования на макроуровне. Современная системная теория ярко представлена в работах Н.

Лумана [Луман, 2001; Луман, 2005; Луман 2007]. Однако, системный подход сталкивается с серьезными трудностями при объяснении динамики социальных систем вообще и коммуникационной подсистемы в частности. Такой объяснительной парадигмой стала теория двухступенчатой (многоступенчатой) коммуникации, сформулированная американскими социологами П. Лазарсфельдом, Б. Берельсоном, Е. Кацем, Г. Годэ, У.

Шраммом, Р. Мертоном и др. [Berelson, Lazarsfeld, McPhee; Lazarsfeld, Berelson, Gaudet; Katz, Lazarsfeld]. Впервые она была высказана в 1940 г., а подробное обоснование было получено в 1955 г. при изучении формирования мнений в городе Декатуре, штат Иллинойс. При разработке и верификации концепции двухступенчатой коммуникации применялись обширные и разнообразные социологические исследования.

Согласно мнению теоретиков концепции двухступенчатой коммуникации, общество не настолько однородно, как это пытались представить теоретики массового общества. В нем существуют так называемые лидеры мнений, то есть лица, мнение которых очень важно для окружающих.

Во время политических кампаний, по утверждению сторонников данной концепции, увеличение количества политической информации, передаваемой по каналам коммуникации, приводит не к формированию широких слоев просвещенных граждан, но к усиленному дозированию новой информацией тех же самых лидеров мнений, которые интересовались политическими проблемами и до начала политической кампании [Lazarsfeld, Berelson, Gaudet, p. 123-124].

Идеи, распространяемые средствами массовой информации, не просто отпечатываются в сознании всех представителей массовой аудитории, как считал Г. Лассуэлл, а подвергаются осмыслению и интерпретации. Если та или иная идея получает вердикт одобрения со стороны лидеров мнений, то они становятся ее активными пропагандистами.

Следовательно, целью пропагандистской кампании является не просто массовое тиражирование информации, но попытка достижения взаимопонимания с ключевыми фигурами данного общества.

Другим важнейшим открытием, кроме нового открытия значения малой группы и лидеров мнения в них, стала переоценка роли различных средств массовой коммуникации. Сравнению подвергались такие каналы коммуникации, как газеты, журналы и радио. Напомним, что в 40-50-е гг. в США доминирующими каналами коммуникации считались газеты и радио, поскольку они поглощали большинство массовой аудитории. Однако исследования показали, что, несмотря на то, что журналы проигрывают в абсолютных цифрах по количеству пользователей, они выигрывают по качеству аудитории: «Лидеры мнений в два раза больше, чем обычные граждане, читают газеты и слушают радио, и в три раза больше

– журналы» [Ibid., p. 134]. Таким образом, авторы теории двухступенчатой коммуникации опровергали распространенное заблуждение о прямой зависимости между количеством массовой информации и результатами поведения граждан.

Необходимо отметить, что теория двухступенчатой коммуникации в последующие годы подверглась серьезной доработке и усилиями многих ученых постепенно эволюционировала. В качестве доработки двухступенчатой коммуникации появилась концепция трехступенчатой, а затем и многоступенчатой коммуникации [Лазарсфельд, Мертон, c. 138-149].

Тем не менее, основа данной концепции, заключающейся в том, что информация в обществе распространяется неравномерно и проходит сквозь фильтры лидеров общественного мнения, осталась неизменной, и данная концепция до сих пор находится на вооружении практикующих политических консультантов, рекламистов и специалистов по связям с общественностью. Поскольку журналистов принято считать лидерами мнений, относящихся к типу поставщиков новых идей, постольку многие информационные кампании рассчитаны в первую очередь на них [Сайтэл; Уилкокс].

Любопытным преломлением концепции двухступенчатой коммуникации в свете развития глобальной сети Интернет стала точка зрения, высказанная известным итальянским философом и писателем У. Эко [Эко].

По мнению У. Эко, в «ближайшем будущем наше общество расщепится – или уже расщепилось – на два класса: тех, кто смотрит только телевидение, то есть получает готовые образы и готовое суждение о мире, без права критического отбора получаемой информации, и тех, кто смотрит на экран компьютера, то есть тех, кто способен отбирать и обрабатывать информацию. Тем самым начинается разделение культур, существовавшее во времена Средневековья: между теми, кто способен был читать рукописи и, значит, критически осмыслять религиозные, философские и научные вопросы, и теми, кто воспитывался исключительно посредством образов в соборе - отобранных и обработанных их творцами. Тема для фантаста! Будущий век, в котором пролетарское большинство пользуется только зрительной коммуникацией, а планируется эта коммуникация компьютерной литературной элитой» [Там же, c. 12].

Несомненно, важный вклад в дело исследований политических коммуникаций внесли представители неомарксизма в лице Т. Адорно, М.

Хоркхаймера, Г. Маркузе, Г. Шиллера и др. Эти деятели особенно активизировались во время известных студенческих волнений на Западе в 60-е гг. В соответствие с марксистским подходом средства массовой информации, с одной стороны, выступают в качестве средств производства и источника обогащения буржуазии, а с другой стороны в качестве инструмента идеологического контроля над трудящимися [Голосов, с. 165].

Именно по этому пути пошли представители франкфуртской школы Т. Адорно и М. Хоркхаймер, в 1947 г. опубликовавшие одну из самых влиятельных в XX столетии работ по массовой коммуникации [Adorno, Horkheimer]. В своем исследовании они отталкивались от вопроса, до сих пор мучающего последователей К. Маркса и Ф. Энгельса: почему, несмотря на растущие противоречия и продолжающуюся бесконечную дифференциацию общества, капитализм выживает и демонстрирует удивительную способность к развитию? По их мнению, секрет живучести капитализма связан с тем, что рабочий класс находится под идеологическим контролем. Главную роль при этом играют средства массовой информации, которые становятся не только средствами производства и извлечения прибыли, но и способом ассимиляции рабочего класса.

Объединение средств массовой информации на почве общего идеологического содержания и ценностях массовой культуры приводят к формированию так называемой индустрии культуры, которая является «преднамеренным объединением ее потребителей сверху» [Голосов, с.

165].

При этом профессионалы культуры – философы, искусствоведы, историки и другие гуманитарии «используются в качестве своего рода инструмента самокритики индустрии культуры, что позволяет ей функционировать более гибко и оперативно» [Терин, с. 50]. Суммарным результатом производственной деятельности индустрии культуры является антипросвещение. Привыкшие к развлечениям обыватели не стремятся к приобретению новых знаний, их интересует только развлечения и отдых.

Практически с тех же позиций вели критику западных средств массовой информации советские ученые [Андрунас]. Так, например, известный советский ученый О. А. Феофанов подвергал остракизму западный феномен «престижного потребления»: «Система «запланированного расточительства» представляет собой такую организацию рынка, при которой приобретенные товары подлежат быстрой замене не потому, что они вышли из строя, износились, утратили возможность нормально функционировать, а только в силу того, что они утратили свой «имидж», свой символ «статуса», «морально устарели», потому что на рынок выброшены такие же товары, но либо в обновленной форме, либо снабженные более привлекательными «имиджами» [Там же, с. 50]. При этом решающая роль в управлении поведением потребителей отводится средствам массовой информации, стимулирующим сбыт новой продукции взамен вполне еще функционально годной старой.

Г. Маркузе, в целом продолжая линию Т. Адорно и М. Хоркхаймера, обогатил ее за счет достижений психоанализа. Г. Маркузе указывал, что современные средства массовой информации являются «посредником между хозяевами и теми, кто от них зависит» [Маркузе, с. 110]. Анализируя современную массовую культуру, он обнаруживает ее глубинную связь с бизнесом и политикой: «Продажа оборудования для развлечений и отдыха в бомбоубежищах, телешоу с участием кандидатов, соревнующихся за национальное лидерство, демонстрируют полное единение между политикой, бизнесом и развлечением. Однако это единство бесчестно и фатальным образом преждевременно – бизнес и развлечение помогают осуществлять политику господства» [Там же, с. 136]. В этих условиях только «отключение телевидения и подобных ему средств информации могло бы… дать толчок к началу того, к чему не смогли привести коренные противоречия капитализма – к полному разрушению системы» [Там же., с. 322-323]. Таким образом, по мнению неомарксистов, средства массовой коммуникации являются конституирующим элементом современной капиталистической системы, распространяющей свое влияние на политику, экономику и культуру.

Одним из наиболее выдающихся представителей неомарксизма до недавнего времени был американский профессор Г. Шиллер, который уделял огромное внимание процессам информатизации современной капиталистической системы [Шиллер]. По мнению Г. Шиллера, информация и коммуникации имеют решающее значение для поддержания стабильности в современном обществе, поскольку присущие капитализму конфликты остаются и в наши дни. При этом на современном этапе развития капитализма классовое неравенство сохраняется, что проявляется в первую очередь в информационном неравенстве. Другими словами, классовая принадлежность определяет возможность получения определенного рода информации. Также появление такой новой технологии, как глобальная информационно-коммуникационная сеть Интернет, было продиктовано в первую очередь потребностями глобальных корпораций, заинтересованных в значительном снижении издержек на информационные транзакции в масштабе всей планеты [Уэбстер, с. 198].

Заканчивая анализ неомарксистских исследований в области политических коммуникаций необходимо остановиться на Ю. Хабермасе, который осуществил плодотворную попытку дополнить основные положения критической теории своих учителей, Хоркхаймера и Адорно, теорией демократии. По мнению Ю. Хабермаса, следует различать власть, рождающуюся в процессе коммуникации, и административно применяемую власть. В политической сфере «встречаются и перекрещиваются два противоположных процесса: с одной стороны, коммуникативное формирование легитимной власти, которая рождается в свободном от всякой репрессивности процессе коммуникаций политической общественности, а с другой — такое обеспечение легитимности через политическую систему, с помощью которой административная власть пытается управлять политическими коммуникациями» [Хабермас, 1999, c. 35]. Таким образом, социальная коммуникация оказывается центральным понятием политики, так как она создает властные отношения. Использование исключительно административной власти неизбежно приводит к кризису легитимности и потребности новой коммуникации между субъектами политической жизни [Habermas, 1992].

Осмысляя структурную трансформацию, переживаемую обществом, Ю. Хабермас еще в начале 1960-х годов доказывал, что для демократии жизненно необходимым элементом является публичная сфера, которая включает в себя общедоступные средства массовой информации, демократическую дискуссию и принятие публичных политических решений [Habermas, 1989]. В качестве необходимых средств создания публичной сферы Хабермас выделял, кроме средств массовой информации, такие публичные институты распространения общедоступной политической информации, как публичные библиотеки, бесплатную политическую агитацию, публичный контроль судебных и законодательных процессов. В этом плане общественно-публичная сфера находится в состоянии напряженной борьбы с капиталистической системой, которая в принципе не заинтересована в трате ресурсов на обеспечение публичной политики. Таким образом, современные западные демократии предстают компромиссной формой государственного управления, в которой средства коммуникации играют системообразующую роль (Любопытный анализ становления политической сферы в Великобритании, а также наметившимся в связи с сокращением государственного финансирования приводится в книге Ф. Уэбстера «Теории информационного общества» [Уэбстер]). В демократических политических системах поддерживается свободная от принуждения коммуникация. По Ю. Хабермасу, она должна включать в себя следующие компоненты: во-первых, соблюдается равенство участников коммуникации и свобода от давления, во-вторых, темой дебатов являются общие проблемы, которые значимы для всех, и, в-третьих, запрещаются любые ограничения дискурса и существует возможность его возобновления по требованию участников [Марков, 1999;

Марков, 2000]. Зачастую, для характеристики властной модели Ю. Хабермаса, используют термин «делиберальной» (Deliberate означает свойство взвешенности, продуманности, рассудительности, неторопливости и осмотрительности, и может относится к таким понятиям, как принятие решения, достижение договоренности, или политический процесс в целом – И.Б.) демократии, призванный подчеркнуть значение политического дискурса в таких обществах [Barber, 1999].

§1.3. Политическая коммуникация в условиях глобального информационного общества Возможно, наиболее известной и популярной социологической концепцией современности является концепция «информационного общества» (Некоторые исследователи говорят даже о возникновении «идеологии информационного общества» [Алексеева]. Считается, что термин «информационное общество» (Information Society) впервые начал использовать японский социолог Т. Умесао в 1963 г. [Иноземцев, 1999]. По мнению Т. П. Ворониной, концепция «информационного общества» стала вторым этапом развития теории «постиндустриального общества, появившейся в 60-70-е годы. Второй этап связывают с концепциями, в которых постиндустриальное общество рассматривают как информационное общество. Эти концепции появились в 80-х годах и связаны в основном с именами Э. Тоффлера, И. Масуды, Дж. Несбита и другими»

[Воронина, с. 27].

Представляется, что термин «постиндустриальное общество» носит более широкий, общесоциологический характер. Как пишет В. Л. Иноземцев, он «акцентирует внимание на той основной черте, которая преодолевается в формирующемся новом обществе, а именно на индустриальной природе прежнего способа производства; при этом совершенно справедливо предполагается, что отдельные признаки нового строя не могут быть четко названы и описаны, пока не будет завершено хотя бы в основном его формирование» [Иноземцев, Предисловие, 1999].

В данном исследовании предпочтение отдается термину «информационное общество» (Точно также поступает известный исследователь теорий информационного общества Ф. Уэбстер [Уэбстер]), поскольку в основе этой теории находится такое ключевое понятие политической коммуникации, как информация. Считается, что постиндустриальный подход делает основной акцент на экономических и социальных аспектах нового общества, а информационный, по преимуществу, на коммуникационных аспектах. Тем не менее, очевидно, что отказ от изучения работ, в которых предпочтение отдается одному из терминов («постиндустриальное общество» или «информационное общество»), выглядел бы совершенно абсурдно. Тем более, что одни и те же авторы свободно оперируют и тем, и другим понятиями [Белл, 1999].

Д. Белл, признанный основатель концепции постиндустриального общества, основное внимание в своих работах уделял социально-экономическим аспектам трансформации современного общества. В соответствие с его наблюдениями, подкрепленными обширными статистическими данными, к концу 60-х годов двадцатого столетия в развитых странах был заложен фундамент новой технологической цивилизации, в экономике которой «приоритет перешел от преимущественного производства товаров к производству услуг, проведению исследований, организации системы образования и повышению качества жизни; в котором класс технических специалистов стал основной профессиональной группой и, что самое важное, в котором внедрение нововведений… во все большей степени стало зависеть от достижений теоретического знания…» [Иноземцев, Предисловие, 1999, с. XIII]. При этом, если в индустриальном обществе труд и капитал были центральными переменными, то в постиндустриальном обществе «информация и знания становятся решающими переменными» [Белл, 1986, с. 332]. Обладающий информацией и знаниями класс специалистов, таким образом, превращается в основного игрока на политической арене, какими были пролетариат и буржуазия в индустриальную эпоху.

Д. Белл говорит об образовании новой элиты знающих людей, которая «обладает властью в пределах институтов, связанных с интеллектуальной деятельностью – исследовательских организаций, университетов и т.п.» [Там же, с. 332]. По мнению Д. Белла, политическое влияние новой элиты знающих людей по мере ее количественного роста будет только увеличиваться. Но он решительно выступал против передачи власти в ее руки: «Постольку, поскольку политические вопросы Афанасьеввсе теснее переплетаются с техническими проблемами (в широких пределах

– от военной технологии до экономической политики), «элита знания»

может ставить проблемы, инициировать новые вопросы и предлагать технические решения для возможных ответов, но она не обладает властью сказать «да» или «нет». Последнее является прерогативой политиков, но не ученых или экономистов. В этой связи крайне преувеличенной представляется идея о том, что «элита знания» может стать новой элитой власти» [Там же, с. 341].

Несмотря на очевидный крен в сторону анализа фундаментальных социально-экономических тенденций, в работах Д. Белла можно найти достаточно много ценных наблюдений относительно каналов коммуникации и их влияния на политические процессы. Так, например, он был одним из первых, кто отметил перспективы применения компьютеров и компьютерных сетей в качестве канала коммуникации. Вот что он пишет по этому поводу: «По мере того как компьютеры все шире используются в коммуникационных сетях в качестве коммутирующих систем, а средства электронной коммуникации становятся неотъемлемыми элементами в компьютерной обработке данных, различия между обработкой информации и коммуникацией исчезают» [Там же, с. 335].

Основная политическая опасность в развитии информационных технологий, по мнению Д. Белла, заключается либо в том, что политическая элита может скрывать важную информацию от граждан, либо в незаконном обнародовании информации, имеющей отношение к области частной жизни. В любом случае достигается эффект манипулирования общественным мнением. Таким образом, Д. Белл скорее негативно, чем позитивно оценивал перспективы влияния новых информационных технологий на политические процессы. В то же самое время, по его мнению, «технология не задает социальные изменения, она лишь представляет для этого возможности и инструменты» [Белл, 1999, с. CIX]. Значит, сопутствующие новым информационным технологиям негативные тенденции могут быть нивелированы при помощи грамотной государственной политики, направленной на достижение равного доступа граждан к политической информации и защите персональной информации.

Возможно, одним из наиболее известных авторов, сыгравших значительную роль не только в развитии концепции информационного общества, но и ее популяризации в массах, является Э. Тоффлер. Его взгляды на современное общество представлены в многочисленных работах [Тоффлер, 1997; Тоффле, 2001; Тоффлер, 2004].

Центральной работой в плане анализа политических аспектов постиндустриальной цивилизации является книга Тоффлера «Смещение власти: знание, богатство и насилие накануне 21 века», развивающая мысль о том, что современное общество переживает процесс изменения значения различных ресурсов власти. Если в доиндустриальную эпоху основным ресурсом власти являлось насилие, в индустриальную – богатство, то в постиндустриальную эпоху на первое место выходит знание. Благосостояние нации в наше время все меньше и меньше зависит от военной мощи и богатства, и все больше – от развития науки, искусства, культуры, моральных ценностей, информации и образования. Отсюда возникает новая система власти, отмеченная переходом от работы мышц к работе ума. Власть теперь – это не вопрос количества (денег, силы), но качества. Даже в военном деле принято говорить об «умном оружии», «высокоточных ракетах» и т.п. При этом, по мнению Э. Тоффлера, «знания как источник власти «высокого качества» получают все большее влияние с каждой прошедшей наносекундой» [Toffler, p. 470].

Различные аспекты влияния новых информационных технологий на социально-экономические аспекты отражены в книге «Третья волна».

Несмотря на то, что Тоффлер нигде в своей книге, написанной в 1980 г., не употребляет термина «Интернет», тем не менее, в ней постоянно возникают сюжеты, где «описываются технологии в настоящее время успешно реализованные в рамках инфраструктуры и сервисов Интернета» [Чугунов, 2000, с. 16].

При общей характеристике различных сетей коммуникации Э. Тоффлер выступал за внедрение децентрализованных компьютерных сетей, поскольку в таком случае контроль со стороны государственных органов будет сильно затруднен [Тоффлер, 2004, с. 287]. С другой стороны, наблюдая процессы внедрения новых технологий, в другой своей книге Тоффлер пришел к выводу, что психика людей зачастую не выдерживает скорости нововведений. Он даже изобрел новый термин – «футурошок», который означает «стресс и дезорганизацию, которые возникают у людей, подверженных слишком большому количеству перемен за слишком короткий срок» [Тоффлер, 1997, с. 5]. Для того, чтобы избежать массового проявления футурошока, Э. Тоффлер выступал за избирательное внедрение новых информационных технологий. По его мнению, очень скоро возникнут «принципиальные различия между обществами, которые подходят к технологическому развитию избирательно, и теми, которые хватаются за первую попавшуюся возможность» [Там же, с. 356]. Следовательно, любому обществу просто необходимы политические институты, способные контролировать технический прогресс и обеспечивать стабильное развитие.

Большой интерес с точки зрения влияния новых информационных технологий на политику представляет концепция технотронной эры признанного авторитета в политической науке З. Бжезинского, которую он выразил в своей книге «Между двух веков. Роль Америки в технотронную эру» [Brzezinski]. Согласно З. Бжезинскому, современное общество «в культурном, психологическом, социальном и экономическом отношениях формируется под воздействием техники и электроники, особенно развитой в области компьютеров и коммуникаций» [Ibid., p. 9].

Влияние компьютеров и коммуникаций проявляется в возникновении странного парадокса: с одной стороны, разрушаются традиционные отношения, жизнь индивидов фрагментируется, с другой стороны, формируется глобальное, целостное мировоззрение. По мнению З. Бжезинского, основной причиной сложившегося парадокса является развитие современных электронных коммуникаций: «Изменения, вызванные коммуникациями и компьютерами, чрезвычайно содействуют связанности общества, члены которого пребывают в непрерывных и тесных слуховизуальных контактах, постоянно взаимодействуя, соучаствуя в наиболее напряженных социальных испытаниях, и их легко можно подтолкнуть к усилению личного подключения к решению даже весьма отдаленных проблем. Новое поколение не занимается более определением мира, опираясь исключительно на чтение;… оно испытывает мир и ощущает его компенсаторно с помощью слуховизуальных коммуникаций» [Ibid., p.

18].

Оценивая позиции Соединенных Штатов на международной арене в новых условиях, З. Бжезинский указывает, что разворачивающаяся технотронная революция носит глобальный характер, а транслируемая электронными средствами коммуникации массовая культура становится важнейшим рычагом внешнеполитического влияния. Закономерным следствием экспансии массовой культуры при помощи слуховизуальных средств коммуникации является создание новой картины мира, созданной на основе упрощенных и доступных массовому потребителю образов. Вместо сложных идеологических доктрин современному избирателю предлагается деидеологизированный стиль жизни, равномерно включающий в себя элементы разных культур. По мнению З. Бжезинского, Соединенным Штатам следует удерживать лидерство как в области развития новых средств коммуникации, так и в области производства образцов массовой культуры.

Взгляды Бжезинского во многом близки к подходу другого теоретика информационного общества М. Маклюэна, относящегося к торонтской школе коммуникативистики и опубликовавшего большое количество работ, посвященных различным аспектам процесса коммуникации в современном обществе [Маклюэн, Галактика Гутенберга; Маклюэн, Понимание медиа; McLuhan, Fiore]. Концепция Маклюэна остается одной из самых влиятельных и по сегодняшний день, вызывая самые различные интерпретации в научном сообществе. Во многом такая ситуация вызвана тем, как он излагал свои мысли. По мнению современного представителя торонтской школы Р. Дейберта, противоречивые интерпретации «медийной теории» получили широкое распространение в связи с тем, что «отец» Торонтской школы Г. Иннис, из-за относительно ранней смерти, оставил свой грандиозный проект исследований неоконченным, а М. Маклюэн писал свои книги в специфическом «мозаичном» стиле [Deibert, p.

6].

М. Маклюэн утверждал, что средство коммуникации как технология передачи информации несет в себе сообщение об изменении «масштаба, скорости или формы, которое привносится им в человеческие дела»

[Маклюэн, Понимание медиа, с. 10]. Таким образом, средства коммуникации оказывают огромное влияние на поведение как частных индивидов, так и социальных групп. Более того, средства коммуникации влияют на развитие человеческой цивилизации в целом. Об этом писал еще основатель «медийной теории» Г. Иннис, который в своей работе «Империи и коммуникация» впервые предложил проводить периодизацию человеческой истории в соответствии с фундаментальными коммуникационными изобретениями: «Мы можем совершенно четко разделить историю Запада на письменный и печатный периоды» [Innis, p. 7]. М. Маклюэн, развивая замысел своего учителя, выделил три этапа в развитии цивилизации:

1) первобытная дописьменная культура с устными формами связи и передачи информации;

2) письменно-печатная культура («галактика Гуттенберга»), заменившая естественность и коллективизм – индивидуализмом;

3) современный этап («глобальная деревня»), возрождающий естественное слуховизуальное многомерное восприятие мира и коллективность, но на новой электронной основе через замещение письменнопечатных языков общения радиотелевизионными и сетевыми средствами массовых коммуникаций [Маклюэн, Галактика Гутенберга].

Суть «медийной теории» хорошо изложил один из самых известных американских теоретиков коммуникации П. Хейер: «В кратком изложении «медийная теория» исходит из убеждения, что трансформация базовой информации в знания – это структурированный процесс. На него очень сильно влияет средство материального воплощения информации.

Другими словами, средства хранения и передачи информации не являются нейтральными. Способ организации и передачи наших знаний о мире сильнейшим образом влияет на природу восприятия мира и то, каким образом мы познаем мир» [Heyer, p. XIV].

Современное преломление «медийной теории» представлено в книге Р. Дейберета «Пергамент, печать и гипермедиа: Коммуникации в процессе трансформации мирового порядка» [Deibert]. Согласно Р. Дейберту, «медийную теорию» нельзя трактовать в русле технического детерминизма: «различные способы коммуникации имеют определенную логику или природу, но не в смысле технического детерминизма, а в смысле того, что они делают использование определенных способов коммуникации легче или труднее. Поскольку коммуникации являются жизненно важной частью человеческого существования, постольку любые изменения в способах коммуникации имеют существенные последствия для распределения власти внутри общества, для изменения индивидуального и социального сознания, а также для пересмотра общественных ценностей» [Ibid., p. 6].

Таким образом, Интернет и новые информационные технологии оказывают значительное влияние на политику. Однако, это влияние не является жестко детерминированным. Они способствуют усилению политического влияния некоторых социальных групп. По утверждению Р. Дейберта, именно глобальные компьютерные сети – и особенно Интернет – серьезно изменили возможности и силу транснациональных общественных движений. Они позволили сформировать глобальное гражданское общество, типичными проявлениями которого стали, например, движения «Антиглобалистов» или «Гринпис» [Ibid., p. 159].

Несомненно, большой вклад в развитие концепции информационного общества внесли американские футурологи Дж. Нэсбитт и П. Эбурдин [Нэсбитт, Эбурдин]. Среди описанных Дж. Нэсбиттом и П. Эбурдин «мегатенденций» рассмотрим только те аспекты, которые имеют непосредственное отношение к Интернету как каналу политической коммуникации. Дж. Нэсбитт и П. Эбурдин убедительно показывают, что в постиндустриальном обществе новые информационные технологии играют ведущую роль в экономическом развитии и делают возможным «процесс создания единого мирового хозяйства» [Там же, с. 22]. Процесс глобализации мировой экономики, сопряженный с процессом опережающего роста новых информационных технологий, становится самой важной тенденцией постиндустриального общества.

Более того, глобальная экономика требует от национальных государственных органов власти либеральной экономической политики, заботы о благосостоянии граждан, учета различных интересов и в конечном итоге установления демократического режима. По мнению Дж.

Нэсбитт и П. Эбурдин, «в условиях, когда компьютер расширил могущество личности, граждане могут более эффективно следить за действиями своих правительств, нежели правительства могут следить за действиями граждан» [Там же, с. 347]. Далее следует еще более категоричное заявление: «компьютеры, спутниковая телефонная связь, телефаксы наделяют человека властью, а не угнетают его, как этого боялись раньше»

[Там же, с. 348]. В качестве аргументов, подкрепляющих эти выводы, Дж.

Нэсбитт и П. Эбурдин приводят примеры падения шахского режима в Ираке или победы «Солидарности» в Польше, которые произошли после того, как «подпольно широко распространялись запрещенные кассеты в поддержку этих движений» [Там же, с. 347]. Таким образом, они считают, что новые информационные технологии и, в частности, Интернет способствуют демократическим процессам и препятствуют авторитарным.

М. Кастельс, ведущий современный теоретик информационного общества, в своей трилогии «Информационная эра: экономика, общество, культура» (1996-1998 гг.) также уделил большое внимание средствам коммуникации [Кастельс, 2000; Кастельс, 2004; Кастельс, Кисилева, 2000; Кастельс, Химанен, 2002]. Вслед за классиками «медийной теории» Кастельс большое значение отводит прогрессу средств коммуникации, начиная с изобретения алфавита и заканчивая Интернетом. Он пишет: «Поскольку культура вводится и передается посредством коммуникации, сами культуры, то есть наши исторически построенные системы верований и кодов под влиянием новой технологической системы подвергаются фундаментальному преобразованию» [Кастельс, 2000, с. 315].

М. Кастельс анализирует современное общество сквозь призму влияния формирующейся глобальной экономики и международных финансовых рынков. В отличие от П. Дракера [Дракер], М. Кастельс говорит не о закате капитализма, а, наоборот, о его дальнейшем развитии. Только теперь «…в условиях информационной эры историческая тенденция приводит к тому, что доминирующие функции и процессы все больше оказываются организованными по принципу сетей» [Кастельс, 1999, с.

494]. Типичным примером сетевой структуры в политике является структура Европейского союза. Сеть – это «комплекс взаимосвязанных узлов»

[Там же, с. 494]. Сети способны к динамичному расширению. Как пишет Кастельс, «…сети представляют собой открытые структуры, которые могут неограниченно расширяться путем включения новых узлов, если те способны к коммуникации в рамках данной сети, то есть используют аналогичные коммуникационные коды (например, ценности или производственные задачи). Социальная структура, имеющая сетевую основу, характеризуется высокой динамичностью и открыта для инноваций, не рискуя при этом потерять свою сбалансированность» [Там же, с.

495-496]. Именно по такому принципу, принципу однородности, происходит расширение Европейского союза, НАТО или включение в ВТО.

М. Кастельс особенно отмечает роль информационных технологий в новом социальном укладе. Он пишет: «Чтобы финансовый капитал мог работать и конкурировать, он должен опираться на знания и информацию, получающие обеспечение и распространение благодаря информационной технологии» [Там же, с. 498]. В этом плане особенное значение приобретает тенденция перемещения капитала в сферу высоких технологий и телекоммуникаций, а также основанных на них информационных технологий в самом широком смысле этого слова: от корпоративных баз данных и до голливудских блокбастеров. Усиление сети электронных средств информации приводит к тому, что «лидерство становится персонализированным, а путь к власти лежит через создание имиджа» [Там же, с. 503]. Таким образом, современные информационные технологии создают необходимые предпосылки не только для создания глобальной финансовой системы, но и приводят к бурному развитию новых форм политической коммуникации, в том числе опирающихся на Интернет.

В качестве примера новых политических процессов М. Кастельс говорит о различных группах социального протеста. Как мы уже отмечали, развитие электронных средств коммуникации самым непосредственным образом отражается и на сфере культуры. При этом, по замечанию М.

Кастельса, «проявления культурного творчества абстрагируется от исторических и географических факторов. Их обуславливают скорее сети электронных коммуникаций, взаимодействующие с аудиторией и, в конечном счете, формирующие оцифрованный, аудиовизуальный гипертекст» [Там же, с. 503]. Распространение массовой электронной культуры, влияние безличностного международного финансового капитала, международное расслоение трудовой деятельности приводит к возникновению социальных движений протеста. По мнению М. Кастельса, основным противоречием нового общества станет противостояние процессов глобализации и самобытности конкретного общества. Это сопротивление направлено против основной тенденции развития современного общества – глобализации. При этом Интернет, призванный служить в качестве основного инструмента глобализации, парадоксальным образом становится одним из самых удачных средств, объединяющих представителей, недовольных этим процессом.

Резюмируя политические последствия становления информационного общества, следует сказать, в первую очередь об углублении процесса медиатизации политики [Schultz]. Именно основоположники теории информационного общества были одними из первых, кто обратил на это внимание [Тоффлер, 2004]. Представление о том, что СМИ начинают подменять собой политические партии, лоббистские и общественнополитические организации, а также концепция формирования медиаполитических систем стали широко использоваться не только для теоретического анализа политических процессов, но и для непосредственного осуществления политики [Киселев; Кретов; Лебедева; Шампань]. Во вторую очередь теория информационного общества оказала заметное влияние на анализ изменений, происходящих в сфере политической культуры, и появление, так называемых, постиндустриальных ценностей [Инглхарт].

<

–  –  –

В современных условиях, наряду с традиционными средствами политической коммуникации, все большее значение приобретают сетевые технологии, основанные на использовании возможностей, предоставленных международной глобальной сетью Интернет. У истоков создания и развития Интернета стояло американское Агентство по работе с перспективными исследовательскими проектами (Advanced Research Projects Agency – ARPA) при Министерстве обороны США.

В 60-е годы после Карибского кризиса, когда Америка впервые столкнулась с угрозой ядерного удара, возникла идея создания новой системы связи «главным образом для достижения двух целей:

1. Создание распространенной коммуникационной сети для передачи данных, устойчивой к разрушениям отдельных ее элементов в условиях ядерной войны.

2. Создание коммуникационной сети взаимодействия для ученых, занятых в военных разработках для увеличения скорости обмена информацией и, таким образом, ускорения сроков разработок» [Григорьев, с.

295].

Этот проект под руководством APRA получил название APRANET. К концу 1969 года в первую сеть были соединены компьютеры четырех университетов, а в 1972 году она объединяла уже 23 компьютера. В этом же, 1972 году, была написана первая программа для обмена электронной почтой по сети [Беркгаут, Чадрин, с. 9-11].

Кроме того, на середину семидесятых годов пришлось время так называемой телекоммуникационной революции, основными чертами которой стали:

1) Появление новых систем передачи информации (оптические кабели и космические спутники связи);

2) Переход с аналогового сигнала на цифровой;

3) Появление новых устройств коммутации (электронные и оптоэлектронные переключатели);

4) Интеграция различных систем связи в единую сеть на цифровой основе [Воронина, с. 13].

Ярким примером эффективности новых информационных технологий является оптический кабель, на основе которого, в основном, построен Интернет и другие вычислительные сети. Дж. Нэсбитт с восхищением отмечал, что «всего лишь 70 фунтов такого кабеля могут передать такой же объем информации, что и одна тонна медного кабеля.

Не менее важно и то, что для производства 70 фунтов волоконно-оптического кабеля требуется лишь 5% энергии, необходимой для производства одной тонны медного кабеля» [Нэсбитт, Эбурдин, с.

23]. Ресурсосберегающие, миниатюрные и информационноемкие средства накопления, обработки и передачи информации стали материальной основой новых информационных технологий.

Развитие Интернета прошло несколько последовательных стадий.

На первом этапе созданием и развитием Интернета занимались научные учреждения, затем начинается коммерческое освоение, и, в конце концов, Интернет приобретает черты массового средства коммуникации, затрагивающего все сферы жизни общества, в том числе и сферу в политики. Привлечение коммерческих источников финансирования произошло в начале 90-х годов, то есть спустя 20 лет после создания первой компьютерной сети, и проявилось в виде феномена «интернет-лихорадки». Интернет-лихорадка начала 90-х годов ознаменовалась завышенными ожиданиями по отношению к Интернету как средству ведения бизнеса. Неоправданные инвестиции в отрасль интернет-коммерции оказались одной из основных причин последовавшего в 1997-1998 годах экономического кризиса [Дайсон, с.

103].

Тем не менее, массовое использование Интернета стало возможным благодаря нескольким факторам. Во-первых, как мы уже упоминали в первом параграфе, в начале 90-х годов удельный вес постиндустриальных отраслей в экономике развитых стран превзошел удельный вес традиционных отраслей. Во-вторых, Интернет приобрел графически привлекательный вид, удобный для большинства пользователей, так как в 1991 году была изобретена новая служба, получившая название «Всемирная паутина» (WWW), и ставшая наиболее распространенной службой Интернета, а в 1993 году появился первый удобный навигатор сети – «Mosaic», способный просматривать размещенные в сети документы [Тапскот, с. 26].

Таким образом, радикальное улучшение пользовательского интерфейса и рост постиндустриальных секторов экономики привели к тому, что Интернет и другие сетевые технологии в 90-х годах стали массовыми средствами коммуникации. Неудивительно, что именно к этому периоду времени, как уже отмечалось во введении, относятся первые опыты использования Интернета в качестве средства политической коммуникации.

Прежде чем непосредственно переходить к анализу использования Интернета и других сетевых технологий в качестве средства политической коммуникации, остановимся на некоторых важнейших характеристиках, делающих Сеть принципиально новой средой социальной коммуникации. С одной стороны, очевидно, что Интернет и другие сетевые технологии – это всего лишь «очередная историческая форма развития электронных средств массовой информации, появившаяся вслед за радио, телевидением, радио» [Вершинин, с. 75].

Как известно, все коммуникационные средства делятся на две большие группы: естественные (невербальные и вербальные) и искусственные (документальные и электронные). Интернет принадлежит к разряду искусственных и электронных, к которым, кроме него принадлежат телевидение и радио. Появление искусственных каналов коммуникации, постоянное увеличение их количества и усложнение технических способов передачи информации, а также падение роли естественных каналов можно считать зафиксированными историческими тенденциями.

Основной причиной появления искусственных каналов коммуникации является растущая потребность людей в общении в условиях дифференцирующегося общества. Простейшая ситуация, требующая использования искусственного коммуникационного канала, связана с территориальной удаленностью участников коммуникационного процесса. В условиях информационного общества наибольшее значение имеют не расстояние, а сложность и объем передаваемой информации (чертежи, графики, программы, мультимедиа и т. п.) [Соколов А. В., Ч. 1., с. 198].

С другой стороны, Интернет и другие сетевые средства коммуникации, по мнению большинства ученых, существенно отличается от других электронных и традиционных средств массовой коммуникации [Вершинин, 2011, с. 76; Харрис, с. 414]. В них представлена новейшая модель коммуникации «многие-ко-многим».

Если традиционные средства массовой информации, работавшие по принципу «один-ко-многим», были призваны оказывать влияние на пассивную массовую аудиторию, то теперь в Интернете легко реализуется новая модель, позволяющая пользователям активно высказывать собственное мнение и противодействовать влиянию однонаправленной коммуникации [Носик, 2003]. По мнению И. В.

Успенского, Интернет радикально отличается от традиционных систем коммуникации, поскольку реализуется модель коммуникации «многие-ко-многим», в которой каждый абонент сети имеет возможность обращаться к другим отдельным абонентам или группам либо от своего имени, либо от имени группы» [Успенский, с. 78].

Вообще, в Интернете и других сетевых средствах коммуникации доступны несколько типов коммуникации:

1) Человек-компьютер;

2) Человек-человек;

3) Один человек-много людей;

4) Много людей-один человек;

5) Много людей-много людей.

Кроме многонаправленности коммуникативных процессов, Интернет и другие сетевые технологии обладают еще одной фундаментальной особенностью: он «помещает пользователей в интерактивную среду, где те становятся активными участниками коммуникационного процесса»

[Чумиков, Бочаров, с. 47]. Рассматривая интерактивность, следует сказать, что – «это характеристика протекания процесса коммуникации, определяемая положением по отношению друг к другу коммуникационных сообщений, или, если говорить более точно, определяемая по отношению коммуникационного сообщения к предшествующим. Для интерактивного взаимодействия характерным является необходимость немедленной ответной реакции на приход сообщения или информации, и, плюс к этому, ответ должен находиться в контексте предшествующих сообщений» [Успенский, с. 82].

Таким образом, для среды Интернет интерактивность можно определить как способность «отвечать» пользователю, подобно некоторому лицу, участвующему в диалоге. Тем самым, интерактивность расширяет и дополняет представительские функции компьютера как участника диалога, способного оценить действия пользователя и отвечать в соответствии с этими оценками. Возвращаясь к основополагающей модели, лежащей в основе Интернета и других сетевых технологий, можно сказать, что интерактивность «воплощается уже не на уровне персонального общения через среду, а на уровне взаимодействия непосредственно с самой средой» [Успенский, с. 83].

Еще одной особенностью Интернета является то, что это не только новый канал коммуникации, но и место хранения информации, всемирный архив или общедоступная библиотека, выполняющая важнейшую функцию передачи социальной информации от поколения к поколению. Таким образом, Интернет является первым глобальным средством коммуникации и хранения данных одновременно. Это связано не только с техническими параметрами (подключение к глобальной сети на основе протокола TCP/IP), но и с феноменом новой социальной организации (точнее, самоорганизации). Поразительно, но Интернет никому не принадлежит, а его управлением занимаются общественные некоммерческие организации.

Другим преимуществом Интернета как источника информации является возможность нелинейного поиска [Успенский, с. 30-31].

Исследуя распространение новостей, связанных с попыткой импичментом президента США Б. Клинтона, американские ученые Д.

Граббер и Б. Уайт доказали, что Интернет, по сравнению с традиционными СМИ, предлагает потребителям существенно более богатый выбор источников информирования и больший объем информации [Graber, 2001, p. 110]. Более того, Интернет предоставляет возможность легко сохранять полученные данные. Сидя за своим письменным столом, пользователи могут получить информацию практически по любому вопросу.

Итак, мы можем выделить несколько сущностных характеристик сетевой коммуникации:

- многонаправленность;

- интерактивность;

- гипертекстуальность;

- нелинейный поиск информации;

- самоорганизация;

- скорость распространение информации;

- неочевидный статус источника информации.

Как мы уже упоминали, большинство исследователей говорят об очевидной принципиальной новизне сетевой коммуникации. Вместе с тем, существуют и скептики. Так, на пример, немецкий политолог О.

Яррен, признавая новые интерактивные возможности Интернета, тем не менее, уверен в том, что «коммуникация через Интернет не является чем-то принципиально новым в политической коммуникации» [Яррен, с.

130]. Аргументируя свое заявление, Яррен указывает, Интернет и другие сетевые технологии создает инфраструктуру для поддержания общения между индивидуумами, группами и сообществами в рамках определенных политических интересов и институтов. При этом он не отрицает того, что сетевая коммуникация обладает определенной спецификой по отношению к иным средствам политической коммуникации. Интерактивность, скорость, возможность малым группам и даже отдельным индивидуумам изложить свои политические взгляды.

На наш взгляд, не стоит преувеличивать возможности сетевых технологий как средства политической коммуникации, но в то же самое время нельзя отрицать новые тренды, которые появились благодаря ним. Сетевые технологии, благодаря сочетанию всевозможных функций, включают в себя многие параметры предыдущих средств связи. На пример, такая характеристика, как эффект присутствия на телевидении [Багиров], проявляется при просмотре онлайн видео на YouTube или новостей на сайте BBC. Именно в сочетании всех возможных технологий делает новые сетевые коммуникации уникальным явлением. Домашние кинотеатры почти дублируют обычные кинотеатры, онлайн радио заменяет традиционные раидоточки, видеотрансляции позволяют смотреть телевизионные передачи и т. п. [Быков, Мажоров, Слуцкий, Филатова] На наш взгляд, к вышеуказанным характеристикам сетевых коммуникаций следует добавить высокую степень изменчивости и динамичность их развития. На сегодняшний день принято выделять, как минимум, два этапа их развития.

Условно они делятся на три этапа:

- исследовательский (до 90-х гг.);

- веб 1.0 (90-е гг.);

- веб 2.0 (первое десятилетие 21 века) [Быков, Филатова].

Известно, что основная заслуга в изобретении термина Веб 2.0 принадлежит американскому интернет-аналитику Т. О'Рейли, который с самого начала отметил, что «как многие важные концепции, Веб 2.0 не имеет четких границ. Это, скорее, центр притяжения. Вы можете представить себе Веб 2.0 как множество правил и практических решений. Они объединены в некое подобие солнечной системы, состоящей из узлов, каждый из которых построен с учетом некоторых или всех описанных правил и находится на определенной дистанции от центра» [О'Рейли]. Таким образом, по мысли Т. О'Рейли, Веб 2.0 не имеет краткого определения, но его можно описать как совокупность определенных правил и принципов [O'Reilly]. Первым принцип связан с использованием «Веб как платформы». Этот принцип означает, что новые технологии Веб 2.0 строятся не вокруг компьютерных программ, которые нужно устанавливать на компьютерах, а вокруг интернет-ресурсов. Использование интернет-ресурсов в качестве рабочей среды повышает эффективность групповой работы и обеспечивает повышенную мобильность работников. Отличным примером практического воплощения этого принципа выступает компания Google.

Второй принцип основан на привлечении к производственной и бизнес-деятельности, так называемого, «коллективного разума». Данный подход опирается на эффекте «умной толпы», которая выбирает наиболее перспективные и беспроигрышные с коммерческой точки зрения решения.

Управление знаниями и информацией выступает четвертым принципом Веб 2.0. По мнению Т. О'Рейли, каждой компании в современных условиях нужны автоматизированные систему управления знаниями, которые призваны повысить эффективность бизнес-процессов и в какой-то степени снизить зависимость от наемных специалистов.

Кроме того, Т. О'Рейли были отмечены тенденции изменения традиционного цикла разработки программного обеспечения, создания кроссплатформенных программных продуктов и появление «легких»

моделей программирования. Все эти изменения в программировании привели к появлению гибких интернет-приложений, которые в большинстве случаев могут заменить традиционные инструменты. Так, например, в интернете появились реальные альтернативы практически всем консольным приложениям, будь-то офисные пакеты или программы видео-монтажа. Теперь совершенно необязательно устанавливать на компьютер программы, ими можно пользоваться в интернете.

И, наконец, последней характеристикой Веб 2.0 выступает доминирование «продвинутых пользователей». В отличие от 90-х гг., когда интернет был достаточно новым явлением, а технические решения еще не отличались простотой и интуитивно-понятным интерфейсом, в начале нового тысячелетия подавляющее большинство интернет-пользователей могут похвастаться длительной практикой работы в интернете и хорошими навыками работы с интернет-приложениями. Основные различия между Веб 1.0 и Веб 2.0 представлены ниже (табл. 1).

При всех кажущихся преимуществах технологий Веб 2.0 мы не можем не отметить и то, что у них есть недостатки. Среди них следует отметить зависимость от поставщика онлайн услуг, слабую приспособленность браузеров к сложным вычислениям, уязвимость конфиденциальных данных. В этом состоит обратная сторона медали расширения возможностей использования Интернета. Тем не менее, можно утверждать, что Веб 2.0 является наиболее перспективной из ныне существующих информационных сред. При правильном использовании Веб 2.0 позволяет эффективно и недорого решать коммуникативные проблемы практически в любой сфере. Правильное использование тождественно комплексному использованию, совмещению информационных возможностей Веб 2.0, традиционных СМИ и широкого спектра разнообразных PR-мероприятий.

–  –  –

§ 2.2. СМИ и журналистика в эпоху сетевых коммуникаций Вслед за М. С. Григорьевым наиболее перспективными направлениями исследований в плане влияния сетевых технологий на политическую коммуникацию следует признать следующее:

1) использование сетевых технологий в качестве нового электронного средства массовой информации;

2) ироведение политических кампаний в Интернете;

3) создание на базе Интернета «электронных правительств»

[Григорьев].

В данной главе мы остановимся на первом из этих направлений. И начнем с формирования новой медиа среды. С точки зрения политической коммуникации сетевые технологии создали новую среду для деятельности средств массовой информации [Рэддик, Кинг].

Впервые вся сила Интернета как средства массовой коммуникации была проявлена во время скандала, связанного с отношениями президента США Б. Клинтона и практикантки М. Левински в 1998 г. [Newman, The Mass Marketing of Politics]. Интернет оказался единственным пригодным местом для публикации материалов, на первый взгляд, представляющих собой типичную диффамацию [Старр].

Важность сетевых средств массовой информации как канала политической коммуникации подтверждает в частности исследование К.

Дитрих и Т. Хартлей, проведенное в Соединенных Штатах в 1998 году.

Интернет-СМИ обладают большей популярностью, чем информационные ресурсы политических организаций и политических деятелей. По данным К. Дитрих и Т. Хартлей, 61 % опрошенных респондентов имели компьютер на работе или дома. Из них только 5-8 % посещали политические сайты, тогда как посещение новостных сайтов оказалось на уровне 12 % [Dautrich, Hartley, p. 33-34].

Очевидно, интернет-СМИ имеют определенное превосходство и перед традиционными СМИ. М. С.

Григорьев выделить несколько особенностей, дающих «сетевым изданиям» ряд преимуществ перед традиционными средствами массовой информации:

1) существенное удешевление процесса создания и распространения сетевых изданий и материалов;

2) сравнительная простота создания сетевых изданий;

3) существование развитых процессов поиска информации в Интернете [Григорьев, с. 296-297].

Кроме того, важнейшим достоинством интернет-СМИ является то, что они не чувствительны к временным или пространственным ограничениям. В любой точке земного шара и в любое время суток пользователь Сети может получать информацию сетевых изданий. В результате таких серьезных преимуществ «даже самый мелкий сетевой издатель в идеале может получить всю международную читательскую аудиторию» [Рэддик, Кинг, с. 361].

Также необходимо добавить еще один важнейший аспект нового средства массовой коммуникации, который сводится к высокой оперативности размещения информации. Интернет на сегодняшний день является едва ли не самым оперативным средством массовой информации. Задержка между получением информации и публикацией ее на сайте в идеальном случае не превышает нескольких минут.

Распространяясь в режиме снежной лавины, новость в течение часа проникает на все новостные сайты.

Указанные преимущества привели к появлению сетевых средств массовой информации, онлайн версий традиционных СМИ, а также к тому, что в медийном пространстве все более значимую роль играют новости и сюжеты из киберпространства. Взаимопроникновение и взаимовлияние традиционных СМИ и Интернета привели к появлению так называемой «журналистики в стиле онлайн».

Одним из самых серьезных последствий появления нового медиума является в первую очередь перераспределение аудитории СМИ. Так, например, появление Интернета в США привело к тому, что аудитория телевидения в прайм-тайм за период между серединой восьмидесятых и началом нового тысячелетия сократилась с 57 % до 25 % от всего населения [Graber, 2001, p. 160].

В то же самое время не стоит переоценивать возможности и преимущества Интернета как среды деятельности СМИ. Они имеют и серьезные недостатки. Так, например, высокая оперативность сетевых СМИ может привести к внесению непреднамеренных искажений в передаваемую информацию. Так, например, в середине 1998 г. на сайте агентства Associated Press появилась статья под заглавием «Умер Боб Хоуп». В ней говорилось: «Лос-Анджелес (АР) – Боб Хоуп, звезда и неутомимый борец за нравственность со времен второй мировой войны до войны в Заливе, хххххх. Ему было хх (родился 29 мая 1903 г.)».

Статья была предусмотрительно заготовлена одним из журналистов информационного агентства на случай вероятной смерти героя и появилась на сайте в результате нелепой ошибки. Несмотря на то, что «о смерти говорилось только в заголовке статьи, лидер Палаты представителей Дик Армей, увидевший материал на сайте АР, немедленно попросил коллегу объявить о смерти Боба Хоупа на заседании. Это объявление разошлось по всем информационным агентствам страны. Когда спустя несколько минут выяснилось, что 95-летний Хоуп жив и в этот момент завтракает со своей семьей в Палм-Спрингсе, смущенный Армей принес семье свои извинения»

[Сайтэл, с. 361-362]. Таким образом, казалось бы, бесспорное преимущество интернет-технологии при небрежном употреблении может обернуться серьезными недостатками.

Более того, уровень достоверности информации в Интернете значительно ниже, чем в традиционных СМИ. Причин такого положения вещей несколько. Одна из самых важных – правовая неурегулированность Интернета. Пользуясь несовершенством законодательств отдельных стран мира и несовпадением юридических подходов между ними, создатели интернет-сайтов имеют возможность нарушать фундаментальные для коммуникативной сферы права о защите интеллектуальной собственности и использовать информацию без указания источника и выплаты соответствующего вознаграждения [Наумов].

Легкость размещения информации в сети, отсутствие реальных перспектив наказания за искажение данных и возможности анонимного общения привели к тому, что Интернет наполняется огромным количеством никому не нужной информации, которая только перегружает каналы связи между пользователями. Анархичность создания информационных массивов и отсутствие четких каталогов создают ощущение зыбкости сетевой структуры. Поисковые системы содержат миллионы ссылок, но многие из них не работают, поскольку сайты, на которые они ссылались, уже закрылись. В связи с этим большое распространение получило толкование Интернета как свалки информационного мусора [Сарчинелли, с. 45].

Ситуация с низким доверием информации в сети Интернет усугубляется тем, что сетевые ресурсы зачастую специально создаются для распространения компрометирующих материалов и слухов. В истории современной российской журналистики печальную известность получили такие сайты, как «Коготь-1», «Коготь-2», «Компромат.Ру» и др.

[Комаровский, Мараховская, с. 10]. Подобные сайты выполняют роль источника компрометирующей информации, предназначенной для последующей ретрансляции и мультипликации традиционными СМИ.

Современные исследователи этой проблемы с сожалением отмечают, что в результате недостаточной правовой урегулированности Интернета «организации оказались удобной мишенью неконтролируемых коммуникаций в никем не регулируемом киберпространстве» [Катлип, Сентер, Брум, с. 219]. Проблема низкой достоверности информации, размещаемой в глобальной сети Интернет, является очень серьезной и существенно осложняет работу СМИ. Так, согласно исследованию, проведенному в 1999 году, «только 45% американцев заявили, что доверяют информации, полученной из Интернета, в то время как 96% считают надежными традиционные средства информации» [Уилкокс, c.

380]. Неформальные политические коммуникации, слухи и «вбросы»

компромата значительно упростились с приходом сетевых коммуникаций [Дмитриев, Латынов; Дмитриев, Латынов, Хлопьев]. Появились новые жанры неформальной политической коммуникации: фотожабы, мемы, видеоклипы и т.п.

Тем не менее, несмотря на указанные недостатки, исследования Дорис Грабер и Брайан Уайт, проведенные в 2000 году в США, показали, что политические новости в Интернете являются значительно более полными и разнообразными, чем предлагаемые в традиционных средствах массовой информации. Интернет предоставляет пользователям возможность поиска и сохранения информации. Тем не менее, телевидение даже в США остается наиболее влиятельным средством массовой коммуникации. Несмотря на то, что на рубеже веков аудитория телевидения в прайм-тайм сократилась до 25 % по сравнению с 57 % в 70-е и 80-е годы, в действительности она переключилась на просмотр новостей в другое время или «обратилась к другим источникам. Другими источниками стали кабельное или спутниковое телевидение, а также Интернет» [Graber, 2001, p. 109-110].

Таким образом, СМИ как независимые участники процесса политической коммуникации с успехом абсорбировали глобальную компьютерную сеть Интернет. При этом, важнейшей тенденцией современных СМИ стала их конвергенция на основе цифровых технологий. Слияние СМИ происходит нескольких направлениях.

Во-первых, техническая конвергенция предполагает появление понятия мультимедиа, то есть такого средства массовой коммуникации, в котором объединяются все возможные варианты носителей информации. Во-вторых, конвергенция контентов или пересечение содержания СМИ приводит к тому, что становится практически невозможно отличить одно СМИ от другого. И, наконец, в-третьих, объединение рынков СМИ приводит к возникновению как национальных, так и транснациональных медиа-империй [Развитие информационного общества в России, Том 1, c. 158]. Конвергенция современных СМИ приводит и к радикальной смене стилей массовой коммуникации. Если «продуктом телевизионной эпохи стал инфотейнмент (information + entertainment), эпоха Интернета создала эдютейнмент (education + entertainment), то индивидуализированные каналы современной информации породили инфорториал (information + editorial)» [Там же, с.

159].

Более того, многие исследователи отмечают, что возрастающие возможности новых информационных технологий постепенно стирают границы между массовыми или межличностными коммуникациями [Харрис, с. 414; Graber, 1993, p. 410]. Увеличивающееся в геометрической прогрессии количество сетевых средств массовой коммуникации, нерешенность юридических вопросов, простота копирования и дешевизна переноса дислокации информационного ресурса с одного интернет-адреса на другой делает задачу контроля над ними трудноразрешимой.

Средства массовой информации и журналистика в последние два десятилетия переживает очень сложный и противоречивый этап своего развития. С одной стороны, нельзя отрицать наличие количественного роста СМИ практически во всех сегментах mass media. Количество всевозможных газет, журналов, телевизионных каналов, интернет-СМИ резко выросло. При этом, усилилась их специализация. Это стало возможным в первую очередь благодаря снижению расходов на телекоммуникационное оборудование и вычислительную технику. В связи с этом, увеличивается время, которое люди тратят на потребление массовой информации. Если в начале двадцатого столетия люди в среднем тратили около 10 часов в неделю на получение информации из СМИ, то в начале двадцать первого столетия эта цифра составила около 60 часов, а к 2020 г. должна достигнуть 90 часов в неделю, практически полностью охватив все время бодрствования [Future of Media Report, 2008, p. 4].

С другой стороны, нельзя забывать, что такие традиционные СМИ, как газеты и журналы, столкнулись с серьезной проблемой реализации своей продукции. Интернет и другие электронные СМИ приводят к перераспределению аудитории, что в свою очередь означает перетекание журналистов из одного сегмента медиа-индустрии в другой.

Постепенно печатные СМИ вытесняются электронными и особенно интернет-изданиями (табл. 2). Более того, меняется сам стиль журналистики, которая становится более мобильной, интерактивной и развлекательной [Рэддик, Кинг].

Казалось бы, плюрализация медиа-пространства, сопровождаемая перераспределением аудитории между различными сегментами СМИ, должна означать улучшение качества информирования граждан за счет бльшей специализации СМИ. Каждый получает не только персонализированный информационный продукт, но и имеет богатый выбор между альтернативными точками зрения. Однако, реальная ситуация при более пристальном изучении оказывается не такой однозначной.

–  –  –

Во-первых, нельзя не отметить, что сегодня сохраняется, а по некоторым данным даже усиливается, монополизация СМИ. Так Д.

Россидис отмечает, что в девяностые годы несколько медиа-империй с миллиардными оборотами контролируют весь рынок массовых коммуникаций: Time Warner (25 млрд.долл.), Disney (24 млрд.), Bertelsmann (15 млрд.), Viacom (13 млрд.), Sony (9 млрд.), TCI (7 млрд.) и NBC (5 млрд.) [Rossides, p. 89]. Монополистическое доминирование в области СМИ имеет важное геополитическое измерение. Так, по данным отечественных исследователей, «на мировом информационном рынке США контролируют 82 % информации, Европа – 11 %, Япония – 2 %, остальной мир – 5 %. При этом у 4 американских ТНК объем вещания в 12 раз выше, чем у России» [Политические коммуникации, с. 57].

Основными механизмами монополизации выступают собственность, найм и управление. Базовую роль играет институт частной собственности. Владельцы СМИ подбирают на работу журналистов, лояльных корпоративным принципам. Требования рыночной конкуренции заставляют рядовых журналистов добровольно подчиняться существующим правилам игры. Важна также и роль медиа-менеджмента, которая заключается в том, что СМИ управляются советами директоров, в которые практически никогда не входят журналисты [Winter]. Более того, редакционная политика современных СМИ благоприятствует тому, чтобы в них появлялись комментарии со стороны представителей истеблишмента: государственных чиновников, бывших чиновников, политиков, представителей крупного бизнеса, и других, так называемых, экспертов, которые непосредственно формируют правящий класс [Herman, Chomsky].

Политэкономический анализ новейших mass media показывает, что традиционная для западных демократий информационная монополизация не просто сохраняется, но, по данным М. Хиндмана, даже растет [Hindman]. Анализируя степень монополистичности разных сегментов медиа-индустрии при помощи коэффициента Джини, он пришел к выводу, что интернет более монополистичен, чем традиционные СМИ (табл. 3). Причина этой парадоксальной ситуации заключается в том, что к интернету неприменимы меры антимонопольного регулирования, которые ранее применялись по отношению к традиционным СМИ.

–  –  –



Pages:   || 2 | 3 | 4 |


Похожие работы:

«А.А. Колобкова ОБУЧЕНИЕ РЕФЕРАТИВНОМУ ИЗЛОЖЕНИЮ В ПРОЦЕССЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНООРИЕНТИРОВАННОГО ИНОЯЗЫЧНОГО ЧТЕНИЯ Монография Москва УДК 82.09(075.8) ББК 83.3(0)5я73 К61 Рецензенты: Лысакова И.П., д-р филол. наук, проф., РГПУ им. Герцена, Бишаева А.А., д-р пед. наук, проф., Костромской государств...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Г...»

«Серия «Логопедия: от теории к практике»ЗАИКАНИЕ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ Коллективная монография под редакцией Л.И. Беляковой Москва ББК 74.3 З12 Авторы: С.Р. Асланова, О.А. Беглова, Л.И. Белякова, Т....»

«Оськин С.В., Тарасенко Б.Ф. С.В.Оськин, Б.Ф.Тарасенко ИМИТАЦИОННОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ ПРИ ФОРМИРОВАНИИ ЭФФЕКТИВНЫХ КОМПЛЕКСОВ ПОЧВООБРАБАТЫВАЮЩИХ АГРЕГАТОВ – ЕЩЕ ОДИН ШАГ К ТОЧНОМУ ЗЕМЛЕДЕЛИЮ Научное издание Краснодар, 2014 УДК 62-83 ББК 31.291 О-79 Оськин С.В., Тарасенко Б.Ф. И...»

«В.А. Морыженков, О.И. Ларина РАСХОДЫ БАНКА РОССИИ: ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ, КОНТРОЛЬ И АУДИТ Монография Москва УДК 336.7(075.8) ББК 65.262.1я73 М80 Рекомендовано к изданию на заседании кафедры банковского и страхового дела от 31 марта 2015 г., протокол № 9 Ответственный редактор: В.А. Моры...»

«Министерство образования Российской Федерации Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ) В.А. Сальников ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ РАЗЛИЧИЯ В СИСТЕМЕ СПОРТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Монография Омск Издательство СибАДИ ББК 75: 88.5 C 16 Рецензенты: д-р пед. наук, про...»

«Федеральное агентство по образованию Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ) Л.В. Эйхлер, О.В. Фалалеева РАЗРАБОТКА МОДЕЛИ УПРАВЛЕНИЯ ПОСТОЯННЫМИ ЗАТРАТАМИ ГРУЗОВОГО АВТОТРАНСПОРТНОГО ПРЕДПРИЯТИЯ Монография Омск Издательство СибАДИ УДК 338.47 ББК 65.9(2)373 Э 34 Реце...»

«ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В РАЗВИТИИ ПЕРЕВОДОВЕДЕНИЯ БОЛГАРИИ И РОССИИ УДК 81'25(497.2) А.Х. Леви Новый болгарский университет, г. София ТЕОРИЯ ПЕРЕВОДА В БОЛГАРИИ Сделан краткий обзор развития теории перевод...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Владимирский государственный университет имени Але...»

«Н.С. Галдин, И.А. Семенова АВТОМАТИЗИРОВАННОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ ГИДРОУДАРНОГО ОБОРУДОВАНИЯ ДЛЯ ЭКСКАВАТОРОВ Омск • 2008 Федеральное агентство по образованию Сибирская государственная автомобильно-дорожная а...»

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования В.Э. Багдасарян, С.С. Сулакшин Высшие ценности Российского государства Серия «Политическая аксиология» Москва Научный эксперт УДК 316.334.3:321 ББК 60.523 Б 14 В.Э.Багдасарян, С.С.Сулакшин Высшие ценности Российского государства. Серия «Политическая Б 14 аксиология». Нау...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Государственное образовательное учреждение Высшего профессионального образования «Пермский государственный университет» Н.С.Бочкарева И.А.Табункина ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СИНТЕЗ В ЛИТЕРАТУРНОМ НАСЛЕДИИ ОБ...»

«Н.Д. Корягин, А.И. Сухоруков, А.В. Медведев РЕАЛИЗАЦИЯ СОВРЕМЕННЫХ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ПОДХОДОВ К МЕНЕДЖМЕНТУ В ИНФОРМАЦИОННЫХ СИСТЕМАХ УПРАВЛЕНИЯ МОНОГРАФИЯ МОСКВА 2015...»

«Г.Т. Ли ОСНОВЫ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ (учебно-методический комплекс) Москва УДК 656(075.8) ББК 39я73 Л55 Ли Г.Т. Л55 Основы научных исследований (учебно-методический комплекс) : монография / Г.Т. Ли. — М. : РУСАЙНС, 2015. — 298 с. ISBN 978-5-4365-0568-8...»

«Министерство образования и науки российской Федерации Нижегородский государственный университет имени Н.И. Лобачевского Л.А. Ефимова, С.Д. Макарова, М.Ю. Малкина ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ, МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ БЮДЖЕТНОГО ФЕДЕРАЛИЗМА В СИСТЕМЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ: ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЦЕНТР – СУБЪЕКТ ФЕДЕРАЦИИ – МУНИЦИПАЛЬНОЕ ОБРАЗОВА...»

«Е.Ю. Андиева, И.И. Семенова ПОДДЕРЖКА ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ В СИСТЕМЕ КРЕДИТОВАНИЯ Омск 2010 Федеральное агентство по образованию ГОУ ВПО «Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия...»

«М.Г АГАП Г. ПОВ ИСТО ОКИ СОВЕТС СКО-И ИЗРАИЛ ЛЬСКИ ОТН ИХ НОШЕН НИЙ: «ЕВРЕЙСКИ НА ИЙ АЦИОН НАЛЬН НЫЙ О ОЧАГ» ВППОЛИТИКЕ С СССР В 1920-е е–1930гг.-е Мо онограф фия Тюменьь «В Вектор Бу ук» УДК 94:327(770+569.4) ББК Т3(2)614-64+ Т(5Изр)6-64 АЗ: А233 М.Г. Агапов. ИСТОКИ СОВЕТСКО-ИЗРАИЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЙ: «ЕВР...»

«В.В. Бушуев А.А. Конопляник Я.М. Миркин С участием А.М. Белогорьева, К.М. Бушуева, Н.В. Исаина, А.С. Молачиева, В.Н. Сокотущенко и А.С. Степанова ЦЕНЫ НА НЕФТЬ: АНАЛИЗ, ТЕНДЕНЦИИ, ПРОГНОЗ Москва УДК 622.323+338.51«31»(100) ББК 65.304.13 Бушуев В.В., Конопляник А.А., Миркин и др. Цены на нефть: анализ, тенденции,...»

«Тюменский государственный нефтегазовый университет Научно-исследовательский институт прикладной этики _ В.И.Бакштановский, Ю.В.Согомонов ЭТОС СРЕДНЕГО КЛАССА : Нормативная модель и отечественные реалии Научно-публицистическая монография Под редакцией Г.С.Батыгина и Н.Н.Карнаухова Тюмень Б...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Северный (Арктический) федеральный университет Н.А. Бабич, И.С. Нечаева СОРНАЯ РАСТИТЕЛЬНОСТЬ питомников ЛЕСНЫХ Монография Архангельск У Д К 630 ББК 43.4 Б12 Рецензент Л. Е. Астрологова, канд. биол. наук, проф. Бабич, Н.А. Б12 Сорна...»

«Р.В. Пашков, Ю.Н. Юденков СТРАТЕГИЯ РАЗВИТИЯ БАНКА Второе издание, дополненное и переработанное Монография Москва УДК 336.7(075.8) ББК 65.262.6я73 П22   Пашков Р.В. П22 Стратегия развития банка : монография / Р.В. Пашков, Ю.Н. Юденков. — 2-е изд., доп. и перер...»

«Российская Академия Наук Институт философии И.В.Егорова ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ЭРИХА ФРОММА Москва УДК 141 ББК 87.3 Е 30 Ответственный редактор: доктор филос. наук, проф. П.С.Гуревич Рецензенты: доктор филос. на...»

«Российская Академия Наук Институт философии В.Г. Буданов МЕТОДОЛОГИЯ СИНЕРГЕТИКИ В ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ НАУКЕ И В ОБРАЗОВАНИИ Издание 3-е, переработанное URSS Москва Содержание ББК 22.318 87.1 Буданов Владимир Григорьевич Методология синергетики в постнеклассичес...»

«Л.Т. СУхеНКО ДИКОРАСТУЩИЕ РАСТЕНИЯ ФЛОРЫ ЮГА РОССИИ КАК ИСТОЧНИК ЦЕННЫХ ФИТОКОМПОНЕНТОВ С ПРОТИВОМИКРОБНЫМИ И БИОРЕГУЛЯТОРНЫМИ СВОЙСТВАМИ Монография КНОРУС • МОСКВА • 2017 УДК 581.25(075.8) ББК 28 С91 Рецензенты: Н.В. Долганова, д-р биол. наук, проф.; А.Ф. Сокольский, д-р биол. наук, проф. Сухенко, Людмила Тимофеевна. С91 Дик...»

«Центр проблемного анализа и государственноуправленческого проектирования В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, С.С. Сулакшин Новые технологии борьбы с российской государственностью Москва Научный эксперт У...»

«А.Ю. Сулимов РАЗРАБОТКА МЕТОДИКИ СТИМУЛИРОВАНИЯ ПРОДАЖ НА ОСНОВЕ СПЕЦИАЛЬНОЙ ВЫКЛАДКИ на примере сети супермаркетов «Дикси» Монография Москва УДК 339.1(075.8) ББК 65.291.3я73 С89 Рецензенты: Л.С. Валинурова, д-р экон. наук, проф., БГУ...»

«Министерство образования и науки РФ Алтайский государственный университет МЕЖДУНАРОДНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО: ОПЫТ ТРАНСГРАНИЧНОГО ВУЗА Монография УДК 378 ББК 74.48 М 432 Рецензенты: доктор пед. наук, профес...»

«А.В. Верещагина, С.И. Самыгин, П.В. Станиславский   ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ РОССИИ Монография Под ред. д.с.н., проф. Самыгина П.С. Москва УДК 316 ББК 60.5 В31   Рецензенты: А.В. Рачипа, д.с.н., профессор, А.В. Дятлов, д.с.н., профессор Вер...»

«АВТОНОМНАЯ НЕКОММЕРЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ ЦЕНТРОСОЮЗА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ «РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ КООПЕРАЦИИ» КАЗАНСКИЙ КООПЕРАТИВНЫЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) ЗНАЧЕНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ТАМОЖЕННЫХ ОРГАНОВ В РЕАЛИЗ...»

«Российская Академия Наук Институт философии Буданов В.Г.МЕТОДОЛОГИЯ СИНЕРГЕТИКИ В ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ НАУКЕ И В ОБРАЗОВАНИИ Издание 3-е, дополненное URSS Москва Содержание ББК 22.318 87.1 Буданов Владимир Григорьевич Методология синергетики в...»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.