WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«ФОРМИРОВАНИЕ И ЭТНИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ НИЖЕГОРОДСКИХ ТАТАР-МИШАРЕЙ (IX – НАЧАЛО ХХ ВЕКА) ...»

-- [ Страница 6 ] --

слободы переселенцами из Пензенской и Нижегородской губерний. Друг за дружкой в городе открываются новые частные магометанские школы, в том числе женское медресе..., выходит газета “Сибирия”, организуются спектакли и концерты, создается общество мусульман-прогрессистов. Жизнь “магометан” буквально бурлит»925.

Выше мы убедились, что власти реально рассматривали нижегородских татар как важный объект православного миссионерства, несмотря на их малочисленность по сравнению с другими татарскими локальными группами и субэтносами. При этом сами нижгары убеждались, что буквально у них на глазах «на территории Мещеры многие знатные татары, принявшие христианство, довольно быстро, через два-три поколения, обрусели».926 В этих условиях проповедь абызов и более поздних указных имамов, возглавивших национальные массы в условиях отсутствия светской феодальной элиты, еще более укрепляла религиозное сознание, в том числе через идею конфессиональной обособленности от окружающих народов. Фактически нижгары-мусульмане, остававшиеся на Нижегородчине, превратились в этноконфессиональную общность. Это, кстати, также являлось одной из причин конфликтов, подобных вышеназванным между С. Салюковым и М.-Ю. Абдулжалиловым: национальная и религиозная изолированность вкупе с недоверием к властям заставляла местных татар с настороженностью относиться к «институционализации жизни мусульман через религиозную иерархию» ОМДС, которая «была инспирирована императрицей».927 С другой стороны, важная роль в процессе выдвижения на самые заметные места в среде татарских имамов именно представителей нижгар (да и вообще мишарей в целом928) связана с определенными преференциями властей в отношении приуральских мещеряков как более верных престолу, так как на Кабдулвахитов К. Роль поволжской татарской миграции в развитии ислама в Томской губернии в начале ХХ в. // Фаизхановские чтения. №8. – Н. Новгород, 2012. С. 96.



Исхаков Д.М. От средневековых татар к татарам Нового времени. С. 235.

Сенюткина О.Н. Формы политической активности нижегородских татар-мусульман (исторический аспект) // Фаизхановские чтения. № 4. – Н. Новгород, 2008. С. 39.

Так, вряд ли является случайностью назначение первым муфтием ОМДС Мухаммеджана Хусаина (1758–1824), происходившего из д.Бурундуки Свияжского уезда Казанской губернии, из района компактного проживания буинских мишарей (которые, как мы помним из предыдущей главы, образовались во многом или даже полностью как вторичное ответвление нижгар); «говорящим» является его нисба аль-Джабали.

территории Башкирии они продолжали традиции служилых татар средневековья.

А, поскольку на тот момент мещеряки однозначно воспринимали себя в первую очередь как часть мишарского субэтноса (хотя постепенно и к ним приходило общетатарское сознание), они автоматически подтягивали за собой своих родственников и земляков, проживавших на исторической родине, в Нижегородчине. Наглядным примером сказанного выше является «поддержка, которую оказывал нижегородским имамам» 3-й муфтий ОМДС Абдулвахид Сулейманов.929 Наконец, важной для понимания причин изучаемого процесса представляется еще одна идея. Аналог этого движения нам видится в эпохе Арабского халифата середины VIII в., когда на первое место в исламском богословии выдвинулись неарабы – выходцы из мавали (принявших ислам персов, тюрков, берберов и др.). У них, лишенных возможности занять высшие социальные позиции в силу своего этнического происхождения, оставался только один легальный, и притом довольно престижный путь повышения своего статуса.





930 Мавали изучали шариатские науки, Коран и арабский язык до такой степени, что не только обходили чистокровных арабов в своих познаниях, но и оставляли их далеко позади. Показательно, что хотя мавали-богословы как значимая прослойка образовалась еще в период арабского этнократического режима Омейядов, она смогла выдвинуться на первый план только при более размытом в этническом плане, во многом про-персидском арабизированном режиме Аббасидов.

В то время казанские татары и мишари только делали первые шаги навстречу друг другу (причем в основном лишь за пределами исторической родины обоих субэтносов), во многом же их отношения можно охарактеризовать как «соревновательные». Сказывалось и разное происхождение, и историческое соперничество (но не вражда!), и некоторая разница в менталитете. Численность этих групп была различна и складывалась не в пользу мишарей. Распыленность Сенюткина О.Н. Габдулвахид б. Сулейман б. Салюк. С. 15.

Батыр Рустам [Батров Р.Г.] Абу Ханифа: жизнь и наследие. – Н. Новгород – Ярославль, 2007. С. 18–20.

татар-мишарей на огромных пространствах превращала их поселения в «острова»

в иноплеменном окружении, в то время как казанские татары проживали компактно на значительно большей территории. Поэтому мишарский диалект не завоевал столь же прочных позиций в татарском мире, как средний (казанский) диалект. В торгово-экономической сфере позиции основной массы крестьянмишарей (и особенно нижгар) по сравнению с казанскими, касимовскими, каргалинскими татарами были несравненно ниже. В этих условиях именно религиозные знания давали возможность нижгарам выдвинуться вперед и занять достойное место в различных мусульманских приходах – как чисто мишарских, так и этнически смешанных.

Совокупность всех вышеназванных причин привела к тому, что нижегородские татары все чаще избирали для себя религиозную стезю. Этому способствовало повсеместное создание медресе: помимо медресе в Овечьем Овраге, в 1767 г. таковое открылось в Новом Мочалее, в 1790-е гг. – в Ендовище, Камкине, Ключищах, 1800 г. возникло уже второе ново-мочалеевское медресе и т.д. В первой половине XIX в. в пределах современной Нижегородчины функционировало не менее 36 мектебов и медресе.931 Имамов из нижгар упоминают в своих работах Ш. Марджани, Р. Фахретдин.

В этой связи следует обратить внимание на такое обстоятельство. И в «Мустафад аль-ахбар», и в «Асаре» собраны имена религиозных деятелей, действовавших, в первую очередь, на территории Татарстана, Башкортостана и Оренбуржья.

Обращает на себя внимание факт единичных упоминаний в этих трудах имамов Касимовского региона и, по-видимому, полное отсутствие – из Темниковского региона. Безусловно, и Марджани, и Фахретдин были прекрасно осведомлены о том, что в татарских поселениях Нижегородской губернии и Курмышского уезда имеется множество деятельных и высокообразованных имамов и мударрисов.

Однако в своих работах они упомянули лишь тех имамов-нижгар, которые действовали восточнее своей родины, поэтому их не так уж и много (хотя и гораздо больше касимовских). Показательно, что названия большей части Мухетдинов Д.В., Хабутдинов А.Ю. Медресе // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С. 99.

нижегородско-татарских аулов авторам малознакомы. Это наглядно видно из следующей записи Ш. Марджани об основателе 2-й мечети Казани Якубе Султангалееве: «Мы своими глазами видели бумагу, датированную 1785 г., [с надписью] “Ниже[городской губернии] села Намика Кутлуг-Мухаммед мирза б.

Якуб”».932 В этом искаженном названии легко угадывается Камкино – неофициальная «столица» арзамасских мурз. Не совсем понятно также, почему Марджани именует с. Пошатово как Башад933 – ведь он достаточно часто использует букву «п» (отсутствующую в арабском алфавите, но привнесенную персами и тюрками) для обозначения тахаллусов и топонимов. Вероятно, это также следствие плохого знания нижегородских реалий.

Однако села IV группы, входившие в состав Симбирской губернии (а также примыкавшее к ним с. Овечий Овраг), знакомы Ш. Марджани и Р. Фахретдину гораздо лучше. Среди них мы видим (в виде нисбы) топонимы: Сабачай (Сафаджай) – родина его ученика и сподвижника Х. Фаизханова; Батракси – Петряксы; Чунбали – Чембилей; Куйсуви – Овечий Овраг.

Не только обширная география деятельности имамов из числа нижегородских татар заставляет ученых-богословов с мировым именем обратить на них внимание. Так, Ш. Марджани писал о Тахире Субханкуле. Этот имам и мударрис в медресе с. Адай (Адаево) Малмыжского уезда Вятской губернии (ныне Кукморского района Татарстана), старейшем медресе Заказанья, был одним из крупнейших шейхов и кари (чтецов Корана) своего времени: «...мастерство и профессионализм меллы Тахира были видны воочию. Хоть я и не был его учеником, но слушая его, испытывал чрезмерное восхищение, и я с [огромной] любовью слушал его. Я даже был очарован им. Когда я слышал его чтение [Корана], я испытывал потрясение и чуть не терял сознание»934. Тахир-хазрат владел многими макамами935 – хиджазским (мекканско-мединским), сироМарджани Ш. Указ. соч. С. 218.

Там же. С. 393.

Там же. С. 338.

Макам – техника красивого чтения Корана, выработанная в разных местностях и восходящая к сунне.

палестинским (иерусалимским), египетским. У этого кари было множество учеников, среди которых мы видим и муфтия Тифлиса (Тбилиси).936 Большой ценностью обладают данные Р. Фахретдина о династии имамов нижегородского происхождения Мустафиных-Сулеймановых, которые действовали на территории Башкирии и Оренбуржья (Схема 7). Один из самых известных ее представителей – живший в XVIII в. Сулейман б. Мустафа б. Юнус (Сунай) б. Ишали б. Инанмыш б. Ханмирза б. Хантимер б. Каракай, ахун д.

Каршин-Шариф (ныне с. Шарипово Кушнаренковского района Башкортостана);

«его предки переехали сюда из-под Нижнего Новгорода». При нем медресе этой деревни стало одним из самых известных и популярных в Бирском уезде.937 Видным имамом был и его брат Маулид, который родился в основанной мишарями д. Калтаево (ныне Кушнаренковского района Башкортостана); как пишет Р.Фахретдин, «почерк у него был очень красивый, похож на дагестанский».

Ахун Маулид также преподавал в медресе этого аула. Еще один их брат ныне Мухаммедвали «был имамом д. Казарма недалеко от Уфы Кушнаренковского района Башкортостана, позднее служил имамом и ахуном в Сеитовой слободе [Каргале] под Оренбургом». О другом брате Абдулманнане известно лишь то, что он был «знаменитым ахуном».

Ризаэтдин-хазрат справедливо замечает: «Семья Сулейман-ахуна была плодовитой. В каждом уезде и во все века из его рода происходили многие известные люди нашей страны». Мы попытались на основе «Асара» поместить некоторых из них в нашу схему, куда, к сожалению, не вошли ни сыновья, о служении которых имамами ничего не известно, ни дочери, ставшие женами имамов, ахунов и муэдзинов многих местностей.938 Мухетдинов Д.В., Хабутдинов А.Ю. Субханкул Тахир // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С.

160.

Ямаева Л.В. Суфийские братства на территории исторического Башкортостана // Ватандаш – Соотечественник. – Уфа, 2008, июль.

Большинство из упомянутых в тексте и схеме 6 сел и деревень входят ныне в состав Кушнаренковского р-на Башкортостана.

Схема 7 – Семейство имамов и ахунов Мустафиных-Сулеймановых, с. Каршин-Шариф (К-Ш), Башкирия

–  –  –

Информацию об одном из сыновей Сулеймана – Наримане, выведем за пределы схемы. Дело в том, что он не просто был имамом и мударрисом в д.

Чуалкиб («что на берегу р. Кизак в окрестностях Уфы») (по-видимому, ныне с.

Чувалкипово Чишминского района Башкортостана), и не только отцом многочисленного семейства (один из 6 его сыновей, Сагдуддин, «в течение 15 лет был сторожем на кладбище в Медине, где и скончался, наследников не оставил»), но и автором религиозных сочинений.940 Таким образом, перед нами – пример настоящего алима в полном смысле этого слова.

Интерес представляет и еще одна ветвь этого семейства, а именно потомки Абдулкадира (Абдулкадыра) б. Сулеймана. Его сын Сибгатулла аш-Шарифи (1798–1873) некоторое время преподавал в медресе при 6-й мечети Казани, затем был имамом и мударрисом в «знаменитой деревне Ура» (ныне Балтасинского района Татарстана), где учился у ахуна Фатхуллы – брата ишана Хабибуллы Оруви. После кончины ахуна Фатхуллы Сибгатулла занял его место; после него имамами в этом селе были его сыновья Валиулла и Самигулла.941 Вероятно, речь идет о Меновнинской или Караван-сарайской мечетях Оренбурга. Возможно, он и Р.Абдултагиров (упоминаемый в 1866 г. муэдзин Меновнинской мечети; имя, скорее всего, прочитано неверно) – одно и то же лицо. (См.: Загидуллин И.К. Мусульманское богослужение в учреждениях Российской империи. – Казань, 2006. С.147.) Фхреддин Р. Асар. Т. 1. С. 260–261, 275, 280–282, 283. Чуалкиб – татарское название д.Чувалкиновой, населенной в 1859 г. мещеряками и тептярями.

Фхреддин Р. Асар. Т. 2. – Казань, 2009. С. 297.

Старший сын Абдулкадира – Абдулгаллям (ок. 1796 – 1876) был имамхатыбом и мударрисом с. Богатые Сабы (ныне Сабинского района Татарстана), куда он приехал для учебы в начале 1820-х гг. На посту имама 1-й соборной мечети с. Богатые Сабы его сменил сын Халиль б. Абдулгаллям б. Абдулкадир Сулейманов с нисбой ас-Сабави (?-1909). Как пишет Р. Фахретдин, Халиль был «знаменитым кади» (татар. казый, религиозный судья), по выбору мулл Казанской губернии был членом ОМДС в период 1887–1892 гг., жил в Уфе. Он был «из последних членов Духовного собрания, избранных на этот пост» (впоследствии порядок избрания казыев изменился). Он также был имамом и ахуном Нижегородской Ярмарочной мечети в начале ХХ в.942 Его родной брат Мухаммадшакир, умерший в 1912 г. в Ташкенте, «потратив долгое время, написал одну историческую книгу. Говорят, из-за его смерти последние тома не были изданы. Перед смертью все свои книги завещал мусульманской библиотеке, которая должна была быть открыта в Ташкенте», – пишет Р. Фахретдин.

И еще он указывает на один важный момент: сын Халиля Абдулла (в татарском варианте – Габдулла) «служит в Духовном управлении мусульман, а также является имамом 2-й соборной мечети Москвы».943 Итак, благодаря указаниям Р. Фахретдина у нас есть полное генеалогическое древо, доказывающее его нижгарское происхождение, знаменитого богослова и мударриса, казыя ЦДУМ Габдуллы Сулеймани (Сулейманов Абдул-Мухамет Халилович, 1886– 1937), который служил имамом Нижегородской Ярмарочной мечети в 1912–1917 гг. и Московской Соборной мечети в конце 1920-х гг.944 К сожалению, информация об имамах-нижегородцах практически не систематизирована (за исключением энциклопедических словарей из серии «Ислам в РФ»), особенно это касается деятелей более раннего периода XVIII – начала XIX вв. Например, нам ничего не известно об имамах в Эстонии, куда с Фхреддин Р. Асар. Т. 3–4. – Казань, 2010. С. 540, 614; Сенюткина О.Н., Загидуллин И.К.

Нижегородская Ярмарочная мечеть – центр общения российских и зарубежных мусульман (XIX – начало ХХ вв.) – Н. Новгород, 2006. С. 175.

Фхреддин Р. Асар. Т. 3–4. С. 87, 540.

Хабутдинова М.М., Сенюткина О.Н. Сулеймани Габдулла // Ислам в Москве. Энц. словарь. С. 243.

1781 г. начали переселяться нижгары, в основном из с. Андреевка.945 Попробуем все же свести воедино из разных выпусков словаря тот огромный территориальный массив за пределами юго-востока Нижегородчины, который до большевистского переворота 1917 г. духовно опекался имамами – выходцами из числа нижгар (Таблица 18).

Таблица 18 – Имамы – выходцы из нижегородских татар во второй половине XIX – начале XX вв.

–  –  –

Перед нами – лишь поверхностный срез огромной, интересной и практически никем не изученной картины «нижегородско-татарского имамата».

Во-первых, в таблицу не вошли те города, где мы не знаем имена конкретных имамов-нижегородцев, хотя известно о наличии там мусульманских приходов, состоявших в основном из нижгар. Таковы Владимир, Муром, Иваново, Богородск (ныне Ногинск), Терийоки (Зеленогорск, ныне в черте СанктПетербурга), Выборг, Таллин, различные города Урала и Западной Сибири и др.

Кроме того, довольно часто нижгары становились неофициальными имамами, не утвержденными властями. Так, по данным томского краеведа Сайран Бекеновой, первым неофициальным имамом Белой мечети Томска, открытой в 1913 г., стал уроженец с. Андреевка Нижегородской губернии Арифжан Абельханович Салаватов, который представил прихожанам свидетельство имама, выданное в Уфе в сентябре 1915 г. В этом качестве он оставался до Февральской революции 1917 г.952 Кабдулвахитов К. Указ. соч. С. 100.

Во-вторых, практически невозможно вычленить потомков нижгар, происходящих из вторичных этнографических и локальных групп. Здесь следует вспомнить, что уже к концу XVIII в. более 40% исследуемого субэтноса проживало за пределами своей родины.

И, наконец, очень сложно определить имамов из нижгар в регионах с немишарским тюрко-мусульманским населением, где только дополнительные данные могут помочь исследователю отыскать подлинное происхождение того или иного деятеля. Например, как пишет Р.Г. Кузеев, «обнаружилось, что в XVIII в. вотчинные грамоты на земли получали не только башкиры, но и мишари, и татары, которые в этом случае начинали числиться башкирами-вотчинниками».953 Таким образом, отдельные имамы и просветители, которых мы традиционно считаем башкирами, вполне возможно являлись по происхождению представителями других тюркских этносов и субэтносов, в том числе и нижгар.

Приведем ряд примеров. Так, лишь на основании родословных известно о том, что мулла мечети в д. Мунтово Касимовского уезда Ибрагим Шигабетдинович Алтынбаев (1873–1951) является сыном выходца из с. Красный Остров (его отец – потомственный имам Шигабуддин б. Алтынай б. Табаккай).954 Между тем с его именем связано открытие в 1900 г. мектебе в Мунтове – одного из крупнейших духовно-просветительских центров касимовских татар, известного на всю Российскую империю (например, в начале ХХ в. здесь преподавал Хади Закир, видный татарский писатель и педагог).955 По-видимому, И.Ш. Алтынбаев приходился родственником выходцам из этого же с. Красный Остров АхтямовымФаттахетдиновым, которые были имамами в Москве, Петрограде и Ташкенте. По крайней мере часть его шеджере совпадает с родословной Фаттахуддина б.

Ахтяма956 – отца С.Ф. Ахтямова (Петроград), А.Ф. Фаттахетдинова (Москва) и М.Ф. Фаттахетдинова (Ташкент).

Кстати, интерес представляет то обстоятельство, что между Мунтово и юговосточными селами нижегородских татар издавна существовали какие-то тесные Кузеев Р.Г. Происхождение башкирского народа. – 2-е изд., доп. С. 46.

Беляев А.Б. Касимовские корни и современные ветви с древнейших времен. – М., 2001. С. 40–41.

Ислам в центрально-европейской части России. Энц. словарь. С. 160, 326.

Фхреддин Р. Асар. Т. 3–4. С. 567.

контакты (подобно тому, как они наблюдаются между Азеево и Рыбушкино). Не случайно выходец из Сафаджая Хусаин Фаизханов, крупнейший просветитель из числа нижгар и видный востоковед и педагог, женился на уроженке Мунтово Биби-Фатиме Бикеевой в 1855 г. Старшая дочь Хусаина-хазрата и Биби-Фатимы – Биби-Гайша (1856–193?) вышла замуж за сына начальника кантона957 БашкироМещерякского войска, крупного общественного деятеля, будущего депутата I и II Государственной Думы Шах-Айдара Шах-Гардановича Сыртланова (1846–1917).

Их сын Али-Оскар (Галиаскар) Сыртланов (1875–1912) вошел в историю как видный юрист, политический деятель, депутат Госдумы 3-го созыва от Уфимской губернии (1907–1912), член мусульманской фракции Думы и председатель Мусульманского благотворительного общества Санкт-Петербурга.

Другой пример, когда на помощь в поиске данных приходят шеджере – родословная Сафаровых из с. Азеево. По преданию, азеевский имам Муса Бурнашев решил оставить свою должность, чтобы целиком заняться купечеством.

Он пригласил на место имама своего знакомого Тимергали б. Сафаргали (1642–

1732) из с. Чембилей Алатырского уезда. Благодаря приходу Тимергали в Азееве была открыта первая школа в 1673 г. Все его потомки были имамами, мухтасибами и муэдзинами в Азеево (сначала в одном, затем в двух приходах):

сыновья Яхья, Музаффар и Ягуда, внуки Назир, Бахтияр и Рахматулла, правнук Гисматулла958, а также Сафаровы: Мухамедшариф Абдрахманович, Мухамедхафиз Саджидинович, Мухаметшариф Мухаметшакирович, Камалитдин, Тазитдин, Мухамадкарим Габдрахманович, Нурмухамед, Салих Ибрагимович.959 Но особый интерес в этом семействе – к внуку Тимергали, Тухфатулле Сафарову, который на протяжении почти 70 лет (!) возглавлял мусульманскую общину Костромы960, состоявшую из потомков переселенных сюда в 1625–1761 гг. татар Важное замечание: в кантоны объединялись башкиры, мишари и казаки, но не тептяри и татары.

(Хабутдинов А.Ю. От общины к нации: татары на пути от средневековья к Новому времени (конец XVIII – начало ХХ вв. – Казань, 2008. С. 46). Мы можем предположить, что Шах-Гардан Сыртланов был мещеряком, как это вытекает из тогдашнего этносословного устройства Башкиро-Мещерякского войска.

Ахметзянов М.И., Шарифуллина Ф.Л. Касимовские татары (по генеалогическим и этнографическим материалам). С. 62, 196–198.

Сафаров М.А. Азеево // Ислам в центрально-европейской части России. Энц. словарь. С. 12.

Шарифуллина Ф.Л., Валиулин А.Г. Сафаров Тухфатулла // Там же. С. 255–256.

(этнических ногаев) из Романовского ногайского «улуса» (ныне Ярославской области).

Помимо собственно «имамства», нижгары прославились и как миссионеры

– проповедники ислама среди немусульман. Потрясающий пример этого – история рода Сулеймана-баба из с. Чембилей, который на протяжении полутора веков просвещал и проповедовал ислам среди барабинских татар в Приобье (ныне Новосибирская область). Один из сыновей Сулеймана, Арихкул, в конце XVIII в.

нес государеву службу в Иркутске. Затем он поселился на землях барабинских татар (этнографической группы в составе сибирских татар), которые приняли ислам самыми поздними из всех подразделений татарской нации, в XIX в. Итак, хотя с XVIII столетия ислам в среде барабинских татар распространялся выходцами из Средней Азии – т.н. бухарцами, чуть позднее в этот процесс активно включились и миссионеры-нижгары. Хотя академик В.В. Бартольд навряд ли знал все тонкости процесса приобщения барабинцев к исламу, цитата из его труда как нельзя лучше характеризует этот процесс: «Передовой пост ислама на Волге оказал большое влияние на дальнейшее распространение мусульманства и его культуры; благодаря ему, в новейшее время, в связи с установлением русского господства, ислам распространялся в Сибири и Средней Азии не только с юга, но и с севера; так произошло присоединение к исламу в XIX веке населения Барабинской степи».961 Ибрагим (1796–1881) из рода чембилеевца Сулеймана прославился в XIX в.

как исламский проповедник и суфийский шейх (это вытекает из некоторых местных обычаев, описанных краеведом Н.К. Ишмаковой, ведущей летопись рода Сулеймана, и этнографических трудов о барабинских татарах); он имел официальный указ от ОМДС на служение имамом. В ауле Онар (ныне д.

Тармакуль Чановского района на западе Новосибирской области) он открыл первую мечеть и медресе. Другие имамы из рода Сулеймана были имамами в соседнем ауле Кошкуль, где построили мечеть, медресе. В разных аулах этого же Бартольд В.В. Мусульманский мир. – Пг., 1922. С.39.

района – Белехта, Тебисс, Малый Тебисс, Аялу, «половина жителей имеет родство с чембилейскими или петряксинскими» татарами.962 Нижгары выступали и как меценаты – строители мечетей и медресе. К примеру, первый глава Татарской ратуши Казани Якуб Султангалеев (1717–1788), происходивший из мурз с. Камкина, был крупным казанским купцом и промышленником. Благодаря его усилиям в Казани в 1768–1771 гг., практически одновременно с мечетью Марджани963, появилась еще одна каменная мечеть, названная впоследствии Апанаевской.964 В качестве основателя одного из крупнейших дореволюционных медресе в России вошел в историю и еще один потомок нижегородских татар – Хайрулла Усманов (1848-1907) – казый (судья) Оренбургского Магометанского Духовного Собрания, имам и мударрис. Он родился в д. Ибраево Стерлитамакского уезда Уфимской губернии в семье муллы – выходца из Нижегородской губернии, поселившегося здесь после обучения в Бухаре. В 1877 г. был избран имамом одной из мечетей города Стерлитамака, в 1888 г. занял должность имама 1-й соборной мечети Уфы, через год получил звание ахуна. Х. Усманов сразу открыл здесь медресе, которое впоследствии было названо в его честь «Усмания» и стало одним из крупнейших в Российской империи. С 1895 г. Х. Усманов первым в Приуралье начал проводить реформу своего медресе, пропагандировал идеи модернизации ислама и его институтов, одним из первых написал учебник арабского языка для новометодных мусульманских школ, который выдержал несколько изданий.

965 Вернемся к таблице 18. В целом видно, что имамы из числа нижегородских татар были востребованы в самых разных направлениях от своей родины: северозападном (Петербург, Ярославль, Тверь, Вологда, Финляндия), западном (Москва и Подмосковье, Владимирская губерния, Польша), юго-восточном (Татарстан, Абсалямова М. Указ. соч. Автор настоящей работы благодарен краеведу из с.Шубино Максуту Мясумовичу Мухамметшину, автору сайта «История села Шубино», за ссылку на эту статью.

Мечеть Марджани построена в 1766–1770 гг. по личному разрешению Екатерины II, является первой каменной мечетью на территории Татарстана после падения Казанского ханства.

Салихов Р.Р., Хайрутдинов Р.Р. Султангалеев Якуб // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С. 162– 163.

Хабутдинов А.Ю. Усманов Хайрулла // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С. 177.

Башкортостан). При этом в местностях с собственным тюрко-мусульманским населением, в условиях огромной конкуренции, занять подобные места было крайне сложно. Нужно было обладать поистине выдающимися знаниями, чтобы в таких регионах, как славившиеся старинными религиозными традициями Среднее Поволжье, Урал, Крым, Узбекистан, добиться признания со стороны рядовых прихожан и местных духовных авторитетов. Конечно, в разных случаях действовали разные мотивы, когда имамов из числа нижгар приглашали в эти регионы. Например, Ахтямов, он же Фаттахетдинов Махмуд (в разных документах: Мяйдут, Мафтут, Мир-Мухамед) был имамом Ташкентской татарской соборной мечети, то есть был приглашен на это место татарской общиной, а не узбекской (впрочем, татары с начала XIX в. обладали весомыми позициями в этом городе). Первоначальное образование он получил в КрасноОстровской татарской школе, затем учился в городе Петропавловске и в Бухаре. В качестве имама Ташкента участвовал в закладке Соборной мечети СанктПетербурга, которая состоялась 3 февраля 1910 г. в присутствии эмира Бухарского Абдул-Ахад-хана. Кстати, результатом этого стало то, что за имамом было установлено агентурное и наружное наблюдение.966 Для чего нужна была эта мера – совершенно непонятно; в любом случае она была бесполезна: связи у этого имама (возможно, с эмиром Бухарским или его окружением?) были обширные и весомые. Доказательством тому служит тот факт, что брат Махмуда, Ахтямов Самиулла, с начала открытия Петербургской мечети работал в ней муэдзином, затем (уже после революции 1917 г.) являлся ее заведующим.

Но и там, где появление нижгар было вполне естественным (обе столицы, города центральной части России, Финляндия с их татаро-мишарскими приходами), «пробиться наверх» было отнюдь не легко. Рассмотрим конкретный пример, как это могло происходить. Галимджан Галеев-Баруди, который впоследствии стал выдающимся богословом, мударрисом и первым демократически избранным муфтием ЦДУМ, имел очень тесные и дружеские связи с имамами-нижегородцами, многие из которых учились у него, в частности, Россия – Средняя Азия. Т.1. Политика и ислам в конце XVIII – начале ХХ вв. – М., 2011. С. 262.

в крупнейшем российском новометодном медресе «Мухаммадия». Например, одним из его любимых учеников был Абдулвадуд Фаттахетдинов из с.Красный Остров – родной брат Махмуда и Самиуллы Ахтямовых; «рекомендация учителя сыграла решающую роль» при назначении 30-летнего Абдулвадуда имамхатыбом второй Московской (ныне Соборной) мечети в 1914 г. Когда Г. Баруди скончался в 1921 г. в столице, имам А. Фаттахетдинов занимался отправкой тела покойного муфтия в Казань.967 Интересен еще один случай. В начале 1907 г. мусульмане Ярославля добились личного разрешения императора Николая II на возведение в городе мечети. инициатива по возведению в городе мечети принадлежала имаму Зиятдину Сафарову, который жил в Ярославле, ориентировочно, с весны 1906 по январь 1907 г. Очевидно, это сын вышеназванного имама Костромы Тухфатуллы из рода чембилеевца Тимергали Сафарова; его полное имя – Ахмет-Зиятдин.968 Он начал ходатайство «с верхов», в обход местной власти, направив прошение в начале января 1907 г. на имя министра внутренних дел о разрешении сбора средств на строительство мечети в г. Ярославле «между магометанским населением империи». Вероятно, у З. Сафарова были налажены хорошие контакты с чиновниками МВД, так как ответ из столицы пришел менее чем через месяц в адрес ярославского губернатора: «Государь император по всеподданейшему докладу министра внутренних дел в 4 день сего февраля высочайше соизволил на удовлетворение ходатайства уполномоченного в г.

Ярославле магометан Зиятдина Сафарова разрешение производить между магометанским населением Империи в течение одного года сбор пожертвований в сумме до 20 тысяч рублей на постройку магометанской мечети в названном городе».

Однако к этому времени имам Зиятдин Сафаров покинул Ярославль969 и местной общине необходимо было срочно избрать нового лидера. «Совет общины Сенюткина О.Н. Фаттахетдинов Абдулвадуд // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С. 180.

Ахметзянов М.И., Шарифуллина Ф.Л. Касимовские татары (по генеалогическим и этнографическим материалам). С. 197.

Впоследствии Ахмед-Зиятдин Тухватуллин Сафаров числится военным имамом Виленского военного округа в реестре мечетей и молитвенных домов, куда направлялись метрические книги из ОМДС.

обратился к имаму костромской мечети, и тот дал адрес муллы Махмуда Юсупова, с которым они учились в медресе и который проживал тогда в Нижегородской губернии».970 Конечно, Тухфатулла Сафаров, 1822 г.р., никак не мог учиться вместе с М. Юсуповым, 1878 г.р., так что возможно, рекомендацию оставил как раз уезжавший Зиятдин Сафаров. Дополнительная информация уточняет, что выходец из с. Антяровка М. Юсупов учился в медресе 10-го прихода Казани у Салихджана Баруди, брата Г. Баруди.971 Своевременный приезд Махмуда-хазрата в Ярославль способствовал тому, что процесс землеотвода и дальнейшего строительства городской мечети успешно продолжился, в результате чего в 1910 г. здесь появилась деревянная, а в 1914 г. – каменная мечеть.

Несколько неожиданным следует признать юго-западное направление проникновения нижгар – на территорию нынешней Украины и пограничных с ней российских регионов. Так, в канцелярию Харьковского губернатора в 1861 г.

поступило прошение, в котором татары уведомляют, что на время приезда на харьковские ярмарки они избрали «для исправления треб по обряду магометанской религии» имамом Девлятбея Исмаилова, крестьянина из д. Кучки [Кочко-Пожарки] Сергачского уезда.972 В 1912–1914 гг. татарская община Николо-Мариупольского горного и металлургического общества безуспешно добивалась согласия властей на выделение помещения для молитвенных собраний. Во главе общины стоял мулла Абдулхаер Абдулжаббаров, проживавший в г. Мариуполе выходец из с. Камкина.973 Еще южнее проникли выходцы из Ново-Мочалея, которые на рубеже XIX–ХХ вв. установили прочные связи с Крымом. Так, Юсуф Исмаилович Рахимов, родившийся в с. Новый Мочалей (по разным версиям, в 1870 или 1880 г.), учился в Буинске и Стамбуле, в 1899 г. по рекомендации И. Гаспринского поселился в Севастополе. Став здесь имамом, он инициировал строительство мечети в 1909 г., лично принимая участие Черновская В.В. Мусульмане Ярославля. – Ярославль, 2000. С. 34.

Хайретдинов Д.З., Мухетдинов Д.В. Юсупов Махмуд // Ислам в центрально-европейской части России.

Энц. словарь. С. 355.

Брагин Р. Сотворенная, разрушенная и воссозданная – соборная мечеть Харькова // URL:

http://www.islamrf.ru/news/culture/history/669/ (сайт «Ислам в РФ»). [дата обращения 12.02.2016].

Загидуллин И.К. Махалля в промышленных поселениях в Европейской части России и Сибири (XIX – начало ХХ вв.) // Татарские мусульманские приходы в Российской империи. – Казань, 2006. С. 82, 98.

в возведении здания в египетско-мамлюкском стиле, открытого в 1913–1914 гг.

Он же добился открытия медресе – севастопольской татарской народной школы, где затем и преподавал. Этот имам в совершенстве владел арабским, персидским, турецким, русским и татарским языками. В его доме гостил эмир Бухарский во время совершения им паломничества в Мекку. Он был арестован в 1937 г. как «турецкий шпион» и умер в тюрьме 19 февраля 1943 г.974 В начале ХХ в. «повышение требований к имамам», то есть к их религиозным и светским познаниям, становится заметной чертой мусульманских общин. Именно с этим обстоятельством связано «приглашение имамом в Курск в 1914 г. Камалетдина Басырова» из с. Ключищи и муэдзина Белялетдина Салахетдинова из с. Овечий Овраг.975 «Нижгарской» по происхождению была и Криушинская мечеть в Астрахани (до революции носила №14).

Ее имамами были выходцы из Нижегородчины:

уроженец с. Кочко-Пожарки Н. Асфандияров и уроженец с. Шубино Ж.

Абдулжаббаров. Основателями мечети были выходцы из Сергачского уезда Нурмухамед Асфандияров, Хасян Мифтахетдинов и Хабибулла Абудшиев.

Предшественником мечети был молитвенный дом в доме торговца Хусяина Нижметдинова, официально признанный властями в 1897 г.976 По всей видимости, как и в других регионах, нижегородские татары проживали в Астраханской губернии, начиная с XVIII в., обособленно от других субэтносов татарской нации;

местные этнографы В.М. Викторин и А.В. Сызранов фиксируют в своих работах их самоназвание «неджгарлар»977, в котором легко узнается «нижгарлар» – нижгары.

Имамы соседних мечетей возражали против возведения Криушинской мечети, однако в итоге в 1904 г. власти разрешили ее строительство в камне и Мухетдинов Д.В. Рахимов Юсуф // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С. 144; Эмин А.

Путешествия по неизвестным страницам истории Севастополя. – Симферополь, 2010. С. 12–13, 20–21, 24, 40.

Хайретдинов Д.З., Макаров Д.В. История ислама в Курской области // Ислам в центрально-европейской части России. Энц. словарь. С. 106.

Имашева М.М. Криушинская мечеть и ее первый имам (из истории мусульманской общины Астрахани начала ХХ века) // Исламоведение. – Махачкала, 2014, №3. С. 36-37.

Викторин В.М. Татары // Астраханские известия. – Астрахань, 7.04.1994, № 14 (170). С. 5; Сызранов А.В. Ислам в Астраханском крае: история и современность. – Астрахань, 2007. С. 32.

богослужебное здание было построено к 1907 г.978 Аналогичная ситуация складывалась и в Москве, когда группа мусульман во главе с имамом Бедретдином Алимовым, происходившим из Овечьего Оврага, в 1894 г.

обратилась к властям с просьбой разрешить строительство второй мечети (в настоящее время – Соборная мечеть Москвы). Сначала имам действовавшей в Замоскворечье мечети заявил, что «мой помощник мулла Алимов, не слушая меня, сделал шаг об открытии [новой] молельни». В последующем он высказывался более определенно: «ходатайствующие татары – исключительно временно приезжие, …нижгородцы и часть симбирцы, живут …по 40 – по 50 человек на одной небольшой квартире, складываясь между собою по рублю за квартиру, ради близости площадного рынка… И это площадное татарское общество желает открыть приход, не имея ни малейшей оседлости».979 Итак, хотя в целом речь идет о конкуренции соседствующих приходов, мы видим и субэтническую подоснову конфликтов имамов – представителей одного и того же татарского этноса. Несмотря на это, нижгарам удавалось возглавить многие из значимых мусульманских приходов империи.

В поисках религиозных знаний нижгары отправлялись очень далеко от своей родины, иногда буквально выполняя приказ пророка Мухаммада всем последователям ислама: «Ищите знания даже и в Китае». Например, упомянутый Бедретдин Алимов в начале ХХ в. отправил своих сыновей Сафу и Абдурахмана в Китай, а именно в Кульджу, под предлогом сбора денег для строительства нынешней Соборной мечети столицы, которую он затем возглавил. Так как заранее было известно, что финансирование проекта полностью осуществит купец 1-й гильдии Салих Ерзин, родом из с. Азеево, то будущие имам-хатыб и муэдзин Московской мечети в Выползовом переулке отправились в поездку в основном для повышения своих религиозных познаний.980 В нашей таблице значится и город Самара, но история нижгар в этом городе остается пока неизученной. Так, Наджиб Хабибуллин – сын ишана из Сафаджая Криушинская мечеть сохранилась до сих пор, но в 2004 г. руководство местного муфтията передало ее под нужды азербайджанской общины и в настоящее время она является шиитской мечетью.

Центральный исторический архив Москвы (ЦИАМ). Ф. 16. Оп. 84. Д. 179. Л. 36об., 39, 39об.

Хайретдинов Д.З., Мухетдинов Д.В., Маркус С. В. Алимовы // Ислам в Москве. Энц. словарь. С. 13.

Хабибуллы Альмухаммятова – был одним из организаторов создания 3-го прихода в начале ХХ в. Впоследствии, уже в 1923 г., он стал муллой Самары, в которую он вернулся после долгих лет «имамства» в Кургане.981 Нижгары были также среди инициаторов строительства мечети 2-го прихода; так, Билялетдин Фейзуллин (д. Ендовищи Сергачского уезда) и Фаткулла Альмухаметов (с.

Сабачай Курмышского уезда – явно представитель того же клана имамов Хабибуллиных-Альмухамятовых) числятся среди подписантов ходатайства о постройке мечети в 1903 г.982 В Кургане вышеназванный Н. Хабибуллин был имам-хатыбом вновь открытой Соборной мечети города с 1912 г. «Появление во главы местной общины активного, прекрасно образованного имама и педагога в пятом поколении ознаменовалось открытием в приходе начальной школы для обучения детей арабскому и татарскому языкам, основным догматам и обрядам исламской религии, а в 1913 г. мулла Н. Хабибуллин организовал в Кургане и мусульманскую библиотеку».983 Имамы из числа нижгар, как видно из таблицы, выступали инициаторами строительства мечети и в имперской столице, начиная с 1860-х гг. Одному из них, Мухаммед-Зарифу Юнусову, посчастливилось за год до смерти стать первым имамом новопостроенной Соборной мечети Санкт-Петербурга, которая возводилась невообразимо долго, с 1881 по 1913 гг., когда открылась вчерне. Его земляки-нижгары добились возведения мечетей в Ярославле и Твери, попытавшись сделать то же самое в Вологде, Иваново, Курске, Калуге (но царские власти не позволили этому свершиться). По-видимому, гораздо больше было регионов и городов, где имамы-нижегородцы действовали неофициально и в условиях отсутствия мечетей.

Особо отметим военных имамов. Среди них, например – уроженцы с. Пица Хусаин Сеид-Бурхан, штатный мулла Московского военного округа в 1909–1917 Денисов Д.Н. Мусульманская община Кургана в прошлом и настоящем // Этнопанорама. – 2010. № 1–2.

С. 77–80.

Сафаджай. Династия Хабибуллиных. 200 лет служения людям. Альбом фотографий / Отв. за вып. Д.В.

Мухетдинов. – Н. Новгород, 2007. С. 170, 174.

Денисов Д.Н. Мусульманская община Кургана в прошлом и настоящем. С.77-80.

гг. (тот самый, которому местная легенда приписывает происхождение от касимовских султанов), и Жафар (Джафар-Садык) Багаутдинов (1870–1939), штатный военный мулла Приамурского военного округа с 1909 г.984 Будучи сыном одного из имамов Пицы Багаутдина Шарафетдинова (1848 г.р.), Ж.

Багаутдинов обучался религии в медресе Казани и Уфы, а впоследствии проживал в Харбине985 и Владивостоке. В последнем городе в 1916 г. он ходатайствовал перед губернатором о выделении земли для строительства мечети, и вопрос был разрешен положительно; но в связи с революцией проект строительства мечети во Владивостоке осуществить не удалось.986 После революции Багаутдинов занимал пост товарища (заместителя) министра просвещения по связям с мусульманским населением в правительстве Дальневосточной республики.987 Судя по ситуации в Петербурге, нижгары часто становились имамами первоначально именно в качестве военных мулл. Возможно, это связано с большим числом военнослужащих из числа нижегородских татар. Показательно назначение 1834 г. к военным нижним чинам Нижнего Новгорода на период ярмарки в качестве имама – ахуна Азеево Рахматуллы Ягудина (внук чембилеевца Тимергали Сафарова и брат костромского имама Тухфатуллы988), муэдзином – муллы с. Большое Рыбушкино Мухаметши Мунжафарова. Мухтасибами («для соблюдения порядка» между духовными лицами) были: Сагит Валитов из Казани и Гизетулла Абдулгазов из с. Актуково. «Так продолжалось до 1853 г., пока нижние чины не избрали себе постоянного общественного муллу».989 Судя по соотношению имамов и их происхождению, они обслуживали именно военнослужащих-мишарей. Действительно, огромные по численности списки рекрутов 1812–1813 гг. и солдат, воевавших в I мировой войне990 – уроженцев нижегородско-татарских аулов, подтверждают сказанное выше. Не случайно и то, Абдуллин Х.М. Мусульманское военное духовенство в конце XIX – начале ХХ веков // Татарские мусульманские приходы в Российской империи. С. 274.

Беляев У.Б. Не забыть нам Пицу родную. – Казань, 1995. С. 25.

Ишмухамедов А. Ислам в Приморье // Истина (Хакыйкать): регион. обществ. газета мусульман Урала и Сибири. – Первоуральск; Тюмень, 2011, июль, № 7 (97). С. 3.

Сенюткина О.Н. Шарафутдинов Багаутдин // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С. 197–198.

Ахметзянов М.И., Шарифуллина Ф.Л. Касимовские татары (по генеалогическим и этнографическим материалам). С. 197.

Загидуллин И.К. Мусульманское богослужение... С. 67–68.

Сенюткина О.Н., Гусева Ю.Н. Нижегородские мусульмане на службе Отечеству. С. 47–54.

что имам Костромы Тухфатулла Сафаров – по происхождению из нижгар – в течение нескольких лет в 1890-е гг. являлся военным муллой при управлении Нижегородского уездного воинского начальника, ежегодно бывая в Нижнем Новгороде «для исполнения духовных треб среди воинских чинов мусульман».991 *** Думается, сказанного вполне достаточно, чтобы понять: подвижничество во имя веры стало важнейшей идеей для нижегородских татар, которые в имперскую эпоху развивались именно как этноконфессиональная общность, хотя на фоне других частей татарской нации это не очень заметно. Возглавляя мусульманские приходы, добиваясь строительства мечетей и медресе и финансируя этот процесс по всей Российской империи, нижгары не только выполняли свои религиозные обязанности, но и становились своеобразным «локомотивом», который двигал вперед всю местную умму и консолидировал ее в независимости от ее этнического содержания.

Шарифуллина Ф.Л., Валиулин А.Г. Сафаров Тухфатулла // Ислам в центрально-европейской части России. Энц. словарь. С. 256.

ГЛАВА XI. ДУХОВНЫЕ ТРАДИЦИИ НИЖЕГОРОДСКИХ ТАТАР

Как уже было сказано в предыдущей главе, начиная с XVII в.

нижегородские татары имели все признаки этноконфессиональной группы и их этническое развитие происходило под сильнейшим давлением идеологии религиозного обособления от окружающей социальной среды. Сказанное в первую очередь относится к нижгарам, проживавшим на землях своей исторической родины – Нижегородской и северной части Симбирской губерний, а также в рамках землячеств в крупных российских (немусульманских) городах. В иных местах – на землях Татарстана, Башкортостана, в тех районах Поволжья и Приуралья, где нижгары смешивались с другими группами татарской нации, – национальная составляющая сумела оказать некоторое, иногда довольно значительное влияние на развитие исследуемого нами субэтноса. Но исторически сложившееся ядро – условно говоря, нижегородские нижгары – не приобрело четко выраженного этнического самосознания, которое было замещено конфессионом «мселман» («мусульмане»); понятие «татарского языка»

сменилось равноценным, как казалось долгие десятилетия вплоть до конца ХХ в., понятием «мусульманского языка»; и вся этническая культура сложилась как вторичная по отношению к культуре религиозной.

Приведем свидетельства Т.Г. Масленицкого конца XVIII в.; вместо комментариев по ходу текста расставим знаки восклицания. Вот что он пишет о быте татар-мишарей Симбирской губернии: «Алкоран приучает их наблюдать чистоту, которая кажется и непомерна [!]. Они должны ежедневно несколько крат [!] мыться... Обыкновенно едят они в день 4 раза, причем сидят на полатях около яств на цыпках же. Как пред едою [!], так и после оной моются и молятся [!].

У зажиточных людей живет и ест женский пол особливо [!]. Когда идут женщины их по улице, то лицо занавешивают [!]. Да и дома не кажутся [!], разве муж прикажет то сделать в отменную почесть своему гостю... Сверх сего бывают у них праздник весною пред начатием яровой пашни, называемый сабан, которой они в сей праздник ставят пред собой мизгит [!], в некотором от него расстоянии столы и на них из разных круп молочные приготовления. Около 2-го часа пополудни, севши за те столы и держа каждый из них пред глазами своими руки с разнутьми пальцами наподобие книги, поют молитвы [!]... А потом девицы и молодые женщины на пространном месте около мизгита [!] по их обыкновению играют в разные игры...

Во всяком году постятся они двести пять дней [!], в которые не столько разбирают пищу, сколько вообще от ядения и пития воздерживаются до самого заката солнца... От молитвы никто нарочно не отгуливается [!]. Если же чтонибудь в том кому воспрепятствует, то он молится уединенно в доме или в поле [!]. [Во время молитвы] сидят они больше на цыпках, а иногда встают и кланяются низко. И долго [!] в сем положении пребывают, да и сверх того [!] приклоняют лицо свое несколько крат и к самой земле»992.

Мы намеренно не стали цитировать отрывки, касающиеся соблюдения поста в месяц рамазан, проведения обряда жертвоприношения в праздник Курбанбайрам, чтения никяха при бракосочетании, приглашения муллы на имянаречение, отпевания умерших, похорон и проведения заупокойных маджлисов, – исламские праздники и основные моменты жизненного цикла у татар и без того прекрасно изучены. Наше внимание приковано лишь к тем сюжетам, которые подчеркивают особую, можно сказать – запредельную для россиян религиозность этой группы татар. Они читают обязательные молитвы «долго», затем молятся «сверх того», при этом активно практикуют и индивидуальные молитвы; постятся две трети дней в году – то есть явно и многократно превышая установленный шариатом срок обязательного поста в 30 дней (в течение рамазана). Принятие пищи, многократное омовение, проведение праздника – все освящено религиозной традицией, ни один элемент быта не обходится без постоянного произнесения молитв. Раздельное существование мужского и женского пола и ношение чадры – еще один интересный штрих к Масленицкий Т.Г. Указ. соч. С. 398, 404–405, 408, 409.

нарисованной картине полномасштабного проникновения исламской религии в жизнь данной группы татар.

Безусловно, этим описанием мы не пытаемся противопоставить татармишарей Нижегородской и Симбирской губерний другим группам татарской нации, но лишь подчеркиваем элементы такого симбиоза этничности и конфессионализма, которые в итоге привели этот субэтнос к особой форме ментальности, когда всё и вся пронизаны религиозными сюжетами. Теперь самое время ответить на вопрос, каких же именно татар посетил Т.Г. Масленицкий, оставивший нам столь подробное описание быта и традиций части наших предков. В его работе сказано, что «бывают у них с половины мая месяца до окончания июня увеселительные собрания, называемые Цзийны. Тогда выезжают они на степь, и там молодые люди проезжаются на иноходцах и рысаках. А некоторые из знающих грамоте поют стихи»993. Таким образом, перед нами – не просто татары-мишари, практикующие джиены в отличие от казанских татар, но именно цокающие мишари, назвавшие перед автором свой праздник с характерным выговором.

Неудивительно, что со времен раннего средневековья идеи ишанизма заняли в нижгарском сельском сообществе господствующие позиции. Их носителями выступали абызы и ишаны, затем имамы из числа династий, возводящих свой род к «святым людям». В народе эти понятия довольно часто смешивали, так что впоследствии к любому мулле обращались с использованием слова «абыз, абзы»; к Новому времени данное слово превратилось в синоним слова «дядя», хотя до сих пор его исконное значение не забыто. Так, оно может использоваться при обращении людей старшего возраста к молодым имамам, что создает превратное впечатление у тех, кто считает «абзы» лишь калькой литературно-татарского «абый» – дядя. В целом ишанизм сохранялся у нижгар вплоть до Новейшего времени.

О влиянии ишанов и абызов написано немало. По народным поверьям, ишан, или в татарском варианте – «авлия» (святой, праведник), мог снять порчу Там же. С. 405.

от сглаза, заговаривать зубную и головную боли, по тайным знамениям предсказывать какие-то события и т.д. Вера в способности этих людей помочь человеку в трудную минуту привела к тому, что к ним стали обращаться по любому значительному поводу. Иногда к ним приходили с просьбой растолковать отдельные неясные моменты из снов. Чаще всего это происходило, когда во сне человеку являлся его умерший родственник, сосед, знакомый; поступки, слова покойного воспринимались в аллегоричной форме как знак или указание к действию. Так, если приснившийся родственник «обижался» на семью, следовало собрать меджлис и почитать Коран в его память. «Освятить» новый дом, прочитать молитву перед жертвоприношением мелкого и крупного рогатого скота, дать имя новорожденному, благословить начало любого крупного мероприятия, прочитать молитву на кладбище за упокой души, наконец, провести меджлис и почитать Коран – все это входило в функции ишана, который одновременно являлся муллой.

Общеизвестно, что суфизм явился тем компонентом, насквозь пронизывающим образ жизни человека, даже не считающего себя истово верующим, который способствовал сохранению религиозности среди большей части татарского населения. Так, традиция почитания суфийских шейхов в наши дни, когда самих ишанов в татарской среде давно уже не осталось, привела к расцвету культа зиярата – паломничества к их могилам, домам и т.п. Например, одним из таких мест является небольшое по размерам «кладбище святых» – «авлия каберлре» около с. Старо-Мочалей. По местной легенде, здесь захоронены некие шахиды, борцы за веру, признанные святыми.994 До сих пор практикуемое посещение этого места, как считается, укрепляет веру и здоровье человека, дает ему благодать и помогает в трудных ситуациях. Существует определенный этикет данного мероприятия, по которому должна быть прочитана молитва за упокой душ мучеников и всех верующих, и положена садака (милостыня) в специальное место (на обратном пути вся сумма раздается Милли-мдни мирасыбыз: Тбн Новгород. С. 154.

малоимущим старикам в селе). Посещается кладбище святых не только татарами со всех окрестных сел, но и верующими русскими из близлежащих мест.

Еще более крупным зияратом на Нижегородчине является дом Садека Абдулжалилова в с. Овечий Овраг. Шейх братства накшбандийа, богослов, философ, основатель и преподаватель медресе в с. Овечий Овраг Садек Абдулжалилов-Биккинин (1835-1886) являлся один из самых известных шейхов Нижегородчины XIX в., слава о котором чрезвычайно широко распространена среди различных групп нижегородских татар вплоть до сего дня.995 Однако в этом случае мы видим множество искажений старинной традиции, главным из которых следует признать сам факт посещения дома праведника и забвение старой части сельского кладбища, где похоронены абызы и ишаны рода Биккининых.

Новообретенным местом зиярата является кладбище шахидов в с.

Семеновка на месте расстрела большевиками имамов и рядовых верующих в 1919 г.

Выше мы уже говорили, что основной территорией действия ишанов являлись села IV группы плюс Овечий Овраг. Одной из влиятельнейших ишанских династий было семейство Биккининых. Богословие и философия тесно связаны между собой, не случайно многие имамы, писавшие теологические трактаты, так или иначе затрагивали много основополагающих вопросов философии. Философом называют и одного из самых известных нижегородских ишанов – Садека Абдулжалилова из с. Овечий Овраг, труды которого, к сожалению, не сохранились.

Сегодня и личность самого ишана Садека Абдулжалилова, и его дом и оставленные им некогда вещи превращаются в объект грубого фольклора, лишенного и намека на сакральность, и тем более не имеющего ничего общего с исламской культурой и верой. В действительности же институт святых – достаточно тонкая вещь, к которой надо относиться максимально осторожно;

недаром Коран, упоминая святых людей, даже не называет их по имени (см. суру Сенюткина О.Н., Мухетдинов Д.В. Абдулжалилов Садек // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С.

6.

«Пещера», где пророк Муса путешествует в сопровождении неназванного праведника996, или же суру «Муравьи», где безымянный благочестивый человек помог пророку Сулейману997). При таком подходе, как это делает ряд авторов, приравнивая это явление к язычеству, опошляется и десакрализуется само понятие праведности. На самом деле речь должна идти о региональных особенностях ислама, который, проникая в ту или иную этническую среду, всегда впитывает местные традиции, преобразовывая их в рамках концепции строгого единобожия. Ислам в Турции и Сенегале, Судане и Китае, Марокко и Боснии, Египте и Индонезии, в своих теоретических постулатах основывающийся на единых концептуальных положениях, в то же время имеет ярко выраженную этнографическую специфику. Она обусловлена самой географией расселения мусульман, климатическими и историческими особенностями той или иной местности, демографией и даже политическим статусом мусульманских общин конкретных регионов. В связи с этим ведущийся весьма поверхностно поиск элементов «язычества и идолопоклонства» в нижгарской среде обусловлен, на наш взгляд, исключительно субъективными оценками отдельных авторов. Без четкого и терминологически тщательно выверенного анализа тех или иных явлений представить их подлинную суть в дихотомии политеизм/монотеизм невозможно. Возвращаясь к теме зиярата в с. Овечий Овраг, следует заметить, что изменить сложившуюся конъюнктуру вокруг него призвана просветительская деятельность имамов Духовного управления мусульман Нижегородской области, одним из результатов которой стали научно-богословские Абдулжалиловские чтения марта 2009 г.

В отличие от более ранних суфиев нижгарские ишаны Нового времени в основном приветствовали методологические и концептуальные реформы в исламе, проходившие у татар в рамках движения джадидизма. Так, ишан из с.

Петряксы Хамидулла Альмушев с пониманием воспринял обновленческие методы молодого имама с. Петряксы Вафы Сабирова (1885–1966), только Коран, 18:60–82.

Коран, 27:40.

окончившего казанское медресе «Мухаммадия», который преподавал в местном медресе по новому – джадидскому методу. Более того, он оказал ему важную моральную и материальную поддержку, в том числе выдав за него свою дочь.998 Сам Хамидулла Альмушев (1855-1929) – богослов и просветитель, глубокий знаток исламской культуры, имам-хатыб 4-й мечети села Петряксы, основатель и преподаватель местного медресе, известного как «медресе Хамидуллы», в свою очередь, являлся зятем ишана Садретдина Аллямова (1846–1930) из с.

Петряксы999, который обучался у шейха тариката накшбандийа Гали ат-Тюнтяри.

Альмушев прославился как просветитель, основатель и преподаватель медресе в Петряксах, автор книги «Хадж-наме», в которой описано его путешествие и паломничество в Мекку и Медину. Из его записей мы узнаем, что, оказывается, у российских татар на территории нынешней Саудовской Аравии в конце XIX в.

были свои вакфы (неотчуждаемое недвижимое имущество религиозного назначения): «(Татары) построили в Медине медресе под названием «Казанлы», учредили должности имама, муэдзина... и приобрели много зданий, чтобы (доходы от них) шли в пользу студентов. В целом (медресе принадлежит) до пятнадцати домов».1000 Авторитет, которым пользовался этот богослов, был столь велик, что консулы Турции и Франции в Феодосии пришли на вокзал со своими семьями проводить Х. Альмушева во время его возвращения домой.

Аналогично по отношению к джадидизму, и даже в еще более значительной степени, развивалась ситуация в соседнем Сафаджае. Здесь сам имам Мухсин (Мухиссунят) Хабибуллин (1871–1937) в 1907 г. открыл новометодное медресе.

Классы были оборудованы партами (в тех медресе, которые работали на основе бухарской методологии, ученики сидели на коврах), досками, глобусами, микроскопами и другими учебными принадлежностями. Не случайно, что после Хайретдинов Д.З. Духовно-образовательные традиции нижегородских татар // Вестник Московского городского педагогического университета (МГПУ). Серия Исторические науки. – №1 (17). – М., 2015. С.36.

Алимова Й., Сенюткина О.Н., Мухетдинов Д.В. Альмушев Хамидулла // Ислам на Нижегородчине.

Энц. словарь. С. 18–19.

Альмушев Х. Хадж-наме // Хадж российских мусульман. № 1. – Н. Новгород, 2008. С. 61.

октябрьского переворота 1917 г. именно это медресе стало основой для создания Татарского педагогического училища.1001 На мировоззрение ишанов Нового времени повлиял выдающийся уроженец этого села, ученый с широчайшим спектром знаний, предтеча джадидизма Хусаин Фаизханов (1823-1866). Это следует из того факта, что отец М. Хабибуллина, ишан Хабибулла Альмухаммятов сам учился у Х. Фаизханова (равно как и у Ш.

Марджани), и использовал в процессе преподавания (в здании мечети) зачатки джадидского метода образования.1002 Фаизханов был предшественником новометодного образования (усуль джадид), во главе угла которого стоял звуковой метод обучения. Он первым из татарских просветителей, убедившись в преимуществе европейской системы обучения, пришел к мысли о необходимости перенесения европейских методов образования на татарскую почву. Зимой 1862–1863 гг. он написал специальную работу «Ислах аль-мадарис», которой подготовил почву для джадидского медресе.1003 К общедоступной информации про Х. Фаизханова стоить добавить интересные детали. Обратим внимание на его взаимоотношения с Ш. Марджани.

Общепринято считать, что они строились по схеме «учитель – ученик», которая в исламском (и вообще восточном) мире преисполнена особого рода почтением юных учеников к своим старшим наставникам-мудрецам. В данном случае эта схема не совсем такова: дело в том, что Фаизханов лишь на 5 лет моложе Марджани (раньше исследователи не подозревали об этом, так как датой рождения Хусаина-хазрата считался 1828 год, то есть его нечаянно «состарили»

на 5 лет1004). Следовательно, они общались между собой скорее как ровесники, хотя Фаизханов, будучи человеком чрезвычайно почтительным и воспитанным, в Мухетдинов Д.В., Сенюткина О.Н. Хабибуллин Мухсин; Хабибуллины // Ислам на Нижегородчине.

Энц. словарь. С. 184–185.

Мухетдинов Д.В., Сенюткина О.Н. Альмухаммятов Хабибулла // Там же. С. 18.

Хайретдинов Д.З. Духовно-образовательные традиции нижегородских татар // Вестник МГПУ. Серия Исторические науки. С.36.

Сенюткина О.Н. Хусаин Фаизханов: Детство. Деревня Сабачай // Хусаин Фаизханов. Жизнь и наследие. – Н. Новгород, 2008. С. 124–126. Кстати, обнаружившая реальную дату рождения Хусаина-хазрата д.и.н.

О.Н. Сенюткина в 2005 г. была награждена специально учрежденной премией им. Х. Фаизханова, став ее первым лауреатом.

своих письмах всегда обращался к адресатам исключительно в традициях восточного пиетета. Например, он писал сафаджайскому ишану Хабибулле Альмухаммятову, который был моложе него на 20 лет: «если Вы снизойдете до Вашего униженного с ног до головы друга и захотите узнать, как у него дела...», «я посмел написать Вам... письмо», «с нижайшим поклоном»1005 и т.п.

Вероятно, на общение между ними влияло и происхождение самого Ш.

Марджани, который, как известно, по матери был мишарином1006, и память о его учителях, среди которых мы видим одного из крупных имамов с. Чембилей (старейшего имама мечети в этом селе из числа зафиксированных документами) Курбангали б. Мухаммеда б. Мансура аль-Чунбяли (? – ок. 1863).1007 До недавнего времени также было не совсем понятно, кто именно из них двоих – Фаизханов или Марджани – первым описал историю Булгарии, Казанского и Касимовского ханств. Как считали в начале ХХ в. Р. Фахретдин и Г.

Губайдуллин, Фаизханов оказал влияние на становление Маржани как историка и идеи этих двух ученых [Марджани и Фаизханова] «в необычайной степени похожи».1008 Сегодня ученые восстановили истину и в этом вопросе: оставшиеся в свое время неопубликованными труды Фаизханова «История Казани» и «Касимовское ханство» «дошли до татарского народа, можно сказать, в полном виде, посредством» книги Ш. Марджани «Мустафад аль-ахбар фи ахвали Казань ва Булгар». Ученые Татарстана считают по этому поводу: «Совершенно не стоит удивляться, оценивая это с позиций лишь современности, тому факту, что в состав “Мустафад аль-ахбар...” Шихабутдина Марджани вошли работы по истории авторства Фаизханова. Излишние разговоры на эту тему, по нашему мнению, абсолютно неуместны и не нужны».1009 Сафаджай. Династия Хабибуллиных. 200 лет служения людям. Альбом. С. 147.

Отцом его матери был мулла Абдуннасыр б. Сайфульмулюк б. Музаффар б. Муртаза б. Гали б. Юсуф аль-Джабали, выходец из с. Ст. Чукалы Симбирской губернии. Сам Марджани указывал про своего деда, что «родом он из Горной стороны», под которой в то время понималась правобережная часть Волги, населенная татарами-мишарями. См.: Марджани Ш. Указ. соч. С. 281.

Шигабутдин Марджани / Отв. ред. И.Хайруллина. – Альметьевск, 1998. С. 36; Сенюткина О.Н.

Курбангали-мулла и его семья // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С. 85.

Хсен Фезханов: тарихи-документаль ыентык. (Хусаин Фаизханов: историко-документальный сборник) / Отв. ред. Р.Мрданов. – Казань, 2006. С. 9.

Там же. С. 10, 15 / Мрданов Р. «Хсен Фезханов» китабы. [Предисловие].

Схема 7 – Влияние Хусаина Фаизханова на российскую науку и развитие татарской нации В Казани: становление Ш. Марджани как историка;

первые идеи о модернизации исламского образования;

впоследствии – создание первых в татарской историографии научно обоснованных трудов по истории Волжской Булгарии и Казанского ханства

–  –  –

В Москве: «воскрешение из небытия» грамот крымских ханов и царевичей, их прочтение и письменная каллиграфическая фиксация, благодаря чему многие из них сохранились для науки – несмотря на утрату оригиналов; впоследствии – создание первого в русской историографии научного труда по истории Крымского ханства (в соавторстве с ак. Вельяминовым-Зерновым)

–  –  –

В Касимове: прочтение эпитафий, собирание полевого материала по истории касимовских татар; создание первой в татарской историографии научно обоснованной работы по истории Касимовского ханства; признание самого факта существования этого ханства (в отличие от ак. Вельяминова-Зернова)

–  –  –

Интересны и отношения Фаизханова с академиком В.В. ВельяминовымЗерновым в части написания трудов по Крымскому и Касимовскому ханствам.

Вельяминов использовал данные, которые собрал Фаизханов в Касимове в 1860 г., как отправную точку для написания 3-го тома своего «Исследования о касимовских царях и царевичах», вышедшего в год смерти Фаизханова, в 1866 г.

О том, что Вельяминов полностью доверял данным Фаизханова, известно из анализа их совместного труда «Материалы для истории Крымского ханства»

(СПб., 1864), когда академик не счел нужным даже сличать рукописи Фаизханова с оригиналами из архива российского МИДа.

В общем и целом влияние Х. Фаизханова на развитие татарской нации (да и всей мусульманской уммы России), с одной стороны, и на российскую востоковедческую школу – с другой было огромным, хотя до сих пор и не оцененным. И если имена таких великих деятелей, как Ш. Марджани, И.

Гаспринский, Г. Баруди у всех на слуху, то имя Х. Фаизханова несравненно меньше известно не только общественности, но и многим ученым (Схема 7).

Книжная ученость нижгар, по сути, остается все еще не изученной исследователями. Об этом свидетельствуют, к примеру, «Сафаджайские тетради»

– единственный из сохранившихся и известных нам нарративный письменный источник по истории татарских сел Нижегородчины, до сих пор не опубликованный. В недалеком прошлом таких источников было много больше.

Вот что пишет об этом факте Т.Г. Масленицкий в XVIII в.: «И всякая почти [татарская] деревня [Симбирской губернии] знает свои происхождения, а иногда имеет оные и на письме».1010 Возможно, что подобные оригинальные источники дожили до конца ХХ в.: как пишет М.З. Хафизов, только в 1988 г. ученые из Казани обнаружили здесь около 100 источников XIV–XVIII вв., написанных на татарском, арабском, персидском, тюркском и китайском языках!1011 В главе X мы привели информацию об имаме и мударрисе с. Чуалкиб Наримане Сулейманове – одном из тех нижгарских имамов, чьи предки покинули родину и поселились в Башкирии (см. схему 7). В медресе, названном его именем, было переписано несколько книг, одну из которых – «Мугин аль-хаккям» написал лично Нариман-хазрат. По-видимому, это произошло в конце XVIII в.1012 Масленицкий Т.Г. Указ. соч. С. 394.

Хафизов М.З. Нижегородские татары. С. 29.

Фхреддин Р. Асар. Т.1. С. 283.

Итак, хотя по отдельным работам наших современников казалось, что больше генеалогического древа в XVIII столетии нижгары ничего написать не могли, представители этого субэтноса являлись и сочинителями богословских трудов. К сожалению, большинство из них не сохранилось, поэтому об этой затерянной странице истории нижегородских татар все еще практически ничего не известно. Нет никакой информации и об используемых нижгарами тамгах, рудименте доисламской рунической письменности, хотя Т.Г. Масленицкий прямо указывает на их существование еще и в XVIII в.: «А иногда кладут в той стороне, в которой положен покойник, над головою и надгробный камень с высеченною надписью или с одним только заручительным его знаком... тумгам, который прикладывал он вместо своего имени».1013 Одним из крупнейших духовных центров, занимавшихся распространением богословской литературы путем переписывания книг, было медресе в с.

Антяровка. Так, здесь в 1816 г. была переписана книга «Джумджума султан»

Хусама Катиба XIV в., которая затем активно распространялась по всему региону.

Она была довольно популярна у нижегородских татар: так, несколько ее экземпляров в 1980-х гг. были приобретены для библиотеки Казанского госуниверситета в Большом Рыбушкине – у Нурии Закировой, Ахмята Ибрагимова и др.1014 Когда рукописная деятельность в процессе тиражирования исламской богословской литературы в России стала уступать место книгопечатанию, нижгары также активно включились в эти процессы. Об этом свидетельствует, например, такой факт: первая публикация книги Таджетдина б. Ялчыгула (1768– 1838, имам с. Малем Мензелинского уезда) «Рисаля-и Газиза»1015 была осуществлена на пожертвования жителя с. Пара (Актуково?) Сергачского уезда по Масленицкий Т.Г. Указ. соч. С. 407.

Исламов Р. Списки некоторых тюркских литературных памятников средневековья из древнехранилищ г. Казани // Гасырлар авазы (Эхо веков). – Казань, 2003, № 1/2.

Представляет собой комментарии религиозно-поэтического труда «Собатель-гаджизин» известного узбекского поэта и суфия Аллаяра (XVII в.).

имени Ризван Малай (или Мл). Эта информация приведена в самом издании, выпущенном в Санкт-Петербурге в 1847 г.1016 В таблице 18 предыдущей главы указан астраханский имам Жиганша Абдулжаббаров, или Джаббаров. Различные авторы приводят следующие варианты написания его имени: Жиханша ибн Абдель-Джаббар; Джиханшах, Джахан-Шах бин Абд аль-Джаббар ан-Нижгарути аль-Хаджитархани. Ему принадлежит труд «Тарих-и Астрахан» («История Астрахани»), изданный в Астрахани в 1907 г., на который ссылается целый ряд современных исследователей.1017 На его принадлежность к субэтносу нижгар указывает нисба:

ан-Нижгарути. Ж. Абдулжаббаров являлся выходцем из с. Шубино Нижегородской губернии, родился он в 1880 или 1881 г., аттестован в ОМДС 13 августа 1909 г. По версии краеведа М.М. Мухамметшина из с. Шубино, автора сайта «История села Шубино», он мог быть сыном Абдулжаббара Сейфетдинова 1849 г.р. В июне 1914 г. он стал вторым (после уроженца нижегородского села Кочко-Пожарки Н. Асфандиярова) и последним в предреволюционный период имамом Криушинской мечети Астрахани.1018 До этого он был имамом в Киеве.

Газета «Каспий» в феврале 1911 г. написала: «Киевский мулла Джаханшах Джабаров сообщает, что по инициативе Абдуллы Эфенди Максудова организован, с разрешения министра внутренних дел, комитет для сбора пожертвований на постройку мусульманской мечети в Киеве. Киевские мусульмане давно ощущали нужду в мечети. Для совершения молитв они собирались, то у одного, то у другого. Теперь комитет организован и уже приступил к сбору пожертвований».1019 Впоследствии в Киеве была организована «магометанская молельня» по адресу: Лукьяновский пер., 5, в которой Джаббаров место имама.1020 Гарифуллин Д. Чырагы нур сиб бген д (Таджетдин Ялчыголны тууына 240 ел) // Гасырлар авазы (Эхо веков). – Казань, 2008, № 2. С. 200-208.

Зайцев И.В. Астраханское ханство. Изд. 2-е. – М., 2006. С. 5; Низаметдинова С. Сколько тебе лет, Астрахань? // Идел. – Астрахань, 1992, № 10–13; Сызранов А.В. Ислам в Астраханском крае: история и современность. – Астрахань, 2007. С. 53.

Имашева М.М. Указ. соч. С. 44.

Каспий. – Баку. 5.02.1911.

Риндюк Н., Риндюк И. Из жизни мусульман Киева (середина XIX в. – 1917 г.) // Украина и исламский мир. – Киев. № 5. 2011, август. С. 46.

Возможно, после Астрахани он вновь переехал в Киев, и состоял (видимо, в 1920-е гг.) в переписке с другим именитым выходцем из с. Шубино – Ахметзяном Мустафиным (1902–1986), который являлся имамом Московской Соборной мечети в период 1956–1986 гг., уговаривая его переехать в Киев. Абдулжаббаров в Киеве же стал хафизом – знатоком Корана наизусть. Впоследствии имам был репрессирован в 1937 г. и скончался в Архангельской области. Его трактат по истории Астрахани русского периода, где автор критикует идеи европейского интеллектуального превосходства и защищает исламские интеллектуальные традиции1021, сохранился в единичных экземплярах и нуждается в переиздании.

Своего исследователя ждут труды Мухиссуннята Хабибуллина из с.

Сафаджай – стихи и автобиография. Нет информации и о письменных трудах имамов начала ХХ в. из с. Петряксы Бедретдиновых, хотя известно, что Абдулла Бедретдин Петрякси печатался в более позднее время в журнале «Ислам».1022 Помимо богословских и гуманитарных дисциплин, интерес у просвещенных людей из числа нижегородских татар вызывала и экономическая сфера. Наиболее яркой фигурой в этой сфере был еще один представитель семьи Фаизхановых, младший брат Хусаина-хазрата – экономист и просветитель Абдалаллям Фаизханов (1850-1910). Одним из его выдающихся трудов является «Мухаррик аль-афкар», опубликованный в Казани в 1893 г. Здесь он развивает идеи труда Х.

Фаизханова «Ислах аль-мадарис» и резко критикует постановку преподавания в современных ему медресе, ректоры и преподаватели которых никем не контролировались и зачастую не имели педагогических способностей. А.

Фаизханов считал, что неквалифицированных мударрисов должно сменить молодое, более образованное поколение преподавателей.1023 Малоизученной остается тема медицинских знаний в среде нижегородских татар. С одной стороны, нам может показаться, что понятие «медицина» в современном понимании этого слова у нижгар отсутствовало вовсе. Так, о целом ряде имамов и ишанов (среди них, например, Садек-абзи Абдулжалилов) Франк А. Указ. соч. С. 195.

Петрякси Абдулла. Свобода и ислам // Ислам. – Уфа, № 5 (17), сентябрь 1926.

Хайретдинов Д.З. Духовно-образовательные традиции нижегородских татар // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия Исторические науки. – №1 (17). – М., 2015. С.38.

сообщается, что они занимались целительством, то есть практиковали исцеление травами и прочими народными средствами, «отчитывали» больных с применением определенных методик и т.п. К суфийским методам исцеления от болезней или недомогания относится, например, способ «выпитого Слова». Для этого желтые иссушенные цветы шафрана измельчают в порошок, заливают небольшим количеством воды и заговаривают полученный настой. Затем на поверхности плоской белой посуды с помощью любого неметаллического острого предмета пишут молитву, используя настой шафрана вместо чернил. Затем в эту посуду наливают несколько капель воды и надпись смывается, окрашивая воду в желтоватый цвет; буквы молитвы растворяются в воде, которую затем выпивает больной.1024 Но вся эта сфера деятельности является как бы параллельной по отношению к медицине и не в состоянии полностью заместить ее; есть и другое видение тематики. Наиболее подробное ее описание сохранилось в записках академика И.И. Лепехина от 1768 г., когда он побывал в гостях у абыза с. Красный Остров (ныне Сеченского района Нижегородчины). Среди лекарственных средств, употреблявшихся имамом, мы видим бобровую струю (которая ныне рассматривается как антистрессовый препарат), киноварь (сульфид ртути, в современности применяется как антибиотик), мышьяк, водку, корень сарсапариллы – тропического растения, широко использующегося как антивоспалительное и кровоочистительное средство, при лечении болезней печени, ревматизме, подагре и т.д. Эти препараты, как пишет Лепехин, «татары покупают у лекарей дорогою ценою, но могут доставать за посредственную цену чрез друга на Макарьевской ярмарке».1025 А.Ю. Хабутдинов сообщает, что из всех групп татарской нации в XIX в.

высшее и среднее специальное образование, согласно законам Российской империи, могли получить только пенсионеры (студенты, получавшие финансовые средства на образование) Башкиро-Мещерякского войска. «По правилам 1836 г., Хайретдинов Д.З. Возрождение культурных ценностей ислама в национальном движении и повседневном поведении татар // Суверенитет и этническое самосознание: идеология и практика. – М., 1995. С.

255–256.

Лепехин И. Указ. соч. С. 102–103.

мусульмане (только уроженцы Оренбургской губернии) могли поступать только на медицинский факультет Казанского университета, как будущие лекари Башкиро-Мещерякского войска».1026 Несомненно, что в этой группе было значительное число представителей нижгарского субэтноса, которые так или иначе обогащали знания и быт и нижегородских татар, и башкир, и всей тюркомусульманской уммы России вообще. Но эта тема все еще ждет своих исследователей.

В Новое время фактически складывались династии имамов-мударрисов, поскольку многие преподаватели в сельских школах татарских аулов Нижегородчины были родом из семей сельских имамов. Среди их основателей можно назвать Абубекяра Сейфуллина (с. Ендовище), Ильяса Камилова (с.

Тукай), Хамита Бигилдина (с. Ключищи), Хабибуллу Альмухаммятова (с.

Сафаджай) и др.1027 Некоторые из нижегородских имамов получали образование в казанских и уфимских учебных заведениях, часть училась на Нижегородчине.

Были среди них и выпускники исламских образовательных учреждений Бухары и Стамбула. Из династий мударрисов вышли в ХХ в. светские учителя, проявившие способность продолжить процесс обучения в изменившихся условиях жизни мусульманских общин.

Хабутдинов А.Ю. От общины к нации... С. 52.

Хайретдинов Д.З. Духовно-образовательные традиции нижегородских татар // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия Исторические науки. – №1 (17). – М., 2015. С.38-39.

ГЛАВА XII. ТОРГОВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И МЕЦЕНАТСТВО

НИЖЕГОРОДСКИХ ТАТАР В МАСШТАБАХ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Становление многих раннесредневековых народностей напрямую связано с торговыми путями, проходившими через их земли. Не были исключением и буртасы, занявшие выгодную с географической и экономической точки зрения территорию средневолжского правобережья. Благодаря этому им удалось «перехватить» контроль над стратегически важным торговым путем, связывавшим Волжскую Булгарию и Киевскую Русь.1028 Буртасы торговали как с Европой, так и с Азией; их товары были известны и на Ближнем Востоке, и в Андалусии. Надо предполагать, что после включения этого народа в состав Pax Mongolica торговые отношения наиболее активно развивались с провинциями Золотой Орды, влияние которых прослеживается в архитектуре города Мохши: Средней Азией, Азербайджаном, Крымом, Булгарским вилаятом.

Точных данных о том, как развивались различные сферы торговоэкономической деятельности у потомков буртасов – татар-мишарей – после их вхождения в состав Московской Руси, пока не обнаружено. Объективному исследованию этой проблематики мешает и сложившаяся в последние годы концепция видения социального статуса мишарей исключительно как служилых татар – воинов, которым по определению было некогда, да и незачем заниматься торговлей. Однако, во-первых, как мы убедились выше, более половины нижегородских мишарей составляли неслужилые татары – а представители этого сословия не были строго привязаны к военной службе, располагали достаточным количеством свободного времени и были заинтересованы в улучшении своего жизненного уровня, в том числе и путем ведения торговли. Во-вторых, после Белорыбкин Г.Н. Торговый путь из Булгара в Киев // Ислам в центрально-европейской части России.

Энц. словарь. С. 304.

изменения на рубеже XVII–XVIII вв. фактического статуса служилых татар, приравненных к ясачным, они очень быстро и в массовом порядке стали заниматься торговлей. Это было бы невозможным, если бы какая-то значительная часть субэтноса не занималась подобной деятельностью прежде них, нарабатывая опыт, связи, познавая географию торговых маршрутов и видов товара.

С другой стороны, именно служилые татары по сравнению с ясачными обладали более значительным капиталом, позволявшим развернуть широкую деятельность. Преимущество было у мурз и тарханов, обладавших правом беспошлинной торговли и ведения всяких промыслов в «низовых» городах – но только до того момента, пока царское правительство не предприняло ряд мер, направленных на уничтожение у них тарханных грамот в 1670-х гг.

1029 «Ближе к концу XVII в. часть служилых татар уже занималась торговлей, начав эволюционировать в направлении превращения в буржуазию», – пишет Д.М. Исхаков.1030 Однако при этом надо обратить внимание на тот факт, что самим нижегородским татарам продавать, по сути, было нечего, кроме лошадей, хлеба, меда и кож. Этнографы отмечают, что садоводство и овощеводство у этого субэтноса до Новейшего времени существовало лишь в зачаточном состоянии – ни фруктов, ни бахчевых культур на их землях вырастить было невозможно.

Весьма ограниченным было и рыболовство – ресурсы Пьяны и Суры нельзя сравнить с рыбными запасами Волги. Далее, хотя скотоводство было одним из самых важных отраслей жизнедеятельности, собственно продукты мясопереработки по объективным причинам могли иметь лишь ограниченный круг покупателей: русские и иные народы не интересовались кониной вообще, да и бараниной – лишь в незначительной степени. В этих условиях многим нижгарам не оставалось иного выбора, кроме как заниматься куплей-продажей. В документации нагляднее всего отразилась только одна, самая видимая сфера такого торгового посредничества – перепродажа земли1031. Между тем природная смекалистость, языковое родство с купцами из числа казанских татар, бухарцев и Ногманов А.И. Указ. соч. С. 59.

Исхаков Д.М. От средневековых татар к татарам Нового времени. С. 245.

Баязитов Р.Ж., Макарихин В.П. Нижегородские татары-мишари в Новое время. С. 37; Сенюткин С.Б.

История татар Нижегородского Поволжья... С. 198–200.

азербайджанцев и прямое предписание ислама заниматься торговлей, а не ростовщичеством позволили многим из нижгар сделать себе состояние на перепродаже товаров на разных ярмарках. Не случайно торговля упоминается Т.Г.

Масленицким на первом месте среди перечисляемых им различных сфер деятельности татар-мишарей Симбирской губернии в XVIII в.: «по большей части упражняются они в отправлении разных, позволенных торгов, подрядов и скотоводстве».1032 Гораздо позже, но к таким же выводам пришли венгерские ученые; как писала Ж. Какук по материалам И. Куноша начала ХХ в., мишари «живут с торговли, но не занимаются ремеслами». Мужским идеалом, согласно ее анализу мишарского фольклора, выступает купец, который может достать для односельчан различные ценные изделия.1033 Помимо крупнейшего в регионе (и чуть ли не во всей империи) Макарьевского торга следует предположить участие нижегородских татар и в других, менее масштабных и малоизвестных, ярмарках, как то: Спасской (с.

Спасское Васильского уезда, торговля воском и медом), Ярило (в Сергаче), в селах Шокино и Воротынец Васильского уезда, Шарапово, Архангельское (Ветошкино), Старинское, Субботино Сергачского уезда, Пильна, Жданово, Ратово, Языково Курмышского уезда и др.; а также на более регулярных и частых базарах: в Сергаче, селах Спасское (сырые кожи), Большое Мурашкино (кожи и овчина), Гагино, Большие Пожарки, Большое Андосово, Адашево Сергачского уезда (торговля «земледельческими произведениями»).1034 На этих торговых площадках, помимо купли-продажи товаров, произведенных на своих участках, татары прибегали и к перепродаже.

Об этом свидетельствуют источники:

«Татары-скупщики покупают на чистые деньги шерсти, воску, меду, накопленные в хозяйствах крестьян и помещиков. Продается это все значительно дороже».1035 Но чаще всего среди этих ярмарок упоминается Макарьевская, хотя именно на ней нижгары не могли составить конкуренцию казанским и касимовским Масленицкий Т.Г. Указ. соч. С. 392.

Kakuk Z. Das Kaufmannsleben der Mischrtataren. S. 292, 293.

Памятная книжка Нижегородской губернии на 1847 г. С. 184–187, 188–192; Сенюткин С.Б. История татар Нижегородского Поволжья... С. 207.

Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба.

Симбирская губерния. Ч. II. – СПб., 1868. С. 331.

купцам. Лишь те из них, кто оказывался в особо благоприятных условиях, совершали подлинный прорыв – как в личном финансово-материальном статусе, так и для нужд мусульманской уммы. В XVIII в. подобное могло произойти только за пределами Нижегородчины – в Казани, Каргале, Уфе, Стерлитамаке, Оренбурге. Дело в том, что торговая деятельность уездных служилых татар, по мнению А.И. Ногманова, уже с первой четверти XVIII в. регулировалась нормами, установленными для торгующих крестьян, – им запрещалось вести розничную торговлю, иметь собственные лавки и промышленные заведения, они платили крупные подати. В отличие от них служилые татары Казани имели право свободной и беспрепятственной торговли.1036 Так, первый глава Татарской ратуши Казани (административного органа, фактически явившегося праобразом национального правительства) Якуб Султангалеев (1717-1788), по сведениям Ш. Марджани и ряда источников, происходил из мурз нижегородского села Камкино. Он был одним из крупных казанских купцов и промышленников, торговавшим продукцией своего суконного завода, кожей и обувью. Благодаря его усилиям в городе практически одновременно с мечетью Марджани появилось еще одно каменное здание мусульманского храма (ныне Апанаевская мечеть) и сформировался второй официально зарегистрированный мусульманский приход Казани. До самой своей кончины купец опекал новую мечеть, и благодаря его усилиям она превратилась в подлинное архитектурное украшение города.1037 В XIX в. торговые и, соответственно, материальные позиции нижгар в качестве мелких и средних купцов значительно выросли. И хотя большинство из них по-прежнему не могло обогнать крупных торговцев из числа нарождающейся городской буржуазии Казани, Оренбурга или Троицка, сравнительно с местным нетатарским населением их жизненный уровень все равно был более высок.

«Татары... очень общительны; склонные более к торгашеству, чем к земледельческому промыслу, они легче сближаются с другими Ногманов А.И. Указ. соч. С. 87–88.

Салихов Р.Р., Хайрутдинов Р.Р. Султангалеев Якуб // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С. 162– 163.

национальностями, однако не теряют своих характеристических отличий:

выучиваясь бойко говорить по-русски и заняв от Русских некоторыя привычки, Татары крепко держатся исламизма и своих народных обычаев. Многие из Татар имеют свои поташные и кожевенные заводы, также небольшия суконныя фабрики. Вообще, по наружности, все Татары зажиточнее Чувашей и Мордвы, даже и Русских; но в сущности они только живут опрятнее и казистее, имея самовары, окованные железом красные и синие сундуки, большия перины, настоящаго же избытка в их хозяйстве не оказывается».1038 Работники-отходники из числа нижгар, по сообщению очевидца, «живут в больших городах, торгуют шалями, содержат в Москве постоялые дворы, служат в конторах, в Варшаве торгуют “красным товаром”, а в Астрахани служат водовозами и живут там семействами. Среди мишарей много портных...

Замечательно то обстоятельство, что татары, благодаря своей трезвости и относительной честности, больше ценятся “на местах”, чем русские».1039 Рост благосостояния значительной части нижгар сделал возможным феноменальный рост количества мечетей в их аулах, если рассматривать период с середины XIX в. по 1917 г. В границах Нижегородской губернии число мечетей (только в сельской местности) увеличилось с 34 до 73, то есть более чем в два раза.

Без изменений (по одной) осталось их число только в маленьких деревнях:

Кадомке, Красном Яре, Кузьминке, Парше (Тукае) и Трехозерках, а также в Кочко-Пожарках, где по-прежнему насчитывалось две мечети. В Курмышском уезде Симбирской губернии мечетей стало 48 (против прежней цифры в 28). Не изменилось их число в Большом Рыбушкине (4), зато в Малом Рыбушкине и Старо-Мочалее их число выросло с 1 до 3, в Красном Острове – с 2 до 6. По одной мечети появилось и в двух выселках из Ново-Мочалея – квартале Яа-авыл (ныне вошел в состав Старо-Мочалея) и деревни Дюртюли (иначе – Муравлейка, ныне исчезнувшая).

Симбирская губерния. Список населенных мест по сведениям 1859 г. С. XXXII.

Альбицкий П.А. У мишарей. Этнографические наброски // Нижегородские губернские ведомости. – 1890. № 31. С. 2–3.

Кстати, последние населенные пункты, возникшие в середине XVIII в., – единственные чистые выселки у нижгар, начиная с XVIII в., действительно образовавшиеся в «голом поле» на совершенно новом месте. Демографический рост, который приводил к малоземелью у каждого нового поколения, вынуждал нижегородских татар активно мигрировать по всей территории Российской империи. Там, где проживали старинные их общины и была возможность принять новых поселенцев, они вливались в их состав. При этом активно поддерживались, в том числе и материально, установившиеся некогда связи между исторической родиной и вторичными поселениями. Так, один из уроженцев с. Камкино Исмаил Абдульман, который считается на своей родине «легендарным купцом»1040, в 1874 г. пожертвовал деньги на ремонт 2-й соборной мечети с. Шыгырданы (ныне Батыревского района Чувашии).1041 В прочих местах нижгары энергично образовывали новые землячества.

Характерный штрих эпохи – во второй половине XIX в., после либерализации общественно-экономической жизни во всей империи, они все чаще выезжают далеко на запад. Здесь, в Петербурге, Финляндии, Эстонии и Польше1042, на рубеже XIX–XX вв. благодаря торгово-купеческой деятельности возникли значимые по численности и влиянию общины нижегородских татар. Их особая важность в истории российской исламской уммы проявилась в годы Гражданской войны и политических репрессий 1920-х гг.: именно через Финляндию, точнее членов мусульманской общины этой страны, спасались бегством из советской России видные деятели российских мусульман, от С. Максуди до М. Бигиева. Все они гостили у своих братьев – финских нижгар по многу лет, лишь с течением времени отъезжая в Германию или Турцию.

Основу ныне существующей татарской общины Финляндии заложили выходцы из нескольких деревень Сергачского уезда Нижегородской губернии, начиная со второй половины XIX в. Около 1875 г. татары обосновались на территории Карельского перешейка, который тогда административно являлся Орлов А.М., Каримов А.А. Камкино: история и современность. С. 64.

Браславский Л.Ю. Ислам в Чувашии. – Чебоксары, 1997. С. 137.

Мухетдинов Д.В. Нижегородские татары в Польше // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С. 134– 135.

частью автономного Великого княжества Финляндского. В летний сезон они занимались крестьянским трудом на своей малой родине, на юго-востоке Нижегородчины, а в зимний период торговали по всей европейской части России вплоть до Таллина (тогда – Ревеля) и Санкт-Петербурга. Основными предметами торговли татар были меха и меховые изделия, текстиль, костюмы, ковры.

Хорошие условия для торговли привлекли большое количество татарских купцов

– выходцев из Нижегородчины. Сначала они приезжали сюда с собственными семьями, а потом к ним присоединялись их более далекие родственники; этот процесс растянулся до 1925 г.1043 Небольшие общины сложились в поселке Терийоки (ныне – Зеленогорск, административно входит в состав Санкт-Петербурга) и Выборге. К 1915 г.

Терийоки значился в реестре мечетей и молитвенных домов, куда направлялись метрические книги из ОМДС. Известно, что здесь более 10 лет вплоть до 1920 г.

проживал со своей семьей один из основателей татарской общины Тампере, зажиточный купец Зинетулла Имадетдин Ахсен Бёре (1886–1945), уроженец с.

Актуково.

В 1939 г. в разгар Зимней войны по решению финских властей практически все гражданское население Карельского перешейка было вывезено в глубь страны. Жители поселка Терийоки оказались в городе Ярвенпяа (в 37 км от Хельсинки). Именно татары Ярвенпяа в 1944 г. построили первую мечеть в границах современной Финляндии, которая до сих пор является единственным в стране отдельно стоящим зданием с минаретами.1044 Татары Выборга после войны переселились в Тампере и Хельсинки, где к тому времени уже существовали татарские общины. Подавляющее большинство их членов также составили выходцы из 5 сел юга Нижегородчины: Актуково, Ключищи, Рыбушкино, Овечий Овраг и Чембилей. Известны имена ряда имамов Хельсинки (тогда – Хайретдинов Д.З. Землячества нижегородских татар на западе Российской империи: генезис городских мусульманских общин в контексте эпохи // Теория и практика общественного развития. №18. С. 181.

Хайретдинов Д.З. Татаро-мусульманские общины Карельского перешейка // LiteraruS – Литературное слово. – Хельсинки, 2010. № 3 (28). С. 6-8.

Гельсингфорса) и Тампере, в частности, уроженцев Актуково и Рыбушкино – Самиуллы Садритдинова1045, Вали-Ахмета Хакима.

В течение почти 150 лет, прошедших со времени поселения в Финляндии нижегородских татар, эта немногочисленная община сумела не просто сохранить свои религиозные и национальные традиции, но и занять значимую социальную нишу в обществе этой страны. Особо отметим, что вплоть до 1991 г. в этой скандинавской стране практически не было других мусульман, и именно татарамнижегородцам принадлежит пальма первенства в знакомстве Финляндии с исламом. Так, именно их силами был впервые осуществлен перевод Корана на финский язык.1046 Обратим внимание: половина татарских сел, выходцы из которых поселились в Финляндии, входили, по нашей теории, в состав «Большой Пары», а еще несколько (Овечий Овраг, Ключищи) были так или иначе тесно связаны с ней. Среди жителей сел этой группы были весьма состоятельные граждане, не случайно именно актуковцы и антяровцы стояли во главе деятельности по тиражированию, распространению и печати богословских книг (см. главу XI).

Кроме того, они же первыми из нижгар создавали Мусульманские благотворительные общества в регионе, хотя результативным этот процесс оказался только в Финляндии. Эта чрезвычайно популярная на рубеже XIX–XX вв. форма институционализации нерелигиозных организаций российских мусульман получила особо широкое распространение в тех регионах, где власти лояльно относились к активной деятельности татар и башкир, прежде всего в Оренбургской губернии. Здесь, начиная с 1906 г. (хотя первая попытка была предпринята еще в 1898 г.) и вплоть до октябрьской революции 1917 г. было зарегистрировано более 20 различных благотворительных, просветительских и других мусульманских организаций.1047 Но, хотя и в Оренбуржье имело место скрытое противодействие властей, оно не шло ни в какое сравнение с фобиями, Хайретдинов Д.З. Интервью имама Татарской общины Финляндии Рамиля Беляева // Ислам минбаре (Трибуна ислама). – М., 2011. №4 (185). С. 8.

Хайретдинов Д.З. Финляндский опыт. История появления татар в Финляндии // LiteraruS – Литературное слово. – Хельсинки, 2007. №4 (17). С. 90–96.

Денисов Д.Н. Мусульманские благотворительные и культурно-просветительские организации Оренбургской губернии // Ислам на Урале. Энц. словарь. С. 238.

царившими в верхах относительно татар Нижегородчины, где власти следовали принципу «не пущать»!

В марте 1910 г. крестьяне с. Актуково (читай – купцы, в том числе актуковцы, проживавшие в Петербурге) подали нижегородскому губернатору прошение зарегистрировать «Актуковское мусульманское благотворительное общество».

Оно преследовало в первую очередь просветительские цели:

«умственное развитие и точное ознакомление крестьян деревни с правами политическими и экономическими, признаваемыми за ними существующими законами». Для этого предполагалось открывать новые мектебы и медресе, в том числе профессионального характера, проводить лекции для лиц обоего пола и т.п.

Среди планируемых задач общества – популяризация юридических познаний, наилучшее использование всех законных прав, присущих русскому подданному.

Однако пункт, согласно которому общество было открыто для лиц всех вероисповеданий (!), настолько насторожил губернскую власть, что уже в мае было решено регистрацию общества «не разрешить». Сегодня, в век политкорректности и декларируемого конфессионального равенства, подобные запреты выглядят по меньшей мере странно, но именно они в итоге привели к крушению империи. Благотворительное общество в Актукове все же удалось создать и официально зарегистрировать, но произошло это уже летом 1916 г., ровно за полгода до февральской революции.1048 Такое отношение властей, на фоне обострявшегося малоземелья, еще более стимулировало нижгар выезжать со своей родины, прежде всего в те местности, где обосновались родственники, односельчане, земляки.

Активно развернулось меценатство состоятельных нижгар, в том числе направленное во вне исторической родины. Выше в этом контексте уже упоминались и Я. Султангалеев, построивший Апанаевскую мечеть в Казани, и Х.

Усманов, устроитель медресе «Усмания» в Уфе, и И. Абдульман, финансировавший возведение мечети в с. Шыгырданы. Последний, кстати, на Галай Ю.Г. Попытки создания мусульманских благотворительных обществ на Нижегородской земле в начале ХХ столетия // Исламская традиция: прошлое, настоящее, будущее. – Н. Новгород, 2004. С. 152–155.

своей родине, в с. Камкино, путается с кем-то другим – знатным и богатым уроженцем этого села, который «занимался восстановлением Москвы после пожара 1812 года».1049 Поскольку И. Абдульман жил много позже, речь должна идти о другом человеке. По нашей версии, это купец, мурза Хасан Аитович Мангушев.1050 Около 1818 г. он выкупил домовладение под номером 281 в районе бывшей Татарской слободы Москвы.1051 При этом его сын Умар и брат Гибятулла развернули свою деятельность в качестве купцов в Мясницкой части, проживая в домах русских домовладельцев (известно, что Мясницкая часть в прошлом была центром, средоточием московской торговли и многие купцы из числа мусульман стремились торговать именно там).1052 Почему же, будучи обладателями собственного дома в Пятницкой части, представители этого рода жили в наемных квартирах далеко от него? Ответ стал мне известен только недавно, когда я смог локализовать месторасположение старинной, упоминаемой уже в 1712 и 1744 гг., мечети в Замоскворечье, которой мусульмане лишились в середине XVIII в.

Мурза Хасан Аитович выкупил владение, где раньше находилась мечеть в Старых Толмачах, – не столько для себя, сколько для общины. В качестве Магометанского молитвенного дома домовладение Мангушева функционировало вплоть до открытия нынешней Исторической мечети (не ранее 1826 г.). Все это время здесь же, в доме Мангушева, проживал имам молитвенного дома – «мулла и хатып» Москвы Сейфул-Мулюк Асхапов. Итак, Магометанский молитвенный дом (мечеть Мангушева) продолжил традицию существовавшей в XVIII в.

Сенюткина О.Н., Мухетдинов Д.В. Благотворительность мусульман Нижегородчины // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С. 29.

В свое время мы предположили, что происхождение семьи Мангушевых – касимовское или казанское.

Однако после долгой работы по истории нижегородских татар мы пришли к другому выводу. В доверенности, приложенной к Метрической книге московской мечети, «московский купец Мирза Умар, сын Хасана», в 1837 г.

являлся уполномоченным (вакилем) уроженца с. Базлово Нижегородской губернии Б. Алтынбаева в деле замужества дочери последнего. Еще в 2002 г. нами было выдвинуто предположение, что автором доверенности был имам мечети с. Камкино Ф. Аминов. Теперь все части этого ребуса оказались соединены и легко разрешились.

Итак, Мангушевы действительно были мурзами, выходцами из Камкина.

Центральный архив научно-технической документации Москвы. Ф.1, Пятницкая часть, вл. 251 н./262.

Хайретдинов Д.З. Мусульманская община Москвы в XIV– начале ХХ вв. С. 133.

древней мечети в Старых Толмачах и сам, в свою очередь, послужил предшественником постоянной каменной Исторической мечети.1053 Назовем еще несколько известных имен из нижгар, спонсировавших активность мусульманских общин за пределами Нижегородчины. Шиап (Шихаб) Вахитов, крупный предприниматель из Сафаджая, в 1907–1908 гг. выкупил и подарил мусульманской общине далекого Нижнего Тагила молитвенный дом (ул.

Ветохиной, 18). Это здание, выполнявшее роль единственной мечети города, функционировало в таком качестве до 1930 г.1054 В начале ХХ в. большую помощь и поддержку мусульманской общине Эстонии оказывал влиятельнейший торговец пушниной Сибгатулла Мехдиев (Мегдиев, Мегдевил, Sibgatulla Mhdyev), который в честь рождения сына Ибрагима в 1904 г. выкупил участок земли рядом с кладбищем Сизелинна в Таллине, и здесь было открыто мусульманское кладбище. Он родился в 1863 г. «в Нижнем Новгороде» (по всей видимости, в одном из татарских сел Нижегородской губернии – предположительно, в Андреевке); когда в 1939 г. он скончался, эстонские газеты сообщили, что «умер татарский король».1055 Данное кладбище было уничтожено после вхождения Эстонии в состав СССР в начале 1950-х гг.

Бикказаков Иксан, предприниматель, общественный деятель родом из Андреевки Нижегородской губернии, торговавший мануфактурными товарами, мясом, сырьем и шкурами, был гласным Оренбургской городской думы в 1913– 1917 гг., работал в составе думских комиссий. 23 июня 1909 г. на встрече оренбургских мусульман с депутатами К.-М.Б. Тевкелевым и А.-М.А.

Топчибашевым был избран в состав комиссии, призванной организовать финансовую помощь мусульманской фракции в Госдуме. С 1911 г. входил в состав Попечительского совета вакуфа А.Г. Хусаинова – крупнейшего в Российской империи вакуфного учреждения стоимостью почти в полмиллиона См.: Хайретдинов Д.З. Старинные мечети и мусульманские объекты юга Москвы. – М., 2015.

Старостин А.Н., Бикбов Р.З. Мечеть г. Нижнего Тагила // Ислам на Урале. Энц. словарь. С. 194.

Eesti Islamikogudus (Ислам в Эстонии) / Toomas Abiline (Сост. Т. Абилине). – Tallinn, 2008. С. 65, 68.

рублей. В 1916 г. И. Бикказаков стал председателем Попечительского совета этого вакуфа.1056 На самой Нижегородчине татаро-мусульманская «община как социальный организм продемонстрировала свои позитивные возможности... оказывая помощь семьям, чьи кормильцы уходили воевать» на фронты Первой мировой войны. В 1916–1917 гг. в татарских деревнях было создано также 9 потребительских обществ, среди учредителей которых значились имамы и мударрисы.1057 Несмотря на то что нам известны отдельные представители крупного купечества из числа нижгар, которые оказали весьма существенные услуги по строительству мечетей и медресе, выпуску книг и финансированию работы имамов в масштабах всей Российской империи, в целом эта тема все еще ждет своих исследователей. Возможно, кто-то из них убедит ученое сообщество, что эта когорта людей была численно велика и по своим финансовым показателям весьма состоятельна. Пока же мы примыкаем к мнению Ю.Н. Гусевой о том, что в своем большинстве «нижегородские татары оставались в рамках мелкотоварной торговли, по масштабам торговых операций и... по размерам доходов... заметно уступая...казанским».1058 Основной причиной такого положения дел нам видится отсутствие у нижгар «своего» города – крупного, достаточно развитого, промышленного и интеллектуального центра. В других регионах империи такими местными «столицами» для татар выступали Казань и Оренбург, Уфа и Троицк, Астрахань и Тобольск. Однако Нижний Новгород имперской эпохи не стал для них таким центром – возможно, потому что татарам слишком поздно стало дозволено селиться в нем.1059 Парадоксально, что при этом Нижегородская (Макарьевская) Денисов Д.Н. Бикказаков Иксан // Там же. С. 65.

Гусева Ю.Н. История татарских сельских общин Нижегородской области в ХХ веке (1901–1985 гг.). – Н. Новгород, 2003. С. 15.

Там же. С. 12.

Ревизия 1785 г. зафиксировала в Нижнем Новгороде всего 118 постоянно проживающих татар, но и к 1883 г. их численность увеличилась совершенно незначительно – до 183 человек (см.: Сенюткина О.Н., Мухетдинов Д.В. Нижегородская городская мусульманская община // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С.

129). Скорее всего, татары, зафиксированные в конце XVIII в., были связаны с Макарьевской ярмаркой. В любом случае, судя по этим мизерным цифрам, полнокровной мусульманской общины в городе не было до рубежа XIX– XX вв.

ярмарка и находящаяся в Канавине Ярмарочная мечеть оказали колоссальное влияние на жизнь всей мусульманской уммы Российской империи.1060 Тема всероссийских мусульманских съездов, нелегально проходивших на этой ярмарке в 1905 и 1906 гг., уже достаточно хорошо изучена1061, и добавить к ней практически нечего – за единственным, но весьма важным исключением. Эти съезды послужили началом политической партии «Иттифак аль-муслимин»

(«Союз мусульман»), из них выросла Мусульманская фракция в Государственной Думе, здесь были заложены основы национально-культурной автономии российских мусульман – но из чего «выросли» сами мусульманские съезды?

Историки знают, что I съезду в августе 1905 г. предшествовали возросшая активность вернувшегося из Турции в 1904 г. влиятельного и популярного издателя Габдеррашида Ибрагимова1062 и собрание мусульман Казани от 8 апреля 1905 г., непосредственно постановившего «созвать Всеобщий Всероссийский съезд мусульман» на Нижегородской ярмарке.1063 Но вопрос все равно остается – а почему бы организаторам не провести съезд в той же Казани или столице, Санкт-Петербурге, местожительстве Г. Ибрагимова? Ведь в Нижнем не проживал ни один из тех, кто принял участие в этом и последующих съездах!

Вот что в этой связи написал С.М. Исхаков: «Вопреки... высокой и обоснованной оценке [данной Гаязом Исхаки], которую сыграл Нижний Новгород в процессе становления общемусульманского движения, современные татарские исследователи пытаются возвысить значение Казани до уровня главного центра возрождения, символа и духовной опоры татарского народа в начале ХХ в.».1064 Действительно, по словам Гаяза Исхаки, одного из лидеров татарского национального и мусульманского религиозно-общественного движения начала ХХ в., Макарьевская ярмарка «превратилась в транзитный [выделено мной. – Хайретдинов Д.З. Торговая деятельность и меценатство нижегородских татар в масштабах Российской империи // Приволжский научный вестник. – №12 (40). Ч.1. – Ижевск, 2014. С. 72.

См.: Сенюткина О.Н. Первый съезд мусульман России (к 100-летию проведения). – Н. Новгород, 2005;

Ее же. Третий съезд мусульман России (к 100-летию становления парламентаризма в России). – Н. Новгород, 2006;

Хабутдинов А.Ю., Мухетдинов Д.В. Всероссийские мусульманские съезды 1905–1906 гг. – Н. Новгород, 2005;

Исхаков С.М.Первая русская революция и мусульмане Российской империи. – М., 2007.

Сенюткина О.Н. Первый съезд мусульман России... С. 23–24.

Хабутдинов А.Ю. Общественное движение молодежи у татар-мусульман в начале ХХ века. – Н.

Новгород, 2005. С. 20.

Исхаков С.М. Указ. соч. С. 163.

Д.Х.] очаг национальной культуры нашего народа». И, очевидно, встречи, из которых вырос I Всероссийский мусульманский съезд, проходили на ней в течение длительного времени.

Сегодня у нас есть доказательства, что у съездов были малоизвестные «предшественники» – собрания мусульманских купцов и интеллектуалов на Нижегородской ярмарке. Так, в депеше советника Османского посольства в России в Главную канцелярию султана Абдель-Хамида II от февраля 1891 г.

рассказывается о «собрании группы мусульман» на Нижегородской ярмарке с целью обсуждения вопроса об открытии мусульманского высшего учебного заведения. Собрание созвал миллионер Ахмед-бай Хусаинов, на нем присутствовали Исмаил-бей Гаспринский (редактор газеты «Тарджеман» из Бахчисарая), состоятельные купцы Салих Ерзин (москвич родом из Азеева, построивший на свои средства в 1904 г. вторую московскую мечеть), Абдулвели Девишев и Хайрулла Костров из Касимова (в реальности основная торговля у них велась в Москве), Хасан Акчурин (купец 1-й гильдии из Симбирской губернии, свояк будущего муфтия Г. Баруди) и Мухаммеджан Шарипов из Оренбурга.1065 Исходя из даты докладной записки, мы понимаем, что сама встреча состоялась летом 1890 г., когда только и могла функционировать Нижегородская ярмарка. В 1890 г. братья Хусаиновы – крупнейшие меценаты в мусульманской умме Внутренней России – перевели свое открытое за год до того медресе «Хусаиния»

из Каргалы (где были сильны консервативные настроения) в Оренбург.

«Хусаиния» стала одним из самых крупных и влиятельных джадидских медресе во всей империи, сыграла важную роль в формировании национальной интеллигенции мусульманских народов нашей страны.1066 Только сегодня мы понимаем, что развивалось это медресе непосредственно при личном – хотя и заочном – участии крупнейшей фигуры в джадидизме того времени И.

Гаспринского. И это участие состоялось благодаря неофициальным встречам мусульманской элиты России на Нижегородской ярмарке, прежде всего Документы по истории Волго-Уральского региона XVI–XIX веков из древлехранилищ Турции / Сост.

И.А. Мустакимов. – Казань, 2008. С. 313.

Денисов Д.Н., Хабутдинов А.Ю. «Хусаиния» // Ислам на Урале. Энц. словарь. С. 388–390.

состоятельных купцов-меценатов (кстати, тот же Гаспринский был зятем богатого рода симбирских купцов Акчуриных). Скорее всего, такие собрания были не единичными, а регулярными, и в итоге в момент революции 1905 г. они автоматически предопределили место проведения всероссийского съезда.

Тесно связанный с Ахмет-баем Хусаиновым малмыжский мещанин Сабирзян (Сабирджан) Вакасович Бакиров (он выступал доверенным лицом А.

Хусаинова в 1902 г. в Нижегородском архитектурном комитете по вопросу возведения вакуфных торговых помещений внутри двора Ярмарочной мечети Нижнего Новгорода), проживавший в Канавино, принял активное участие в деле появления в Москве Соборной мечети, став одним из софинансистов выкупа земельного участка под мечеть.1067 В 1906 г. Бакиров, проживавший к тому времени в Нижнем Новгороде (в Канавино), наряду с Ахмет-баем Хусаиновым и рядом других крупнейших купцов выступил учредителем Мусульманского благотворительного общества на Нижегородской ярмарке.1068 В тот период времени в Нижнем Новгороде появились и свои вакфы – неотчуждаемое, в том числе недвижимое имущество, переданное на религиозные или благотворительные нужды мусульманской общине. Речь идет об имуществе Ахмед-бая Хусаинова. В завещании купца, скончавшегося в конце 1906 г., было сказано: «Передать в общую собственность … медресе «Хусаиния» и нашей Хусаиновской мечети в Оренбурге номера под названием Хусаиновское подворье, находящееся на Нижегородской ярмарке, по Нижегородской улице против сада «Аркадия», купленные мною у Арбекова в 1891 г., и двухэтажные номера со всеми относящимися к ним постройками, находящиеся в одном дворе с подворьем, построенные по особому плану, с воротами, обращенными к Сибирской пристани, с тем, чтобы доходы с этих домов шли на содержание мечети и медресе».1069 ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 84. Д. 179. Л. 49, 53, 55, 57, 60.

Сенюткина О.Н., Загидуллин И.К. Нижегородская Ярмарочная мечеть. – Н.Новгород, 2006. С. 94.

Хайрутдинов Р.Р, Салихов Р.Р. «На нужды моих единоверцев» // Гасырлар авазы (Эхо веков). – Казань, 2001, № 1/2. – С. 19-28.

Огромные размеры Макарьевской ярмарки, многочисленность гостей, в том числе восточных купцов, создавали превратное впечатление у иностранцев о Нижнем Новгороде как чуть ли не о мусульманском городе. Так, выходец из Занзибара Салим бин Абакари, прислужник немца д-ра Бюмиллера, путешествовавший со своим хозяином в 1897 г. по России, писал в своих мемуарах: «Из Москвы мы выехали в Нижний Новгород – тоже один из центров российской торговли. Большинство его жителей – татары. Там много мечетей».1070 Однако вторая (по нашим представлениям) мечеть Нижнего Новгорода – в Солдатской слободе на Сенной площади (ныне Соборная) – была построена только в 1915 г. (хотя прошение о ее постройке было подано в 1908 г.), откуда же у иностранного гостя сложилось впечатление о множестве мечетей здесь? Скорее всего, Салим б.

Абакари принял за мечети торговые павильоны в Азиатском квартале ярмарки, выстроенные в форме исламского культового зодчества:

огромный среднеазиатский павильон, все купола и 8 стилизованных минаретов которого были увенчаны полумесяцами; павильон С.А. Прокофьева, напоминающий индийскую мечеть с минаретом; павильон Г. Адельханова в форме Лахорской мечети; павильон товарищества братьев Нобель в форме иранской мечети с отдельно стоящим минаретом. Возможно, в некоторых из них действительно располагались мусалли – молельные помещения для огромного числа мусульманских торговцев.

Не исключено, что африканец посетил не только суннитскую Ярмарочную, но и Шиитскую мечеть. О последней известно следующее: она была открыта на территории ярмарочного комплекса до 1885 г., скорее всего, внутри огромного, длиной 230 метров, трехэтажного Персидского караван-сарая (построен в 1868 г.

в Азиатском квартале).1071 Именно тогда ахун Ярмарочной мечети выходец из с.

Пошатово Зямил Самирхан Соколов получил от персидского правительства орден Льва и Солнца за его усилия по открытию шиитской молельни и заботу о Салим бин Абакари. Мое путешествие в Россию и Сибирь / Пер. и публ. С. Лизогуб // Азия и Африка сегодня. – М., 1993. № 10.

Шумилкин С.М. Указ. соч. С. 140.

религиозных нуждах персидских купцов.1072 Таким образом, Нижний Новгород в дореволюционное время был единственным городом Центральной России, где на законном основании действовала Шиитская мечеть. Однако она не являлась первой шиитской мечетью в регионе – отдельный молитвенный дом шиитов существовал еще в бытность ярмарки в Макарьеве в самом начале XIX в.1073 Не стали для нижгар городскими центрами, порождавшими интеллектуальную и финансово-материальную активность уммы, ни Арзамас, ни Курмыш, ни Сергач. Почему? Однозначного ответа нет. Возможно, сработала историческая память, не позволившая татарам, которые некогда назывались арзамасскими и курмышскими, вернуться в эти места, откуда были изгнаны их предки. Кроме того, «размах» этих провинциальных городков в Новое время был уже отнюдь не тот, что наблюдался в средневековье у тех же населенных пунктов, когда они были стратегически важными военными крепостями.1074 Не секрет, что огромное количество российских городов к Новому времени давно превратились в заштатное захолустье. Уровень «развития» таких городков наглядно виден на примере Сергача, в негативных тонах описанного у А.С. Гациского. Население уездного центра составляло в 1885 г. всего 1,5 тысячи человек, в то время как только в татарском селе Ендовище Сергачского уезда в то же время насчитывалось около 2 тысяч.1075 Показательно, что нижегородские татары никогда и нигде не называли себя так, как то принято у этнографов – сергачскими, чтобы не ассоциироваться с этим бедным и ничем не примечательным городком.

Безусловно, какие-то небольшие группы татар, начиная со второй половины XIX в. и до революционных событий начала ХХ в., проживали и в Арзамасе, и в Курмыше, и в Сергаче. Так, в списке рекрутов-мещан города Сергача от февраля 1861 г. значится 23 молодых человека.1076 В Курмыше их проживало в 1859 г. 2 Сенюткина О.Н. Соколов Зямил Самирхан // Ислам на Нижегородчине. Энц. словарь. С. 158.

Сенюткина О.Н., Загидуллин И.К. Нижегородская Ярмарочная мечеть... С. 22, 26.

Хайретдинов Д.З. Торговая деятельность и меценатство нижегородских татар в масштабах Российской империи // Приволжский научный вестник. – №12 (40). Ч.1. С. 74.

Гациский А. Нижегородские татары – татары ли? С. 23, 27.

Сенюткина О.Н., Гусева Ю.Н. Нижегородские мусульмане на службе Отечеству... С. 49.

человека, в 1882 г. – 17.1077 Но эти группы в досоветский период не могли послужить основой для создания стабильных и полноценно функционирующих мусульманских общин.

Татары на Нижегородчине к моменту Октябрьской революции 1917 г. в основной своей массе так и остались сельчанами, что отнюдь не способствовало их становлению как крупных буржуа. Те из нижгар, кто переселился в восточные районы империи, на земли будущих Татарской и Башкирской АССР, все больше и больше сливались с окружающими их чокающими мишарями, казанскими татарами, тептярями и башкирами. И лишь та часть субэтноса, которая поселилась в крупных немусульманских городах европейской части России, смогла в советское время, поддерживая привычные контакты с местом своего исхода, сохраниться в качестве основного ядра в каждой из этих городских мусульманских общин.

Кобзев А.В. Указ. соч. С. 325.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Этногенез – сложное, уходящее корнями в глубь веков явление, в ходе которого многочисленные племена и этнические группы смешиваются между собой, давая жизнь новому этносу. Это явление настолько многогранное, что любое его черно-белое описательство является безусловным примитивизмом, указывающим на недалекие представления исследователей-любителей.

Автор настоящей работы многократно подчеркивает: чтобы понять те или иные аспекты этногенеза нижегородских татар, потребуется долгая и кропотливая работа специалистов в разных областях. Тем не менее, уже сегодня очевидны следующие обстоятельства.

Во-первых, нижгары сложились как субэтническая группа по тем же схемам, которые применимы и для других подразделений татарской нации. В отличие от чокающих мишарей, казанских, астраханских и сибирских татар, в древнейших пластах нижегородских татар заметно большее влияние проявили такие этносы доордынской эпохи, как тюркизированные мадьяры (маджары), тюркизированные буртасы (по мнению автора – изначально ираноязычные), и отдельные тюркские племена: кипчаки, аскизы, возможно, племена гуннского круга. Не обошлось здесь также и без влияния хазар: опосредованного или, может быть, прямого их воздействия на этнокультурные процессы в изучаемой среде. И, безусловно, весь этот конгломерат племен и этносов находился с Х в. под влиянием резко усилившейся на фоне падения Хазарского каганата Волжской Булгарии, которая пыталась закрепиться на землях нынешней Нижегородчины – как в местах нынешнего проживания татар-сельчан, так и в районе Арзамаса, Нижнего Новгорода, Балахны, Городца, Лыскова. По многим причинам ей это не удалось. Но тюрко-мусульманское влияние на эти земли сохранилось и в дальнейшем, на сей раз – шедшее с юга, из улуса Мохши и других региональных центров золотоордынской державы.

Во-вторых, нижгары образовались не за пределами Нижегородчины, как полагали многие авторы-предшественники, изучавшие эту тему, а непосредственно на землях, которые сегодня образуют Нижегородскую область.

Их численность к моменту включения в состав Московской Руси была довольно велика, однако в силу избирательности делопроизводителей это не нашло своего отражения в источниках. В XVII в. эта часть предков нижегородских татар, составлявшая относительное большинство в изучаемом субэтносе, обрела непрестижный социальный статус неслужилых, включая ясачных, татар. Для чиновников же, писарей и прочих делопроизводителей несравненно большее значение имели служилые татары, образовавшиеся как за счет местных ясачников, так и путем перевода сюда татар из западной Мещеры.

В-третьих, на землях нынешней Нижегородчины в ордынскую и постордынскую эпохи существовали различные формы татарской государственности. Кроме того, история Нижегородского великого княжества показывает много примеров, где проявляются элементы складывавшегося русскотатарского культурно-политического симбиоза. После распада Золотой Орды и ликвидации Нижегородского великого княжества часть татарских княжеств в пределах изучаемого региона находилась в сфере влияния Московской Руси, а другая часть – под покровительством или в границах Казанского ханства.

Результаты восточной политики Ивана IV отразились и на судьбах татарских княжеств и населенных пунктов нижгар. Впоследствии, уже при Романовых с их политикой крещения и обрусения инородцев, местные городские центры нижгар утратили свой старинный татарский этнический облик и приобрели иной национальный окрас.

В-четвертых, в силу целого ряда обстоятельств и на фоне христианизаторской политики московского правительства нижгары развивались не как сугубо этническая, а прежде всего, как этноконфессиональная общность.

Это наложило огромный отпечаток на всю историю нижегородских татар и их самосознание. Значительная часть тюрко-мусульманских населенных пунктов Нижегородчины была подвергнута крещению и обрусела уже к XVIII-XIX вв.

Четыре населенных пункта татар Нижегородчины, крещенных еще в XVI–XVII вв., и в XIX в. сохранялись в качестве татарских, однако обрусели к ХХ в.

Этноконфессионализм, многочисленные этнофобии, с одной стороны, и древние корни исламской религии у предков нижгар наряду с их особой ментальностью, с другой стороны, привели их к самоотверженному служению исламу на огромных просторах Российской империи, от Финляндии и Польши на западе до Дальнего Востока. Изначально через религиозное служение добивались повышения личного престижа, в основном, представители страты неслужилых татар, впоследствии же «имамство», миссионерство и меценатство на почве религии стало неотъемлемой чертой всего субэтноса нижгар.

В-пятых, та самая ментальность нижгар подвигла их к распылению на далеко отстоящих друг от друга территориях, так что уже в XVIII в. до 40% этой общности жило за пределами родных земель. Нижгары выступают в качестве материнского пласта для более чем 10 вторичных субэтнических групп татарской нации, включая такие крупные, как буинские, чистопольские, альметьевские татары, мещеряки Урала и т.д. При этом на протяжении нескольких поколений потомки нижгар сохраняли (а во многих местах сохраняют до сих пор) свои этнические особенности, от цокающей фонетики до этнографических традиций и обрядов. Эти особенности в «законсервированном» состоянии наиболее наглядно проявляются в такой общине нижгар, проживавшей более ста лет в изоляции от других мусульман, как финские татары.

Таковы основные выводы, сделанные в ходе нашего исследования. Кроме того, в ходе работы было сделано много промежуточных выводов и предположений, от подсчета численности нижгар в XVII в. до рассуждений о хронологии основания того или иного татарского села Нижегородчины. В ряде случаев невозможно было дать однозначные ответы на возникающие вопросы – многие проблемы требуют специальных исследований. Сама данная работа отнюдь не является первым исследованием тематики нижегородских татар; более того, она вообще была бы невозможна, если бы не труды предшественников, прежде всего – С.Б. Сенюткина, О.Н. Сенюткиной, которые долго и кропотливо изучали архивные документы по этой теме, и А.М. Орлова, труды которого включили богатое фольклорное наследие нижгар. Хотя автор настоящего исследования часто дискутирует с названными авторами, он, тем не менее, не отрицает значение проделанной ими огромной работы и признает их фундаментальный вклад в историографию проблемы.

Логическим результатом (разумеется, промежуточным) этой работы, к которой приобщился и автор настоящего исследования, стала таблица с именами имамов из числа нижгар, которые возглавляли религиозные приходы по всей России.

В целом автор считает, что большая часть задач, лежащих перед ним как исследователем этногенеза нижгар, была выполнена. Вероятно, его выводы могут быть подвергнуты как научной критике, так и нападкам со стороны представителей кругов, далеких от науки, поскольку затрагиваемая в работе проблема этногенеза стала предметом дискуссий, имеющих как научную, так и исключительно социальную направленность. Именно в связи с последним обстоятельством автору, возможно, придется ожидать от околонаучной общественности упреки в попытках раздробления татарской нации, обособления нижгар от других татарских субэтносов. Ввиду этого необходимо подчеркнуть, что автор считает подобные идеи утопическими и противоречащими здравому смыслу. «Мишаризм» – концепция обособления мишарей – является не менее губительной для татарской нации, чем «булгаризм». И то, и другое ограничивает богатейшую историю татар, зауживает ее до рамок современных региональных границ и не отражает сущности реальных исторических процессов.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
Похожие работы:

«Александр Борисович Широкорад Бояре Романовы в Великой Смуте Александр Широкорад. Бояре Романовы в великой Смуте: АСТ, АСТ Москва; Москва; 2009 ISBN 975-17-058972-2, 978-5-403-01186-0 Аннотация Смутное время. Один из самых трагических, своеобразных и интересных периодов истории нашей страны. Время,...»

«Курс Патрологиии А. И. Сидоров Содержание: Введение Патрология как Наука. Отцы и Учители Церкви, Церковные Писатели. Издания и переводы памятников церковной письменности. Основные этапы развития Патрологии. Эпохи Церковной Письменности. Хронологические Рамки Классической Пат...»

«1. Пояснительная записка Рабочая программа по «Истории древнего мира» для 5-го класса составлена на основе требований Федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования второго поколения и авторской программы под редакцией А....»

«ISSN 2075-9908 Историческая и социально-образовательная мысль. Toм 7 №5 часть 2, 2015 Historical and social educational ideas Tom 7 #5 part 2, 2015 УДК 811.161 DOI: 10.17748/2075-9908-2015-7-5/2-229-233 КОВЫНЁВА Ирина Анатольевна, KOVYNEVA Irina Anatolievna, ка...»

«ББК 7. 03 УДК 85:103 (2) А 46 ISBN 5-7591-0245-1 Александров Н.Н. Генезис ментального хронотопа. Книга 2. Генезис представлений о пространстве. – Москва: Изд-во Академии Тринитаризма, 2011. – 302 с. Во второй работе цикла “Формула истории”, созданного в рамках системогенетической парадигмы, анализир...»

«Программа кандидатского экзамена составлена с учетом программ кандидатских экзаменов по истории и философии науки, иностранному языку и специальным дисциплинам, утвержденным приказом Минобрнауки Рос...»

«ИСТОРИЯ ПЕДАГОГИКИ И ОБРАЗОВАНИЯ. ЗАПАДНАЯ ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ НАЧАЛЬНОГО ОБУЧЕНИЯ ЧТЕНИЮ В США: КНИГИ И УЧЕБНИКИ A FEW ASPECTS OF PRIMARY READING EDUCATION IN USA: BOOKS AND TEXTBOOKS Золотухина М.В. Zolotukhina M.V. Доцент Инcтитута социальной инженерии Associate Professor at...»

«Б.Н. Миронов. Добровольные ассоциации и гражданское общество. СОЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ Б.Н. Миронов ДОБРОВОЛЬНЫЕ АССОЦИАЦИИ И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО В ПОЗДНЕИМПЕРСКОЙ РОССИИ Статья посвящена добровольным обществ...»

«Владыкина Наталья Петровна РЕШЕНИЕ СЕНСОРНЫХ ЗАДАЧ В ЗОНЕ СУБЪЕКТИВНОГО НЕРАЗЛИЧЕНИЯ 19.00.01 – общая психология, психология личности, история психологии Диссертация на соискание ученой степени кандидата психологических наук Научный руководитель:...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) АКАДЕМИИ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ ПО ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Санкт-Петербург ...»

«26.09.13 Эксперт МГИМО: Дмитрий Стрельцов, д.ист.н., профессор Япония: политическая модернизация эпохи Хэйсэй В издательстве «АИРО-XXI» вышла книга заведующего кафедрой востоковедения Дмитрия Стрельцова «Япония:...»

«Глава 1. Математика и философия § 1. Что такое математика? Объект и предмет математики В жизни современного общества математика играет все большую роль. Математика есть универсальный язык науки и мощный метод научного исследования. Математика это и самая безупречная логика, и объективная доказательность, и наиболее совершенный способ мышления. Истори...»

«1. ВВЕДЕНИЕ В ФИЗИОЛОГИЮ ЧЕЛОВЕКА Предмет физиологии. История развития физиологии. Методы физиологических исследований. Связь физиологии со смежными науками. Основные разделы физиологии. 2. ОСНОВНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ РОСТА И РАЗВИТИЯ ОРГАНИЗМА Клетка, ее структурная организация, физиология. Клеточ...»

«2012 ВЫПУСК 6 ЭЛЕКТРОННЫЙ ЖУРНАЛ www.discourseanalysis.org [СОВРЕМЕННЫЙ ДИСКУРСАНАЛИЗ] Интерпретация медийных форм дискурса [СОВРЕМЕННЫЙ ДИСКУРС-АНАЛИЗ] выпуск 6 (2012) СОВРЕМЕННЫЙ ДИСКУРС-АНАЛИЗ Выпуск 6, 2012 Электронный журнал Редакционная коллегия: Кожемякин Евгений Александрович, д.филос.н.,...»

«История философии History of Philosophy Том 21. № 1 / 2016. С. 151–159 Vol. 21. No 1 / 2016, pp. 151–159 УДК 172.1 ПУБЛИКАЦИИ И ПЕРЕВОДЫ Регула М. Цвален Тринитарная концепция личности у Николая Бердяева...»

«Гражданское образование и права человEка Национальная научно-практическая конференция CZU 342.72/.73(082.)=135.1=161.1 Г 75 Редакционная коллегия: Аникин В., доктор хабилитат политических наук, ведущий научный сотрудник Института философии, социологии и политических наук Академии...»

«Правдин Клим Геннадьевич ЭКСЛИБРИС IN SITU КЛЮЧ К ИСТОРИИ БЫТОВАНИЯ ПРЕДМЕТА В статье рассматривается процесс обособления экслибриса (книжного знака) и книги. Проанализированы взгляды отечественных коллекционеров XX века, обращавшихся к этому вопросу. Отдельно затронута тема фальсификата в экслибрисе, актуальная для настоящего времени...»

«Термины и определения, сохранившиеся в неизменном виде, составляют ядро терминосистемы, обеспечивая ее стабильность и системность. Определенная часть терминов претерпела изменения, причем эти изменения затронули...»

«Г.Ф. Онуфриенко Музей знаменитых людей: из медиков в писатели Что объединяет Данте Алигьери и Рабле, Конан Дойля и Чехова, Моэма и Булгакова? Кроме, конечно, того, что они являются великими писателями. Все эти знам...»

«АННОТАЦИИ К РАБОЧИМ ПРОГРАММАМ ДИСЦИПЛИН Направление подготовки: 44.03.03 (Специальное дефектологическое образование) Направленность (профиль образовательной программы) : «Логопедия» Степень: бакалавр Аннотация Учебная дисциплина История Направление подготовки 44.03.03 Специальное (дефектологическое) образование Профиль Логопе...»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.