WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«Издается с мая 2012 года Москва SCHOLARLY DISCUSSION: PROBLEMS OF SOCIOLOGY, POLITOLOGY, PHILOSOPHY, HISTORY Proceedings of XLIX international scientific-practical conference № 4 (44) April ...»

-- [ Страница 1 ] --

НАУЧНАЯ ДИСКУССИЯ:

ВОПРОСЫ СОЦИОЛОГИИ,

ПОЛИТОЛОГИИ, ФИЛОСОФИИ,

ИСТОРИИ

Сборник статей по материалам XLIX международной

научно-практической конференции

№ 4 (44)

Апрель 2016 г.

Издается с мая 2012 года

Москва

SCHOLARLY DISCUSSION:

PROBLEMS OF SOCIOLOGY,

POLITOLOGY, PHILOSOPHY,

HISTORY

Proceedings of XLIX international scientific-practical conference № 4 (44) April 2016 Published since May 2012 Moscow УДК 3 ББК 6/8 Н34 Ответственный редактор: Красовская Н.Р.

Н34 Научная дискуссия: вопросы социологии, политологии, философии, истории. сб. ст. по материалам XLIX междунар.

науч.-практ. конф. – № 4 (44). – М., Изд. «Интернаук

а», 2016. – 210 с.

Сборник статей «Научная дискуссия: вопросы социологии, политологии, философии, истории» включен в систему Российского индекса научного цитирования (РИНЦ).

© ООО «Интернаука», 2016 ISSN 2309-2211 Оглавление Доклады конференции на русском языке 9 Секция 1. Исторические науки 9

1.1. Отечественная история 9

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ 9

ЦЕРКВИ НА КАВКАЗЕ



Дзанагова Лариса Владимировна Багаева Альбина Нугзаровна

НАЦИОНАЛЬНАЯ БОРЬБА СААМОВ И ДРУГИЕ 14

СПОРТИВНЫЕ ИГРЫ ЭТОГО НАРОДА КАК

ЭЛЕМЕНТ ВОЗРОЖДЕНИЯ ТРАДИЦИОННОЙ

КУЛЬТУРЫ

Демчук Наталья Владимировна Морозов Александр Сергеевич СУДЕБНАЯ РЕФОРМА 1864 Г. В РОССИИ: 18

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ, ЗАРУБЕЖНЫЙ

ОПЫТ, ПРАКТИЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ

Ульянова Юлия Семеновна

РОЛЬ КЫРГЫЗОВ ТЕНИР-ТОО В ПОЛИТИЧЕСКОЙ 27

ИСТОРИИ КОКАНДСКОГО ХАНСТВА

Чодолдоева Гулзат Жусуповна

ВОПРОСЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ ВНЕШНЕЙ 34

ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ В КЫРГЫЗСКОЙ

РЕСПУБЛИКЕ

Шейшекеева Гульмира Муслимовна

1.2. Этнография, этнология и антропология 43

ВЛИЯНИЕ МИГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ 43

НА ЭТНИЧЕСКИЙ СОСТАВ НАСЕЛЕНИЯ

СЕВЕРНОГО КЫРГЫЗСТАНА В НАЧАЛЕ ХХ ВВ.

Кушубеков Алымбек Тынысбекович

ОСОБЕННОСТИ КУЛЬТУРЫ ПИТАНИЯ 47

КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКОГО НАРОДА

Хаджиева Мадина Хамитовна

ИНСТИТУТ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ У ТЕРКЕМЕЙСКИХ 51

АЗЕРБАЙДЖАНЦЕВ ДАГЕСТАНА –

ЭТНОСОЦИАЛЬНАЯ И ЭТНОГЕОГРАФИЧЕСКАЯ

ПРОБЛЕМА: К ВОПРОСУ ИЗУЧЕНИЯ

Ханмагомедов Ханмагомед Лязимович Гебекова Аджабике Набиевна

РАЦИОНАЛЬНОСТЬ В ТРАДИЦИОННОМ 58

ХОЗЯЙСТВЕ

Шавлаева Тамара Магамедовна Секция 2. Философские науки 62

2.1. История философии

–  –  –





СЕКЦИЯ 1.

ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ

1.1. ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

НА КАВКАЗЕ

–  –  –

Аннотация. Распространение православного христианства на Кавказе оказало благотворное влияние на социально-экономическое и духовное развитие народов, населяющих этот регион. Они получили возможность не только воспринимать российскую культуру, читать, писать и говорить по-русски, но и создавать и развивать свою национальную письменность и язык. С распространением православного христианства на Кавказе в XVIII столетии связано появление первых книг и школ среди местного населения. Позитивную роль в духовном развитии горских народов сыграло православное христианство, которое царское правительство начало распространять с 40 годов XVIII века.

Ключевые слова: Кавказ, Россия, культура, письменность, школа, просвещение, православное христианство.

Основы православной идеологии были привнесены на Кавказ несколько столетий назад. Источники указывают, что с древнейших времен судьбы кавказских народов переплетались с византийцами, греками, грузинами и, конечно, с русским народом, что, помимо политических и торгово-экономических отношений, между ними устанавливались и духовные связи, шел процесс взаимообогащения культур и традиций [4, c. 102–111].

Подлинный ренессанс православия в этом регионе пришелся на XVIII – начало XX веков. Начало этого периода связано с добровольным вхождением в состав Российской империи большей части народов Северного и Центрального Кавказа. Прогрессивными последствиями такого присоединения явилось появление очагов просвещения, письменности, книгопечатания и церковной литературы на национальных языках [7, c. 54–56].

Православное влияние здесь было связано с христианскими миссионерскими организациями (Осетинской духовной комиссией, Обществом восстановления православного христианства на Кавказе и др.), действовавшими от имени царского правительства. Созданы они были в противовес влиянию ислама, который активно использовался противниками присоединения кавказских народов к России, зарождения у них образования и распространения русской культуры [7, c. 96].

Миссионерская деятельность этих организаций была направлена на то, чтобы нравственные идеалы, сформированные православием, являлись бы основой взаимоотношений людей в обществе. Именно в этих взаимоотношения обнаруживается действенность и значимость нравственного воспитания.

За более чем столетний период своей деятельности миссионерскими организациями был накоплен громадный опыт целенаправленного творческого использования христианского учения в воспитании подрастающего поколения. Изучение этого опыта представляет не только чисто научный интерес, но и прямой выход в практику воспитательной работы [2, c. 58–76; 1, c. 34].

К этому периоду относится и формирование школьной политики России в этом регионе. Связана она была с деятельностью православных миссионеров грузинского и осетинского происхождения, состоящих на службе у русского правительства.

Первой такой организацией была, образованная в 1744 году Осетинская духовная комиссия, благодаря которой начали создаваться школы, были изданы книги и учебники на осетинском языке; местное население приобщалось к ценностям русской культуры, роль православия была противопоставлена влиянию ислама [6, c. 54].

Первым главой Осетинской духовной комиссии был широко образованный архимандрит Пахомий, занимавшийся обучением осетинских детей у себя на дому [15, c. 96].

Таким образом, начав свою деятельность с небольшого миссионерского стана под названием Осетинское подворье в Фиагдонском ущелье (1743 г.), православная церковь практически одновременно со строительством храмов приступила к созданию школ. Вначале это были небольшие, рассчитанные на несколько учеников классы, в которых преподавали сами священники.

С 1763 года открыла свои двери первая школа, созданная в Моздоке [10, c. 18].

Члены Осетинской духовной комиссии являлись также основоположниками осетинской книжной литературы. В 1798 году в Московской синодальной типографии увидела свет первая печатная книга на осетинском языке. Называлась она «Начальное учение человеком, хотящим учиться книг Божественного писания»

и представляла собой краткий катехизис, молитвы и азбуку. Автором этой книги являлся один из известных членов Осетинской духовной комиссии грузин дворянского происхождения Гайоз (Бараташвили) (1746–1821) [13, c. 71].

Выдающийся вклад в развитие просвещения горских народов внесли члены Осетинской духовной комиссии Д. Чонкадзе и В. Цораев, собравшие ценные материалы по народному творчеству горцев Кавказа, опубликованные в 1868 году академиком А. Шифнером;

И. Ялгузидзе, автор изданной в 1821 году осетинской азбуки, по существу ставшей первым осетинским учебником [12, c. 67–82].

В 1860 году по инициативе наместника Кавказа князя А.И. Барятинского Осетинская духовная комиссия была преобразована в Общество восстановления православного христианства на Кавказе, более мощную организацию, способную противостоять распространению магометанства, оказывавшего влияние на немусульманские народы Кавказа, которое проявлялось в активном росте ренегатства среди горцев православного вероисповедания [12, c. 72].

Кроме идеологических, Общество призвано было выполнять и просветительские функции, заключавшиеся в создании школ, развитии письменности и распространении знаний среди горских народов.

Основным типом учебных заведений, создаваемых Обществом, были церковно-приходские школы, получившие в этом регионе широкое распространение [3, c. 48; 5, c. 19].

Учебно-воспитательный процесс в них строился в соответствии с нормами христианской морали. По окончании курса их выпускники или возвращались в свои общины или продолжали обучение в средних (духовные училища) и высших (семинарии) учебных заведениях системы православно-церковного ведомства.

Таковыми были:

Александровская учительская школа в Тифлисе, открытая в 1866 году и преобразованная в 1872 году в учительский институт, Владикавказское духовное училище, созданное в 1887 году и преобразованное впоследствии в миссионерскую духовную семинарию. Большинство выдающихся деятелей образования и культуры горских народов получило образование в этих православно-миссионерских заведениях [8; 76; 16, c. 238–256].

К данному периоду относится просветительско-педагогическая деятельность Алексея (Аксо) Колиева, протоиерея и видного осетинского деятеля культуры, открывшего в 1862 году во Владикавказе в своем доме и на свои средства женскую школу для горянок. 1886 году она перешла в ведение Общества и работала по программе, приближенной к прогимназической [9, c. 94].

Видный деятель Общества, просветитель и педагог, управляющий осетинскими приходами, Иосиф Чепиговский издал осетинский букварь с параллельным русским текстом. Он же выпустил в свет в 1884 году русско-осетинский букварь, над которым работал более 20 лет.

В 1860 году был учрежден комитет для печатания церковной и учебной литературы на языках народов Кавказа. В него вошли священники и учителя: А. Колиев, А. Гатуев, М. Сухиев, А. Аладжиков, Г. Кантемиров, Г. Мжедлов и другие, хорошо владевшие осетинским и русским языками [14, c. 51].

Изучение этих языков было поставлено на научную основу благодаря деятельности Общества восстановления православного христианства на Кавказе; также были заложены основы для развития в этом регионе образования, науки, культурного и духовного сближения русского и многочисленных кавказских народов [2, c. 54–58].

Таким образом, хотя учебные заведения духовного ведомства и были наиболее предпочтительным типом учебных заведений для царского правительства как проповедники его русификаторской политики, их деятельность объективно способствовала просвещению и духовному развитию горских народов.

В заключение необходимо отметить, что просветительскомиссионерская деятельность православного духовенства на Кавказе явилась примером соединения в себе высокой культуры, глубины и развитости нравственного чувства в соответствии с принципами христианского мировоззрения.

Список литературы:

Блейх Н.О., Кесаева Р.Э. Творческое содружество российских и горских 1.

просветителей в борьбе за становление и развитие на Кавказе школьного образования: монография. – Владикавказ, 2009. – 612 с.

Дзанагова Л.В., Кесаева Р.Э. Роль Общества восстановления православного христианства в развитии школы и просвещения горских народов Центрального Кавказа: монография. - Владикавказ, 2013. – 126 с.

Дзанагова Л.В., Кесаева Р.Э. Социальные предпосылки создания 3.

Общества восстановления православного христианства на Кавказе // Вестник СОГУ. – 2013. – № 2.

История Осетии в документах и материалах. Т. 1. Орджоникидзе, 1942.

4.

Кануков И.Д. Горцы-переселенцы // Сборник сведений о кавказских 5.

горцах. Тифлис, 1876.

Краснов М.В. Просветители Кавказа. Ставрополь, 1913.

6.

Материалы по истории Осетии / Сост. Г. Кокиев. Владикавказ, 1926.

7.

Очерки истории школы и педагогической мысли народов СССР. Вторая 8.

половина XIX в. / Отв. ред. А.И. Пискунов. – М., 1976. С. 28–32.

Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах / Сост.

9.

Л.А. Чибиров. Цхинвали. 1991. С. 1–276.

Рудольф Р. Обзор деятельности Общества восстановления православного 10.

христианства на Кавказе. Тифлис, 1910.

Скитский Б.В. Хрестоматия по истории Осетии с древнейших времен 11.

до 1867 г. Ч. 1. Дзауджикау, 1948.

Тотоев М.С. История зарождения осетинской письменности в XVIII в. // 12.

Известия СОНИИ. Т. XIX, 1957. 198 с.

Тотоев М.С. История русско-осетинских культурных связей.

13.

Орджоникидзе, 1977. 78 с.

Тотоев М.С. Народное образование и педагогическая мысль в дореволюционной Северной Осетии. Орджоникидзе, 1962. 173 с.

Хатаев Е.Е. Школа и педагогическая мысль народов Северного Кавказа 15.

(вторая половина XIX в. – 1917 г.). Автореф. дис. … доктора пед. наук. – М., 1996. 33 с.

ЦГА РСО-А. Ф. 12 (Фонд канцелярии начальника Терской области).

16.

Оп. 1. Д. 11. Л. 126–168.

НАЦИОНАЛЬНАЯ БОРЬБА СААМОВ И ДРУГИЕ

СПОРТИВНЫЕ ИГРЫ ЭТОГО НАРОДА КАК ЭЛЕМЕНТ

ВОЗРОЖДЕНИЯ ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЫ

–  –  –

У каждого народа есть своя культура и традиции, которые могут уходить вглубь веков, могут образоваться и относительно недавно.

Саамы (или лопари) – народ, исторически разделенный границами разных государств на территории Фенноскандии и России, имеет самобытную и что, самое главное, очень древнюю культуру.

На Кольском полуострове саамы или лопари, иначе «терфинны»

считаются коренным населением. Первые письменные сведения о них относятся к IХ в. от норвежского путешественника Отара, совершившего путешествие вдоль берегов земли «Терь» или «Тре» – Кольского полуострова и описавшего жителей Терского берега – терфиннов (финнами норвежцы называют саамов).

Наиболее подробное описание оставил «отец истории саамского народа» профессор Упсальской академии в Швеции Иоганн Шеффер (или Йоханес Шефферус). В его книге «Лаппония», увидевшей свет в 1673 г., впервые дано комплексное представление о саамах как о населении Крайнего Севера Европы.

Полное название книги – «Лаппония или новое и вернейшее описание страны лопарей и самого лопарского народа, в котором излагается многое еще никому не ведомое о его происхождении, суевериях, колдовстве, образе жизни, обычаях, а также о природе животных и металлов, встречающихся в Лапландии с приложением подробных к тому рисунков» [1].

В ней содержится описание многих спортивных игр народа, некоторые из которых «дожили» до наших дней. Например, вуаййпмуж или вуаййпмушш – традиционная борьба саамов, которая известна в нескольких видах. Один из них представляет собой силовую борьбу в стойке с захватом руками за пояса и обязательным удержанием захвата до конца схватки. Подножки, подсечки и другие действия ногами запрещены.

В «Лаппонии» читаем: «Кроме этого часто молодые лопари устраивали борьбу: они разделились на равные друг другу по численности партии, сходились на определенной черте и, схватившись попарно за пояса, старались свалить противника. При этом всякий обман и хитрость были строго запрещены, и прибегнувший к тому или другому исключался из участия в игре». Встречается также разновидность этой борьбы, в которой соперники ведут схватку с применением подножек и бросков с помощью ног. Для победы необходимо бросить противника на землю.

В некоторых местностях саамы соревновались в вольной борьбе.

После проводов в честь «приезда весны» устраивали танцы, игры, гонки на оленьих упряжках, состязания по различным видам вольной борьбы. Победители в играх получают подарки». В этом виде борьбы соперники выполняли захваты руками за одежду произвольно, но только выше пояса. Широко применялись разнообразные зацепы ногами, подножки, некоторые приемы с болевым воздействием на суставы и т. д.

Одна из разновидностей вольной борьбы имела чисто ритуальный характер и была связана с культом божества, которого сами саамы считают своим предком и называют Мяндаш («Человеколень»): «Наши предки были оленями» – говорят саамы. Во время осеннего оленьего праздника на Кольском полуострове, по рассказам стариков, записанным в 1925 г. журналисткой Зинаидой Рихтер, проводились схватки «молодых лопарей, которые выходили на бой голыми, с оленьими рогами на голове. Победитель получал в награду самую красивую девушку». Описывается и один случай, который произошел примерно в 1900 г. с неким Тимофеем Чупровым.

Он однажды «увидел многих лопарей, все они были нагими, как мужчины, так и женщины. Мужчины на головах имели оленьи рога.

Они боролись между собою из-за женщин». Обычно, схватки борцов были непременной частью праздников. Например, у скандинавских и финских саамов соревнования по борьбе устраиваются в праздник прихода весны, на свадьбах и т. д. Устраивались схватки также «на вызов», когда какой-нибудь силач, узнав о себе подобном, вызывал того на состязание. Иногда такие поединки носили «международный» характер.

Пастор магистр Торнеус в своем «Описании Торнеосской и Кемьской Лапландии» (1672 г.) дает картину поединка саама Олофа с карелом, которых тогда сами саамы нередко именовали русскими:

«Но все-таки хвалились Русские, что в их земле есть такой богатырь, что одолеет Олофа, и звали его с собою в Россию померяться силами с карельским богатырем. Олоф вызов принял и пошел с русскими в землю их. Как сошлись оба богатыря, то стали здороваться, пожимая друг другу руки, причем Русский крепко сдавил руку Олофа. Тогда Олоф схватил своего сопротивника за туловище и кинул его наземь.

Русский поднялся и накинулся на Олофа, но снова был брошен наземь.

Олоф предостерег его не пытаться больше своего счастья, но Русский с яростью на него бросился. Олоф опрокинул его в третий раз и избавил его от труда подыматься» [2].

«Лаппония» содержит и описания других спортивных игр.

Забавы мужчин и юношей заключаются в следующем: «В снегу проводят линию и на некотором расстоянии от нее ставят какуюнибудь веху. От этой вехи все играющие бегут к черте и, достигнув ее, прыгают как можно дальше, причем выигравшим считается тот, кто превзошел в этом отношении всех прочих». Очень распространена среди лопарей и другая игра – прыжки уже не на расстояние, а в высоту. «Двое мужчин или юношей стоят неподалеку друг от друга и держат в руках веревку или палку на условленной между играющими высоте, иногда чуть выше человеческого роста.

Состязающиеся пытаются перепрыгнуть через эту палку и сделавший это лучше всех считается победителем.

Следующая игра состоит в стрельбе из лука и метании дротиков в установленную цель. Выигравшим считается или тот, кто первым попал в цель, или же попавший в нее большее, чем другие, число раз».

И это далеко не полный список. Бытовали и игры в мяч величиной с кулак, который изготавливался из кожи и набивался сеном. Все играющие разделялись на две партии, из которых каждая занимает предназначенное ей поле, отделенное от другого свободным пространством. После этого по очереди члены одной партии подбрасывают мяч кверху и ударом палки мечут его по воздуху по направлению к полю другой партии, которая должна подхватить мяч на лету прежде, чем он коснется земли. Если это им удалось, и дети – как мальчики, так и девочки, причем женщины в ловкости то роли играющих меняются, и уже члены другой партии поддают мяч палкой. Этой игрой одинаково забавляются и мужчины, и женщины, и проворстве не отстают от мужчин.

Минули века, но традиции живы. Жительница Ловозера, саамская поэтесса Эльвира Галкина так описывает 65-й Праздник Севера, проходивший в Ловозере в 1999 г.: «Саамские игры состоят из спортивной и культурной программ. В состязания входят: прыжки через сани, метание аркана (лассо) на оленьи рога, саамский футбол...

В спортивную программу входит метание из лука в шкуру медведя с закрытыми глазами, прыжки через шкуру медведя в высоту и длину, бег на время, в котором участник должен подобрать встречающуюся ему на пути дичь».

В культурной программе праздника Севера можно поучаствовать в конкурсах, связанных с культом медведя – священным животных многих северных народов. Саамы считали его божественным существом, наделенным разумом. В наши дни Национальный саамский культурный центр в Ловозере возродил этот старинный праздничный саамский обряд [2].

Интерес к национальным самобытным традициям и культуре, их возрождению наблюдается на всей территории проживания саамов [4] Организация праздников, зрелищных мероприятий со спортивным акцентом – важный элемент не только возрождения и пропаганды национальных традиций и культуры, но и здорового образа жизни [3].

Список литературы:

Картвилишвили Т.А. История праздничества саамов Кольского Севера // 1.

Природопользование в Евро-Арктическом регионе: опыт ХХ века и перспективы: [сборник статей]. Апатиты, 2004. С. 441–458.

Мандзяк А.С., Артеменко О.Л. Энциклопедия традиционных видов 2.

борьбы народов мира. Минск, 2010. С. 103–104.

Победа – достойным! / – [Электронный ресурс] – URL:

3.

http://www.boxing78.ru/otkrytyj-ring-16-08-2015 (Дата обращения – 10.04.2016).

Своя национальная культура – гордость саамской молодежи / – 4.

[Электронный ресурс] – URL: http://finland.fi/ru/zhizn-i-obshhestvo/svoyanatsionalnaya-kultura-gordost (Дата обращения – 10.04.2016).

СУДЕБНАЯ РЕФОРМА 1864 Г. В РОССИИ:

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ, ЗАРУБЕЖНЫЙ

ОПЫТ, ПРАКТИЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ

–  –  –

Аннотация. Буржуазные реформы второй половины XIX в.

В России открыли новые возможности для прогрессивного развития общества. Судебная реформа 1864 г. – успешный пример правовой модернизации традиционного общества.

Abstract. Bourgeois reforms of the second half of the XIX century opened up the new possibilities for the progressive development of society in Russia. The judicial reform of 1864 – a successful example of legal modernization of traditional society.

Ключевые слова: судебная реформа; суд присяжных; мировые и волостные суды; адвокатура.

Keywords: judicial reform; lawyer, a jury; international and county courts.

В 2014 году исполнилось 150 лет судебной реформы 1864 г.

в России. Это событие и в наши дни не лишено исторического интереса, продолжает привлекать внимание за прогрессивную динамику преобразований в обстановке революционного кризиса второй половины XIX в. Реформаторы столкнулись со сложностью преобразовательного процесса, трудностью сочетания интересов разных сословий общества. Все это актуализирует взгляд на методы действий и решений.

По тематике реформы выступили: Попова А.Д. (1999 г.) [9], Плотникова Т.В. (2005 г.) [7], Малышева Е.В. (2008) [5] и др.

Исследовательские работы свидетельствуют о том, что научное сообщество и юристы–практики вновь и вновь обращаются к этому документу, выясняя, его историческую и практическую ценность, возможность использования опыта прошлых преобразований в современный период.

А.Ф. Кони (1844–1917 гг.) [4], будучи одним из выдающихся деятелей пореформенного периода истории России, известным юристом, заметил, что эта реформа прошла легко и безболезненно, что отличило этот процесс от реформы крестьянской, «вырабатывавшейся горестно и трудно». У А.Ф.

Кони этому было простое объяснение:

«Негодность существующих судебных порядков в их главных чертах и житейских проявлениях была признана всеми» [4]. С этой оценкой мог согласиться любой гражданин России того времени, которому приходилось сталкиваться с отечественным делопроизводством.

В стихотворении А.С. Хомякова «России» середины века было записано: «В судах черна неправдой черной …» [7], а в пьесе «Гроза»

А.Н. Островского (1823–1886 гг.) [6] монолог странницы Феклуши вызывал бурную реакцию в связи с невеселым повествованием о судебных местах. Организация правосудия в дореформенной России была вызовом самому понятию «правосудие». Тогда весь процесс следствия и суда находился в руках чиновников, ответственных перед высшим начальством, но безответственных по отношению к тем, кто попадался к ним в руки. При полной закрытости следственно– судебной процедуры, те, кто надеялся на правосудие, неизбежно сталкивался с произволом. Военное правосудие в своей деятельности руководствовалось спецификой боевых условий и служебного быта военнослужащих, особенно в годы Кавказской войны 1817–1864 гг.

Князь Д. Святополк-Мирский в послании кавказскому наместнику генералу от инфантерии Н. Муравьеву в 1855 г. заметил, что Кавказская специфика способствовала более тесному, нежели где бы то ни было, сплочению воинских коллективов, в которых сословные перегородки и предрассудки не играли никакой роли. В Кавказском корпусе сложились особое понимание воинской дисциплины, беспрекословное подчинение во время боя, демократичные взаимоотношения всех категорий военнослужащих в повседневном мирном быту. В Кавказском корпусе храбрость считалась главной военной доблестью и одновременно смягчающим вину обстоятельством. В 1837 г. Владикавказской военно–судебной комиссией было рассмотрено дело офицера Навагинского полка прапорщика Н. Немятова. По совокупности содеянного военнослужащим – самовольный уход с боевого поста, нарушение внутреннего гарнизонного порядка в особо циничной форме, пьяный дебош с рукоприкладством на квартире полкового командира влекло за собой приличный срок каторжных работ, если бы случай имел место где-нибудь в европейской части России. На Кавказе бузотер получил лишь полугодичное содержание под стражей на местной крепостной гауптвахте, т. к. суд учел его блестящую боевую репутацию. В тоже время суд немилосердно карал грабеж. Например, прапорщик В. Щеневский, который в пьяном виде, угрожая оружием, ограбил местных пастухов, отобрав у них весь сыр, был разжалован в рядовые.

При рассмотрении подобных дел военные суды руководствовались известным изречением Петра Великого «В службе честь».

В целом, в основу следственного процесса до реформы 1864 г.

была положена теория формальных доказательств. Перед следователем ставились конкретные задачи. Высшим достижением следствия считалось признание подследственным своей вины. Следствие было успешным и в том случае, если в его материалах содержались показания двух и более свидетелей, уличавших подследственного в совершении преступления.

Прочие доказательства принимались условно и определялись как «несовершенные доказательства». Один из главных деятелей судебной реформы, служивший в Москве губернским прокурором, Д.А. Ровинский вспоминал о, так называемых, следственных приемах, всплывших из глубины судебных канцелярий: например, доведение некого мещанина до «чистосердечного признания» в убийстве «путем выворачивания ему руки»; о получении такого же признания в краже от 16-и летней девочки после сечения ее плетьми по голому животу.

Дореформенный суд в значительной степени являлся приложением к полицейскому следствию. На основании следственного дела секретарь суда составлял его краткое содержание – обвинение и краткое, без подробностей основание для вынесения приговора, а также готовил для членов суда текст соответствующего приговора, который они, как правило, механически подписывали. Добросовестно вникали в суть дела единицы. Такое формализованное судопроизводство открывало возможности для произвола со стороны основных фигур дореформенного суда: полицейского чиновника–следователя, секретаря суда, председателя.

Известно, что поражение в Крымской войне 1853–1856 гг.

и вступление на престол Александра II вызвали в русском обществе ожидание кардинальных перемен, сопряженных с тревогой по поводу сложности предстоящих преобразований. Изучение законодательства было обязательным элементом образовательной программы будущего царя–освободителя. За блестящее преподавание цесаревичу права выдающийся юрист–государствовед М.М. Сперанский (1772–1839 гг.) получил от Николая I алмазные знаки ордена святого Андрея Первозванного. Известный общественный деятель кн. Д.А. Оболенский (1823–1886 гг.), одинаково близкий к «западникам» и «славянофилам»

писал: «Мы пришли к такому положению, что по необходимости поднимается разом множество важнейших вопросов и отложить их разрешение невозможно, а, между прочим, при настоящей обстановке всего правительственного механизма нельзя предложить, чтобы правительство могло действовать разумно и последовательно» [2, с. 165].

В такой ситуации только что вступивший на престол Александр II обязан был действовать, «заявляя о себе как о героическом поборнике общего благоденствия – о спасителе России, чье царствование знаменует эпоху обновления» [13, с. 24]. Уже в начале деятельности у Александра II сложилось убеждение в необходимости судебной реформы, и имелись самые общие представления о ее целях. Об этой реформе было заявлено раньше, чем об отмене крепостного права и других. В Манифесте от 19 марта 1856 г. «О прекращении войны»

говорилось: «правда и милость да царствуют в судах, и каждый под сенью законов, для всех равно справедливых, всем равно покровительствующих, да наслаждается в мире плодов трудов невинных» [8, с. 132].

Заявление носило программный характер и это император в указе Сенату 20 ноября 1864 г. еще раз напоминал, как об одном «из первых желаний» [11, с. 411]. Верховная власть и в предшествующие исторические периоды понимала необходимость использования правовых регуляторов для рационального устройства государства и ограничения всевластия чиновников. Судебная реформа была шагом на пути формирования правового государства, базировалась на европейском опыте организации независимой судебной власти.

Качественно новые черты судебного процесса – гласность, состязательность, оперативное рассмотрение дел, свободная оценка доказательств, презумпция невиновности, возможность кассационного обжалования обеспечивались созданием новых судебных институтов:

адвокатуры, прокуратуры, присяжных заседателей, кассационных департаментов Сената и местной юстиции – мировых судей. Со времен Екатерины Великой происходили заимствования от запада некоторых элементов судов, пытались систематизировать архаичное законодательство и использовать правовые идеи Просвещения для укрепления абсолютизма. Но в отличие от Англии и Франции, мировые суды изначально соседствовали с волостными и другими, формально непризнанными законом, крестьянскими судами. Необходимость сохранения общинного землевладения и круговой поруки, а также обеспечения правопорядка привели к появлению в уездах пореформенной России двух типов судов: сословных (волостных) и всесословных (мировых). Местные пореформенные суды отражали единство европейских тенденций в развитии судебной власти и национальных российских особенностей, связанных с решением аграрного вопроса и созданием доступной системы правосудия.

Крестьянские и мировые суды должны были служить развитию правовой культуры общества на основе народного правосознания.

Предполагалось достичь постепенного сближения крестьян с другими сословиями и полного подчинения их общегражданским законам.

Действуя на одной территории, волостной и мировой суды создавали больше возможностей для удовлетворения интересов крестьян, чем, если бы существовал один суд – волостной или мировой. В земских губерниях мировой суд являлся одним из институтов, который определял место земства в структуре государственного управления.

Следовательно, оба суда служили делу формирования правовой культуры, развитию гражданского общества и правового государства.

Крестьянская реформа 1861 г., судебная и земская реформы 1864 г., тесно взаимосвязаны. В волостных судах крестьян привлекала экономия времени и сил, снисхождение судей и понимание их хозяйственных проблем; в мировых – возможность судиться на равных с другими сословиями, разбирательство дел на основе закона и возможности оспорить судебное решение. В проведенных исследованиях указано на желание крестьян сохранить свой, крестьянский суд, так и о, их «стремлении» к мировым. В центре внимания мирового суда стоял человек и его личные интересы, в центре волостного – общинный интерес. Крестьянские обычаи в уголовных судах вступали в противоречие с принципом равенства сторон перед судом, не соответствовали духу времени, были непонятны «образованному» судье. Решения волостного суда, поэтому, не подлежали обжалованию по существу в апелляционном порядке [3]. Крестьяне имели право подавать только кассационные жалобы в уездный суд мировых посредников, а с 1874 г. – в уездные по крестьянским делам присутствия. Но эта форма обжалования, предусмотренная на случай нарушения процедуры, превышения власти или подсудности, была непонятна крестьянами. Кроме того, крестьянские обычаи не были «правовыми», а представляли собой произвольное усмотрение суда. Для того чтобы превратить обычаи в право, их необходимо было систематизировать и добиваться постоянного применения подобных решений в аналогичных случаях.

В 1880–х гг. в ходе реформы местного управления обсуждался вопрос о реорганизации местной юстиции, выдвигались проекты по ликвидации волостных судов и передаче всех крестьянских дел мировым судам. Но в целом, общественное мнение выступило за сохранение волостных судов при условии их реорганизации. Вплоть до 1885 г. поступали многочисленные и разнообразные проекты по этому вопросу. В большинстве предлагалась передача уголовных дел мировым судьям при сохранении гражданских за волостными судами. Их дальнейшая разработка и законодательное воплощение могли привести к значительному продвижению по пути создания единой системы местной юстиции, распространению на крестьян положений судебной реформы 1864 г., а в конечном итоге – сближению сословий российского общества, при сохранении представлявших ценность крестьянских обычаев. Но в ходе контрреформ Александра III власть взяла курс на усиление сословной опеки над крестьянством. В 1889 г. мировые судьи были заменены в сельской местности участковыми земскими начальниками, что на долгие годы отбросило назад становление всесословной местной юстиции [5].

Став царем, Александр II первое время стремился к преемственности в политике. Он продолжил отцовскую линию реформы суда, признанного «неудовлетворительным правосудием». Престолонаследник знал о намерениях отца, внести изменения в судебную систему и разделял их. В отмене крепостного гнета и в судебной реформе лежали не только историческая необходимость, рациональные начала, но и моральный аспект, осознание обществом неправосудия и несвободы как зла в «нравственном отношении». Такое понимание необходимости судебной реформы было присуще и Александру II.

Современники отмечали его одушевленность «самыми благими намерениями», его мягкость, доброту и чистосердечие, «благодушие по отношению к людям совершенно противоположных направлений и даже готовность к самопожертвованию» [14, с. 42].

Первый, самый продолжительный, но результативный этап подготовки судебной реформы – 15 ноября 1857 г.–19 октября 1861 г. – совпал с разработкой и обнародованием крестьянской реформы.

Параллельно Госсовет обсуждал процессуальные проекты, разработанные вторым отделением императорской канцелярии. Четырнадцать законопроектов представляли компромисс между судопроизводственными нормами Западной Европы и российской традицией правосудия.

Большое место в них занимали идеи И.С. Зарудного (1821–1887 гг.) либерально настроенного европеизированного юриста, работавшего сразу же в нескольких комиссиях по подготовке реформы. Основное зло С.И. Зарудный видел в слиянии властей: «суд получает дело, испорченное полицией, отсюда смещение властей, бесконечные споры, трата денег и времени». Материалы по подготовке судебной реформы убеждают, что участники комиссий были весьма восприимчивы к новациям. Руководитель второго отделения канцелярии императора Д.Н. Блудов (1785–1864 гг.), работая в контакте с С.И. Зарудным, проявил себя сторонником разделения ветвей власти, он соглашался с необходимостью организации мировых судов, упразднением судов сословных, уничтожением канцелярской тайны и введения «устности»

и «гласности» в процессах.

Но он стоял не за французскую, а восточноевропейскую модель организации судов, при которой принцип отделения суда от администрации действовал и на уровне следствия, и исполнения решений, и при рассмотрении гражданских дел, но не распространялся на дела уголовные. На таких началах проходило совершенствование гражданского процесса, отделение следственной части от процессуальной. Однако нельзя было создавать суды, которые получили бы самостоятельность. В процессе подготовки крестьянской реформы определились и принципы всесословности, самостоятельности в социальных вопросах местного уровня у создаваемых земств. Император принимает решение об изменении направления работ по судебной реформе. Подготовка новых процессуальных кодексов продолжается, одновременно начинается работа по созданию проекта судоустройства.

В целом «судебные уставы» 1864 г., над которыми несколько лет трудились замечательные юристы С.И. Зарудный, К.К. Арсеньев (1837–1919 гг.), упомянутый выше Д.А. Ровинский и другие, целиком и полностью изменили в этой сфере все – общий подход к делу, систему судебных органов, всю следственно–судебную процедуру.

Безобразный старый суд исчез бесследно. Историки справедливо считают судебную реформу самой последовательной из всех реформ царя – освободителя. Вместо сложной, хаотичной судебной системы, сориентированной на рассмотрение разных по характеру дел в разных судебных органах (гражданских и уголовных) и носивших сословный характер, создавалась система, устроенная более разумно, стройно и последовательно. В основу ее был положен территориальный принцип: Россию поделили на судебные округа, охватывавшие несколько смежных уездов; в округах создавались окружные суды.

При этом границы судебных округов не совпадали с границами губернии, и губернатор уже не был, как прежде, хозяином своего суда.

Для того, чтобы защитить новый суд от вмешательства извне, следователей и судей назначали сверху, они получали жалование из казны, но уволить их можно было только по суду, открыто обвинив их в служебном преступлении и доказав вину в соответствии с требованиями «Судебных уставов». Уволить за то, что «не так дело ведешь» или «не тот приговор вынес» стало невозможно.

Главным достижением реформаторов был, конечно, новый следственно-судебный процесс, который в восприятии современников отличался от старого так же, как, «как залитая солнечным светом и продуваемая свежим ветром улица от затхлой, сумрачной канцелярии». Несменяемый следователь с высшим юридическим образованием теперь работал на гласный суд, в котором в процессе судоговорения все следственные материалы проговаривались и обсуждались и, соответственно, все их «огрехи» становились очевидными. Открытость нового суда было, несомненно, большим достижением. Судебный процесс проходил при открытых дверях, в помещениях, вмещавших достаточно большое количество публики;

представители прессы имели право подробно освещать его в печати.

Допросы обвиняемого, истца, свидетелей, предъявление улик – все напоминало своеобразное состязание между двумя сторонами:

прокурором и адвокатом, выступавшим в защиту обвиняемого.

Адвокаты, не являясь представителями министерства юстиции, не имели отношения к государственным органам. По сути, они были служащими по вольному найму. Историческое значение судебной реформы – несомненно. Определенные трудности в реализации реформы возникли в северо-восточной части Кавказа, где проживало смешанное горское и казачье население. В многонациональном и многоконфессиональном крае практиковались смешанные или народно–примирительные суды горцев и казаков. Смешанные суды дублировали созданные в ходе реформы. Состав судей не был подготовлен к такой деятельности. Исполнение судебных постановлений становилось новой проблемой в реализации реформы [1].

В советской исторической науке реформу называли самой последовательной и прогрессивной из реформ II половины XIX в.

В России. Однако позднее наметились тенденции к переосмыслению реформы с точки зрения выхода постсоветской истории за пределы идеологии революционного движения и оценки реформы «в свете правовой социологии» [11]. Мнения историков разделились и, порою, были противоположными. Й. Баберовский считает реформу «ненужной» в отсталой стране, Б. Миронов заявляет о «нормальности»

исторического пути, о поэтапном развитии, при котором судебная реформа создала необходимые условия для преобразования России в конституционную монархию [8]. По мнению Л.Г. Захаровой у Александра II не было полностью сформулированной программы преобразований, но связь реформ осознавалась. Сам процесс подготовки Великих реформ, и параллельного создания законодательных актов это подтверждает [12]. В стране веками жившей безгласно, под прессом чиновников всевозможных рангов, теперь человеческие судьбы решались открыто, путем публичного исследования и обсуждения, причем суть решений определялась не отвлеченными формулами, а совестью тех, кто его выносил.

Выводы.

осуществленные реформы 1861 г., 1864 г. продемонстрировали усиление ответственности власти перед обществом, выработку демократических принципов, при сохранении монархической формы правления;

гласность и состязательность судебного процесса, вердикт присяжных заседателей, приговор судьи стали известны широкой общественности;

в общество внедрялась западная идея разделения ветвей власти, что открывало путь к принятию Конституции;

судебная реформа 1864 г. положительно повлияла на общественные настроения, в том числе на революционно настроенную его часть;

отмена крепостного права и последовавшие буржуазные реформы создали возможности для построения правового государства и развития гражданского общества.

Список литературы:

Арсанукаева М.С. Горско-казачьи суды в Чечне и Ингушетии (начало 1.

ХХ в.) // Юридический мир. № 7. – 2009. – С. 76–80.

Записки князя Дмитрия Александровича Оболенского, 1855–1879. – СПб, 2.

2005.

Земцов Л.И. Правовые основы и организация деятельности волостных 3.

судов в пореформенной России (на материале Центрального Черноземья).

Автореф. на соиск. уч. ст. д. ист. н. – Липецк, 2004. – 48 с.

Кони А.Ф. Отцы и дети судебной реформы к пятидесятилетию судебных 4.

уставов – М., 1914.

Малышева Е.В. Судебная реформа 1897 г. в Сибири: подготовка 5.

и реализация. Автореф. на соиск. уч. ст. к. ист. н. – М., 2008. – 24 с.

Островский А.Н. Полн. собр. соч. Том II. Пьесы 1856–1861. – М.: Гос. худ.

6.

изд. худ. лит., 1950. – 405 с.

Плотникова Т.В. Судебная реформа 1864 г. в России: проблемы 7.

реализации (На материалах тамбовской губернии). Автореф. на соиск. уч.

ст. к. юр. н. – Тамбов, 2005. – 24 с.

Полный свод законов, т. 31, отд. 1, № 30276.

8.

Попова А.Д. Реализация судебной реформы 1864 года. Автореф. на соиск.

9.

уч. ст. к. ист. н. – М., 1999. – 24 с.

Тараканова Н.Г. Судебная реформа 1864 г. в российской провинции:

10.

На примере Пензенской губернии. Автореф. на соиск. уч. ст. к. ист. н. – Саранск, 2002. – 28 с.

Татищев С.С. Александр II. Его жизнь и царствование. – СПб, 2006.

11.

Хомяков А.А. Наша Россия, 2004.

12.

Уортман Р.С. Сценарии власти. Т. 2. – М., – 2002.

13.

Чичерин Б.Н. Воспоминания. – М.: Изд-во – М. и С. Сабашиковых, 1929.

14.

18.04.2016.

РОЛЬ КЫРГЫЗОВ ТЕНИР-ТОО В ПОЛИТИЧЕСКОЙ

ИСТОРИИ КОКАНДСКОГО ХАНСТВА

–  –  –

Кокандское ханство образовалось в начале XVIII века (1709 г.) и через столетие, в период царствования Алим-хана (1800–1809), превратилось в большое государство. Жестокое и деспотичное управление Алим-хана увеличивало всеобщее недовольство населения.

В 1809 году после убийства Алим-хана, к власти пришел Омар-хан (1810–1822), и продолжил захватническую политику своего предшественнника. Особый успех принесли его военные походы против кочевых народов, так в 1818–1819-е гг. Омар-ханом были захвачены обширные территории казахов на севере, в том числе города Туркестан, Чимкент, Сайрам, Олуя-Ата. С этого времени начинается и колонизация Кокандским ханством северных территорий Кыргызстана [1, с. 7].

В этот период северная часть Кыргызстана находилась в подчинении разных самостоятельно властвующих глав племен.

Согласно историческим данным в Таласской долине проживали племена кушчу, саруу, кытай, мундуз; в Чуйской долине и Суусамыре – солто, саяки; в начале Чуйской долины, Кочкоре и Жумгале – сарыбагыши, саяки; на западе, северо-западе Иссык-Куля – сарыбагыши, а на северном, южном, восточном берегах Иссык-Куля и предгорьях – бугу и саяки; в Нарыне, Тогуз-Торо, Кетмен-Тюбе – сарыбагыши, саяки, черики, карабагыши и другие племена.

На северных территориях Кыргызстана самостоятельно властвовали правители разных племен – Тыныбек из племени мундуз, Бердике, Тума бий из племени саруу, Жетим бий, Бурго баатыр из племени кушчу, Жайыл, Канай, Жангарач, Тулеберди из племени солто, Садыр, Жанболот, Качыке, Тайлак из племени саяк, Тынай, Атаке, Эсенгул, Ормон из племени сарыбагыш, Бирназар, Бекмурат из племени бугу и другие [2, с. 167–174]. Северные территории Кыргызстана были политически самостоятельными, но в связи с географическими условиями в какой-то степени представители таласских племен принимали участие в политических событиях, происходивших в бекствах в Ташкенте и нижних течениях Сыр-Дарьи, а представители чуйских племен – в казахских племенах Орто Жуз, на Иссык-Куле, на территориях Тенир-Тоо восточного Туркестана (земли, где проживали тюркоязычные народы на западных территориях Китая) [3; 28].

Исследователь Т. Кененсариев, анализируя внутриполитическое и внешнеполитическое положение северных кыргызов, в том числе кыргызов Тенир-Тоо, на тот момент расценивает власть Кокандского ханства лишь как условную, вновь установившуюся, т. к. несмотря на кокандскую военную экспансию в 20–30-е годы XIX в., северные племена кыргызов на определенном уровне сохранили политическую самостоятельность.

В это время начались первые волнения на северных территориях Кыргызстана против власти Кокандского ханства. В 1821 году таласские кыргызы совместно с казахскими племенами, под предводительством Тентек–Торо подняли крупное восстание.

Повстанцы успели захватить города Чимкент, Сайрам, но в результате слабых действий Тентек-Торо борьба решилась в пользу Кокандского ханства [3, с. 29]. Согласно сведениям Б. Солтоноева в первых военных походах кокандцев, в битве с кокандскими кавалеристами, потерпел поражение бий племени солто Канай, который после этих событий в 1824–1825-е годы повел большое кочевье, состоявшее из племен солто, саруу на восточный берег озера Балхаш, на берег реки Или. Говорится, что косвенное участие в перекочевке приняли представители племени сарыбагышей – Торогелди, из племени саяков – Атантай, Тайлак. На Или, не ужившись с казахскими племенами жаныш, чапырашты, племена солто и саруу, спустя некоторое время, возвращаются на свои земли [2, с. 179–180]. Эти события, происходившие в Северном Кыргызстане в середине 20-х годов XIX в., знаменуют собой результат политики Кокандского ханства.

Одной из личностей, активно принимавшей участие в политических событиях того времени, был сын Ырыскул бия – Тайлак-баатыр. В то время, когда Тайлак и его брата Атантай, были на Или, воспользовавшись их отсутствием, манап из племени саяков рода каба Кетирекей уулу Алыбек атаковал кокандскую крепость Куртка, а когда подоспели карательные отряды кокандцев, сбежал в Кочкор. Атантая и Тайлака, вернувшихся обратно в это время с Или, взяли в плен кокандцы. Но их освободили северные кыргызские бии под предводительством Медета-датки, которые приехали к Мадалихану вступиться за них от имени кыргызских племен саяков, солто, сарыбагышей, бугу, басыз, саруу. Так как, в 1825 году против Циньской империи началось движение Джангир-ходжи, его послы, просящие о помощи, были отправлены к властям в Кыргызстан, Коканд, Бухару, что сыграло свою роль в освобождении Тайлак баатыра в результате его влияния на кыргызов Тенир-Тоо [3, с. 15].

Тайлак баатыр в 1832 году начал борьбу против кокандских властей, которая успешно завершилась в 1838-х годах, что привело к практической независимости от ханства [3, с. 30].

Весной 1831 года ханские войска полностью подчинили себе территорию северного Кыргызстана. Ляшкарский кушбек дошел из Ташкента до Чуйской долины и реки Или через Чимкент, Олуя Ату.

Хак-кулу же из Ферганской долины через перевал Когарт дошел до Центрального Тенир-Тоо и берегов Иссык-Куля. Захватническая политика кокандских военных сил в северном Кыргызстане была очень благоприятной для внешней политической ситуации ханства [1, с. 8].

С первой половины XVIII века до полного достижения Кокандским государством уровня ханства и до захвата в 1757–1758-е годы Циньским Китаем Джунгарского ханства территории Кокандского ханства и Китая не были связаны друг с другом. Как зафиксировано в китайских источниках и историографических записях, между ними располагались кыргызские земли и джайлоо. Но, как отмечает ученыйисследователь В.С. Кузнецов, изучавший отношения между китайской Циньской империей с кыргызами и казахами, «Границы Джунгарского ханства, с одной стороны кыргызскими и казахскими землями не описаны документально, границы не были отмечены никакими знаками, не охранялись никем» [5, с. 30]. С 50–60-х годов XVII века до первой четверти XVIII века, несмотря на вмешательства и запреты Циньской империи, стремящейся завладеть джунгарским наследием, вытесняя из Джунгарии, доходивших до Ферганы, Памир-Алая и Гиссара, жетисуйские, илийские и кашгарские кыргызы и казахи начали возвращаться на свои родные места, доставшиеся им в наследство от прадедов.

В длительном процессе уточнения границ Кокандского ханства с Китаем (за счет захваченных кыргызских и казахских земель) безграничные «права» в определении кокандско-китайских границ имел тот, кто оказывался сильнее. Их не волновали судьба и положение местного населения, располагавшегося вблизи от границы. Простой народ даже был вынужден платить налоги иностранным интервентам – и Циньской империи, и Кокандскому ханству, охранять границы обоих государств. Взять к примеру, время, когда расположенным по соседству с границей с Китаем племенам чобагыш и черик приходилось платить дань и кокандскому хану, и империи Цинь в Восточном Туркестане [1, с. 10]. Но кокандские феодалы в сравнении с кашгарскими-циньскими властями успели подчинить себе захваченные земли, укрепить власть. На юге Кыргызстана, подчинявшемся Кокандской империи (начиная с 60-х годов XVIII века до 20-х годов XIX века), а в северной части (в начале первой четверти XIX века) военачальники Кокандского ханства строили крепости на внешних границах местностей, подчинявшихся им.

В качестве военно-опорных пунктов рядом с Иссык-Кулем было основано несколько крепостей, среди которых Сан-Таш, Каракол, Барскоон и др. Таким образом, через строительство крепостей, Кокандским ханством определялись границы захваченных территорий кыргызских земель и границ с Китаем.

В кыргызском обществе, основывавшемся на полукочевом животноводстве с экстенсивной экономической базой, неразвитым слабым земледелием, преобладали патриархально-феодальные отношения. Старейшины племен требовали самостоятельной власти, что было помехой для общего единства народа. Они становились даже причиной междоусобных кровавых распрей между племенами.

Такой беспорядочной ситуацией умело пользовались сильные соседи, которые обложили кыргызов с трех сторон: с востока – Китай, с юга – Кокандское ханство, с севера – Российская империя. Каждый из них, одаривая старейшин кыргызских племен ценными подарками, подношениями, присваивая звания, старался усилить свое влияние.

Кокандские власти, присваивая старейшинам кыргызских племен различные звания, просили их собирать налог: Медету, Чыны из племени саяк, Ажыбеку из племени саруу – присвоили звание «датка», Ормону из племени сарыбагыш присвоили звание «Парваначи». Если сначала отношения ограничивались собиранием налогов, то со временем продолжилось строительство крепостей, в которых расположились кокандские кавалеристы, начавшие насильственные действия по отношению к народу.

Кыргызские племена в результате внутренних распрей и конфликтов, из-за беспорядочного и разрозненного расположения среди высоких гор и из-за отсутствия связи в зимнее время были слабы и не готовы к значительному сопротивлению против интервентов.

Кыргызские племена далеко отставали от кокандцев по уровню военной подготовки и вооружению. В это время кокандское войско жило в казармах и носило специальную форму, освоило военное мастерство, стрельбу, солдаты были вооружены ружьями, имелась регулярная пехота и военные-кавалеристы. Но основу кокандского войска составляла иррегулярная конная армия, плохо организованная, по своей структуре и выучке сильно отличающаяся от регулярной армии [6, с. 259]. Кокандцы, кроме этого использовали артиллерийские орудия, что озадачивало и отпугивало кыргызов. Кыргызы зимой перекочевывали на зимовье, и теряли возможность быстрее спрятаться как летом в пещеры и другие места для укрытия, поэтому походы кокандцев вызывали опасения.

После подчинения кыргызов, кокандцы начали строить военные крепости в местах, считавшихся стратегически важными. Одной из самых больших крепостей является построенная в 1820 году на берегу реки Талас Олуя-Атинская крепость, в Чуйской долине – Пишпекская крепость, на Алае – Кызыл-Коргонская крепость и крепость Куртка в Тенир-Тоо.

Территория Кыргызстана в административном отношении делилась на несколько округов, которыми управляли беки как самостоятельными административными территориями. Этой власти подчинялись кочевавшие в округах Андижан и Маргалан Тенир-Тоо кыргызы, населявшие предгорья и берега рек Ат-Башы, Нарын, ТогузТоро, Жумгал. Они управлялись администрацией крепостей Куртка, Тогуз-Торо, Жумгал, Ат-Башы, Бостон-Терек, Таш-Коргон, ДароотКоргон и др., построенных ханством. Но на территориях Коканского ханства, где население кочевало, не было устойчивой, точной системы административного управления. В этой связи в результате постоянной перекочевки кыргызов с одного места на другое, всегда ошибались в административно-политическом распределении, и в итоге при сборе податей и различных видов налога возникали вопросы. В таких условиях были случаи, когда некоторые кыргызские племена платили дань во второй раз. Граничащие с Китаем кыргызские племена чо багыш, черик, иногда бугу выплачивали дань с одной стороны Кокандскому ханству, с другой стороны китайским властям в Восточном Туркестане.

В военных крепостях, расположенных в кыргызских кочевьях, находились гарнизоны кокандцев, опирающиеся на власть хана.

Кокандский наместник, проживающий в крепости, имел высшую власть над всем народом, находившимся в его подчинении.

А управление на местах оставалось в руках кыргызских феодалов и глав племен. Теперь бии и манапы выполняли исполнительские функции ханской власти. В кочевьях кыргызов также были особые чиновники, называвшиеся эльбеками, которые вели контроль над народом. Ежегодно на заседаниях с участием биев и манапов рядом с крепостями под руководством наместника хана рассматривались и решались различные конфликтные вопросы, возникающие между родами и племенами.

Вблизи кокандских крепостей проходила оживленная торговля.

Кыргызы вели торговлю с кокандскими купцами, обменивали животных и сельскохозяйственные продукты на кокандские товары.

Кокандская колонизация была торговой колонизацией. В каждой крепости содержались товары узбекских купцов. Стены и гарнизоны крепости гарантировали сохранность товаров.

Кыргызские аристократы чиновники, приблизившись к кокандским феодалам, опираясь на власть хана и мощь кокандского гарнизона в крепости, управляли простым народом. Тяжесть налогов, насмешки, грубое отношение манапов и сборщиков налогов, сложная жизнь вынуждали некоторых кочевников бросить свои привычные места и уезжать в далекие чужие места среди гор с тяжелыми условиями жизни.

Кокандские ханы, используя ислам как орудие укрепления власти, начали строить мечети, среди народа увеличилось число дербишей и эшенов. Для сохранения власти хана напрямую использовались насилие и пытки. В кокандских крепостях строились тюрьмы-зинданы, куда бросали кыргызов, осмелившихся подняться на борьбу против ханского гнета.

Использовались различные виды пыток:

сажали на кол, отрубали голову, казнили через повешенье и др. Для того чтобы держать народ в подчинении и своевременно собирать налоги, уважаемых людей из кыргызских племен забирали в заложники. Кроме этого, кокандские правители через своих наместников всегда специально ссорили друг с другом глав кыргызских племен. Такая политика отнимала у них возможность совместного противостояния хану.

Налоговая политика Кокандского ханства для кыргызского народа была очень тяжелой. Было решено, что в пользу государства по шариату нужно было отдать в качестве налога одну из 40 голов мелкого скота, но эта норма не соблюдалась, а существовала только формально, на деле из 29 голов мелкого скота забирали одного в качестве налога. Этот налог для животноводов был очень тяжелым, и сбор этого налога сопровождался массовыми избиениями, карательскими действиями.

В российских источниках указаны следующие виды налогов:

1) «натуральный харадж, или налог на полевые растения;

2) денежный налог, налог на растения с огорода и сада; 3) процент с торговли, процент с товара, налог с животных; 5) налог за переход через реку, 6) налог на соль» [3, с. 101].

Кроме основных налогов, кыргызы также платили налоги для обеспечения гарнизонов крепостей, обеспечивая войско продуктами питания.

Кокандские налоги не был постоянными, в зависимости от обстоятельств они всегда менялись. Но, в целом, в результате ухудшения внутренних и внешних отношений в Кокандском ханстве налоги увеличивались. В 50-е годы XIX века во время правления Худояр-хана уплата налогов затрудняла жизнь кыргызского народа, в том числе еще больше усложнилось и положение кыргызов ТенирТоо. Тяжелая налоговая политика, ханский налог, жестокость сборщиков налогов привели к восстаниям кыргызов против кокандских властей.

Список литературы:

Джамгерчинов Б.Д. Важный этап из истории киргизского народа. – 1.

Фрунзе, 1957.

Солтоноев Б. Кызыл кыргыз тарыхы. (История кыргызов). – Бишкек, 2.

1993. Книга 1.

Джамгерчинов Б. Очерки политической истории Киргизии XIX века. – М., 3.

1966.

Кененсариев Т. Кыргыздар жана Кокон хандыгы. (Кыргызы и Кокандское 4.

ханство). – Ош, 1997.

Кузнецов В.С. Циньская империя на рубежах Центральной Азии.

5.

Новосибирск, 1983.

Юдахин К.К. Орусча-кыргызча сздк. (Русско-кыргызский словарь). – 6.

Бишкек: «Шам», 2000.

ВОПРОСЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ ВНЕШНЕЙ ТРУДОВОЙ

МИГРАЦИИ В КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ

–  –  –

Аннотация. В данной статье рассмотрены причины внешней трудовой миграции, ее характер и последствия для Кыргызстана.

Проанализированы степень ее рисков для этнодемографической структуры населения страны. Определены проблемы и возможности регулирования трудовой миграции.

Abstract. The purpose of the article – to determine the causes of external labor migration, its nature and consequences for Kyrgyzstan. To analysis the degree of risk to the ethnic and demographic structure of the population, the challenges and opportunities of labor migration management.

Ключевые слова: миграция, демография, население, экономика, занятость, безработица.

Keywords: migration, demographic, people, economic, employment, unemployment.

Сегодня социально-экономическую картину любого государства уже невозможно представить без такого масштабного явления, как миграция населения. Современные миграционные процессы в Кыргызской Республике продолжают характеризоваться своей динамичностью, масштабностью. В данном аспекте наиболее актуальной выступает миграция с целью осуществления трудовой деятельности. Происходящие с последние годы в республике миграционные процессы, такие как, перемещения внутри республики и внешняя трудовая миграция, выступая в качестве динамически развивающегося и обусловленного многими причинами явления, продолжают оказывать своё значительное влияние на социально-экономическую ситуацию в республике.

Как показал анализ состояния сферы внешней миграции, в настоящее время документы, отражающие государственную миграционную политику, не в полной мере отвечают требованиям современных реалий, складывающихся в области трудовой миграции.

Основными механизмами регулирования миграционных процессов, наряду с действующими нормативными правовыми актами, являлись Концепция миграционной политики Кыргызской Республики до 2010 года, принятая в 2004 году и Государственная программа по регулированию миграционных процессов в Кыргызской Республике на 2066–2012 годы, которые на сегодня исчерпали свои возможности.

Тем самым, конкретными предпосылками и условиями для разработки данного документа стали:

Отсутствие сегодня у страны целостной стратегии для системного регулирования миграционных процессов, поскольку Программа государственных мер по регулированию миграционных процессов в Кыргызской Республике до 2010 года утратила силу после её завершения.

Политический курс, взятый в настоящее время на реформу системы государственного управления, стал своеобразным сигналом для реформирования системы государственного регулирования миграционных процессов.

Вхождение Кыргызстана в Таможенный союз и Единое экономическое пространство (ЕЭП) и формирование новой миграционной политики неизбежно, поскольку актуальными становятся задачи повышения потенциала трудовых ресурсов для работы за пределами страны, обеспечение равноценных условий и оплаты труда и социальных гарантий для трудовых мигрантов из нашей страны в рамках ЕЭП, Воздействие современных вызовов и рисков на миграционные процессы, включая финансовый кризис в ряде стран Еврозоны, уязвимость в целом мировой финансовой системы, нарастания уровня безработицы и усиление конкуренции на международных рынках труда.

Принимая во внимание актуальность политики государственного регулирования миграционных процессов в современных условиях развития Кыргызской Республики, включая и активизацию интеграционных процессов между странами СНГ, появилась большая потребность в определении новой долгосрочной государственной политики регулирования миграционных процессов и выработки принципиально новых механизмов управления трудовой миграции, а именно разработки осмысленной стратегии с конкретным планом мероприятий по его реализации.

Настоящий документ был разработан специалистами Департамента внешней миграции при Министерстве иностранных дел Кыргызской Республики при тесных консультациях с международными экспертами, на основе лучших международных моделей, используемых в других странах, с учётом долгосрочного прогноза социально-экономического развития Кыргызской Республики.

С обретением независимости Кыргызстан активно приступил к проведению системных и кардинальных социально-экономических, политических реформ и преобразований во всех сферах жизнедеятельности, связанных с переходом на рыночные отношения.

Это неизбежно повлекло за собой нарушение и утрату динамики и масштабов развития реального сектора и сегментов экономики, усугубление ситуации и чрезвычайное напряжение национального рынка труда. Неадекватность и неустойчивость этих ключевых факторов, являющихся основополагающими факторами и причинами, а также одновременно механизмами и средствами регулирования миграционных процессов, объективно вызвала беспрецедентную активизацию миграционных процессов в Кыргызской Республике и обретение ими стихийного характера.

Утратившая возможность применения труда и источник дохода значительная часть экономически активного населения и члены их семей, были вынуждены прибегнуть к наиболее доступному на тот период средству выхода из сложившейся социально-экономической ситуации посредством массового участия в различных формах и видах миграционной подвижности. Чрезвычайное обострение современной миграционной ситуации стало служить дестабилизирующим фактором в политическом, экономическом и социальном развитии Кыргызской Республики.

Весьма сложная ситуация сложилась и обостряется в процессах внутренней миграции населения, на которую приходится порядка 60 % всех территориальных перемещений [1; 10]. В них наблюдается доминирование массовых нерегулируемых и взаимонаправленных миграционных потоков. Они осуществляются преимущественно из горной сельской и стратегически важной приграничной периферии в экономически и инфраструктурно развитые, но ограниченные по своему потенциалу (земельному, жилищному, коммуникационному, рынку труда и иному) урбанизированные регионы. Значительная часть внутренних мигрантов представлена жителями, в прошлом монофункциональных, средних, малых городов и посёлков городского типа, градообразующую базу которых составляли горнорудные или электротехнические предприятия, пришедшие в упадок.

Таким образом, чрезмерное количество внутренних мигрантов, обуславливает как усиление напряжения в перенаселённом урбанизированном центре – столице и её окрестностях, так и усложняет перспективы развития сельской местности и богатой природными ресурсами периферии. Негативные тенденции данного вида стихийной миграции уже проявились в гиперурбанизации (перенаселении) Бишкекской агломерации и дезурбанизации (снижение доли городского населения в общем количестве населения республики).

Именно усиление и углубление напряжения в реальном секторе экономики республики и её национальном рынке труда явилось основополагающей причиной повсеместной интенсификации и беспрецедентного роста масштабов внешней миграции. Данная устойчивая закономерность и барометр миграционной ситуации в целом проявляются и реализуются в виде и по принципу «сообщающихся сосудов», развивающихся по последовательным стадиям. Первоначально экономические мигранты заполняют ниши в пределах республики, а в последующем ввиду недостаточности таковых предпринимают попытки поиска жизненного пространства за пределами своей страны. И чем значительней межстрановое различие в основном признаке развитости рынка труда – вознаграждении, тем масштабней вовлечение населения в данный процесс [2; 12–13].

Таких беспрецедентных масштабов достигла внешняя трудовая миграция. Основными странами выезда граждан Кыргызской Республики с целью трудоустройства продолжают оставаться такие страны как Российская Федерация и Республика Казахстан.

По экспертно-аналитическим оценкам, основанных на анализе баланса трудовых ресурсов, за пределами республики в разные сезоны трудовую и предпринимательскую деятельность осуществляет от 350 до 500 тысяч граждан Кыргызской Республики. При этом, наибольшее число трудящихся-мигрантов из Кыргызстана (это порядка 350 тыс.) пребывает в Российской Федерации и около 100 тыс. в Казахстане.

По разным данным, в развитых странах дальнего зарубежья пребывает до 30 тысяч кыргызстанцев. Есть все основания полагать, что внешняя трудовая миграция затронула практически каждую семью кыргызстанца. Другими словами, численность кыргызстанцев, осуществляющих временную трудовую деятельность, варьируется в разное время года о 5 до 10 % от экономически активной части населения республики.

Анализ ситуации в области трудовой миграции показывает, что причины сохраняющейся высокой динамики и масштабов трудовой миграции прямым образом соотносятся с ситуацией на национальном рынке труда и с демографическими изменениями в структуре населения республики.

Так, за последние годы значительными темпами продолжают увеличиваться численность населения в трудоспособном возрасте за счёт значительного естественного прироста трудоспособного населения, обусловленного пополнением этой возрастной группы молодыми людьми 80-х начала 90-х годов рождения в результате чего на рынке труда, наблюдается диспропорция в спросе и предложении рабочей силы. Ежегодно в Кыргызской Республике в трудоспособный возраст вступают от 80 до 100 тысяч молодых людей. Проведённый анализ внутреннего рынка труда показывает, что за последние годы рост численности населения в трудоспособном возрасте в более чем 2 раза превысил рост занятости [3; 15–17].

Положительный эффект трудовой эмиграции определяется снижением напряженности на национальном рынке труда, связанного с сохраняющимся в республике высоким уровнем безработицы.

Уровень общей безработицы в Кыргызстане относительно невысок и по результатам Обследования рабочей силы 2010 года, согласно методике Международной организации труда (МОТ), составляет 8,2 % от экономически активного населения страны. Это обусловлено главным образом, влиянием трудовой миграции на состояние рынка труда. Трудовая миграция позволяет почти в 2 раза снизить уровень безработицы в стране. Кроме того, трудовая миграция характеризуется также значительными финансовыми поступлениями в республику за счёт денежных переводов трудящихся-мигрантов. Сегодня, именно внешние трудовые мигранты служат основным источником обеспечения прожиточного минимума и бюджета семей-оценочно свыше половины всего населения республики. Также здесь следует отметить, что основным фактором снижения бедности стал рост частного потребления, которое в период с 2003 по 2010 годы росло средними темпами в количестве 11 % в год. Рост этого показателя объясняется, в основном, за счёт внешнего по отношению к экономике страны фактора – роста трансфертов частных мигрантов, которые за этот период выросли в несколько раз. Если с 2003 году объём текущих трансфертов составил только 6,9 % к ВВП или 154 млн. долл.

США, то в 2011 году он составил около 29 % ВВП или 1300,7 млн. долл. США. При этом, следует заметить, что рост ВВП стал только вторым по влиянию источником снижения бедности, который рос на 5,1 % в год в среднем за этот период времени [4; 1–2].

Ввиду глобализации социально-экономических отношений, вхождения республики в мировой экономический рынок и миграционное пространство (за исключением международного рынка труда), либерализации пропускного и визового режима и отсутствия надлежащего миграционного контроля интенсивно расширяется и распространяется нелегальная миграция в республике. Серьезную угрозу представляют негативные проявления незаконной миграции – нелегальный транзит, принудительный труд, работорговля, трафик детей и женщин. Особую озабоченность вызывает тот факт, что организация незаконной миграции наряду с торговлей наркотиками и оружием превратилась для преступного мира в прибыльный бизнес.

Кыргызская Республика не составила исключения в распространении и увеличении категорий мигрантов повышенного риска – нелегальном вывозе, торговле людьми и трафике женщин в целях коммерческого секса за границей. В абсолютном большинстве своем вовлечение в эти виды и акты криминальной миграции стало возможным ввиду максимального использования переправщиками и торговцами живым товаром низкой информированности населения об истинных намерениях работодателей и неискушенности их в подобных явлениях. Основным источником и формой незаконного выезда за границу этих контингентов, как показывает практика, являются туристические поездки и соответствующая визовая поддержка.

В рамках упорядочения миграционных процессов, и защиты прав трудящихся-мигрантов и членов их семей на международных рынках труда основной целью в сфере внешней трудовой миграции будет являться совершенствование и создание договорно-правовой и институциональной основы для защиты прав и интересов кыргызских граждан на внешнем рынке и обеспечение для них достойных условий труда на международном рынке труда путем построения концептуальной модели управления зарубежной занятостью [5; 29].

Государство должно создать условия, чтобы граждане, которые не смогли трудоустроиться на внутреннем рынке, также могли заниматься достойным трудом и за рубежом.

Такими условиями могут послужить:

защита прав и интересов трудовых мигрантов через деятельность дипломатических представительств в зарубежных государствах;

определение возможностей в области трудоустройства и развитие партнерств;

установление контактов с правительственными ведомствами в принимающем государстве для поиска возможных источников занятости;

налаживание связей с отраслями, ассоциациями, торговыми домами, компаниями и предпринимателями, являющимися потенциальными источниками занятости для граждан Кыргызской Республики;

разработка и совершенствование нормативной правовой базы по трудовой миграции за рубежом;

противодействие незаконному найму трудящихся мигрантов и торговле людьми;

улучшение межведомственной координации и институциональное развитие уполномоченного органа в сфере миграции и других партнеров по регулированию трудовой миграции за рубежом;

усилия также будет направлены на соблюдение социальной защищенности трудовых мигрантов;

формирование системы анализа рынка труда и прогнозирования трудовой миграции за рубеж, содействовать освоению новых рынков трудоустройства за рубежом;

расширение возможности для трудоустройства за рубежом через внедрение организованного найма путем инициирования и заключения соглашений по официальному трудоустройству, социальному страхованию и защите прав трудовых мигрантов;

содействие скоординированной миграционной политике в целях создания единого миграционного пространства стран Содружества независимых государств;

формирование системы до миграционной и профессиональной подготовки трудящихся мигрантов;

формирование институциональной системы информирования и консультирования трудящихся мигрантов по вопросам, связанным с трудовой миграцией за рубеж;

создание правовых условий для привлечения предпринимателей, потенциальных работодателей, неправительственных организаций для создания центров по образованию и повышению квалификации трудящихся мигрантов;

установление и поддержание контактов с диаспорами, общественными организациями, сограждан за рубежом;

содействие развитию и совершенствованию в республике системы государственных и частных агентств по содействию занятости за рубежом.

В ходе реализации данного комплекса мероприятий предполагается снижение существующего уровня безработицы за счет увеличения резервов в иностранной валюте в стране и мобилизации внутренней и внешней трудовой миграции, создания предпосылки к решению проблем занятости (переход от вынужденного поиска любого трудоустройства к возможности выбора достойной работы).

На макроэкономическом уровне предполагается сделать политику, значимым фактором развития рынка труда, а также в разработке стратегии развития страны. Этот результат будет достигнут через запуск постоянно действующей системы мониторинга и оценки ситуации на рынке труда.

В итоге реализации этой политики будут созданы дополнительные рабочие места, снизится уровень безработицы и социально-политической напряженности.

Очевидно, что реализация данной политики требует существенного улучшения инфраструктуры рынка труда. Прежде всего, это касается процедур регистрации и учета безработных для достоверного и полного отражения существующей ситуации. Кроме того, функции служб занятости будут расширены и диверсифицированы, а деятельность – реформирована для более эффективного влияния на создание баланса между спросом и предложением на рынке рабочей силы. Эти действия имеют своей целью поддержку государственных инструментов регулирования/стимулирования в области создания новых рабочих мест.

Определенные меры предполагается предпринять в отношении защиты прав и улучшения условий труда для граждан страны, работающих за рубежом. Данный комплекс мер подразумевает расширение сферы и функций представительств (трудовых атташе), подкрепленное набором разработанных нормативных правовых документов (международные соглашения, типовой трудовой контракт и т. п.).

Важное значение для занятых трудовых ресурсов, начиная от детей и заканчивая квалифицированными сотрудниками предприятий, имеет возможность непрерывного образования. На базе существующих институтов (в первую очередь системы ПТО и др.

центров профессионального обучения) предлагается внедрение усовершенствованной системы по повышению квалификации/переобучению, в том числе, по инновационным спецальностям и технологиям.

Увеличение трудоустройства взрослых окажет позитивное влияние на снижение уровня детской занятости. Одновременно, предлагается усилить ответственность за использование и эксплуатацию детского труда, а также искоренить наихудшие формы труда несовершеннолетних.

Меры по снижению уровня безработицы ориентированы, прежде всего, на активную работу в регионах. Создание новых рабочих мест станет одной из главных задач местных властей, которые будут работать в тесном партнерстве с бизнесом, молодежными движениями, донорскими организациями и неправительственным сектором.

Значительная роль в этом отводится реализации местных инфраструктурных проектов по всем территориям (дороги, школы, дамбы, мосты, каналы, водопроводы, бани и т. д.), организованных совместно с донорскими организациями и органами государственного управления.

Для увеличения конкурентоспособности незанятого населения, особенно молодежи, предлагается реформировать систему профтехобразования и профориентации, использовать механизм государственного долевого софинансирования молодежных инициатив, направленных на создание рабочих мест, а также расширение возможностей образования и (пере)аттестации трудовых мигрантов.

Список литературы:

Этнополитический вестник. – Б., 2000. С. 10.

1.

Марианьский А. Современные миграции населения. – М., 1996, С. 12–13.

2.

Есеналиева Б.Б. Проблемы миграции населения Кыргызской Республики 3.

в транзитной экономике. Бишкек, 2008, С. 15–17.

Дырылдаев А.О миграционных процессах в Кыргызской Республике. // 4.

Текущий архив Бишкекского офиса МОМ (IOM). 1997. С. 1–2.

Ильин В.И. Социальная стратификация. Сыктывкар, 1991, С. 29.

5.

1.2. ЭТНОГРАФИЯ, ЭТНОЛОГИЯ И АНТРОПОЛОГИЯ

ВЛИЯНИЕ МИГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ

НА ЭТНИЧЕСКИЙ СОСТАВ НАСЕЛЕНИЯ

СЕВЕРНОГО КЫРГЫЗСТАНА В НАЧАЛЕ ХХ ВВ.

–  –  –

С началом присоединения к России начался большой поток прибывания населения извне. В первую очередь из России, так называемые аграрные переселенцы. Данный процесс продолжался до начала первой мировой войны, и имел зигзагообразный характер.

Его можно разделить на 4 этапа:

первый этап – с середины 50-х – до второй половины 80-х годов ХIХ в. – это этап закрепления на новых присоединенных территориях. Основные мероприятия проводились силами местной администрации края. Она была заинтересована в более скором заселении Кыргызстана переселенцами из Центральной России. В этот период переселение осуществлялось преимущественно в северную часть Кыргызстана. Уже в начале 80-х годов только в Семиреченской области образовалось 36 русско-украинских поселений, в которых проживали 2500 семейств. С 1868 по 1883 гг. основным правовым актом, регулирующим этот процесс, был документ, именуемый «Временные правила о крестьянских переселениях в Семиречье», разработанный военным губернатором Семиреченской области Г.А. Колпаковским;

второй этап – конец 80-х – первая половина 90-х годов ХIХ в. Неурожай и голод 1891–1892 гг. во многих областях европейской России способствовали и резкому увеличению числа переселенцев. В этот период времени начался процесс ограничения самовольного переселения. На территории Кыргызстана начали действовать следующие правила переселения – «Правила о поземельном устройстве оседлого населения» 1883 г. и «Положение об управлении Туркестанским краем» 1886 г. (в Сырдарьинской и Ферганской областях). Следует отметить, что для севера Кыргызстана в действительности было распространено действие основного переселенческого закона от 13 июля 1889 г., который позволял лишь частичное переселение;

третий этап – с середины 90-х годов XIX в. – до 1904 г.

Этот отрезок времени можно охарактеризовать крупными волнами переселения, вызванными, в основном, неурожаями и голодом в Центральной России и ряде местностей Сибири (первая волна 1891– 1892 и вторая 1901–1902 гг.). Только за один 1902 г. в Семиреченскую область прибыло 2700 семей, из них около половины – в Пишпекский уезд, и в 1906 г. в Семиречье насчитывалось уже 40 тыс. переселенцев;

четвертый этап – начиная с 1906 – до 1910 гг. – период столыпинской аграрной реформы. В это время переселение достигло особого размаха. В результате этой реформы в крае возникли десятки переселенческих селений. В свете решения программы 1905 г.

«О порядке колонизации Семиреченской области» с 1907 по 1908 гг.

начинается новая волна переселений в основном в Таласскую долину крестьян из Воронежской, Курской, Саратовской губерний России и Полтавской, Черниговской, Харьковской, Киевской и других губерний Украины;

пятый этап начался после принятия Закона 19 декабря 1910 г. и продолжался до 1917 г. Это был период так называемого «нового курса», рассчитанного на создание «крепких» хозяйств, которые в будущем явились бы надежной опорой царской власти в крае.

В подтверждение нашей периодизации приведем данные из журнала Совещаний о порядке колонизации Семиреченской области (заседания 18, 20, 22, 27 и 29 февраля 1908 г.). В 1861 г. 242 семьи из Воронежской губернии прибыли в Семиречье. С 1861 по 1880 гг.

было образовано 38 селений. В 1907 г. в области находятся 23.508 душ мужского населения (с женщинами и детьми свыше 50.000) неустроенных переселенцев, из которых некоторые ждут наделения землею 5–6 и даже 20 лет. Земли составляют государственную собственность и находятся лишь во временном пользовании киргизов;

признаваемые излишки поступают в свободное распоряжение правительства. Таким образом, выяснение колонизационного фонда сводится, прежде всего, к определению излишков киргизского землепользования, что здесь, как и в прочих степных районах, может быть достигнуто только хозяйственно-статистическими и естественноисторическими исследованиями. Совещание обратило внимание, что до выяснения хотя бы первых результатов обследования, примерно к 1910 г., в области не может быть поставлена в широких размерах землеотводная работа.

Вопрос о смещении киргизских зимовок в Семиреченской области имеет особо существенное значение, так как по естественным условиям края зимовки разбросаны повсеместно при водных источниках, и при безусловном запрещении смещать зимовки само образование переселенческих участков было бы затруднено до крайности. Признавая, однако, необходимость щадить хозяйственные интересы киргизов и не препятствовать их оседанию, Совещание нашло целесообразным в соответствии с действующими циркулярными правилами допускать смещение киргизов с занятых их зимними жилищами местностей лишь в крайних случаях. Что касается поливных земель, орошение которых в большинстве произведено трудами самих киргизов, то Совещание полагало справедливым изымать такие земли только при полной невозможности образовать иначе переселенческие участки, и при том исключительно с согласия фактического владельца земли.

Следует отметить, что несколько различается переселение русских и украинских крестьян в южные районы Кыргызстана.

Оно началось намного позднее, чем в северные районы Азии. Здесь можно выделить две причины: во-первых, Казахстан был включен в Российскую колониальную систему еще в 60-х годах XIX в., а Кокандское ханство (и с ним кыргызские земли) было окончательно завоевано Россией лишь в 1876 г., во-вторых, правящие имперские и торгово-промышленные круги российской метрополии были сильно заинтересованы в среднеазиатском хлопке для текстильных фабрик и не стремились в последней четверти XIX в. форсировать крестьянский переселенческий процесс в южный Узбекистан и южную часть Кыргызстана. Только в 1892 г. администрации удалось в Ошском уезде найти подходящее место для устройства там первого русского села на 200 семейств, названного Покровским [1, с. 9].

Н. Гаврилов в своем очерке так писал о ходе переселения:

«За 1906–1910 гг. численность устроенных переселенцев составила в Сырдарьинской области 1.111 семей, Самаркандской – 244, Ферганской – 64 и всего 1.419 семей … По сравнению с предыдущим периодом в 32 года (1874–1906) было устроено 4.800 семей, такой результат можно признать значительным. Но для укрепления русского влияния в крае, площадью в 72 млн. десятин, с 4 миллионным инородческим населением – этого мало, слишком мало» [2, с. 133].

Чтобы интенсивно осваивать южный Кыргызстан для устройства переселенцев со стороны царской администрации предпринималось экономическое принуждение. Об этом свидетельствуют высказывания Гаврилова Н. о переселенческом деле в Туркестане: «В целях увеличения русского населения в Ферганской и Самаркандской областях включать в договоры предпринимателей по орошению свободных земель в Туркестане обязательства предоставить часть площади под устройство русских переселенцев» [2, с. 336].

Исходя из возможности источников, рассмотрим соотношение русского и украинского народов в северной части Кыргызстана, куда традиционно устремились переселенцы. В начале ХХ века в двух уездах – Пржевальском и Пишпекском русских было уже 16,6 тыс. [2, с. 336]. Следует также заметить, что в том же году среди оседлых 42,2 % горожан Пишпека и 32,3 % жителей Пржевальска являлись представителями других европейских и азиатских национальностей – украинцев, белорусов, поляков, немцев, татар, узбеков, казахов, но доля каждого из этих этносов была меньшей по сравнению с русскими. В 1904 г., согласно переписи российских городов, в Пишпеке проживали 9700 чел., из которых 58 % были русскими, а остальные относились к «тюрко-татарам» (согласно статистической классификации). На то, что они мусульмане указали 42 % населения, 58 % – православные русские. В г. Пржевальске – 39 % русских, 45 % «тюрко-татар» и 16 % узбеков и таджиков.

Древний торговый город и религиозный центр Ош в Ферганской долине с 41 тыс. жителей имел в то время гораздо большее значение, чем небольшие северные города.

В 1917 г. русские составляли в Пишпекском уезде 5,6 %, или 7,2 тыс. чел., Пржевальском – 6,4 %, или 9,4 тыс. Значительно возросла доля русско-украинского населения: в 1914 г. в Пишпекском уезде было 68691 чел., Пржевальском – 39915 чел. (соответственно 24,8 и 18,6 %). Удельный вес киргизского населения снизился в Пишпекском уезде до 133495 чел. и Пржевальском до 162516 чел. (48,1 и 75,6 %), в Аулие-Атинском уезде – с 7,0 % до 6,5 %. Доля узбеков в первых двух уездах сократилась, в последнем возросла незначительно, в отличие от предыдущего периода, характеризовавшегося значительным ее ростом.

Объясняется это, главным образом, уменьшением иммиграции узбекского населения. Доля других национальностей в общей численности населения почти не изменилась [3, с. 53].

Первая мировая война, Февральская, затем Октябрьская социалистическая революции внесли определенное изменение в этнический состав населения. Установление советской власти и первые преобразования в ходе строительства социалистического государства заложили основу для новой тенденции этносоциальных процессов.

Список литературы:

Пален К.К. Переселенческое дело в Туркестане. – СПб., 1910.

1.

Гаврилов Н. Переселенческое дело в Туркестанском крае (области 2.

Сырдарьинская, Самаркандская и Ферганская). – СПб., 1911.

Кронгард Г.К. Население Киргизии в последней трети XIX – начале 3.

ХХ века.

ОСОБЕННОСТИ КУЛЬТУРЫ ПИТАНИЯ

КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКОГО НАРОДА

–  –  –

Островком стабильности, незыблемым столпом благополучия в окружающем нас мире, остается материальная культура и главным образом пищевая ее составляющая.

Карачаево-балкарский народ сложился к X веку на основе многовекового смешения автохтонного горно-кавказского субстрата и степного пришлого суперстрата. Череда событий привела к административному и территориальному разделению, что не разделило народ фактически, мы все также едины, у нас общее происхождение, один язык, уклад жизни, национальная ментальность.

Все это и позволяет рассматривать культуру питания карачаевцев и балкарцев в рамках единой карачаево-балкарской системы питания и комплексно изучать ее различные аспекты, проблемы эволюции и трансформации в рамках одной статьи.

Специфика географического положения, разнообразие рельефа – все это, как и этногенетические явления объясняют особенности многообразия пищевой системы народа. Подвижное скотоводство бытовало наряду с другими отраслями хозяйства, в первую очередь, с земледелием, которое являлось древнейшим занятием карачаевцев и балкарцев, и требовало неимоверных усилий, строительства ирригационных каналов, внесения удобрений, для того чтобы вырастить на своих клочках земли «будай» – пшеницу, «арпа» – ячмень, «тары» – просо, «зынтхы» – овес.

Напротив, скотоводство обеспечивало всем, в чем нуждалось население, но генетическая предрасположенность и навыки заставляли народ по-прежнему, как и до истребления предков карачаевцев и балкарцев монголами и Тамерланом заниматься земледелием.

Большое место в питании карачаевцев и балкарцев играли кисломолочные продукты и среди них, прежде всего – айран и гыпыайран (кефир). Кисломолочные продукты не просто часть системы питания, но и семантическая составляющая культуры. Не менее важным, чем его вкус и полезные свойства цениться его роль в ситуациях сакрального значения. Во всех ритуальных мероприятиях прослеживается особая роль всего, что связано с молочными продуктами, которые, издревле подчеркивая их свойства, называли общим для всех тюрков термином «акъ». «Белая пища», «белый кислород», так называют и в XXI веке молочные продукты карачаевцы и балкарцы. На сегодняшний день белый цвет все так же, как и тысячелетия назад олицетворяет собой чистоту, святость и непорочность. Предметам материальной культуры – одежде, головным уборам, войлоку белого цвета, «белой пище» и белым животным в тюркских обществах уделяется первостепенное значение пропорциональное их особому статусу, с которым ассоциировались представления о счастье, и чистоте, благородстве и почете, здоровье и красоте [Хад. п.м. 1].

Особое место среди продуктов, изготавливаемых из молока, занимают сыры: рассольные и копченые, получаемые с помощью свертывания молока сычужным ферментом семидневного ягненка или козленка. Сыр изготавливали из цельного козьего, овечьего и коровьего молока. Из овечьего молока получали (къой бышлакъ) и брынзу (къой сюзме). Производили также масло нескольких разновидностей: сары-джау – сливочное масло высшего качества, акъ джау – белое масло и кайнаган-джау – топленое масло.

В пищу карачаевцы, и балкарцы использовали различные виды мяса: баранину, козлятину, говядину, очень редко телятину, в отличие от европейцев, у которых она деликатес. Мясо опускали только в холодную воду, чтобы при варке «не краснело», варили в котле порциями «сюек юлюш» и ели в отваренном виде с приправой из чеснока, соли и айрана. На праздничные мероприятия: свадьбу, рождение ребенка, окончание и начало хозяйственных работ, тушу животного жарили целиком на вертеле. Существовал очень интересный способ подачи и приготовления мяса в честь первого приезда зятя в дом родственников жены «кюеу кегюзген». Тушу барана варили или обжаривали целиком, и называлось это угощение «къой уча», который украшался зеленью, фруктами, орехами, в уши вдевали серьги, а на шею вешали ожерелье. Баран восседал в ложе из разных вкусностей, горделиво, как на троне, окруженный пиалами с тузлуком, айраном, зеленью.

Сразу же после убоя скота готовили колбасы: «сохта», «джёрме»

и «къыйма». Из каждого забитого барана готовили четыре различных сохта: «ашхын сохта», «бютеу сохта», «чыпчыкъ кёз» и «узун сохта».

Къыйма готовили из мелкорубленого говяжьего мяса, сала с чесноком, луком, солью, которым набивали кишку, приплющивали ее и вялили на солнце или на чердаке. Из желудка приготовляли джёрме. Для этого тщательно промытый желудок резали продольными лентами, клали туда же разрезанные вдоль и очищенные кишки с жиром (джаулу ичеги или соз джау), свертывали рулетиком, обвязывали черными кишками (къара ичеги) или же белой хлопковой ниткой. Из брюшины барана обычно готовили одну цельную (бютеу джёрме) или три «узун джермеле» и один «сангкъылчакъ джёрме». Такую колбасу ели в вареном или же жареном виде. Если ее вялили впрок, то она называлась «къакъ джёрме».

Мясо использовали и как начинку для пирогов «эт хычын».

Хычины (пироги) с различными начинками – мясной (эт хычин), сырной (бышлак хычин), творожной (ачъыган бышлак хычин), картофельной (гардош хычин), свекольной (чюгюндюр хычин), щавелевой (къозу къулак), крапивной (умурса), из мяса птицы с сухофруктами, рисом и медом, тыквенной (хияр). Ритуальным, благовестным видом хычина являлся кърым хычин – крымский – многослойный пирог [Хад. п.м. 2].

Карачаевцы и балкарцы пекли ритуальные хлеба, пироги, печенья в форме полумесяца, круга, которые, без сомнения, несли особую смысловую нагрузку и были конкретным выражением верований астрального толка. Так берекле пекли лунарной формы с различной начинкой, локумы, тишмеки служили заменой жертвенного животного, которое должно обеспечить благополучие, счастье или обилие изображаемых объектов.

Сам дух земледельческого праздника, где символ солнца и луны явственно ощущается в форме изделий из теста. Ритуальным блюдом, выпекаемым к началу пахоты, был «Хачауман хычин» – с ямочкой в виде креста посередине, его готовили в честь Золотого Хардара [Хад. п.м. 3].

Блюда из зерна использовали, как в повседневной трапезе, так и в качестве ритуальной пищи. Баста (каша) ели с мясомолочными продуктами: айраном, тузлуком, сметаной, сливками, колбасой (къымой), с сушеным мясом (къакъ эт). Разновидностью каши была густая каша – как (мамалыга), из ячменной, кукурузной и реже просяной муки. Таким же повседневным блюдом, очень вкусным и питательным была кукурузная или ячменная каша – мерезе с большим количеством свежего сыра и масла.

К архаическим способам употребления зерновых продуктов относится попкорн - (къуурмач), толокно – куут и джирна – каша из семи-девяти различных злаковых. Приготовление джирна было обязательным при прорезывании зубов у младенца, а также готовили ритуальную джирна – ашура-джирна, на бульоне из вяленой баранины, риса, пшена, кукурузы, ячменя, пшеницы, фасол [Хад. п.м. 4].

Более сложным способом приготовления является варка обработанного зерна или муки, куда можно отнести многочисленные формы блюд: хатлама, хинкел всех разновидностей, лапшевидные изделия и т. д. К мучным изделиям, сваренным в воде, можно отнести пельмени и вареники (суу берек) с мясом и творогом.

Фигурирующим на многих праздниках календарного цикла блюдом является – халва – «хурбай халуа», «гаккы халуа», «сахан халуа», «шекер халуа», «четен халуа», которые готовили на всевозможные мероприятия.

В традиционной кухне тюркских народов, существенную роль играют напитки, как алкогольные, так и безалкогольные. Одним из древних напитков являются – боза (зерновой слабоалкогольный напиток) и сыра – (темное пиво), чагыр (плодово-ягодное вино).

Для свадебных торжеств готовили особый боза – «къара или къанлы боза», с добавлением меда диких пчел, хмеля, ягод рябины, он был более насыщенным и опьяняющим. Популярным безалкогольным напитком был квас – «гумул», изготавливали его из овса, меда, малины, смородины, черемухи, клюквы. Из ячменной, а позднее из овсяной муки готовили различные виды киселя – бегене.

Рыбу использовали в пищу с древних времен, но она не имеет в системе питания конкретного местоположения, в ней не нуждались, так как содержащиеся в рыбе витамины и микроэлементы получали от молочной и мясной продукции, отсюда и несерьезное отношение к рыбе, а употребление в виде шашлыка, по мнению информатора, от – баловства [Хад. п.м. 5].

Пища фигурировала на всех этапах обряда перехода, исполняя роль жертвоприношения, оберега, а также связующего начала между старыми и новыми родственниками, символизировала соединение молодых, рождения нового члена общества и олицетворяла их счастливую жизнь, достаток. И мы по-прежнему верим, в то, что чем больше людей вкусят ритуальных даров, тем спокойнее, благополучнее, счастливее будет жизнь новорожденного и молодоженов, и мертвым родственникам, будет покойно, они должны и по возможности будут чувствовать заботу и внимание, а значит, их еще любят о них еще помнят.

Список литературы:

Хаджиева М.Х. Полевой материал 2008. г. Кисловодск. Хаджиев М.Я.

1.

1937.

Хаджиева М.Х. Полевой материал 2008. г. Карачаевск. Богатырев Х.А.

2.

1943.

Хаджиева М.Х. Полевой материал 2007.с. Картджюрт. Гочияева С.А.

3.

1923.

Хаджиева М.Х. Полевой материал 2007. г. Нальчик. Хаджиев М.А. 1957.

4.

Хаджиева М.Х. Полевой материал 2007. Сел. Джингирик. Койчуев А.А – 5.

Д. 1968.

ИНСТИТУТ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ У ТЕРКЕМЕЙСКИХ

АЗЕРБАЙДЖАНЦЕВ ДАГЕСТАНА –

ЭТНОСОЦИАЛЬНАЯ И ЭТНОГЕОГРАФИЧЕСКАЯ

ПРОБЛЕМА: К ВОПРОСУ ИЗУЧЕНИЯ

–  –  –

Аннотация. Исследование показало, что День рождения у теркемейских азербайджанцев Дагестана имеет древнюю историю.

В современную эпоху отмечается по исполнению ребенку 1 год, в год поступления в 1 класс, год окончания средней школы и поступления в вуз, в 50 лет и через каждые последующие 5 лет, а также день рождения умерших родных и близких.

Ключевые слова: теркемейские азербайджанцы, Дагестан, этносоциальная проблема, этногеографическая проблема.

Ю.В. Бромлей пишет: «Многоплановость и богатство традиционной культуры каждого народа определяет разный предметный уровень конкретных исследований. Состояние знаний и задачи работы нередко требует рассмотрения какого-либо одного компонента или целого комплекса черт культуры» [1; 125]. Он на этой же странице подчеркивает, что изучение традиционно-бытовой культуры этноса, позволяющие открывать новые страницы исторического прошлого народа – одна из важнейших задач этнографической науки» [1].

Неслучайно Л.Т. Соловьёва констатирует: «в последние годы особенно возросло внимание этнографов к одной из ее сфер – к проблеме семейного быта и семьи, семейной обрядности, в том числе обычаям, связанного с рождением и воспитанием ребёнка» [1; 1].

Оно не случайно, ведь «рождение ребёнка, его социализация – события, теснейшим образом связанные с вопросами продолжения рода, преемственность поколений является важнейшими моментами в жизни семьи, всего общества. Это определяет их непосредственную связь с различными сторонами семейного и общественного быта. … Изучение обычаев и обрядов детского цикла позволяет затронуть широкий круг проблем …» [10; 1–2], «Обрядовая система родильного и детского циклов ритуализованно оформляла один из ключевых моментов человеческого бытия» [4; 2]. Мы согласны с В. Марьяновым, что «возникли обряды в глубокой древности, вместе со становлением человеческого общества как необходимый элемент социального бытия к духовной культуре» [9; 5]. Среди названных постулатов человеческого бытия, который никто не может остаться равнодушным – это день своего рождения, начиная с детей, продолжая людьми пожилого возраста.

Несмотря на актуальность проблемы «День рождения», она не нашла своего освещения, ни в историко-этнографической, ни в этногеографических исследованиях. Здесь не исключение и дагестанские теркемейские азербайджанцы, которые расселены в северной части Дербентского района Республики Дагестан, точнее в её в Теркемейской равнине Приморской низменности. Данный регион – один из густонаселенных в Республике Дагестан.

Теркемейским азербайджанцам Дагестана специально в историкоэтнографическом и комплексно-страноведческом отношении посвящены исследования С.Т. Гаджиевой [2; 3], Х.Л. Ханмагомедова [12] и др.

Как не парадоксально никто из них проблему Дня рождения не рассматривал, несмотря на очевидность и научную актуальность ее.

Это не значит, что данная проблема вообще не рассматривалась в дагестанской этнографической и этносоциальной литературе.

Нельзя согласиться с Р.М. Магомедовым, что в «древнем Дагестане не было принято отмечать дни рождения [6; 71]. Это он повторяет и в других своих работах [7; 91; 8; 134]. По его мнению, в ауле Мургук Сергокалинского района в 1962 году впервые в истории дагестанской семьи отмечали день рождения как новый семейный праздник, когда «сыну исполнилось, кажется, десять лет», что не соответствует действительности.

С.Ш. Гаджиева в работе «Дагестанские теркеменцы» пишет:

«Если дети умирали подряд, то новорожденному мальчику оставляли косичку, чуб (кэкил), носимые до 7 лет. По истечению этого срока кэкил срезали, устроив для этого специальное торжество – кэкил той.

Церемония состояла в следующем: в назначенный час нарядно одетого мальчика выводили в центр двора, сажали на коврик, потом каждый из родственников по очереди подходили к нему и бросали на подготовленный для этого поднос деньги, кто сколько мог. Затем один из старейших родственников, обычно дядя по отцу или по матери, торжественно отрезал чуб». Далее она подчеркивает: «Этот обряд, который, по-видимому, в прошлом был связан не только со снятием чуба, но с благополучным достижением семилетнего возраста, сопровождался богатым угощением для всей родни. Особые торжества сопровождали и обряд снятия серьги с мальчиков по истечению 5–7 лет [2; 10]. Данный обряд с небольшим «отклонением» С.Ш. Гаджиева повторяет и в своей другой работе «Дагестанские азербайджанцы» [3; 234] без указания конкретного региона расселения дагестанских азербайджанцев. Нас, это наталкивает к выводу, что данный обряд характерен не только для теркемейских азербайджанцев Дагестана, но и для всех азербайджанцев, проживающих в Республике Дагестан (и для хасавюртовских, табасаранских, дербентских, городских). Данный обычай у теркемейских азербайджанцев не практикуется в современную эпоху.

В период своей истории дагестанские теркемейские азербайджанцы с древнейших времен до наших дней отмечают Мавлид-анНабий – праздник рождения пророка Мухаммеда (отмечается 12-го числа месяца Раби-уль-аввал (3 месяц)). Он известен в Дагестанском Теркеме в усеченной форме как мавлюд, его устраивают в память о покойниках, по поводу новоселья, свадьбы, дня рождения [8; 327]. По мнению З.Т. Табулова [7; 23–24], мавлид («день и ночь сладостей») отмечается в память ночного путешествия Мухаммеда из Мекки в Иерусалим, его устраивали во дворе мечети, где после совершения намаза и хоровых песнопений в медресе приступали к трапезе, состоящей из одних сладостей (конфет, лакумы, пряников, халвы и т. д.), заранее снесенных во двор мечети».

Он в такой форме отмечен Х.Л. Ханмагомедовым [11; 169] и С.Ш. Гаджиевой [3; 338].

В современную эпоху, длинные зимние ночи люди коротают время за просмотром телевизионных передач и нечасто бывают в гостях. Единственно, чем могут заниматься мужчины незанятые домашним хозяйством – это коротание времени в светлое время года в учери (годекане). Обычно день рождения отмечали в связи с 50-летним юбилеем. Возраст определяли по зубам [6; 99].

С древнейших времен день рождения дагестанские теркемейские азербайджанцы отмечают при исполнении года ребенку. Собираются в гости без официального приглашения самые близкие родственники с детскими подарками для именин и по старому обычаю сидят на застланном ковром деревянном полу. Старшие (отец, мать, братья, сестры, дяди и тети) поздравляют именинника, чтобы он, как наследник (или один из продолжателей рода отца) рос достойным и охранял свой род от невзгод, а девочкам желали, чтобы она была опорой своих родителей и братьев. На «столе» должны были быть натуральные соки, халвы разных видов, плов, голубцы из виноградных листьев. Женская часть и старшие (сёстры, тёти) и ровесники именинника должны были присутствовать с ним. Мужчины (отец, деды) сидели в отдельной комнате и, входя в комнату, где находился именинник, поздравляли. Во второй половине ХХ в. вошло в привычку, чтобы на столе были у мужчин крепкие напитки.

По нашим полевым материалам, также в глубокой древности, дни рождения отмечали в течение 5–6 лет от роду и пока живы родители.

В связи с тем, что еще в XIX – начале ХХ в. никто не вел дату рождения, то не знали, когда отметить. День рождения, отмечали, как ни странно, когда человек этого захотел – в свободное от хозяйственно-полевых работ время – в декабре-середине февраля месяце. В объявленное время у именинника собирался узкий круг друзей и родственников. При отсутствии света, его заменял оджаг (печь), именинника поздравляли до глубокой ночи, вспоминая о прожитых годах своих и предков, произнося тосты, пили сухое вино – чахыр, которые сами изготовляли из собственных виноградников. Категорически запрещалось говорить нелестное об имениннике или о присутствующих гостях, родственниках, надо было говорить только хорошее, т. е. должны были соблюдать этикет доброго общения. Сидели на мягких подушках на полу, застланного коврами. Традиционными блюдами были: азербайджанский плов с изюмом, добытый на охоте и жаренную на костре дичь как шашлык, фрукты, овощи, сохраняемые с осени, виноград.

В современную эпоху отмечаются дни рождения при исполнении детьми один год в кругу родственников и близких семье людей.

Все поздравляют именинника (именинницу), преподносят полюбившие игрушки, развивающие музыкальные книжки. Основные блюда – плов азербайджанский, долма, конфеты, торт, натуральные соки. Все гости поздравляют именинника с днем рождения и желают, чтобы настало время, когда они поздравят (его как жениха на свободе, как невесты – матери семерых детей).

Отмечают дни рождения, когда бывший дошкольник пошел в школу, родители дарят будущему школьнику ранец, школьные принадлежности. Это в сельских теркемейских школах происходит в шесть лет, отмечают совершеннолетие в год окончания школы (17–18 лет) или при поступлении учиться в послешкольные учреждения (вузы, средние специальные учебные заведения) и окончании учебы, получив профессиональное образование (в 20–22 года от рождения), также по достижению 50 лет, у некоторых – через каждые 5 лет. Есть случаи, когда решались отменить и 50 и 60-летние юбилеи, но в связи со смертью близких людей (отца, матери, брата, сестры) день рождения отменяли. В учебных заведениях в связи с юбилеями выделяют юбиляру денежные вознаграждения и вручают приветственный адрес. С давних времен, как нам известно, отмечали день рождения ушедших из жизни людей (родных).

Этот обычай был широко распространен у теркемейских азербайджанцев Дагестана с глубин веков, как одному автору данной строки, а именно Х.Л. Ханмагомедову рассказывали старшее поколение, но сейчас почти забытый: каждый житель азербайджанский теркемеец знает день рождения покойного. В день рождения, близкие родственники и друзья собираются в доме бывшего покойника без официального приглашения. Один из пришедших говорит, что мы должны были отмечать твой день рождения с тобой, здесь, у Вас, вы покинули и, осиротев нас, но ты для нас, как до смерти живешь в наших сердцах. После этого в сопровождении муллы идут на кладбище, захватив с собой сладости, конфеты. Близкий родственник или родственница (в зависимости отмечают День рождения (мужчины или женщины)) произносит слова «ты остался (осталась) в наших сердцах, помним Вас, Вы давали нам советы, а их сами строго соблюдали. Сегодня у тебя соберутся самые близкие, ушедшие из жизни (брат, сестра, отец, мать, дяди, свекор, свекровь, близкие друзья), мы никогда вас не забудем». На кладбище или по пути в дом бывшего покойного раздают сладости, сказав мы, хотели, чтобы эти сладости служили Вам долгую и беззаботную и счастливую жизнь.

Старший, из семьи покойного, приглашают к чаю. Согласно обычая этот день никто не должен из близких произносить «горькое слово», никого обидеть. Этот обычай постепенно входит в обычай, например, у берикейских азербайджанцев. Правда, без афиширования он проводится в семьях как память о близком себе человеке. В этот день никто из них не имеет право употреблять алкогольных напитков, и объявляют мораторий. Ещё в конце XIX – начале ХХ века в Берикее это мероприятие отмечалось всем селом.

Данное мероприятие имеет огромное воспитательное значение, открывая новые страницы социализации человеческого общества и преемственности поколений. Как отмечает, цитируя источников, Л.Т. Соловьева, «в последние годы, особенно возросло внимание этнографов к одной из её сферы семейного быта и семьи, семейной обрядности (не только. – Х.Х., А.Г.), в том числе обычаям, связанным с рождением и воспитанием ребенка» [10; 1]. Данная проблема этносоциально-этнографическая и этногеографическая.

Мы здесь коснулись в порядке постановки некоторые черты института «День рождения». Значение его подчеркнем словами В. Марьянова «вызывает участников те или иные чувства, настроения, образы, формирует определенные мысли и представления» [9; 6].

Нам повезло с учителями истории (К.Г. Мирзоевым – А.Н. Гебековой (Г.А. Ибрагимовым – Х.Л. Ханмагомедову и ему академиком-географом Б.А. Будаговым, доктором исторических наук Г.А. Гейбуллаевым), что нас учили «уважать обычаи народов», как об этом пишет Р.М. Магомедов [6; 3], в данном случае, азербайджанского народа, русского народа, благодаря которого мы приобщились к мировым научным достижениям как в гуманитарных, так и естественных наук.

Их нет среди нас, но они были людьми высокой культуры и интеллигентной натурой, которые оценивали людей не по возрасту и не занимаемой должности. Они были учителями, воспитавшими не одно поколение учеников. Такими учителями можно гордиться.

Данная проблема требует дальнейшего историографическогоизучения.

Список литературы:

Бромлей Ю.В. Современные проблемы к этнографии: очерки теории 1.

и истории / Ю.В. Бромлей. – М.: Наука, 1981. – 391 с.

2. Гаджиева С.Ш. Дагестанские теркемейцы: историко-этногр. иссл. / С.Ш. Гаджиева. – М.: Наука, Гл. ред. вост. лит-ры, 1990. – 216 с.

3. Гаджиева С.Ш. Дагестанские азербайджанцы: историко-этногр. иссл. / С.Ш. Гаджиева – М.: Издат. фирма «Вост. лит-ра» РАН, 1999. – 359 с.

4. Дбар С.А. Обычаи и обряды абхазов, связанные с рождением и воспитанием детей (вторая половина XIX – начало ХХ в.): автореф.

дис. … канд. ист. наук. / С.А. Дбар. – М., 1985. – 21 с.

5. Казиев Ш.М. Повседневная жизнь горцев Северного Кавказа в XIX в. / Ш.М. Казиев, В.И. Карпеев. – М.: Молодая гвардия, 2003. – 464 с.

6. Магомедов Р.М. Новое время и старые обычаи: из записных книжек историка / Р.М. Магомедов. – Махачкала: Даг. кн. изд-во, 1966. – 100 с.

7. Магомедов Р.М. Обычаи и традиции народов Дагестана / Р.М. Магомедов. – Махачкала: Дагучпедгиз, 1992. – 144 с.

8. Магомедов Р.М. Обычаи и традиции народов Дагестана / Р.М. Магомедов. – Махачкала: Даг. кн. изд-во, 2010. – 216 с.

9. Марьянов В. Эстафета духовного богатства / В. Марьянов // Праздники, обряды, традиции. – М.: Молодая гвардия, 1976. С. 3–16.

10. Соловьева Л.Т. Обычаи и обряды грузин, связанные с рождением и воспитанием детей (вторая половина XIX – начало ХХ в.): автореф. дис.

… канд. ист. наук. / Л.Т. Соловьева – М., 1982. – 22 с.

11. Табулов Т.З. Очерки о бытовых особенностях горцев / Табулов Т.З. – Черкесск: Изд-во Карачаево-Черкесск. ин-та работников образования, 1998. – 69 с.

12. Ханмагомедов Х.Л. Дагестанское Теркеме: комплексное страноведское иссл. / Х.Л. Ханмагомедов. – Махачкала: Издат. Дом «Наука плюс», 2010. – 368 с.

РАЦИОНАЛЬНОСТЬ В ТРАДИЦИОННОМ ХОЗЯЙСТВЕ

–  –  –

Аннотация. В статье рассматриваются некоторые рациональные подходы, практиковавшие в традиционном хозяйстве чеченцев в прошлом.

Ключевые слова: Чеченцы, традиционное хозяйство, рациональные технологии.

В сложных рельефных условиях Северного Кавказа горцы выработали рациональные методы использования природных ресурсов. В традиционном обществе чеченцев, к примеру, местные старейшины контролировали и регулировали вырубку леса, добычу камня, использование сенокосов. Всё, что находилось в естественной среде, находило к себе разумное отношение.

Этот принцип соблюдался и в домашней экономике, основу которой составляли формы хозяйственной деятельности. Носители северокавказской археологической культуры с глубокой древности занимались земледелием и скотоводством, о чём свидетельствуют многочисленные находки орудий труда, предметов бытовой утвари, а также этнографические сведения и сохранившиеся технологии домашних производств [1].

В данной статье, написанной по полевым материалам автора, на конкретных примерах, мы попытались увидеть детали рациональности, имевшей место в натуральном хозяйстве чеченцев.

При небольших параметрах протяжённости в Чеченской республике последовательно сменяются шесть природно-климатических зон [2, с. 9], которым соответствуют свои хозяйственные традиции.

В высокогорной и горной зонах интенсивный характер носило животноводство. Животноводческой продукции хватало для потребления, а некоторая её часть шла на переработку. В частности, молоко давало много производных продуктов, при получении которых соблюдались утвердившиеся производственные технологии. Чтобы получить самый ценный молочный продукт – топлёное масло, молоко проходило длительную процедуру переработки. Для начала молоко заливали в большой керамический кувшин, а через несколько дней деревянной ложкой с молока снимали отделившуюся сметану.

Сметану собирали с молока из нескольких кувшинов, пока не заполнится специальный деревянный или керамический сосуд – куьйр (маслобойка). Маслобойки имели разные формы, но чаще встречались «пузатые» керамические, с боковыми ручками для раскачивания, и деревянные – вытянутой формы, со вставленной взбивалкой, и т. д. Взбиванием масла занимались рано утром, в прохладное время, поскольку из охлаждённой сметаны легче отделялось сливочное масло. Если температурный режим не соблюдался, процедура затягивалась и превращалась в мученье.

Перед полным завершением процесса масса сильно сгущалась, а потом раздваивалась на сливочное масло и патоку.

Работа считалась исключительно женской, хотя иной раз она принимала изнурительный характер. Мужчина, уличённый с маслобойкой, в обществе становился посмешищем. Таким образом полученное сливочное масло перекладывали в холодную родниковую воду. Патоку сливали в керамический кувшин и ставили на холодное место, она являлась излюбленным напитком, как для мужчин, так и женщин, её обязательно припасали, как высококалорийный напиток, во время сезонных хозяйственных работ, которых надо было закончить в сжатые сроки. Как это ни странно для современного читателя, сливочное масло в пищу не употребляли, а применение сметаны допускалось лишь смешанной с творогом. Не соблюдение этого правила серьёзно угрожало авторитету того, кто уклонился, без исключения на пол или возраст. Видимо, играло роль то, что и сметана, и сливочное масло рассматривались как полуфабрикаты, а не конечные продукты. Также не принято было срывать не спелые плоды фруктов и ягод, выкапывать не поспевшие клубни картофеля, трогать не зрелые кочаны кукурузы и т. д. – словом, вмешательство в процесс созревания, считалось излишним чревоугодием, невоспитанностью, несдержанностью, что являлось характеристикой голодных варваров, без роду и племени.

Сливочное масло проходило отдельную процедуру обработки:

его топили в большом котле до тех пор, пока оно не приобретало золотистый оттенок, что происходило после выпаривания жидкости.

Затем котёл оставляли до полного охлаждения, после чего масло отливали в отдельный керамический кувшин. В котле оставался чуть пригоревший, но очень вкусный осадок – йовкаш, использовавший как основу для деликатесного блюда – даьттаха, которое жарили тут же, внося мелкими порциями муку, до приобретения тёмно-оранжевого цвета. Правильно приготовленное топлёное масло имело не только золотистый оттенок, но и зернистую структуру. Оно хранилось год, до следующего сезона, не теряя своих вкусовых качеств. Одна галушка из кукурузной муки с ломтиком такого топлёного масла являлась отличным завтраком, что целый день у съевшего не ощущалось чувство голода и тяжести тела. Таким же калорийным продуктом был и даьттаха.

В домашнем хозяйстве чеченцев из молока также готовили сыр, творог, кисломолочные продукты. Благодаря рациональным технологиям, молоко, практически, не имело отходов.

Рациональный подход в традиционном хозяйстве имел распространение даже на животные отходы. Выгодное применение находило в хозяйстве чеченцев и вторичное сырьё. Рассмотрим это явление на примере применения такого вторичного сырья, как навоз, разновидности которого накапливались в скотоводческом хозяйстве горцев: навоз крупного рогатого скота, овечий помёт и конский помёт.

Перепревший навоз крупного рогатого скота – «кхиелла» – являлся отличным органическим удобрением – дуьш, который аккуратно выносили на удобряемые участки в специальных корзинах и приспособлениях, приготовленных для этой цели. Благодаря такому удобрению горцы выращивали урожай даже на горных террасах, так как ровной земли, пригодной для пахотных работ, не хватало.

Как отмечает профессор Ш.Б. Ахмадов, в горной и предгорной зоне ещё XVIII – начале XIX века бытовали древнейшие орудия земледелия – палки-копалки, к которым прибегали горцы в случае невозможности обработки земли плугом [3, с. 67]. Окультуривание сложного рельефа происходило разумно, без грубого вмешательства, не нарушая его структуры, а лишь дополняя. Возвышенности использовали для встраивания туда хозяйственных помещений. Хорошо узнаваемые следы горных террасных полей сохранились до сих пор в Шаройском, Галанчожском, Итум-Калинском, Шатойском, Чеберлойском районах Чечни.

Свежий навоз откладывали в отведённое для этого место, а из определённой части, смешивая с растительными отходами, в тёплое время года заготавливали кизяк – «къуьхк» («къухик» – чебер.). Кизяк являлся отличным топливом преимущественно в тех местах, где испытывали недостаток дров.

Овечий помёт отличается от навоза крупного рогатого скота зернистостью и сухостью. Накапливаясь под овцами в течение всего стойлового периода, он регулярно покрывался новым слоем из отходов сена, уплотнялся и превращался в разновидность кизяка – «г1ий».

После выгона овец на пастбище его срезали квадратными брикетами и откладывали для сушки, после чего складывали в пирамидообразную форму со ступенчатой кладкой. Длину и ширину такой пирамиды измеряли шагами, а высоту – рядами. Вид кизяка «г1ий» в качестве топлива не уступал лучшим сортам древесины. Из оставшейся после топки золы, в том числе и древесной, варили щелочной раствор – кха, которым стирали вещи, мыли волосы и тело. Такое экологически чистое мыло, сваренное из перегоревших животных отходов, имело целебные свойства, благоприятно действовало на кожу лица и тела, дезинфицируя и очищая её. Женские волосы росли интенсивно и имели здоровый вид.

Кизяк использовали в качестве строительного и подстилочного материала для временных и небольших курятников, к примеру, для цыплят, выведенных ранней весной и поздней осенью, так как подобное строение не нуждалось в дополнительном утеплении.

Конский помёт – пхьаж, смешанный с глиной являлся отличной штукатуркой. Густой раствор глины, смешанной с сеном или соломой, служил для первого покрытия стен жилого помещения. Для второго покрытия, ровного и без трещин, использовали раствор, сделанный из глины с конским помётом. Такой раствор имел применение в сельской местности вплоть до 90-х годов ХХ века из-за своей высокой практичности, так как использовали для штукатурки той стены в доме, с которой соединялась печка: стена не давала трещин даже тогда, когда сильно нагревалась от печи.

Таким образом, разумное использование естественных ресурсов, а также рациональные безотходные технологии, применяемые в домашних производствах, использование вторичного сырья с осознанием пользы для производящего хозяйства, являются следствием целенаправленной хозяйственной деятельности и целесообразной адаптации горцев к окружающей природной среде.

Список литературы:

Калоев Б.А. Земледелие народов Северного Кавказа. – М., 1981. Он же.

1.

Скотоводство народов Северного Кавказа с древнейших времён до начала ХХ века. – М., 1993.

Чеченцы. – М.: Наука, 2012.

2.

Ахмадов Ш.Б. Чечня и Ингушетия в XVIII – нач. XIX вв. Грозный, 2002.

3.

Полевые материалы автора.

4.

СЕКЦИЯ 2.

ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

2.1. ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ

ХРЕСТОМАТИЯ КАК ЖАНР ФИЛОСОФСКОГО

ТЕКСТА: ПРОБЛЕМА ВЫБОРА ЧТЕНИЯ

–  –  –

Аннотация. В статье обсуждается проблема хрестоматии по философии. Автор указывает на недостатки имеющихся учебных книг и предлагает исходить из современной ситуации в гуманитарной культуре. В частности, использовать «гипертекст» как метод познания, быть прагматичным в отборе материала и учить студентов читать «великие книги».

Abstract. The article discusses the issue of reading books on philosophy.

The author points to the shortcomings of existing educational books and proposes to proceed from the current situation in the humanitarian culture. In particular, use “hypertext” as a method of cognition, to be pragmatic in the selection of the material and to teach students to read “great books”.

Ключевые слова: хрестоматия; текст; чтение; гуманитарные науки.

Keywords: reader; text; reading; Humanities.

Развитие современного информационного общества предъявляет новые требования к учебной книге по философии. Несмотря на доминирование «экранной культуры» в массовом сознании, чтение литературы остается важным аспектом развития мышления современного человека. Проблема чтения обсуждается самыми разными представителями гуманитарных наук: литературоведами, философами, антропологами. Все ученые сходятся во мнении, что чтение необходимо для полноценного развития личности, поэтому, как говорил У. Эко, «не надейтесь избавиться от книг» [7]. Интересными представляются взгляды В.В. Бибихина, который считал чтение подлинным занятием философии, ее «делом» [2]. Не менее важной проблемой являются критерии отбора книг для чтения, и если на Западе эту проблему давно обсуждают [1], то в России традиция только складывается [4; 6].

Думается, что полноценное изучение философии невозможно без систематического чтения студентами научной литературы по данной дисциплине. В случае с философией речь идет о трех видах материалов, помогающих освоить дисциплину и имеющих ценность в процессе подготовки к экзаменам, а также для дальнейшего профессионального развития выпускников вуза, независимо от их сферы деятельности.

Первый вид литературы – это учебники. В настоящий момент существует более 300 различных учебников, словарей и учебных пособий по философии, изданных в России, начиная с 1990 года. Даже беглый обзор содержания и качества основных изданий занял бы несколько десятков страниц. И, конечно, не все из существующих учебников написаны понятным языком и при этом достаточно глубоки по содержанию, то есть, качественны по определению. Разумеется, у студентов нет возможности (равно как и необходимых критериев) отбора учебной литературы, поэтому они вынуждены полагаться на вкусы преподавателя или собственный здравый смысл. Обычно преподаватель рекомендует всего 2–3 учебника, но проблема этим не решается, поскольку студенту все равно нужно еще прочитать эти книги и, по возможности, понять их содержание.

Второй вид полезной для студента литературы представляет собой периодические издания по соответствующей науке. В случае с философией это такие журналы как «Вопросы философии», «Философские науки», «Человек», «Логос» и некоторые другие.

Журналы, как и учебники, материал вполне доступный физически, однако физическая доступность не тождественна доступности «метафизической» и это особая тема. Ценность научных журналов по философии в том, что в них представлены современные дискуссии на актуальные философские темы, выражены мнения и суждения авторитетных ученых, обобщен обширный историко-философский материал. Однако студентам такого рода литература чаще приносит вред, чем пользу. Практика показывает, что реально навыками работы с журнальными статьями владеют только студенты старших курсов гуманитарных факультетов.

Третий вид литературы для чтения представлен оригинальными текстами классических философов древности и современности.

К счастью и этот вид материалов имеется в достаточном количестве, как в библиотеке вуза, так и в Интернете. Однако в рамках преподавания философии (особенно с учетом ограниченного количества часов на ее изучение) не может идти речи о более или менее систематическом чтении, обсуждении и понимании текстов оригинальных мыслителей. В лучшем случае некоторые из текстов будут рекомендованы для подготовки к семинарским занятиям и, возможно, проработаны на соответствующих занятиях. На Западе в ряде университетов существует специальный семинар для чтения «великих книг» [1], в России же можно наблюдать уменьшение часов на изучение философии. Поэтому проблема самостоятельного отбора книг для чтения является особенно актуальной для современного студента.

Думается, что особого внимания заслуживает такой жанр текста, как хрестоматия по философии. Хрестоматия вообще жанр особый, поскольку в случае, например, с антологией, где представлены работы тех или иных авторов целиком, хрестоматия напоминает скорее «собрание разрозненных цитат» множества авторов. К тому же хрестоматия всегда пытается «объять необъятное», что в случае с философией, по меньшей мере, выглядит излишне оптимистично.

Тем не менее, хрестоматии по философии существуют, хотя и несут в себе все указанные недостатки вспомогательной учебной литературы.

Существуют две логики отбора содержания для хрестоматии по философии. Первая, самая очевидная, соблюдает исторический принцип, когда вся историко-философская традиция более или менее равномерно представлена репрезентативным количеством авторов, разбросанных по эпохам. Хотя репрезентативность носит здесь скорее номинальный характер, например, в хрестоматии под редакцией В.П. Кохановского и В.П. Яковлева в разделе «русская философия»

представлены, кроме всего прочего, такие философы, как Ленин, Плеханов и Чернышевский, тогда как напрочь отсутствуют Розанов, Флоренский, Булгаков и Толстой [12, с. 401–570]. Одним только «вопросом о вкусах» здесь не ограничиться, поскольку такую хрестоматию невозможно рекомендовать в качестве необходимой и достаточной литературы для изучения философии. Оставим в стороне вопрос о том, что каждому автору в хрестоматии может быть посвящено не более 5 страниц, что по определению не дает полноценного представления о его философии (у Кохановского представлены 89 авторов на 570 страницах).

Следует заметить, что кроме истории философии существуют и другие области философского знания, которые также требуют своего освещения. Поэтому вторая логика отбора содержания хрестоматии должна преследовать структурный принцип. Здесь преимущественно должны рассматриваться основные философские вопросы и проблемы в их структурном отношении. Такого рода хрестоматия требует высокого профессионализма составителей, поскольку предполагает не только детальное знание философии каждого периода, но и знание всех связей между родственными и противоборствующими течениями в ходе развития философской мысли. Попыткой создать такую хрестоматию является учебное пособие под редакцией П.В. Алексеева [11]. Однако и здесь существует ряд ограничений, в частности весь материал разбит на 3 раздела: Что такое философия, Философия познания, Философия бытия, в каждом из которых представлено от 22 до 30 авторов. Предполагается, что остальные разделы философского знания не нуждаются в изучении или же, что отсутствует необходимое количество текстов для отбора материала, что не соответствует действительности.

Нужно ли говорить, что в обеих указанных хрестоматиях отсутствует раздел, посвященный восточной философии, в то время как «культурный текст» Древнего Китая и Индии более чем актуален для современной цивилизации и культуры [5]. Также восточная традиция отсутствует и в хрестоматии А.А. Радугина [10], зато она есть в хрестоматии под редакцией Ю.И. Шпилькина [9], но вряд ли это издание доступно массовому студенту и вообще попадает в список рекомендуемой литературы в России.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод о невозможности создания полноценной хрестоматии по философии, в этом смысле хрестоматия – это «проклятый жанр» философии.

Поэтому проблема «выбора чтения» в философии остается открытой и требующей своего дальнейшего исследования в современной гуманитарной науке. Со своей стороны, обозначим основные методологические подходы к решению данной проблемы. Во-первых, необходимо учитывать современные тенденции информационного развития общества и предлагать «гипертекстовые» формы взаимодействия студентов и преподавателей с философской литературой [3].

Во-вторых, критерии отбора содержания хрестоматии по философии должны руководствоваться «принципом прагматизма», то есть хрестоматия должна писаться для конкретной «целевой аудитории»

студентов вуза. И, в-третьих, необходимо развивать «культуру чтения» [1; 4], чтобы студент мог не только найти и прочитать философский текст, но также понять его содержание и уметь использовать данное знание в будущем. В этом нам видится главная задача «чтения философии», независимо от «жанрового многообразия» [8] современных философских текстов и возможных перспектив развития «философии текста» [6] в данном направлении.

Список литературы:

Адлер М. Как читать книги. Руководство по чтению великих 1.

произведений. – М.: Манн, Иванов и Фарбер, 2011. – 344 с.

Бибихин В.В. Чтение философии. – М.: Наука, 2009. – 536 с.

2.

Еникеев А.А. Гипертекст в пространстве современного социальногуманитарного дискурса: проблема философского обоснования // Гипертекст как объект лингвистического исследования. Материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. / А.А. Еникеев. – Самара: СГСПУ, 2010. С. 43–46.

Еникеев А.А. Стратегия и тактика чтения «великих книг» (философский 4.

и культурологический аспекты) // Чтение в XXI веке: традиции и тенденции. Материалы Всероссийской научно-практической конференции 29–30 мая 2014. / А.А. Еникеев. – Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2014. С. 50–55.

Еникеев А.А. Феноменология «культурного текста» Древнего Китая // 5.

Музыкальная наука и искусство Востока и Запада: грани взаимодействия.

Сборник материалов I Международной научно-практической конференции. / А.А. Еникеев. – Краснодар: КГИК, 2015. С. 71–75.

6. Еникеев А.А. Чтение философии: к вопросу о топологии текста // Диссонансы бытия: коллективная монография / А.А. Еникеев. – Нижний Тагил: Нижнетагильский государственный социально-педагогический институт (филиал) ФГАОУ ВПО «Российский государственный профессионально-педагогический университет», 2015. С. 4–13.

7. Карьер Ж.-К., Эко У. Не надейтесь избавиться от книг! / Интервью Х.-Ф. де Тоннака. – СПб.: Симпозиум, 2010. – 336 с.

8. Многообразие жанров философского дискурса. Коллективная монография. Учебное пособие / под ред. д.ф.н., проф. Плотникова В.И. – Екатеринбург: Банк культурной информации, 2001. – 276 с. – (Серия «Философское образование», выпуск 18).

9. Хрестоматия по истории философии / Сост. Ю.И. Шпилькин. – Шымкент, 2012. – 260 с.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
Похожие работы:

«Роберт Семенович Немов Психология http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=179070 Психология. Учебник: Юрайт-Издат; Москва; 2009 ISBN 978-5-9788-0024-1 Аннотация Учебник содержит полный базовый курс общей психологии, в...»

«ПРОКОПЬЕВА Анастасия Викторовна ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ РЕФОРМ КОНЦА XVIII — 70-х гг. XIX вв. В ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ Специальность 07.00.09 — историография, источниковедение и методы исторического исследования АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата...»

««МАЛАЯ КНИГА» НИКОНА ЧЕРНОГОРЦА (XI В.) — НОВЫЙ ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ ВОСТОЧНОЙ ЦЕРКВИ 1 К. А. МАКСИМОВИЧ В статье дается предварительное описание неизданного источника по истории Антиохийской Церкви — «Малой книги» (MIKPON BIBION) Никона Черногорца (ок. 1025 – после 1100 гг.). Никон Черногорец (по имени Черной Г...»

«УДК 130.3 ПРОБЛЕМА ОТЧУЖДЕНИЯ В ФИЛОСОФИИ ГЕГЕЛЯ А.С. Калугин, Г.Л. Терехова Кафедра «История и философия», ФГБОУ ВПО «ТГТУ»; hist@nnn.tstu.ru Представлена членом редколлегии профессором Н.Ц. Гатаповой Ключевые слова и фразы: немецкая философия; объективный дух; отчуждение...»

«КУЛЬТУРА Михаил ОДЕССКИЙ Давид ФЕЛЬДМАН Террор как идеологема (к истории развития) Терминология и аксиоматика В XX веке не раз высказывалось мнение, что революции и террор характерны для политической истории едва ли не с древнейших времен 1. Но нас интересует лишь история формирования соответствующих идеологем...»

«Теория. Методология © 2001 г. П. ШТОМПКА ПОНЯТИЕ СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ: ПОПЫТКА ОБОБЩЕНИЯ ШТОМПКА Петр профессор Ягеллонского университета (Краков, Польша), член редакционного совета журнала Социологические исследования. Цель анализа Понятие структуры сделало поразительную карьеру, став одним из центральных для многих областей научного знания...»

«Леонард Кэмерон Как победить страх. Секретные методики спецслужб «АВ Паблишинг» Кэмерон Л. Как победить страх. Секретные методики спецслужб / Л. Кэмерон — «АВ Паблишинг», 2014 ISBN 978-5-457-74375-5 Страх – это то, с чем мы боремся всю жизнь. Наши страхи растут из самого детства, когда мы боимся монстров под...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕ...»

«ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ А. Б. Елисеев Минск Историография взаимоотношений Русской православной церкви и Советского государства (1943–1953 гг.) 5 сентября 1943 г. газета «Известия» поместила официальное сообщение, оче...»

«Современное дополнительное профессиональное педагогическое образование № 2 2015   УДК: 37.082 ИСТОРИЯ ПРЕПОДАВАНИЯ РЕЛИГИИ И РЕЛИГИОВЕДЧЕСКИХ ДИСЦИПЛИН В СВЕТСКИХ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ОРГАНИЗАЦИЯХ РОССИИ И ЗА РУ...»

«УДК 94/99 (2 Рос 4 Кус) ОБЩИЕ ЧЕРТЫ И МЕСТНАЯ СПЕЦИФИКА ПРОЯВЛЕНИЙ РЕВОЛЮЦИИ 1905 Г. В РОССИЙСКОЙ ПРОВИНЦИИ НА ТИПИЧНОМ ПРИМЕРЕ КУРСКОЙ ГУБЕРНИИ © 2015 А. Г. Евдокимова соискатель кафедры истории России e-mail: danilchenko.ag@mail.ru Курский...»

«Сулимов Вадим Сергеевич СВЕТСКАЯ ШКОЛА ЗАПАДНОЙ СИБИРИ КОНЦА XIX – НАЧАЛА ХХ ВЕКОВ: ВОСПИТАНИЕ УЧАЩИХСЯ Специальность 07.00.02 – Отечественная история ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора исторических наук Научный консультант: Гончаров Ю.М, д.и.н., профессор Барнаул 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВ...»

«2 СОДЕРЖАНИЕ ПРОГРАММЫ вступительного экзамена по программе подготовки научно-педагогических кадров по направлению 38.06.01 Экономика Основы общественного производства. Общественное производство как историческая категория. Факторы производства. Труд и рабочая сила. Земля и природные ресурсы. Предметы и средства труда. Информация. Предпринима...»

«В.И. Кучеровская-Марцевая ИСТОРИЯ ИТАЛЬЯНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XIX ВЕКА ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА XIX-й век является переломным для итальянской литературы: именно в этот период происходит ее о...»

«ет эволюционное, последовательное внесение изменений в образовательное законодательное поле. А.Л. Беседин БИОКИБЕРКОРПОРАЦИИ КАК ОСНОВА ФОРМИРОВАНИЯ ТЕРРИТОРИЙ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ И ФАКТОР НАЦИОНАЛЬНОЙ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ В настоящее время мир стоит на пороге новой исторической реальности, определяемой процессами глобализации...»

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 2002. № 4 С.В.ДУБОВСКИЙ Глобальная пирамида как результат исторического развития, характеристик социума и состояния среды* Процессы глобализации, понимаемые как процессы формирования структуры мировой системы и управления в ней, довольно часто обсуждаются в научной и массовой печати. Для таких обсужд...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА)» Университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА) ПРОГРАММА ВСТУПИТЕЛЬНОГО ЭКЗАМЕНА по направлению подготов...»

«КАЗАНСКИЙ (ПРИВОЛЖСКИЙ) ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ «УТВЕРЖДАЮ» Проректор по образовательной деятельности _ Р.Г. Минзарипов ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ «ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ В РОССИИ» Цикл ОПД. Ф ГСЭ общие гуманита...»

«М. В. Дроздова Андрей Анатольевич Дроздов Справочник психотерапевта Публикуется с разрешения правообладателя – Литературного агентства «Научная книга» http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=170515 Полный справочник психотерапевта: Эксмо; Москва; 2007 ISBN 978-5-699-24894-0 Аннотация Полный справочник...»

«Иосиф Флавий Иудейские древности http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=139089 Аннотация «Иудейские древности» – почти единственный источник по истории еврейского народа начиная с эпохи Маккавеев...»

«HORIZON 5 (1) 2016 : II. Translations & Commentaries : M. Geiger : Trans. by O.Bessmel’tseva : 258–271 ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ • STUDIES IN PHENOMENOLOGY • STUDIEN ZUR PHNOMENOLOGIE • TUDES PHNOMNOLOGIQUES doi: 10.18199/2226-526...»

«2 Введение Программа кандидатского экзамена по специальности 19.00.01 общая психология, психология личности, история психологии нацелена на проверку методологических основ и методического инструментария изучаемой отрасли науки; умений анализирова...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Уральский государственный университет путей сообщения» (ФГБОУ ВПО УрГУПС) Кафедр...»

«УДК 811.161.1 ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ И КУЛЬТУРНЫЕ КОНЦЕПТЫ: ОБЩЕЕ И РАЗЛИЧНОЕ Ю.В. Суржанская Аннотация. Рассматривается соотношение понятий индивидуального и культурного концептов. Выявляются их основные хар...»

«А.3. ПОЧВЫ БАССЕЙНА АРАЛЬСКОГО МОРЯ, ИХ КЛАССИФИКАЦИЯ И ОСОБЕННОСТИ Классификация почв региона, их особенности и распространение Основой классификации почв республик Средней Азии является «Классификация и д...»

«Использование передовых технологий обучения в учреждениях образования Список литературы 1. Пешковский, А.М. Объективная и нормативная точки зрения на язык / А.М. Пешковский // История языкознания ХІХ и ХХ веков в очерках и извлечениях / В.А. Звегинцев. – М., 1960....»

«Белова Валентина Владимировна ЛИРИЧЕСКАЯ КНИГА ИГОРЯ СЕВЕРЯНИНА: ДИНАМИКА ЖАНРА В СВЕТЕ ТВОРЧЕСКОЙ ЭВОЛЮЦИИ ПОЭТА Специальность 10.01.01 – Русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Москва – 2014 Работа выполнена на кафедре истории новейшей русской литерату...»

«Институт Государственного управления, Главный редактор д.э.н., профессор К.А. Кирсанов тел. для справок: +7 (925) 853-04-57 (с 1100 – до 1800) права и инновационных технологий (ИГУПИТ) Опубликовать с...»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.