WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

«С.О. Шаляпин ПРАВОВАЯ КОМПАРАТИВИСТИКА М.М. КОВАЛЕВСКОГО: ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ ИСТОРИКОСРАВНИТЕЛЬНОГО МЕТОДА Аннотация. В серии из трех статей рассмотрены основные ...»

С.О. Шаляпин

ПРАВОВАЯ КОМПАРАТИВИСТИКА М.М. КОВАЛЕВСКОГО:

ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ ИСТОРИКОСРАВНИТЕЛЬНОГО МЕТОДА

Аннотация. В серии из трех статей рассмотрены основные этапы сравнительноисторической методологии юридических исследований, отразившиеся в работах М.

Ковалевского, а также исследовано влияние Г. Мэна на формирование научной концепции

Ковалевского. Анализируются труды ученого, содержащие теоретическое обоснование метода исторической компаративистики, в том числе доклады на I конгрессе Международного института социологии (1894) и I Всемирном конгрессе сравнительного правоведения (1900). На основании анализа мнения ученых-современников дана оценка вклада М. Ковалевского в развитие компаративистских исследований конца XIX – начала XX в.

Ключевые слова: сравнительно-историческая методология в правоведении, М.М.

Ковалевский, юридический позитивизм в России.

Заняв кафедру в Московском университете в 1878 г. Ковалевский приступает к чтению курса сравнительной истории права, полностью соответствовавшего его научным интересам. Вводная лекция, опубликованная в том же году, явилась для начинающего профессора первым опытом обобщения принципов сравнительно-исторической компаративистики. С рефератом на тему «Историко-сравнительный метод юриспруденции и приемы изучения истории права» Ковалевский выступил в октябре 1879 г. в Московском юридическом обществе, вынося на обсуждение коллег первые результаты собственных методологических изысканий2.

Уже в первой статье он подчеркивает огромную значимость историко-правового метода для изучения правового развития народов, исторические памятники которых недостаточны или с трудом объясняемы3. Вскоре он публикует критические заметки о диссертации по истории русского права Д.Я. Самоквасова4, пытавшегося описать древнейшее общественное устройство славян, основывая свои суждения на некорректной интерпретации летописных и археологических данных. Позже Ковалевский напишет, что «обе диссертации Самоквасова, одна – о происхождении городов, другая – о древнейшей истории русского права, как основанные на Шаляпин Сергей Олегович, кандидат исторических наук, доцент, заведующий кафедрой теории и истории государства и права Северного (Арктического) федерального университета имени М.В. Ломоносова, s.shalyapin@narfu.ru Ковалевский М.М. О методологических приемах при изучении раннего периода в истории учреждений (вступительная лекция к курсу сравнительной истории права) // Юридический вестник. 1878. № 1. С.3–24.

Скрипилев Е.А. Утверждение сравнительного метода в русском правоведении XIX – начала ХХ в. // Проблемы сравнительного правоведения. М., 1981. – С. 102.

Ковалевский М.М. О методологических приемах… С. 9.

Ковалевский М.М. Еще о Самоквасове и его методологических приемах // Критическое обозрение. 1879. № 8. С. 15–25.

догадках или крайне ошибочных, или сомнительных, едва ли заслуживали наделения г. Самоквасова искомыми им степенями – магистра и доктора. Но материал, им собранный, все же обилен и ждет еще вполне научных исследователей»1. Негативная оценка историко-правовых трудов Д.Я.

Самоквасова, сформулированная Ковалевским, была поддержана значительной частью научного сообщества того времени, став настолько очевидной, что даже вошла в энциклопедические издания, подчеркивавшие, что «ученая критика не признает за трудами С. по истории русского права научных достоинств»2.

Обе вышеуказанные статьи легли в основу брошюры, специально посвященной сравнительно-историческому методу в юриспруденции, опубликованной в 1880 г. Эта работа имела двоякую цель: с одной стороны, доказать безосновательность и опасность для правоведения простого механического сравнения институтов национального законодательства разных стран, предложив собственную методологию сравнения, основанную на закономерностях социологии, с другой – сломать предубежденность историков права против сравнительно-правовых методов исследования. В связи с последним ученый писал: «Бесплодность простого сравнения учреждений двух произвольно взятых стран в настоящее время так чутко сознается историками права, что они даже отказываются признавать за таким сравнением значение сравнительного метода и называют его простонапросто сопоставительным»4. Ковалевский подчеркивал научную бесперспективность простого сравнения каких-либо произвольно взятых элементов различных систем законодательства с целью выявления черт сходства и различия между ними: «Такого рода сравнение, как бы любопытны ни были сравниваемые факты, никакого научного значения не имеет и иметь не может»5. Еще более неприемлемым считал Ковалевский слепое заимствование иностранного права, основанное на ложном представлении ученых «доктринеров» о передовом характере того или иного национального законодательства: «Простое сравнение между законодательством двух стран… и бесполезно, и опасно; бесполезно в том смысле, что из факта случайного сходства или не менее возможного различия нельзя выводить ровно никаких научных заключений; опасно, так как, принимая свое произвольное заключение за научный вывод, легко временно навязать стране учреждения и нравы, переворот в которых стоил ей многих усилий и жертв, сжиться с которыми она более не в состоянии иначе, как под условием отказаться от своего прошлого – от своей истории»6.

Ковалевский М.М. Моя жизнь: Воспоминания. М., 2005. С. 219.

Самоквасов // Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон. Т. XXVIII. СПб., 1900. С.

218.

Ковалевский М. Историко-сравнительный метод в юриспруденции и приемы изучения истории права. М., 1880. 72 с.

Там же. С.8-9.

Там же. С. 5.

Там же. С. 8.

В поисках собственной сравнительно-правовой методологии Ковалевский указывал на слабость компаративистской аргументации иных авторов. Так, доказывание обоснованности сравнения права отдельных народов, происходящих от общего этнического корня на основании данных лингвистического анализа, представляется ему надуманным: «сравнительная грамматика, несомненно, в состоянии открыть пред нами картину материального быта арийцев…; но сделать то же в равной мере и по отношению к общественному быту их – она положительно не может»1.

Сложность процесса этногенеза, предполагающего многочисленные случаи ассимиляции различных племен и культурного заимствования, делает любое утверждение о наличии этнически детерминированных институтов права, характерных только для народов, относящихся к одной языковой семье, голословными: «Я положительно затрудняюсь указать хотя бы один институт, - писал Ковалевский, - если не современного нам высокого развитого быта Европы, то во всяком случае ее средневекового быта, который бы в зародышном состоянии или в более или менее уже определившемся виде не мог бы быть найден не только у разноплеменных с арийцами народов древнего Востока…, но даже у жителей других частей света, Африки или Америки»2.

Идея этнического права как объекта сравнительного изучения представлялась Ковалевскому сомнительной:

«Целый ряд правовых явлений, которые немцы отнесли на счет германского духа, а наши славянофилы на счет славянского, оказались общими не только обеим народностям, но и целому ряду других, хотя и разноплеменных с ними, но достигших в тот или другой период своей истории одинаковых ступеней общественного развития»3.

Сравнительно-историческое правоведение предстает в работах Ковалевского как аналитическая деятельность, основной целью которой является обобщение данных разных общественных наук с целью их качественно иной интерпретации. Этим исследователь отвечает на голоса скептиков, считавших, что предлагаемые сравнительные методы бесполезны, ибо не увеличивают сумму уже известных науке фактов: «Значение сравнительного метода вовсе не состоит в открытии новых фактов, а в научном объяснении уже найденных»4. М.М. Ковалевский, формулируя задачу сравнительного метода в исследовании права, подчеркивал, что не само по себе выделение сходных явлений правовой жизни является такой задачей: «выделивши в особую группу сходные у разных народов на сходных ступенях их развития обычаи и учреждения, дать тем самым материал для построения истории прогрессивного развития форм общежития и их внешнего выражения права»5. Вслед за этой первой задачей «историкТам же. С. 13-14.

Там же. С. 17-18.

Там же. С. 23-24.

Там же. С. 23.

Там же. С. 19.

юрист», по мнению Ковалевского, «идет далее этого, пытается выяснить причины постепенной замены одних форм человеческого общежития и одних норм права другими и восстанавливает ход преемственного развития обоих»1. Позже ученый признавался, что активно пользовался идейным наследием Г.С. Мэна «при описании задач, какие ставит себе не просто сравнительная, а историко-сравнительная интерпретация фактов юридического прошлого». При этом в литературе высказывалось верное замечание о том, что, будучи продолжателем традиции Мэна, Ковалевский, тем не менее, обращался с историко-сравнительным методом «с большим благоразумием, чем его предшественник»3. Со временем в работах М.М.

Ковалевского все чаще и отчетливее высказывается мнение относительно наибольшей плодотворности и методологической обоснованности сравнительных исследований именно (и только!) в историко-правовой плоскости.

Заглядывая в будущее науки, Ковалевский считал, что на начальном этапе существования сравнительно-исторического правоведения любые попытки пойти далее обозначенных выше двух задач бесплодны, ибо оно не может опереться на необходимую эмпирическую и аналитическую базы, формирование которых только начиналось. Исследователь полагал, что обобщение историко-правового материала может в дальнейшем привести к созданию неких моделей «нормального хода общественного развития»

народов, отталкиваясь от которых станет возможным научное объяснение причин отклонения в общественном развитии того или другого этноса.

Формулирование предназначения сравнительно-исторических изысканий в правоведении привело Ковалевского к идее, весьма сходной с идеями марксистского обществоведения, – создания универсальной периодизации истории человечества путем выделения преемственно сменяющих друг друга «форм человеческого общежития». «Историк-юрист, – писал он, – приобретает возможность постепенного восхождения до общих мировых причин развития тех или других юридических отношений… открывает действительный источник происхождения для большинства явлений изучаемого им права … в … факте постепенного осложнения исконной борьбы за существование прогрессивным дифференцированием общественных групп». Вместе с тем анализ типичности или атипичности найденных в результате подобных исследований форм общежития ученый относил к целям будущих поколений исследователей5, охотно допуская, в отличие от апологетов Маркса, не только экономическую Там же. С. 20.

Ковалевский М. Мэн (Maine), Генри Самнер // Новый энциклопедический словарь. Пг.,

1916. Т. 27. Стб. 692.

Gurvitch G. Sociology of Law. – New Brunswick : Transaction Publishers, 2001. P. 97.

(русский перевод см.: Гурвич Г.Д. Философия и социология права: Избранные сочинения.

СПб., 2004. С. 634.) Ковалевский М. Историко-сравнительный метод… С. 25.

Там же. С. 20-21.

детерминированность общественных форм, но и влияние на эти формы психических свойств народов, особенностей физических условий их обитания и иных факторов1.

В этой же работе Ковалевский обосновывает необходимость привлечения этнографического материала в качестве важнейшего источника информации об эволюции древнего права. Как бы предвосхищая свои будущие антрополого-правовые исследования, ученый указывает на «изучение фактов переживания» как на важнейшую задачу сравнительноисторической юриспруденции: «Чем уединеннее проходит жизнь той или другой народности, чем далее отстоит занимаемая ею местность от центров общегражданского оборота, чем благоприятнее физические условия страны удержанию примитивных форм производства, тем сильнее будет консерватизм права обычного или писанного, тем больше в народном быту окажется обломков юридического прошлого, тем легче будет поэтому для исследователя восстановление этого прошлого, другими словами, тем плодотворнее будет изучение фактов переживания»2. Россию, наряду с Индией, М.М. Ковалевский считал страной, в культуре и быту которой в изобилии присутствуют факты переживания, «в которых, как в зеркале, отражаются по крайней мере некоторые черты ранних форм общежития, древних, если не древнейших, норм частного и публичного права»3.

Ковалевский во всех своих сочинениях принципиально избегает употребления термина «пережитки», поскольку последний подчеркивал бы атавистический характер изучаемых явлений, а автор был глубоко убежден в живых, творческих началах и устойчивости форм древнего права. Сбор этнографических данных, имеющих значение для истории права, и обработка их именно юристами, способными компетентно оценить степень достоверности и правовой значимости обнаруженных фактов, представляются Ковалевскому обязательным условием антропологоюридических изысканий: «Из Малороссии, Самарской губернии, Архангельской и Якутской идет к нам целая груда сырого материала, который только ждет обработки, чтобы явиться пред читателем не в форме юридических курьезов, каким он до сих пор представлялся большинству нашей публики, а в форме культурно-исторических этюдов, бросающих яркий свет на юридическое прошлое не одного русского народа. Прибавьте к этому издания сводов обычного права наших инородцев…»4. Самой высокой оценки Ковалевского удостоились труды П.С. Ефименко, А.Ф. Кистяковского, Д.Я. Самоквасова (не смотря на жесткую критику аналитической части его работ!), Ф.И. Леонтовича, князя Н.А. Кострова по сбору этнографического и юридического материала, расширявшего представления науки о бытовании обычного права среди народов России.

Там же. С. 25.

Там же. С. 28.

Там же.

Там же. С. 29.

Сравнительный анализ этого «сырого материала» в комплексе с объективно полученными данными истории права представлялся Ковалевскому одним из наиболее перспективных направлений юриспруденции, имеющих не только познавательное, но и сугубо практическое значение: провести ревизию позитивного права с целью «исправить наше писаное право путем приведения его в большее соответствие с тем, которое одно, по справедливости, может быть названо выражением юридического сознания народа»1. Ученому, увлеченному «эмбриологией права», казался странным тот факт, что архаичные общества изучаются исследователями, далекими от историко-правовой науки. Ковалевский неоднократно сетовал на явную недооценку специалистами по истории древних обществ значимости сравнительных историко-правовых исследований. Так, скептическое отношение многих ученых, в том числе и глубокоуважаемого им Г. Мэна, к возможности существования в прошлом матриархальной социальной организации Ковалевский объяснял отсутствием в трудах сторонников данной гипотезы правовых аргументов: «К матриархальной теории относились бы с несравненно большим доверием, если бы она была обоснована фактами из сравнительной истории права или юридических древностей семитов и арийцев. К несчастью, почти все сторонники этой теории игнорировали самые основы правоведения. Это одинаково можно сказать и про Лббока и Спенсера, труды которых сосредоточивались на естествознании и никогда не касались права, и про филолога Бахофена, и про этнографа Моргана»2.

Оставаясь на методологических позициях универсальной социологии, Ковалевский, как уже говорилось выше, отвергал популярную идею этнического права. Столь же чужды исследователю оказались идеи немецкой исторической школы права о «народном духе» как источнике всех форм общежития, включая и правовые: «Историк-юрист открывает действительный источник происхождения для большинства явлений изучаемого им права не в метафизическом представлении о каком-то особом “народном духе”, а в вполне реальном факте постепенного осложнения исконной борьбы за существование прогрессивным дифференцированием общественных групп»3.

На практике реализуя историко-сравнительный и этнографический методы правоведения, М.М. Ковалевский явился организатором и деятельным участником трех этнографических экспедиций на Кавказ: в 1883 г. – совместно с В.Ф. Миллером, в 1885 г. – с И.И.Иванюковым, в 1887 г. – с Ю.С. Гамбаровым. Богатый историко-правовой материал, собранный в экспедициях, лег в основу нескольких фундаментальных трудов, Ковалевский М.М. Сравнительно-историческое правоведение и его отношение к социологии: Методы сравнительного изучения права // Сборник по общественноюридическим наукам / под ред. Ю.С. Гамбарова. СПб., 1899. Вып. 1. С. 22.

Ковалевский М.М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности. СПб., 1895.

С. 28.

Ковалевский М. Историко-сравнительный метод… С. 25.

посвященных общественному укладу и обычному праву горских народов1.

Хотя эти труды непосредственно иллюстрируют прикладную реализацию сравнительно-исторического метода, обоснованного М.М. Ковалевским, мы позволим себе не рассматривать их в данной статье подробно, а адресуем читателя к достаточно обширной литературе, анализирующей кавказские изыскания ученого2.

В 1887 г. М.М. Ковалевский уходит в отставку и покидает Россию, продолжая свою научную деятельность за границей. Причиной отставки явились не только политические причины, но и неприятие значительной частью университетской профессуры сравнительно-исторических и этнографических подходов к юридической науке. В своих мемуарах Ковалевский с горечью вспоминал, что Б.Н. Чичерин отзывался о нем как о «молодом человеке, читающем под названием государственного права об умыкании жен», а министр народного просвещения профессор Н.П.

Боголепов считал его, «заодно с другими, всеми уважаемыми авторитетами, за совершенного неуча»3.

При протекции С.В. Ковалевской ученый получает приглашение фонда Лорэна в Стокгольм для чтения лекций о происхождении и развитии семьи и собственности. В основу этих лекций была положена изданная годом ранее работа «Первобытное право»4, дополненная разделами о развитии собственности и общины5. Эти лекции обогатили уже известную нам методологическую концепцию сравнительно-исторического правоведения Ковалевского несколькими принципиальными идеями. Автор заявил о невозможности установления каких-либо объективных социологических истин только через изучение Западного общества: «Социологические обобщения до тех пор останутся неудовлетворительными, пока не будет Ковалевский М.М. Современный обычай и древний закон. Обычное право осетин в историко-сравнительном освещении. Т.1 2. М., 1886; Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. Т.1–2. М., 1890; Ковалевский М.М. Родовой быт в настоящем, недавнем и отдаленном прошлом. Опыт в области сравнительной этнографии и истории права. Вып.

1. СПб., 1911.

Подробнее см.: Филиппов А. М.М. Ковалевский, как исследователь обычного права // М.М.Ковалевский: ученый, государственный и общественный деятель и гражданин. Пг.,

1917. С. 218–232.; Калоев Б.А. М.М. Ковалевский и его исследования горских народов Кавказа. М., 1979; Бочаров В.В. Максим Ковалевский: Антропология права и правовой плюрализм в России // Журнал социологии и социальной антропологии. 2001. Т. IV. № 3.

С.50 72.; Игнатьева М.В. М.М. Ковалевский как антрополог права: Монография. СПб.,

2007. С. 66 101.; Левитский В.Ю. Кавказ в творческом наследии М.М. Ковалевского:

историко-правовые взгляды: дис... канд. истор. наук. Владикавказ, 2007.

Ковалевский М.М. Моя жизнь… С. 163–164.

Ковалевский М.М. Первобытное право. М., 1886. Вып. 1: Род. 168 с.; Вып. 2: Семья. 171 с.

Kovalevsky, Maxime M. Tableau des origines et de l’volution de la famille et de la proprit.

Stockholm, 1890. Русский перевод: Ковалевский М.М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности: Лекции, читанные в Стокгольмском университете / пер. с фр.

М.Иолшина. СПб., 1895. 152 с.

изучена древняя жизнь Востока»1. Под Востоком М.М. Ковалевский понимал и славянский мир, общественному и правовому строю которого посвящалась значительная часть стокгольмских лекций. Таким образом русский ученый настаивал на преодолении тематической узости некоторых сравнительноправовых исследований своего времени. В Стокгольме Ковалевский максимально кратко и емко обозначает три основных метода (или приема), которыми он, как эволюционист, руководствовался в своих правовых и социологических исследованиях. Такими методами названы: историкосравнительный, заключающийся в «параллельном изучении развития форм общежития у различных древних и современных народов, – изучении, которое должно дать нам общую формулу социальной эволюции»; носящий вспомогательный характер, генетически вытекающий из историкосравнительного, этнографический метод, состоящий в сравнительном изучении первобытных племен с целью пополнить сведения об исчезнувших народах либо о цивилизованных народах, не сохранивших информации о собственном далеком прошлом; метод переживания, сводимый к изучению «настоящего быта с целью открыть в нем следы прошлого»2.

В 1889–1890 гг. в Оксфорде Ковалевский прочел курс лекций о современном обычае и древнем законе в России, о котором говорилось выше3. Этот курс не содержал в себе каких-либо методологических пояснений, однако представляет несомненный интерес как первая комплексная попытка автора рассмотреть не локальное обычное право Кавказа, а бросить взгляд истинного социолога на соотношение обычая и закона в российском обществе вообще. Сбылась его давняя мечта – «подняться над сутолокой исторического процесса, бросить на него общий взгляд или, как он говорил, увидеть все это «с высоты птичьего полета»4.

М.М. Ковалевский работал в Европе в ключевое для мировой науки время, когда практически во всех отраслях знания, в том числе и в гуманитаристике, происходила невозможная ранее консолидация научных сил. Широкое распространение междисциплинарных исследований, кристаллизация новых научных направлений, интернационализация научного сообщества – все это стало решающим импульсом для массового появления различных мировых и европейских ассоциаций, обществ, конгрессов, в рамках которых объединялись не национальные научные школы, а интернациональные ученые сообщества, движимые интересами развития науки в целом. Во многих подобных мировых конгрессах, собиравшихся впервые, довелось принять участие и М.М. Ковалевскому, считавшему своим долгом представлять российскую научную школу на всех вновь созывавшихся форумах. Он не только откладывал все личные текущие Ковалевский М.М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности... – С. 12.

Там же. С. 13–15.

Kovalevsky M. Modern Customs and Ancient Laws of Russia. The Ilchester lectures for 1889London: David Nutt, 1891.

Алпатов М.А., Емельянов Ю.Н. О мемуарах М.М. Ковалевского «Моя жизнь» // История и историки. Историографический ежегодник 1973. М., 1975 С. 264.

заботы ради участия в актуальных научных дискуссиях рубежа веков, но и настойчиво хотел вовлечения других русских исследователей в эти процессы.

Так, своему другу и коллеге А.И. Чупрову он сетовал в письме 10 августа 1900 г., что его профессорская деятельность в Париже отнимает «свободные часы от Конгрессов»1, а в письме 14 сентября 1900 г.: «Жаль, что ты отложил свой приезд. Предстоят интересные Конгрессы»2.

Первый конгресс Международного института социологии, объединивший многих ведущих социологов того времени, состоялся в Париже в октябре 1894 г. На нем М.М. Ковалевский выступил с докладом «Изучение преистории в России»3. Само понятие «преистории», то есть истории догосударственного бесписьменного общества, указывает на то, что Ковалевский остался верен своей цели исследовать древнейшие «формы общественности» через «переживания», этнографические, археологические, филологические и статистические данные. Этот доклад никогда не публиковался в России во многом из-за того, что имел ценность в первую очередь для европейского читателя, не знакомого с достижениями российских ученых-гуманитариев конца XIX в. Краткая статья о социологическом конгрессе в журнале «Русское богатство»4 сообщала лишь общую канву научного эссе Ковалевского. Начав выступление с замечания, что разрывом с метафизическим мировоззрением прошлого российская наука обязана ученым-натуралистам, проложившим путь исследователям социальных вопросов, автор перешел к обзору новейших исследований археологов, этнографов, филологов, правоведов, проливающих свет на общественное устройство, быт, верования, правовые представления народов, с глубокой древности населявших территорию России.

Ковалевский сетовал, что «до последнего времени результаты русских работ не были введены и сопоставлены в их целом с западно-европейскими»5. Далее докладчик изложил суть своей социологической концепции эволюции общества, двигателями которой он считал развитие гражданственности и рост критической мысли. В истории человечества Ковалевский усматривал три этапа: до-исторический (преистория), когда в социуме господствовал обычай;

современный, управляемый экономическими, политическими и правовыми механизмами; и будущий, в котором в сфере общественной регуляции будет господствовать нравственный фактор.

Такое сочетание в одном докладе двух самостоятельных проблем характерно для работ Ковалевского этого периода. С одной стороны, он уже был увлечен идеями социологии об универсальных законах общественной жизни, с другой – продолжал погружаться в конкретно-исторические исследования, дававшие богатейший фактологический материал для Ковалевский М.М. Моя жизнь… С. 496.

Там же. С. 497.

Kovalewsky Maxime M. l’tude du prhistorique en Russie // Annales de l’Institut international de sociologie. T. 1.: Travaux du premier congrs. Paris, 1895. P. 21–37.

М.Г. Парижский социологический конгресс // Русское богатство. 1895. № 3. С. 82–91.

Там же. С. 85.

компаративистских изысканий. Обращение его к преистории лишний раз доказывало скептикам, что именно в сравнении древних обществ следует искать истоки и закономерности не только культуры, религии и нравственности, но и политико-правовой материи. В письме к А.И. Чупрову Ковалевский так описал эффект, произведенный его выступлением: «Знаешь ли ты, что в Париже был Конгресс социологов, что твой покорнейший слуга читал на нем реферат о работах русских этнографов и культур-историков и что русская наука пожинала лавры, так, что даже в газеты попало, что социология процветает более в России, чем во Франции»1.

Идеи и методологические новации Ковалевского и его европейских единомышленников встречались, тем не менее, весьма скептически значительной частью ученого мира. Выше уже было сказано, как подходы ученого оценивались некоторыми его коллегами в России – Б.Н. Чичериным и Н.П. Боголеповым. В Европе кафедры крупных конгрессов тоже становились зачастую местом острых дискуссий о новых сравнительноисторических концепциях генезиса древнего права. В своих мемуарах М.М.

Ковалевский посвятил несколько страниц повествованию об отторжении этих концепций представителями догматической юриспруденции конца XIX столетия, независимо от принадлежности их к той или иной школе. Он вспоминал, что труды по юридической этнологии немецкого профессора А.Г. Поста «в среде юристов скорее вызывали смущение, чем восторг», а его берлинский коллега И. Колер был освистан аудиторией при начале лекций по «этнографической юриспруденции». Известный французский египтолог Э. Ревилью саркастически заявлял, что применение этнографических данных в сравнительной юриспруденции приводит к тому, что «ищут у «petit negre», то есть у негритян, источника правовых норм исторических народов»2.

Ковалевский видел одну из основных причин неприятия достижений этнографической и исторической наук правоведами в известном юридическом догматизме: «Несомненно, что одна из причин, по которым прежде всего юристы-догматики, а затем и юристы римского и германского права отнеслись с явной враждебностью к сравнительно-этнографическим приемам исследования, лежит в том, что ими колебались давно установившиеся понятия о том, что семья и частная собственность лежат, так сказать, в природе человека и что ими поэтому открывается правовое развитие любого народа. На этой мысли настаивала школа естественного права, ее не отрицала и историческая школа, основанная Савиньи, Эйхгорном и Роггэ, с ней мирилась и сравнительная историческая юриспруденция в лице Иеринга, Мэна, Фюстель де Куланжа»3. Открытие того факта, что семья и частная собственность вовсе не являются константами правового развития всякого древнего общества, что формы общежития, как и представления о собственности, подвержены значительным эволюционным изменениям, Ковалевский М.М. Моя жизнь… С. 491.

Там же. С. 162.

Там же. С. 162–163.

колебало сами устои догматического учения об истории развития права и государственности. В нем видели еще и опасный социально-политический подтекст, опасаясь, «чтобы новое учение не было использовано, как это и случилось на самом деле, социалистами и коммунистами»1. С юмором М.М.

Ковалевский вспоминал, что довольно долго «всякое учение, идущее наперекор признанию частной земельной собственности исходным моментом в истории развития племен, поселившихся со временем в пределах Римской империи», признавалось рядом ученых «немецкой ересью», занесенной им во Францию2.

Рассмотренный нами период творческой работы М.М. Ковалевского над поиском теоретических обоснований историко-сравнительного метода в юриспруденции в основном завершился в последние годы XIX столетия, когда ученый не только широко применил обозначенную методологию в собственных исследованиях, но и смог довести ее сущность до мировой научной общественности, получив среди ее представителей как категорических противников, так и убежденных сторонников. Нельзя сказать, что в этот период историко-сравнительный метод Ковалевского был лишен изъянов. Многое в его обосновании еще требовало уточнения, связывания воедино, многое было сформулировано автором интуитивно.

Трудно не согласиться с мнением М.В. Игнатьевой, что в этот период «эволюционизм и плюрализм М.М. Ковалевского с присущей ему идеей общественной солидарности мешают использовать применяемый им историко-сравнительный метод для решающих выводов. В приведенных положениях нет того стержня, который мог бы определить целостную характеристику этапа исторического развития типа государства и права.

Сравнительно-исторический подход в работах М.М. Ковалевского помогает лишь обнаружить моменты повторяемости в истории различных народов, наталкивает на мысль о существовании закономерности, но не вскрывает ее полностью, а лишь фиксирует отдельные ее стороны»3. Примечательно, что отмеченная выше незавершенность и некоторый эклектизм обоснования историко-сравнительно метода в юриспруденции были замечены и современниками, указавшими автору на те несовершенства концепции, над которыми предстояло продолжить многолетнюю интеллектуальную работу.

Так, известный петербургский публицист и юрист Л.З. Слонимский откликнулся на методологическую брошюру Ковалевского 1880 г., анализ которой проведен нами выше, критическим очерком, отмечавшим, что «цельного учения о методе автор не дает в своих заметках», что в работе присутствуют «отрывочное изложение», «разбросанная аргументация», «недосказанность существенных выводов»4. Особенно резко Слонимским были отвергнуты: 1) непоследовательность отказа от идеи «народного духа»

Там же. С. 163.

Там же.

Игнатьева М.В. Указ. соч. С. 50–51.

Л.С. «Новая школа» русских юристов // Слово. 1879. № 12. С. 151.

в праве, лежащей в основе немецкой исторической школы: «отвергаемый автором “народный дух” незаметно водворяется обратно, под другим видом, столь же неопределенным, названием «психических свойств, привитых историею…»; 2) «довольно странное», с точки зрения критика, желание исследователя выявлять остатки давно ушедших в прошлое правовых реалий для практического исправления действующего писаного права1. Вместе с тем жеткий критик не отвергает в целом оригинальной методологической концепции Ковалевского, резюмируя, что «научное направление почтенного автора заслуживало бы полного сочувствия, если б у него было больше системы в выводах и больше порядка в изложении»2. Выше мы уже видели, что М.М. Ковалевский начал переосмысливать и дополнять теоретическое обоснование своего историко-сравнительного метода уже в стокгольмских лекциях. Работа в этом направлении велась ученым непрерывно, а ее результат проявился в ряде докладов и публикаций, увидевших свет на рубеже XIX–XX вв., анализ которых будет проведен в нашей заключительной статье.

Библиографический список

Алпатов М.А., Емельянов Ю.Н. О мемуарах М.М.Ковалевского «Моя жизнь» // 1.

История и историки. Историографический ежегодник 1973. М., 1975. С. 262 266.

Бочаров В.В. Максим Ковалевский: антропология права и правовой плюрализм в 2.

России // Журнал социологии и социальной антропологии. 2001. – Т. IV. № 3. С. 50-72.

Гурвич Г.Д. Философия и социология права: Избранные сочинения. СПб., 2004.

3.

848 с.

Игнатьева М.В. М.М. Ковалевский как антрополог права: Монография. СПб., 2007.

4.

168 с.

Калоев Б.А. М.М. Ковалевский и его исследования горских народов Кавказа. М., 5.

1979. 205 с.

Ковалевский М. Историко-сравнительный метод в юриспруденции и приемы 6.

изучения истории права. М., 1880. 72 с.

Ковалевский М. Мэн (Maine), Генри Самнер // Новый энциклопедический словарь.

7.

Пг., 1916. Т. 27. Стб. 689–692.

Ковалевский М.М. Еще о Самоквасове и его методологических приемах // 8.

Критическое обозрении. 1879. № 8. С. 15–25.

Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. Т. 1 М., 1890. 290 с.; Т. 2 – М., 1890.

9.

304 с.

Ковалевский М.М. Моя жизнь: Воспоминания. М., 2005. 784 с.

10.

Ковалевский М.М. О методологических приемах при изучении раннего периода в 11.

истории учреждений (вступительная лекция к курсу сравнительной истории права.) // Юридический вестник. 1878. № 1. С. 3–24.

Ковалевский М.М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности. СПб., 12.

1895.

Ковалевский М.М. Первобытное право. М., 1886. Вып.1: Род. 168 с.; Вып.2: Семья.

13.

171 с.

Там же. С. 151–152.

Там же. С. 153.

Ковалевский М.М. Родовой быт в настоящем, недавнем и отдаленном прошлом.

14.

Опыт в области сравнительной этнографии и истории права. Вып. 1. СПб., 1911. 320 с.

Ковалевский М.М. Современный обычай и древний закон. Обычное право осетин в 15.

историко-сравнительном освещении. – Т.1 – М., 1886 – 340 с.; Т. 2. – М., 1886. – 410 с.

Ковалевский М.М. Сравнительно-историческое правоведение и его отношение к 16.

социологии: Методы сравнительного изучения права // Сборник по общественноюридическим наукам / под ред. Ю.С. Гамбарова. СПб., 1899. Вып. 1. С. 1-29.

Л.С. «Новая школа» русских юристов // Слово. 1879. № 12. С. 150-157.

17.

Левитский В.Ю. Кавказ в творческом наследии М.М. Ковалевского: историкоправовые взгляды: дис... канд. истор. наук. Владикавказ, 2007. 211 с.

М.Г. Парижский социологический конгресс // Русское богатство. 1895. № 3. С. 82– 19.

91.

М.М.Ковалевский: ученый, государственный и общественный деятель и 20.

гражданин. Пг., 1917. 274 с.

Самоквасов // Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон. Т. XXVIII. СПб., 21.

1900. С. 218.

Скрипилев Е.А. Утверждение сравнительного метода в русском правоведении XIX 22.

– начала ХХ в. // Проблемы сравнительного правоведения (по материалам VI советскофранцузского симпозиума юристов. Москва-Киев, 1979 г.). – М., 1981. С. 96–112.

Gurvitch G. Sociology of Law. – New Brunswick : Transaction Publishers, 2001. 314 p.

23.

24. Kovalevsky M. Modern Customs and Ancient Laws of Russia. The Ilchester lectures for 1889-90. London: David Nutt, 1891. 260 р.

Kovalevsky, Maxime M. Tableau des origines et de l’volution de la famille et de la 25.

proprit. Stockholm, 1890. 202 p.

Kovalewsky Maxime M. l’tude du prhistorique en Russie // Annales de l’Institut 26.

international de sociologie. T. 1.: Travaux du premier congrs. Paris, 1895. pp. 21–37.



Похожие работы:

«Роберт Семенович Немов Психология http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=179070 Психология. Учебник: Юрайт-Издат; Москва; 2009 ISBN 978-5-9788-0024-1 Аннотация Учебник содержит полный базо...»

«ИСТОРИКО-ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ: НОВЫЙ РАКУРС. ВЫПУСК 6 О.Г. Залогина ФОРМИРОВАНИЕ ИНСТИТУТА ОПЛАТЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ АДВОКАТА В ПЕРИОД СТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ Аннотация: Автором исследуются вопросы законодательного закрепления оплаты адвокатского труда в период ста...»

«16:. | JAFI Вы вошли как гость: Зарегистрироваться Связаться с нами Поиск. Главная О проекте Курс Еврейская история Курс Еврейская традиция Facebook Бар\бат-мицва Еврейские исторические личности Помощь Главная УРОК 16: СИНАГОГА. Содержание Название подтем уроков 1. Цели урока 2.Необходимые материалы к уро...»

«Ирина Германовна Малкина-Пых Виктимология. Психология поведения жертвы Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=420962 Виктимология. Психология поведения жертвы: Эксмо; Москва; 2010 ISBN 978-5-699-40728-6 Аннотация Современная виктимология, то есть «учение о жертве» (от лат. v...»

«ЕРЁМИН ЛЕОНИД ВАЛЕНТИНОВИЧ МУЗЕЕФИКАЦИЯ ОСОБО ОХРАНЯЕМЫХ ТЕРРИТОРИЙ ИСТОРИКОКУЛЬТУРНОГО ЗНАЧЕНИЯ В РЕСПУБЛИКАХ ЮЖНОЙ СИБИРИ (КОНЕЦ ХХ НАЧАЛО ХХI ВЕКА) Специальность 24.00.03 – музееведение, консервация и реставрация историко-культурных объектов АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата историче...»

«XII Всемирный социологический конгресс © 1991 г. В.В. РАДАЕВ, О.И. ШКАРАТАН ВЛАСТЬ И СОБСТВЕННОСТЬ РАДАЕВ Вадим Валерьевич — кандидат экономических наук, старший научный сотрудник Института экономики АН СССР. Автор книги Отчужд...»

«КАЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра новой и новейшей истории И.К. Калимонов ОСНОВЫ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ (ЗАРУБЕЖНАЯ ИСТОРИЯ) Практикум (Тексты для самостоятельного изучения) Казань Введение. Практика работы со студентами по...»

«Шломо Занд Кто и как изобрел еврейский народ Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=183531 Кто и как изобрел еврейский народ / Шломо Занд ; [пер. с ивр. М. Урицкого]. : Эксмо; Мо...»

«ЗАВАРЗИНА ГАЛИНА АНАТОЛЬЕВНА РУССКАЯ ЛЕКСИКА ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ: ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ И СОВРЕМЕННЫЕ ПРОЦЕССЫ РАЗВИТИЯ Специальность 10.02.01 — русский язык ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степе...»









 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.