WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 


«© 1999 г. В.Л. ОССОВСКИЙ ПРОБЛЕМА ИДЕНТИФИКАЦИИ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ ОССОВСКИЙ Владимир Леонидович - доктор философских наук, профессор Национального университета ...»

Теория. Методология

© 1999 г.

В.Л. ОССОВСКИЙ

ПРОБЛЕМА ИДЕНТИФИКАЦИИ

ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ

ОССОВСКИЙ Владимир Леонидович - доктор философских наук, профессор

Национального университета "Киево-Могилянская Академия", главный научный

сотрудник отдела истории, теории и методологии социологии Института социологии

НАН Украины.

Среди методов исследования общественного мнения несомненно доминирует опрос, так называемый поллинг. Такой перекос в использовании арсенала методов социологии не в последнюю очередь можно объяснить иллюзорной простотой организации и проведения анкетных опросов и интервью, стремлением угодить социальному заказчику, желанием масс-медиа как можно скорее поведать всему свету, кто и в каком количестве "за" и "против" очередного рецепта решения еще одной "судьбоносной проблемы". Для большинства поллстеров-любителей и, к сожалению, для некоторых поллстеров-профессионалов вопрос организации и проведения зондажа общественного мнения вполне ясен. Однако несостоятельность многих прогнозов предметного поведения людей, например, электорального, прогнозов, строящихся на основе данных опросов общественного мнения, даже с учетом ограниченности таких оснований, позволяет говорить об актуальности поиска способов решения методологической проблемы идентификации общественного мнения, с тем чтобы отличить ее от сходных феноменов общественного сознания, от пустых ответов наподобие "реакции бумаги на карандаш".

Актуальность этой проблемы подчеркивал несколько лет назад В.А. Ядов в статье "Осторожно: опрос общественного мнения" [1 ]. Автор констатировал нарушение элементарных правил в исследованиях и публикациях: относительно характеристики выборки, точного формулирования вопросов и распределения ответов, сведений об организации или исследователях, проводивших поллинг и т.д. Что касается организации исследований общественного мнения. Н. Панина также подчеркивала: "При проведении подобных исследований важнейшим элементом проекта является проблема репрезентативности выборки и. соответственно, в организационном плане. - установление объема и способа отбора единиц наблюдения, поскольку результаты опроса ограниченного количества людей распространяют на генеральную совокупность" [2. с. 21-22].

Анализ публикаций последних лет по проблематике опросов общественного мнения свидетельствует, что внимание исследователей направлено прежде всего на вопросы репрезентативности выборки, элиминации или минимизации систематических и случайных ошибок опроса, конструирования формы и определения содержания инструкции интервьюеру и т.п. Не подвергая сомнению целесообразность и актуальность этого направления решения проблемы идентификации общественного мнения, мы хотим привлечь внимание читателя к некоторым другим ее аспектам. Речь идет о разработке программы, в частности, ее методологической части, каждого исследования, каждого поллинга, коль скоро он претендует на статус социологического. Отметим, что такая версия решения проблемы идентификации общественного мнения не пользуется популярностью не только среди коммерческих поллстеров, но и среди исследователей академической направленности. Почти сорок лет назад на это обращал внимание Пол Лазарсфелд [3, с. 46], утверждая, что «термин "мнение" (opinia), используемый в поллингах, приобрел различные значения. Некоторые авторы сводят его содержание к предпочтению - особому случаю оценки - и, кроме того, объем понятия "мнение" сужают до такой степени, что оно применимо только к ответам на весьма простой вопрос о выборе чего-либо привлекательного».

"Вследствие такого истолкования общественного мнения, особенно в США, - отмечает П. Лазарсфелд, - сложилась существенная разница между социологическими исследованиями и исследованиями общественного мнения, поллингами. Это случилось потому, что крупные фирмы и политические партии заинтересованы в информации о состоянии потребительского либо политического рынка, о том, что нужно людям, что им можно "продать". Заказчики поллинга считают, что им не обязательно знать, каким образом складывались вкусы и предпочтения потребителя или же как именно они включены в более широкий контекст установок и оценок относительно будущего".

Я полагаю, что легитимизация практики исследований общественного мнения, пренебрегающая решение проблемы ее идентификации, ошибочна с точки зрения и научных, и сугубо коммерческих интересов заказчиков поллингов. Если не решить этой проблемы или, по крайней мере, не сделать шаг в этом направлении, практика опросов будет все чаще предоставлять критикам работы поллстеров факты, подтверждающие радикальное заявление П. Бурдье: "Общественного мнения не существует".

Реконструируя по данным опроса определенного количества респондентов общественное мнение, поллстер должен учитывать, что индивиды, попавшие в выборку, потенциальные члены общности - субъекта общественного мнения, отличаются не только но содержанию и направленности своих собственных мнений, но по целому ряду их (мнений) внесодержательных характеристик. Например, мнения респондентов разнятся по степени кристаллизации в них собственно общественного мнения, а также по своим интеллектуальным способностям, позволяющим ответить по существу на вопросы поллстера. Часть респондентов вообще не в состоянии дать ни одного ответа и, наоборот, некоторые дают "содержательные" ответы даже тогда, когда не имеют представления о проблеме опроса. Поллстеры об этом прекрасно знают, однако далеко не всегда учитывают.

Такая забывчивость многих поллстеров дала основание П. Бурдье в своей книге "Социология политики" написать: "... под сомнение будет поставлено три постулата, имплицитно задействованные в опросах. Так, всякий опрос мнений предполагает, что все люди могут иметь мнение, иначе говоря, производство мнения доступно всем. Этот первый постулат я оспорю, рискуя задеть чьи-то наивно демократические чувства.

Второй постулат предполагает, будто все мнения значимы. Я считаю, что это вовсе не так и что факт суммирования мнений, имеющих отнюдь не одну и ту же реальную силу, ведет к производству лишенных смысла артефактов. Третий постулат проявляется скрыто: тот простой факт, что всем задается один и тот же вопрос, предполагает гипотезу о существовании консенсуса в отношении проблематики, то есть согласия, что вопросы заслуживают быть поставленными..." |4, с. 1611. Констатированная П. Бурдье артефактуальность данных многих поллингов связана с действием факторов двух типов. Первый тип - факторы методического происхождения, точнее, возникшие на почве методического несовершенства организации и проведения опроса общественного мнения. Второй тип - факторы, порожденные социокультурным контекстом проведения поллинга. Таким образом, решение проблемы идентификации общественного мнения, собственно говоря, состоит в том, чтобы предотвратить их или хотя бы учитывать их влияние. Прежде всего рассмотрим действие факторов первого типа. Речь идет о выяснении способов эмпирической интерпретации понятия "общественное мнение".

Несмотря на все расхождения в интерпретации социального смысла этого понятия, в практике проведения поллингов социологи преимущественно используют рабочее определение гносеологической направленности. Мы также исходим из определения общественного мнения как таких оценочных суждений различных социальных общностей (субъектов общественного мнения), в которых выражено их отношение к содержанию и способам решения касающихся их социальных проблем (платформа социальных отношений: субъекты общественного мнения - субъект власти). Совершенно очевидна необходимость найти точки соприкосновения этого довольно сложного понятия с ответами респондентов во время опроса, более или полно его отражающими, то есть провести эмпирическую интерпретацию понятия, выделить его эмпирические признаки, построить операциональное определение содержания понятия "общественное мнение".

Одним из первых исследователей, разрабатывавших пути решения проблемы идентификации общественного мнения, был Флойд Оллпорт [6, с. 7-23]. Тринадцать его методологических постулатов существования общественного мнения могут послужить нам основой для разработки технологии фиксации эмпирических признаков понятия общественного мнения. Технологизация процесса идентификации общественного мнения предполагает прежде всего элиминирование из общего массива данных так называемых "пустых" ответов, то есть ответов респондентов, не имеющих собственного мнения относительно проблемы опроса, ответов, спровоцированных самой ситуацией опроса.

Склонность давать "пустые" ответы имеет несколько источников. Специалист в области методологии опросов Антони Сулек характеризует их таким образом [5].

Социальные нормы, регулирующие протекание естественной повседневной беседы, особенно же наиболее основополагающая из них - требование кооперации, предполагают, что на вопросы собеседника следует отвечать. Спрашивающий также полагает, что партнер (в нашем случае - респондент) способен дать ответ по существу, а ответ типа "не знаю" или "затрудняюсь ответить" противоречит прагматической направленности вопроса. Поскольку социологическое интервью, с точки зрения его существенных характеристик, подобно естественной беседе, и в интервью ответ "не знаю" также нарушает социальные нормы и является социально неприемлемым, а индивид без собственного мнения об исследуемом явлении оказывается в незавидном положении. Это обстоятельство заставляет респондента давать хоть какой-то ответ.

Влияние социальных норм естественной беседы усугубляется под давлением так называемых "неявных требований" ситуации интервью, которая предполагает получение ответа. Весь груз этого давления особо явственно ощутим, когда вопросы, на которые респонденты только что не ответили, повторяются. Повторение вопроса, хотя и не односторонне влияет на респондента (дает время задуматься, позволяет лучше понять вопрос и т.д.), вместе с тем намекает респонденту: от него ожидают ответа. В современном обществе высоко ценится компетенция, образованность, знания. Именно в силу этого действие социокультурных норм приводит к тому, что признание в отсутствии собственных взглядов по тому или иному вопросу вызывает явное или скрытое осуждение. Давление социокультурных норм подталкивает респондента давать ответ, несмотря на отсутствие собственной точки зрения. Как отмечает Антони Сулек, в ситуации интервью давление идет от "склонности к конформизму (конформистского предубеждения) (social desirability bias), определяемого ценностями, господствующими в обществе, особенно теми, что признают сами респонденты, и теми, что они приписывают интервьюеру или же большинству, хотя это последнее проблематично" f5, с. 32].

С тем чтобы избежать "пустых" ответов, исследователи пытаются подогнать содержание вопросов к возможностям респондентов. Поскольку ж эти возможности разнятся, респонденту создают благоприятные условия, дабы он мог с легкостью признаться в отсутствии собственного мнения о проблеме опроса. Среди ответов на вопрос предусматривают и такие: "затрудняюсь ответить", "не знаю", "сомневаюсь в ответе" и т.п. Они делают возможным отказ от содержательного и вместе с тем потенциально "пустого" ответа.

Представить респонденту ответ типа "не знаю" можно в разных формах. В простейшем и, по мнению А. Сулека, наиболее распространенном в работе американских поллстеров случае ответ "не знаю" только предполагается. В меню закрытого вопроса такой ответ есть, однако интервьюер не зачитывает его респонденту, но фиксирует, если респондент заявит "не знаю" сам и придерживается такой позиции при повторении вопроса. Другая форма - явное предложение варианта ответа типа "не знаю", содержащееся в меню возможных ответов на вопрос.

Наконец, иногда перед содержательным вопросом исследователь предлагает фильтрующий вопрос, вроде следующего: "Есть ли у Вас какая-либо позиция относительно этого явления?", "Задумывались ли Вы над этим?" и т.п., а содержательный вопрос адресуют лишь тем респондентам, которые позитивно ответили на вопросы-фильтры.

Эти три формы в методологической литературе называют: стандартный вопрос, вопрос с квазифильтром и вопрос с полным фильтром. Понятно, что только в третьем случае мы имеем дело с фильтром в строгом смысле - фильтром, который не пропускает тех респондентов, которым в дальнейшем не ставят вопросов относительно предмета исследования.

Применение фильтра типа "не знаю" - первый, хотя еще не достаточный шаг на пути эмпирической интерпретации понятия общественного мнения. К слову, фильтр "не знаю" не только позволяет избежать ответов наподобие "реакции бумаги на карандаш" или же "что желает услышать интервьюер", но и порождает целый ряд проблем интерпретации полученных в процессе опроса данных. Легитимизация ответа типа "не знаю", а также ослабление благодаря такому фильтру давления на респондента ситуации интервью и конформного давления социальных ценностей - еще далеко не все.

Исследования свидетельствуют, что фильтры типа "не знаю" не ограничиваются отделением черного от белого. В частности Антони Сулек, опираясь на экспериментальные данные, утверждает, что подобно тому, как содержательные ответы скрывают многочисленные случаи отсутствия у респондента собственного мнения, точно так же и среди ответов "не знаю" немало случаев отказа от декларации своей позиции относительно проблемы опроса [5, с. 37]. Такую ситуацию могут спровоцировать многие факторы: амбивалентность мнений респондента, нежелание говорить о своих личных делах, опасение возможных санкций и т.

д. Хотя сила фильтров типа "не знаю" относительна, их применение предполагает соблюдение определенной нормы: описание общественного мнения на основании расклада ответов некорректно, если неизвестно, рассчитаны ли проценты ответов на вопросы исходя из всей выборки в целом или же только с учетом тех респондентов, которые дали содержательный ответ. Необходимо не только указывать процент соответствующих "не знаю", но и давать информацию о форме получения такого ответа (стандартный вопрос, квазифильтр, полный фильтр).

Использование фильтра типа "не знаю" можно рассматривать как первый шаг эмпирической интерпретации понятия общественного мнения. Если оно находит свое выражение в форме оценочного суждения, то такое суждение может возникнуть только на основании определенной информированности респондента, точнее его представления о своей информированности о сути проблемы - предмета исследования. Нет информации о существовании проблемы - нет и мнения о ее содержании и способах решения.

Шагом вперед в технологизации процесса идентификации общественного мнения при проведении поллинга стала процедура фиксации его признаков, разработанная и внедренная в практику опросов институтом Гэллапа. Эта процедура предполагала выяснение не только мнения респондента по той или иной проблеме, но и определение степени его информированности о ее содержании в целом и об отдельных деталях, удельного веса рационального обоснования своей позиции, убежденности респондента в правильности декларируемой точки зрения. Для осуществления так называемого пятимерного плана, или "лейки" Гэллапа, используют четыре вопроса-фильтра, которые дают возможность исследователю выделить из массива данных опроса сложившегоеся мнение в собственном смысле слова; эмоциональные реакции респондента на тот или иной объект оценочного суждения (его настроение); и наконец, тот блок ответов, которые можно считать "реакцией бумаги на карандаш" - когда вопросы были адресованы респондентам, не имеющим никакого представления о сути исследуемой проблемы. Безусловно, "лейка" Гэллапа позволяет зафиксировать ряд необходимых и важных эмпирических признаков общественного мнения.

Однако степень информированности, наличие относительно рациональной аргументации точки зрения респондента, его убеждение в ее правильности, - все эти признаки, при всей их несомненной необходимости, нельзя считать достаточными, если речь идет об эмпирической интерпретации понятия общественного мнения. Они еще не позволяют фиксировать взаимосвязь объекта общественного мнения — некоторой проблемы - с социальными интересами респондента, отличить сугубо индивидуальную точку зрения от суждения, отражающего коллективную позицию общности - субъекта общественного мнения.

Таким образом, последнее, хотя оно и присутствует в сознании респондента, вместе с тем отнюдь не тождественно индивидуальному мнению.

Между индивидуальным и общественным мнением могут существовать такие взаимозависимости:

1. Индивид осознает мнение "других" и при этом: а) полностью его принимает;

б) принимая его отчасти, корректирует свое мнение; в) остается при своем собственном мнении.

2. Индивид добровольно, не ощущая внешнего принуждения, идентифицирует свою позицию с общественным мнением.

3. Индивид имеет собственное мнение по той или иной проблеме, однако ему недостает идентификации с общностью, и он ничего не знает о мнениях других. Исходя из этих соображений, пятимерный план Гэллапа в наших исследованиях был дополнен вопросами-фильтрами, позволяющими установить, затрагивает ли данная проблема интересы респондента и является ли декларируемое им суждение проявлением общего, коллективного мнения.

Последний вопрос-фильтр предлагается исходя из такой логики. Общественное мнение - это не просто механическая сумма индивидуальных мнений. Как справедливо отметил Ф. Оллпорт в одном из своих методологических постулатов, существование общественного мнения предполагает осознание носителем его того, что другие реагируют на некий объект так же, как и он сам [б]. Это выражение традиционного демократического лозунга: общественное мнение - воплощение воли социальной общности в ее целостности. Чтобы констатировать соблюдение этого условия на индивидуальном уровне (например, во время опроса), следует убедиться, что респондент осознает не только свое отношение к.объекту, но и оценку его другими, что в сознании субъекта сформировалось убеждение (еще до того, как выскажет свои оценочные суждения), что другие тоже определенным образом относятся к данному объекту. Одним словом, вопрос-фильтр призван выяснить: состоялась ли коммуникация между членами гипотетического субъекта общественного мнения, является ли мнение респондента результатом обсуждения содержания проблемы с другими, дискурса относительно способов ее решения.

Формулирование вопросов-фильтров осуществляется по-разному. Диапазон процедуры идентификации общественного мнения может охватывать фильтры-тесты, а также более слабые, вроде самооценки информированности респондента, убежденности и т.п. Все зависит от содержания проблемы - объекта общественного мнения.

Кстати, феномен информированности респондента не следует путать с его компетентностью. В контексте решения проблемы идентификации общественного мнения информированность респондента - это его представление о своей информированности, его видение содержания проблемы и способов ее решения. Именно поэтому соответствующие вопросы-фильтры могут предполагать самооценку, тогда как фильтры-тесты следует применять не столько для идентификации общественного мнения, сколько для определения его компетентности, близости к параметрам научного знания.

Хотя использование вопросов-фильтров для решения проблемы идентификации Общественного мнения при проведении поллингов с теоретической точки зрения представляется вполне оправданным, они не получили достаточного распространения.

Даже американские поллстеры, по свидетельству Д.М. Конверса и X. Шумана, подчас игнорируют применение вопросов-фильтров. Ссылаясь на этих исследователей, Антони Сулек отмечает, что только два зондажа - коммерческий Гэллапа и академический National Election Survey Мичиганского университета применяют фильтры, выясняя информированность и интересы респондентов, и отфильтровывают тех, кто заявляет о своей неосведомленности о предмете разговора. В то же время в коммерческом Харисе из пяти вопросов, фиксирующих интересы респондента, только один является фильтрующим, а академический NORS/QSS вообще не фильтрует вопросы.

Очевидно, поллстеры этих исследовательских центров полагают, что несведущие, незаинтересованные респонденты сами заявят о своей позиции, или же считают, что псевдомнения не так часто попадаются в выборке, существенно не влияя на результаты опроса [5, с. 32]. Вероятно, эти факты - следствие засилия потребностей заказчиков социальной информации, что подчеркивал Пол Лазарсфелд.

Какова бы ни была практика идентификации общественного мнения, вне всякого сомнения, вопросы-фильтры, если их все-таки применять, даже на уровне фильтра типа "не знаю" позволяют более реалистично оценивать и интерпретировать данные опросов. Например, наше исследование мнения населения Украины о работе Верховной Рады с применением батареи фильтров, о которых говорилось выше, позволило дифференцировать респондентов на четыре категории. Первая, наиболее многочисленная, составляла 60% выборки; оценочные суждения здесь представляют собой скорее эмоциональные, чем рациональные вербальные реакции на вопросы. Ответы опрашиваемых интервьюеру или же на вопросы анкеты - это эмпирические показатели не столько мнений, сколько определенных общественных настроений. Вторая категория (почти 24%) строит свои суждения на основании эмоций в сочетании с относительно рациональной, ограниченной по своему объему и весьма фрагментарной информацией о предмете опроса. Их ответы - показатели еще только формирующегося общественного мнения, на этапе перехода от настроений к общественному мнению. Третью категорию респондентов (около 10%) составляют те, кто не преодолел ни одного из фильтров. Однако они отвечали на вопросы интервьюеров, давали оценки работы народных депутатов. Такие ответы можно считать примером "реакции бумаги на карандаш". И наконец, четвертая категория респондентов. Их число невелико - всего 7%. Именно эти респонденты успешно преодолели все фильтры. Их мнениям свойственна высокая степень сформированности.

Разумеется, в исследовании других проблем распределение этих категорий будет иметь другую форму. Например, во время опроса граждан Украины осенью 1995 года относительно желаемой модели общественного развития страны удельный вес респондентов, представляющих группу высокой степени сформированности общественного мнения, достигал 15%, а группа респондентов, которые продемонстрировали "реакцию бумаги на карандаш", составляла всего 1%. Повторное исследование по этой же проблеме в конце 1997 года обнаружило такое же распределение.

Аналогичная ситуация наблюдается при исследованиях общественного мнения в других странах и регионах. Например, в августе 1991 года весь бывший Советский Союз был шокирован событиями в Москве, путчем гекачепистов. Исследование отношения жителей Петербурга к этому событию показало, что только 59% респондентов были вполне осведомлены о содержании мер, предпринимаемых заговорщиками. Каждый десятый слышал о существовании комитета, и только. Около 4% опрошенных ничего не знали о введении в стране чрезвычайного положения, столько же слышали об этом лишь нечто невразумительное [7].

К сожалению, применение вопросов-фильтров в полном объеме - скорее исключение в практике поллстеров. Нет нужды подробно останавливаться на выяснении того, какую, в сущности, прогностическую ценность имеют данные таких опросов.

Пожалуй, ценность таких усредненных данных равнозначна ценности "средней температуры по больнице" для прогнозирования протекания болезней его пациентов. То, что нередко считают общественным мнением, в лучшем случае представляет собой неустойчивое, ситуативное состояние настроений лабильного социального множества, а еще чаще, увы, - коктейль из разнообразных ингредиентов общественного сознания индивидов, замешанных на артефактах.

Решая проблему идентификации общественного мнения, следует учитывать особенности социокультурного и политического контекстов, в которых оно формируется и функционирует, а также специфику глобального социума. Как подчеркивал Патрик

Шампань, возможна лишь одна-единственная дефиниция "общественного мнения":

этот социальный феномен, исторически изменчивый и яркий, принадлежит к конкретному социальному полю, на котором действуют определенные актеры [8, с. 178].

Влияние этого социального поля на общественное мнение, а также на формирование мнение подобных артефактов разнообразно. Мы остановимся на анализе влияния на артикуляцию общественного мнения двух характеристик социума: присущего ему социального диморфизма и состояния ментальности потенциальных респондентов.

Вопросы возникновения и функционирования социального диморфизма в условиях посттоталитарного общества довольно основательно проанализировал Эдмунд ВнукЛипинский [9, с. 53-71]. В дальнейшем мы будем опираться на его разработки.

Социальный диморфизм возникает вследствие разделения общественной жизни на две сферы: сферу публичную и частную сферу. Публичная сфера - это поле деятельности социальных субъектов, от которой непосредственно зависит существование, функционирование и развитие социума. Публичную сферу контролирует власть, регулирует ее своей специфической системой ценностей и норм, действующих только в ее пределах.

Частная жизнь - это деятельность социальных субъектов, непосредственно не влияющая на судьбу социума. Частная жизнь в известной мере автономна и регулируется собственной системой ценностей. Таким образом, индивид должен ориентироваться на две основополагающие, но во многом различные ценностно-нормативные системы, в зависимости от того, с какой сферой связаны его действия - публичной или частной. Это явление социологи определяют как диморфизм ценностей.

В условиях развитого социального диморфизма личность вынуждена воспринимать мир в двух измерениях: как мир институций публичной жизни - "идеологическую действительность", сформированную официальным кодом, - и мир частный, личную жизнь и жизнь первичных групп, относительно автономных от власти центра, жизнь, регулируемую правилами аксиологии, закодированными в народной культуре. Консервации такого положения дел способствовала монополия центра на средства информации и пропаганды, которые, вместо того, чтобы обеспечивать коммуникации в обществе, превращались в орудие господства над семантическим кодом, употребляемым в публичной сфере, формирования общественного сознания определенного образца, воспитание так называемого нового человека.

Благодаря официальному семантическому коду создавалась стабильная система, которая, обусловливая становление "идеологической действительности" и всячески прививая ее ростки, помимо этого, воздействовала на общественное сознание, с тем чтобы всецело заполнить его идеологизированными артефактами. Наряду с другими факторами, присущими моноцентрическим режимам, официальный семантический код формировал установку: назначение человека состоит в реализации директив центра.

Чем добросовестнее личность исполняет приказы центра, тем больше у нее шансов на самоутверждение, тем больше она преисполнена сознанием смысла своего существования, а следовательно (и это, пожалуй, самое главное) чувством собственной безопасности. В таких условиях и на таких основаниях формировалась ментальность нескольких поколений аборигенов тоталитарного общества.

Ментальность человека посттоталитарного общества - это компромисс между установками сформированной моноцентризмом "идеологической действительности" и реалиями повседневной жизни, аксиологией сферы микроструктур, относительно незаИэменения материального благосостояния семьи в Украине ( по данным опросов 1981-1996 г., % от количества ответивших)

–  –  –

висимой от макроструктур, создаваемых и контролируемых властью. Безусловно, не учитывать социальный диморфизм и ментальность человека посттоталитарного общества, нельзя, когда мы программируем исследование общественного мнения. В то же время, следует учитывать, что сложность и сравнительная непродолжительность периода трансформаций мешает определить, в какой мере эта структура стабильна, Ибо на ее содержание и форму влияют три довольно весомых фактора: ментальность, сложившаяся во времена господства тоталитаризма; сложная и противоречивая ситуация трансформаций общества в проблематичном направлении; общественные процессы, происходящие в современном мире в целом.

Характерный симптом современной ментальности - большинство людей, принадлежащих к разным социальным слоям, выражают неудовольствие не только происходящим вокруг, но и своей материальной ситуацией. О своих незавидных обстоятельствах говорят почти все, даже те, у кого нет для этого никаких оснований. Речь идет не о тех респондентах, чьи жизненные условия существенно ухудшились, и не о тех, кого всегда волновали публичные проблемы и посему кризисные явления в обществе должны заботить как сугубо личное дело.

Есть основания, но крайней мере, гипотетически полагать, что жизненная ситуация для многих радикально отнюдь не изменилась, а для иных даже улучшилась. В пользу такого предположения свидетельствуют данные исследования Е. Головахи (см. табл.) {10, с. 32].

Исходя из полученных результатов, можно согласиться с выводом исследователя о том, что в последние годы материальные условия для цивилизованного быта имеет большинство семей. Однако и они расценивают свое положение точно так же, как и те, у кого есть реальные причины для жалоб. Во время опросов преобладающая часть респондентов гиперболизируют свои личные повседневные трудности, а ситуацию накануне периода общественных трансформаций идеализируют. Почему так происходит? Этому может быть несколько объяснений. Безусловно распространению пессимистических оценок способствует общая атмосфера неопределенности будущего, нестабильность социальной стратификации, а следовательно и собственного статуса респондентов, чувство "нависшей угрозы" и "неприкаянности". Немаловажное значение имеет атрофия социальных связей, провалы в социальной памяти, мифологизация (Прошлого, избирательное восприятие реалий общественной ситуации, предшествовавшей перестройке и трансформации. Не в последнюю очередь, негативные оценки нынешнего материального положения могут быть следствием сопоставления своих оценки нынешнего материального положения могут быть следствием сопоставления своих ожиданий относительно результатов реформ (основанных на идеализированном представлении о жизни в условиях свободного рынка и демократии) с опытом фактического состояния общества.

Решение проблемы идентификации общественного мнения не ограничивается усовершенствованием методических средств вычленения из множества ответов респондентов феномена собственно общественного мнения.

Определенные трудности для его выявления создает общий социальный контекст.

Именно современный общественный контекст, с присущей ему неустойчивостью социальной структуры, неопределенностью характеристик социальных институций, является решающим фактором, от которого зависит при проведении поллинга успех реконструкции действительного субъекта общественного мнения - органичной социальной целостности, а не искусственного результата механических манипуляций компьютера с индивидуальными ответами респондентов. Не менее сложен вопрос учета влияния состояния социального диморфизма и посттоталитарного менталитета на достоверность ответов респондентов. Распад старого моноцентрического режима еще не означает мгновенного устранения этих феноменов с арены общественной жизни, а следовательно и их влияния на поведение респондентов во время опросов.

Не подлежит сомнению, что социология и в прошлом, и теперь занимает определенное место в мире социальных организаций и институций, регулирующих сферу публичной жизни, а посему в сознании респондентов может приобретать значение продукта этого мира, традиционно контролируемого властью. Поэтому и поллстер может восприниматься респондентом как представитель власти и вызывать соответствующие защитные реакции. К сожалению, и ныне при интервьюировании мы не всегда получаем искренние ответы. Разумеется, теперь интервьюера уже не отождествляют с представителями карательных органов, однако могут воспринимать как чиновника администрации, налоговой инспекции или же, в связи с ростом преступности, как "наводчика" квартирных грабителей, и в силу этого его появление может возбуждать беспокойство и недоверие к целям исследования. Отождествление поллстера с представителями властных структур подчас внушает респондентам ожидание от исследования "общественной пользы", как если бы они должны были способствовать тому, "чтобы что-то изменилось к лучшему". Это связано с патерналистской установкой по отношению к государству "реального социализма", которая переносится на новое государство, а отсюда - и на исследования, проводимые в новых условиях. Если такие ожидания не оправдываются, возникает нежелание общаться с интервьюерами. Более того, политические изменения периода трансформации позволили осознать реальную возможность свободного выбора во многих сферах жизни. Поэтому и участие в исследованиях рассматривают как дело выбора, а не обязанность манифестации тех или иных политических убеждений. Как и в случае электорального абсентизма, иногда можно услышать: "У нас демократия, я не обязан участвовать в вашем исследовании".

Если респондент воспринимает исследователя как представителя институций власти, следует учитывать возможность использования респондентом традиционного официального семантического кода в процессе коммуникации с интервьюером. В условиях недоверия респондента к институции, которую репрезентирует социолог, когда проблематика исследования связана с публичной жизнью, ответы могут строиться по принципу: "Что желаете услышать". В таком случае полученный эмпирический материал может относиться исключительно к реликтам артефактной "идеологической действительности" и не иметь большой прогностической ценности.

Можно согласиться с выводом Эдмунда Внук-Липинского, что чем меньше доверие респондента к институции, репрезентируемой исследователем, чем больше проблематика исследования связана с публичной сферой, ранее описываемой в терминах официального семантического кода, и, вместе с тем, чем весомее репрессивные возможности указанной институции, тем вероятнее ситуация, при которой собранный поллстером эмпирический материал относительно "идеологической действительности" будет иметь низкую прогностическую ценность [9, с. 70].

Мы очертили далеко не все аспекты проблемы идентификации общественного мнения. Однако и те, о которых шла речь, - убедительный аргумент в пользу актуальности научного поиска адекватных методологических и методических подходов именно к социологическим исследованиям общественного мнения, разработки более совершенных технологий его эмпирической фиксации.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Ядов Н.А. Осторожно: опрос общественного мнения // Известия. 1991. 23 февраля.

2. Панiна Н.В. Технологiя соцiлогiчного дослiдження. К., 1996. С. 21-22.

3. Lazarsfeld P.F. Badania opinii publicznej a nauki polityczne // Kultura i spoleczenstwo. 1996. № 3. S. 46.

4. Бурдье П. Социология политики. М, 1993. С. 161.

5. Sulck A. Jak dziala f i l t r "Niewiem"? Kullura i spoleczen'stwo. 1993. №4.

6. Allport F.H. Toward a Science of Public Opinion // Public Opinion Quarterly. 1937. Vol. I. № I.

7. Кесельман Л., Мацкевич M. Нa кого они надеялись? // Чac пик. 1991. 24 августа.

8. Шампань П. Делать мнение: новая политическая игра // Полис. 1992. № 3.

9. Wnuk-Lipinski Ed. Rozpad polowiczny. Szkice z socjologii transformacji uslrojowej. W.. 1993.

10. Головаха E. Трансформирующееся общество. Опыт социологического мониторинга в Украине. К. 1997.



Похожие работы:

«ШИЛИХИНА КСЕНИЯ МИХАЙЛОВНА ДИСКУРСИВНАЯ ПРАКТИКА ИРОНИИ: КОГНИТИВНЫЙ, СЕМАНТИЧЕСКИЙ И ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ Специальность 10.02.19 – Теория языка Диссертация на соискание ученой степени доктора филологических наук Научный консультат доктор филол. наук, проф. В.Б. Кашкин Воронеж 2014 СОДЕРЖА...»

«Данная программа кандидатского экзамена по специальности 24.00.01 теория и история культуры ориентирована на общетеоретическую компоненту культурологического знания, обобщающую и систематизирующую эмпирические данные об исторической динамике и современном состоянии культуры. Программа определяет круг вопросов, в которы...»

«Юрий Сергеевич Степанов Концепты. Тонкая пленка цивилизации Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=180744 Концепты. Тонкая пленка цивилизации: Языки славянских культур; Москва; 2007 ISBN 5-9551-0205-1 Анно...»

«Мария Августовна Давыдова Вольфганг Амадей Моцарт. Его жизнь и музыкальная деятельность Серия «Жизнь замечательных людей» Текст книги предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=175622 Аннотация Эти биографичес...»

«УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКТЕ МАТЕРИАЛЫ ПО ДИСЦИПЛИНЕ «ИСТОРИЯ МИРОВЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ» РАЗДЕЛ 1. ПРОГРАММА КУРСА. Пояснительная записка Ориентирами для работы над курсом являются темы лекций, планы семинарских занятий, представленные в рабочей программе. Источники и учебная литература, необходимы...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ Г л а в а VIII ПРАВО И СУД, ПРЕСТУПЛЕНИЯ И НАКАЗАНИЯ: К ГЛАВЕНСТВУ ЗАКОНА ОСНОВНЫЕ ПРАВОВЫЕ СИСТЕМЫ УГОЛОВНОЕ ПРАВО Источники права Основные понятия уголовного права в их историческом развитии Понятие преступления (11). Субъект и объ...»

«II. ПЛОТИН 1. Проблема самопознания Как нетрудно заметить, Плотин был далек от того, чтобы подобно Аристотелю расписывать блага, приносимые человеку дружбой, или тешить национальное самолюбие эллинов восхвалениями монолитной государственности; напротив,...»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.