WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«Гешелин Михаил Ильич Законодательная техника и дифференциация ответственности за экономические преступления по уголовному ...»

-- [ Страница 1 ] --

Федеральное государственное бюджетное образовательное

учреждение высшего профессионального образования

Ярославский государственный университет

им. П.Г. Демидова

на правах рукописи

Гешелин Михаил Ильич

Законодательная техника и дифференциация ответственности за

экономические преступления по уголовному законодательству

России и Англии (сравнительно-правовое исследование)

Специальность: 12.00.08 – уголовное право

и криминология; уголовно-исполнительное право

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель:

Заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Кругликов Лев Леонидович Ярославль 2015 Оглавление Введение

Глава 1. Общая характеристика экономических преступлений по уголовному праву Англии

§1. История развития законодательства Англии об ответственности за преступления в сфере экономической деятельности

§ 2. Понятие, общая характеристика признаков и классификация экономических преступлений в уголовном праве Англии

Глава 2. Техника конструирования экономических составов в российском и английском законодательстве: сравнительный анализ

§ 1. Общие вопросы законодательной техники в уголовном праве России и Англии

§ 2. Приемы законодательной техники в конструировании составов экономических преступлений



§ 3. Использование технико-юридических средств в построении составов экономических преступлений

Глава 3. Дифференциация уголовной ответственности за экономические преступления в уголовном праве России и Англии

§ 1. Дифференциация уголовной ответственности: понятие, виды, средства и их применение при регламентации в УК РФ

экономических преступлений

§ 2. Дифференциация ответственности за экономические преступления в Англии с помощью средств Общей части. Сравнение с уголовным правом России

§ 3. Дифференциация ответственности за экономические преступления в Англии с помощью средств Особенной части. Сравнение с уголовным правом России

Заключение

Список библиографических источников

Введение

Актуальность темы исследования. В современных условиях развития российского государства особую актуальность приобретает регулирование общественных отношений в сфере экономической деятельности, характеризующихся наличием функционирующих схем уклонения от обязательных платежей, злоупотреблениями на рынке ценных бумаг, нарушениями в сфере коммерческой, банковской деятельности и иными негативными явлениями экономического характера. Причину сложившейся ситуации, помимо социально-экономических факторов, следует искать в пробельности и неудачном конструировании уголовно-правовых норм, направленных на борьбу с экономическими преступлениями. За последние пять лет гл. 22 Уголовного кодекса РФ подверглась существенным изменениям, новые нормы оказали влияние на другие отрасли отечественного законодательства (таможенное, налоговое т.д.). Несмотря на то, что в отношении новелл уголовного закона не сформировалась единая практика применения, можно с уверенностью прогнозировать дальнейшее реформирование уголовного закона.

В этой связи наиболее актуальным является вопрос о выборе логичных и конструктивных законодательных решений, о создании эффективного уголовного закона, позволяющего выработать единую практику в части противодействия преступлениям в сфере экономической деятельности. Решение поставленного вопроса должно быть неразрывно связано с комплексным правовым воздействием, включающим в себя унификацию правовых предписаний различных отраслей, а также структурное изучение вопросов отраслевой и межотраслевой дифференциации ответственности.





Великобритания является одной из наиболее экономически развитых стран Европы. В процессе развития рыночной экономики в этом государстве появляется все больше механизмов регулирования экономических отношений, что порождает и развитие множества способов, средств совершения экономических преступлений. В связи с этим процесс законодательного закрепления тех деяний, которые в понимании английского правотворца являются преступными, идет в ногу со временем, хоть и сопровождается множество проблем.

Исследование английского законодательного опыта приобретает особую актуальность на современном этапе. Это связано с развивающейся тенденцией использования в отечественном уголовном законе некоторых законодательных решений развитых европейских государств, в том числе и Англии.

В процессе изучения преступлений в сфере экономической деятельности мы проанализируем технические приемы, которые использует английский законодатель. Сам способ конструирования уголовно-правовых норм достаточно специфичен. В Англии большее значение придается объективным признакам в ходе квалификации преступного деяния.

Анализ особенностей конструирования уголовных норм, содержащих составы преступлений в сфере экономической деятельности, представляется нам актуальным и в том отношении, что в процессе изучения и анализа английского законодательства можно будет сделать вывод о возможных направлениях совершенствования отечественного законодательства.

Степень научной разработанности темы исследования. Существенный вклад в исследование проблематики экономических преступлений внесли Б.В.

Волженкин, Л.Д. Гаухман, А.С. Горелик, А.Я. Гришко, А.Э. Жалинский, И.А.

Клепицкий, Л.Л. Кругликов, А.П. Кузнецов, Н.Ф. Кузнецова, В.Ф. Лапшин, Т.А.

Лесниевски-Костарева, С.В. Максимов, Н.А. Лопашенко, А.В. Наумов, А.И.

Рарог, О.Г. Соловьев, В.И. Тюнин, А.И. Чучаев, И.В. Шишко, А.А. Чистяков, П.С.

Яни, Б.В. Яцеленко и др.

В области сравнительного правоведения внесли существенный вклад И.Д.

Козочкин, А.К. Романов, Б.С. Никифоров, Ф.М. Решетников, А.В.

Серебренникова, Е.В. Чупрова и др.

На сегодняшний день в российской доктрине отсутствуют цельные исследования, предметом которых является сравнение приемов и средств законодательной техники и дифференциации ответственности за экономические преступления в России и Англии. В области изучения уголовного законодательства Англии имеется обстоятельное исследование Е.В. Чупровой, но оно, во-первых, посвящено анализу уголовного законодательства в рамках некоторых преступлений экономического характера, во-вторых, является общим, а не специально посвященным проблемам дифференциации ответственности и законодательной техники1. Существуют также отдельные статьи на эту тему, разделы учебников и монографий, но специальных работ монографического плана по данной теме не существует.

Цели и задачи исследования. Целью научной работы является оценка норм об экономических преступлениях в России и Англии с точки зрения вопросов законодательной техники и дифференциации ответственности, а также разработка предложений по совершенствованию УК РФ.

Для реализации указанной цели были поставлены следующие задачи, нашедшие своё отражение в структуре работы: 1) раскрыть понятие законодательной техники «расшифровать» понятие дифференциации 2) уголовной ответственности, определить ее виды и средства; 3) дать общую характеристику составов экономических преступлений и мер воздействия за их совершение по УК РФ; 4) дать общую характеристику субъективных и объективных признаков экономических преступлений по уголовному законодательству Англии; 5) проанализировать дифференциацию ответственности за экономические преступления в России и Англии с помощью средств УК; 6) на основе сравнительного анализа выработать предложения по совершенствованию норм УК РФ об экономических преступлениях.

Объект и предмет исследования. Объектом данного исследования является законодательная техника и дифференциация уголовной ответственности за экономические преступления в России и Англии. В качестве его предмета выступают уголовно-правовые нормы об экономических преступлениях в См.: Чупрова Е.В. Ответственность за экономические преступления по уголовному праву Англии. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Нижний Новгород. 2005.

указанных странах, научные и учебные работы по исследуемой проблематике (статьи, учебная литература, монографии, диссертации).

Методология и методика исследования. Диссертационное исследование базируется на диалектическом методе как универсальном методе исследования.

Задействован и сравнительно-правовой метод познания. При решении конкретных задач в работе использованы также и другие общенаучные и специальные методы изучения социально-правовой действительности, выявленные и разработанные наукой и апробированные практикой: абстрагирование, дедукция и индукция, логический, формально-юридический, историко-правовой, системно-структурный, догматический и лингвистический и др.

Нормативной базой исследования послужило в первую очередь российское и английское уголовное законодательство. В необходимых случаях автор обращается к российским и английским источникам регулятивного законодательства.

Эмпирическую базу исследования составляют разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, преимущественно касающиеся проблематики экономических преступлений, опубликованная судебная практика в РФ и Англии, материалы российских, английских средств массовой информации и сети Интернет.

Научная новизна состоит в том, что в предлагаемой работе предпринята попытка провести первое компаративистское исследование законодательной техники и дифференциации ответственности за экономические преступления в России и Англии, чтобы преодолеть традиционный анализ, ограниченный рамками российского уголовного закона.

Свое конкретное выражение научная новизна находит в положениях, выносимых на защиту:

1. Основными источниками уголовного права Англии являются судебные прецеденты и акты статутного права. Кроме них используются международные соглашения, доктрина уголовного права, правовой обычай, право Европейского Сообщества (ЕС), каноническое право, акты делегированного законодательства.

Вместе с тем, основной тенденцией является усиление значения статутного права с одновременным ослаблением роли судебных прецедентов, в том числе в сфере регламентации экономических преступлений.

2. В английской уголовно-правовой доктрине под экономическими преступлениями понимаются умышленные либо неосторожные деяния, посягающие на нормальное функционирование экономических механизмов, права и свободы участников экономических отношений, совершаемые без применения насилия либо иного физического воздействия, но с помощью мошеннических и других подобных противоправных способов.

3. Нормы об экономических преступлениях в УК РФ по сравнению с английскими аналогами обладают рядом преимуществ (они систематизированы по признакам объекта, сконцентрированы только в УК, по общему правилу имеют признак, характеризующий относительно высокую степень их общественной опасности, и т.д.), что позволяет прогнозировать восприятие некоторых из вышеупомянутых особенностей в процессе дальнейшего развития английского законодательства.

4. Особенности использования «материальных» и «формальных»

конструкций в гл. 22 УК РФ приводят к выводу о том, что: отдельные «формальные» и «формально-определенные» составы (ст. 169, 170, 180 и др.) следует преобразовать в «материальные»; конструкции некоторых преступлений (ст. 174, 1741, 190, 1931 УК РФ) необходимо дополнить криминообразующими и дифференцирующими порогами, характеризующими размах преступной деятельности. Такие законодательные решения будут соответствовать требованиям законодательной техники, межотраслевой дифференциации и потребностям правоприменительной практики.

5. Следует считать положительным английский опыт использования многочисленных специальных экономических терминов не в диспозициях статей, а в специальных дефинитивных или интерпретационных разделах нормативных актов. Такой способ позволяет оптимизировать и систематизировать процесс интерпретации и правоприменения, а потому может быть применен и при совершенствовании УК РФ.

6. Техника дифференциации ответственности за экономические преступления в УК РФ имеет резервы для улучшения. Так, в Общей части представляется неоптимальным круг преступлений, обозначенный в п. «а» ч. 1 ст.

1041 УК, в который должны, в частности, войти и преступления, предусмотренные ст. 199-1992. В Особенной части Кодекса, включая гл. 22, необходимо более интенсивное использование дифференцирующих признаков, а использование законодателем одноименных квалифицирующих признаков (особенно за родственные преступления) должно стать более последовательным и системным.

7. Признание юридических лиц субъектами преступления британским законодателем представляется достаточно апробированным и заслуживающим восприятия в российском праве.

8. В Англии в сфере борьбы с экономическими преступлениями эффективно применяются штрафы, исчисляемые в размере, кратном причиненному ущербу, которые делают невыгодным совершение преступления. Данный зарубежный опыт с недавних пор используется и Россией в борьбе с коррупционными преступлениями (ч. 2 ст. 46 УК, санкции ч. 1-6 ст. 290 УК и др.), а также иными коррупционными правонарушениями. Есть все основания расширить сферу применения кратных штрафных санкций путем их установления и за экономические преступления в УК РФ.

9. В целом дифференциация ответственности за экономические преступления посредством Особенной части в Англии обладает, на наш взгляд, рядом недостатков в сравнении с российским уголовным законом (там отсутствует практика использования квалифицирующих обстоятельств, порой безосновательно разделены активные и пассивные формы преступного поведения или объединены в одном составе деяния, совершаемые с разной формой вины, и т.д.). Вместе с тем, заслуживает заимствования использование российским законодателем специальных норм об экономических преступлениях. Так, разумно дополнение УК РФ статьей 1597 об уголовной ответственности кредитной организации за мошенничество, то есть за хищение денежных средств служащими банка или иной кредитной организации путем предоставления заемщику заведомо ложных и (или) недостоверных сведений либо путем злоупотребления его доверием.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Результаты настоящего исследования имеют значение для дальнейшей теоретической разработки основ законодательной техники, дифференциации уголовной ответственности в целом, и за экономические преступления в частности. Кроме того, возможно использование материалов представленного труда в учебном процессе. Практическая значимость проведенного исследования состоит в том, что сформулированные в нем предложения могут быть учтены при совершенствовании уголовного законодательства в части ответственности за экономические преступления. В работе также содержится ряд рекомендаций, касающихся разрешения спорных вопросов квалификации экономических преступлений.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертационного исследования нашли отражение в 29 авторских публикациях, из которых 5 входят в Перечень рецензируемых научных журналов и изданий, утвержденный ВАК Министерства образования и науки РФ. Выводы и рекомендации, сделанные в работе, докладывались автором на трех ежегодных научных студенческих конференциях юридического факультета ЯрГУ им. П.Г.

Демидова, трех аспирантских научных конференциях ЯрГУ им. П.Г. Демидова, а также на трех всероссийских и трех международных научно-практических конференциях.

Дипломная работа соискателя на тему «Преступления в экономической деятельности по уголовному законодательству Англии» рекомендована в качестве учебно-методического пособия. За разработки по исследуемой проблематике диссертант стал получателем Губернаторской стипендии.

Структура работы определяется целями и задачами исследования и включает в себя введение, три главы, объединяющие восемь параграфов, заключение и список использованных источников.

–  –  –

В отличие от континентальной Европы, в Англии нет единого нормативного акта, в котором были бы объединены криминальные законы. В этой стране исторически сложилось право судебных прецедентов, или общее право, которое действует наравне с парламентскими уставами (статутами, законами, актами) уставным правом. Отметим, что в связи с отсутствием уголовного кодекса в английском праве сложилась устойчивая тенденция к закреплению норм уголовного права в отраслевом законодательстве. Данная особенность связана с тем, что обилие прецедентов и статутов, регулирующих различные правоотношения, в том числе и в сфере экономики, создают определенные сложности в части правоприменения. В основном они обусловлены тем, что зачастую изменения в законодательные акты вносятся путем принятия нового закона, а прежние нормы сохраняют свою юридическую силу в полной мере с учетом принятых изменений2.

Говоря о статуте как об одном из источников права Англии, нельзя не коснуться вопроса о попытках введении в действие Уголовного кодекса Англии.

Начиная с середины XIX века в этой стране предпринимаются попытки по кодификации уголовного законодательства.

Идея кодификации принадлежит английскому ученому И. Бентаму, который предлагал создать кодифицированный акт, представляющий собой систематизированный документ, содержащий номы права всей Великобритании, а затем и США, аккумулированные в разделы по признаку отраслевой

См.: Glazebrook P.R. Blackstone's Statutes on Criminal Law 1999/2000. 9th ed. L., 2000. P. XIV.

принадлежности3. Данная идея нашла своих сторонников - в разное время ее пропагандировали такие известные английские ученые, как Ф. Поллак4 и Шелдон Амос5, но она так и не была реализована.

В 1877 г. выдающимся английским ученым, правоведом и судьей Дж.

Стифеном был опубликован "Обзор уголовного права", который он предложил правительству в качестве основы для создания уголовного кодекса. Это предложение было принято, и в 1878 г. назначена специальная комиссия по кодификации уголовного права, однако этот проект так и не был представлен в Парламенте6.

Работа по кодификации уголовного закона велась в Англии на протяжении всего XX века и продолжается по сей день. В настоящее время этот вопрос фигурирует в качестве основного в работе Комиссии по праву7. Первым результатом этой деятельности стал проект УК, опубликованный ею в 1988 году8.

Данный акт не получил поддержки как у практических работников, так и в научной среде. По мнению убежденного сторонника необходимости кодификации П. Глэйзбрука, этот проект был во многих отношениях разочаровавшим документом. Его основным недостатком было отсутствие определенных принципов структурирования материала, а также множество дефектов и противоречий, относящихся к использованию различных юридических конструкций9.

Английский ученый-юрист И. Денис также подверг критике результаты работы комиссии, указывая в качестве основной причины неудачного претворения проекта в жизнь саму правовую систему Англии. Ученый считает, См., например: Bentham J. Justice and codification petitions. Littleton, Colo., 1992.

См., например: Pollock F. Essays in the law. Holmes Beach, Fla., USA, 1994.

См., например: Sheldon A. The science of law. Littleton, Colo., 1982.

См.: Holdsworth W. A History of English Law. L., Vol.XV. Р.146-149.

См.: Law Commission Act 1965. S. 3(1).

A Criminal Code for England and Wales Volume 1: Report and Draft Criminal Code Bill (Law Com No 177, April 1989).

Р. 299.

Glazebrook P.R. Blackstone's Statutes on Criminal Law 1999/2000. 9th ed. L., 2000. P. XIII.

что существующая модель уголовного права Англии, ее разобщенность и неопределенность не отвечают требованиям времени10.

Следует отметить, что идея кодификации, в том числе и уголовно-правовой, поддерживается не всеми английскими правоведами. Ее противники подчеркивают, что принятие кодексов сделало бы английское право значительно менее гибким11, и даже утверждают, что кодификация означала бы крах общего права в мире12.

Полагаем, что все же современникам вряд ли представится возможность ознакомиться с положениями действующего Уголовного кодекса Англии, особенно учитывая традиционный казуальный характер английского нормотворчества. Исходя из современных тенденций правотворческой практики в Англии можно сделать вывод о том, что задержка с кодификацией уголовного законодательства связана не столько с технической сложностью данного процесса, сколько с необходимостью реформирования практически всего экономического и иного отраслевого нормативного поля. Представляется, что процессы кодификации, унификации, систематизации уголовного закона тормозятся еще и по субъективным причинам, связанным с особенностью юридической практики. Запутанное и казуистичное уголовное и иное отраслевое законодательство делают профессию юриста особенной, элитарной, а понимание права - практически недоступным для иных граждан.

В условиях отсутствия единого нормативного акта (непринятия УК Англии) вопросы уголовной ответственности регламентированы ныне в отдельных отраслевых нормативных актах.

Акты о кражах явились одним из первых законов, закрепивших сразу несколько групп преступлений, в том числе в сфере экономики, что можно считать определенным этапом на пути к кодификации. Еще до вступления в силу новых статутов, которые были разработаны как замена двух предыдущих Актов о Dennis I. The Critical Condition of Criminal Law (1997). Current Legal Problems, 50. P. 214.

См.: Lawson F.N. Common Lawyer Looks and Codification // Many Laws Selected Essays. Р. 43.

См.: Hahlo M. Rest in Peace // Modern Law Referats. 1967. No 30. Р. 241.

воровстве (Larceny Acts) 1861 и 1916 гг., основной целью их создания были реформирование и систематизация закона.

В Актах о кражах 1968, 1978 гг. (Theft Act 1968; Theft Act 1978) впервые были системно закреплены нормы, предусматривающие ответственность как за преступления против собственности (кражу, грабеж, разбой и т.д.) так и за деяния, которые, в рамках отечественной классификации можно отнести к экономическим преступлениям: получение денежных переводов путем обмана, составление ложных отчетов, бесчестное удержание чужих денежных средств, получение услуг или товаров обманным способом, уклонение от обязательных платежей и т.д. Содержащиеся в этих законах уголовно-экономические нормы во многом носят отсылочный или бланкетный характер.

Следует заметить, что в английском писаном праве отсутствует структура, присущая российскому законодательству: законы, содержащие нормы об уголовной ответственности, в большинстве случаев не имеют деления на части и главы. Законы изобилуют нормами-дефинициями, содержащими определения основных терминов, призванных повысить технику толкования. К примеру, в Законе об азартных играх 2005 г. 2005), Законе о (Gambling Act фальшивомонетничестве и подделках 1981 г. (Forgery and Counterfeiting Act 1981) описаны практически все ключевые понятия, используемые в тексте закона.

Очень часто создание нормативного противодействия криминальным угрозам связано с необходимостью быстрого реагирования на рост различных противоправных проявлений в сфере экономической деятельности. Так, в результате резкого роста в 80-90 гг. прошлого века преступлений, связанных с появлением новых противоправных финансовых схем13, был принят целый ряд специализированных законодательных актов, таких как Акт о компаниях 1985 г.

(Companies Act 1985), Акт о банкротстве 1986 г. (Insolvency Act 1986), Акт о финансовых услугах и рынках 2000 г. (Financial Services and Markets Act 2000) и др., в которых, наряду с гражданско-правовым, административным, финансовым регулированием отдельных сфер хозяйственной деятельности, в большом См. Малькольм Найт. Развитие государств в процессе финансовой глобализации. М., 1999. С. 68 - 82.

количестве содержатся нормы об уголовной ответственности за преступления в сфере экономики.

Одной из характерных черт реформирования современного уголовного законодательства в Англии является создание законов, в которых пересекаются нормы материального и процессуального права.

Ярким примером являются Законы об уголовном правосудии 1993, 2003 гг. (Criminal Justice Act 1993, 2003), в реальности представляющие собой комплексные статуты, включающие в себя целый ряд нормативных актов, изданных в разные годы и отражающих различные аспекты уголовного права и процесса. Так, в указанных актах, с одной стороны, содержится детальное описание процессуальных положений, а с другой закреплены нормы, регламентирующие ответственность за преступления на рынке ценных бумаг, например, дается наиболее развернутое в английском уголовном праве определение инсайдерской деятельности.

Проблематика законодательной регламентации мошеннических составов имеет долгую историю в английской правовой системе. Уже начиная с XIII века государство осуществляло пристальный контроль за мошенниками, способствуя, прежде всего, восстановлению убытков граждан14. С XV века английское общее право выделяло три вида мошенничества: обман с целью обратить в свою пользу судебное решение, обман при сбыте имущества, которое не принадлежит продавцу, и иной обман, связанный с реализацией собственного имущества15.

В XVI-XVII вв. было издано несколько законов, в которых термин «мошенничество» формулировался уже по отношению к большему кругу деяний и к определенным категориям физических лиц. В частности, в преамбуле к статутам Пользования и Регистрации указывалось, что целью данных актов является борьба с «мошенническим дарением земель, штрафами, возмещениями и прочими платежами, сделанными в пользу тайных или иных недобросовестных пользователей...»16. В XVII-XIX вв. мошеннические действия вменялись лицам, Hepple B.A., Matthews M.N. Op. cit. P. 149.

Holdsworth. A History of English Law. 1972. Vol.2. Р.286, 366, 382.

См.: Page F. Defining Fraud: an Argument in Favour of a General Offence of Fraud // Journal of Financial Crime Vol. 4.

No 4. 1997. June. P. 289.

которые обманными действиями заставляли вступать с ними в договорные отношения, используя затем мошеннические приемы, схожие с отечественным признаком «злоупотребление доверием»17.

С этим периодом связана разработка и иных, менее очевидных, признаков Спенсера18 мошенничества. Так, в деле Ги против указывалось, что мошеннические действия могут быть совершены не только активными действиями, но и в пассивной форме. Решением по делу Пасли против Фримэна19 было установлено правило, что А несет ответственность перед Б, если он заведомо или небрежно, не заботясь о правдивости или ложности своих слов, делает ложное утверждение Б с намерением причинить последнему убытки в случае, если Б будет действовать, руководствуясь заявлением А.

К середине XIX века, в связи с возрастанием плотности хозяйственных отношений, судебная практика изобиловала делами о мошенничестве. По делу Дерри против Пик20 в решении суд постановил: если лицо, делающее определенное утверждение, уверено в том, что сказанное правдиво, то такое утверждение не может быть мошенническим вне зависимости от того, насколько небрежным было лицо, сделавшее указанное утверждение. При этом лицо не несет ответственности за неосторожный обман независимо от того, насколько грубой была эта неосторожность21.

После 2000 г. в английской уголовно-правовой науке возобновился интерес к законодательному описанию мошеннического (обманного) способа посягательства как основного, базового признака совершения экономических преступлений. В настоящее время нормы права, устанавливающие уголовную ответственность за мошенничество, содержатся в основном в Акте о мошенничестве 2006 года (Fraud Act 2006 года).

Российская доктрина традиционно понимает английское право как одну из систем семьи общего (прецедентного) права, имея в виду, что основным Barton [1987]. P. 120.

Gee v Spencer (1661) Vern. 32 n. 1. (Vernon Chancery Reports 1681-1720).

(238) Pasley v Freeman (1789) 3 Term Rep 51.

Derry v Peek (1889) 14 AC 337.

Angus v Clifford [1891] Ch. 449. at p. 464.

первоисточником правовой нормы является судебное решение. Не пытаясь умалить значение, которое судебный прецедент играет в современной системе английского права, необходимо отметить, что его роль очень сильно изменилась за последние 100 лет (отойдя на второй план) и продолжает меняться в настоящее время со все возрастающей скоростью. Особенно изменения коснулись современных и быстро развивающихся областей правовых отношений, таких как регулирование хозяйственной деятельности и определение ответственности за совершение экономических преступлений, где все большее значение играет закон как продукт правотворческой деятельности.

Заметим, также, что общей особенностью всех нормативных актов, предусматривающих ответственность за совершение преступлений в сфере экономики, является чрезвычайная казуальность, излишняя детализация описания запрещенного законом деяния. Это делает нормы, сформулированные законодателем в статуте, во многом схожими с нормами, сформулированными судьями в соответствующих судебных прецедентах. Вероятно, причиной этого являются происхождение законодательных правовых запретов из общеправовых, а также сложившиеся на протяжении тысячелетия особенности законодательной техники, предусматривающие превалирование казауистического приема закрепления признаков состава преступления.

Значительную помощь в толковании судебных прецедентов и казуистических бланкетных уголовно-правовых предписаний оказывают судебные сборники, которые в переводе на язык российской доктрины представляют собой некий сплав из судебной практики, постановлений Пленума Верховного Суда и доктринального толкования. Очевидно, что такие разъяснения в значительной степени содействуют системности и единообразию правоприменительной практики, формированию комплексных приемов и правил техники интерпретации. Судебные сборники в Англии по традиции издаются под именами редакторов и составителей - известных английских юристов (Кок, Крок, Плоудсп и др.). Начиная с 1861 г. издается подборка отчетов «Law Reports», редактируемая членами особого юридического совета, пользующегося правами официальной интерпретации.

На современном этапе отчеты по судебной практике формируются на базе наиболее известных изданий, таких как Всеанглийские судебные отчеты («All England Reports»), публикуемые еженедельно, а также «The Criminal Appeal Reports», в которых публикуются решения по уголовным делам. Что же касается техники ссылок на судебные отчеты, то, как правило, они делаются следующим образом. Сначала указывается название дела, затем год вынесения решения, номер тома отчета, сокращенное название суда или серии отчетов и страница, на которой оно опубликовано (например, R v Codere [1916] 12 Cr. App. 21, 28)22.

Таким образом, можно сделать вывод, что отсутствие кодифицированного криминального законодательства является серьезным недостатком английской правовой системы. Это приводит к бессистемности, запутанности и противоречивости уголовно-правовых норм, в том числе и в сфере экономической деятельности. Попытки создавать специализированные уголовно-правовые статуты в сфере экономической деятельности носят половинчатый характер, так как такие акты часто не свободны от положений иноотраслевого законодательства, корреспондируют с огромным количеством действующих нормативных актов, принятых порой в XVIII-XIX веках.

§ 2. Понятие, общая характеристика признаков и классификация экономических преступлений в уголовном праве Англии Немаловажную роль в понимании феномена экономических преступлений играет определение источников английского уголовного права, в числе других регулирующего хозяйственную деятельность. Большинство английских ученых Чупрова Е.В. Ответственность за экономические преступления по уголовному праву Англии. М., 2006. С. 56.

рассматривают систему источников права Англии в сравнении с системой континентального права, в которой большинство положений римского права были практически полностью восприняты и получили дальнейшее развитие. Тем не менее, в последнее время наблюдается процесс «сближения» двух нерелигиозных правовых семей23. По мнению У.Э. Батлера, «...за последние полвека правовые нормы и методы англо-американской и континентальной систем права заметно сближаются. Это находит выражение, в частности, в том, что английское право все больше, если можно так выразиться, «континентуализируется»24.

Понятие «источник права Англии» по-разному определяется исследователями - как английскими, так и зарубежными, в том числе российскими. В доктрине английского права под источником права (sources of law) понимают условный юридический термин, служащий для обозначения тех форм, в которых находят выражение и закрепляются правовые нормы, а также объективных факторов правообразования, правовых идей, принципов, концепций.

Принято выделять следующие виды: нормативные правовые акты, правовые обычаи, судебные прецеденты, международные договоры, внутригосударственные договоры (т.н. нормативные договоры), религиозные тексты, общеправовые принципы, доктринальные тексты25.

Ученые-юристы традиционно относят к основным английским источникам права законы (статуты), судебные прецеденты, труды известных ученых-юристов и иные источники, такие как правовой обычай, право Европейского Сообщества (далее по тексту - ЕС), каноническое право, акты делегированного законодательства и т.д.26 Эти же источники, за исключением правового обычая, актов делегированного законодательства и канонического права, являются основой формирования ответственности за совершение преступлений в сфере экономической деятельности.

См.: Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. М., 1998. С. 71.

Романов А.К. Правовая система Англии: Учеб. пособие. 2-е изд., испр. М., 2002. С. 10 (вступ. ст. У.Э. Батлера).

Smith P.P., Barley S.H. The Modern English Legal System. 1984. Р. 56.

См., например: Романов А.К. Правовая система Англии: Учеб. пособие. 2-е изд., испр. М., 2002. С. 128-190.

Основными источниками правовых норм об ответственности за совершение исследуемых преступлений являются законы (статуты, акты).

При этом можно выделить следующие виды статутов, предусматривающих уголовную ответственность за экономические преступления:

- общеуголовные законы, которые содержат составы экономических преступлений - Закон о доходах, добытых преступным путем 2002 года (Proceeds of Crime Act 2002), Закон о фальшивомонетничестве и подделках 1981 года (Forgery and Counterfeitng, Act 1981), Закон о мошенничестве 2006 года (Fraud Act.

2006) и др;

законодательные акты межотраслевого (комплексного) характера, регулирующие конкретную область экономических отношений, в которые включены отдельные уголовно-правовые запреты, дающие возможность осуществлять уголовное преследование лиц, виновных в совершении экономических преступлений, - такие как Закон о банковской деятельности 1987 года (Banking Act 1987), Закон о финансовых услугах и рынках 2000 года (Financial Services and Markets Act 2000), Закон о защите персональных данных (Data Protection Act 1998);

законодательные акты, содержащие нормы процессуального и материального права, включающие в себя как общие положения уголовного права, так и отдельные составы экономических преступлений, такие, как акты об уголовном правосудии, например Закон об уголовном правосудии 1993 года (Criminal Justice Acts, 1993).

Особенность закрепления отдельных уголовно-правовых норм в межотраслевых актах, по мнению английских юристов, связана с тем, что невозможно выработать такую систему, которая бы удовлетворяла всех участников правоприменения и охватывала все деяния, носящие преступный характер. Более того, у законодателя, как считают такие авторитеты в области уголовного права, как Кард, Кросс и Джонс, вообще нет необходимости в конструировании системы преступлений и легальной формулировке преступления27.

Создание межотраслевых законов является отражением процесса законодательной криминализации коммерческих операций, ранее признававшихся обычной предпринимательской деятельностью. Был принят целый ряд специализированных законодательных актов, таких как Закон о компаниях 1985 г.

(Companies Act 1985), Акт о банкротстве 1986 г. (Insolvency Act 1986), Акт о финансовых услугах и рынках 2000 г. (Financial Services and Markets Act 2000) и др., в которых, наряду с гражданско-правовым, финансовым, налоговым и иным регулированием сферы экономической деятельности, содержатся нормы уголовного права.

В целом статутное право играет существенную роль в системе источников уголовного права Англии. Хотя, несмотря на значимость и широкое использование судебной практики в процессе правоприменения, именно в законах закреплены основные нормы об экономических преступлениях. Соответственно существование иных источников опосредовано наличием статутов.

На наш взгляд, огромным плюсом взаимодействия судебного прецедента и Актов Парламента является тот факт, что в действующем законодательстве технические ошибки, пробелы, коллизии всегда будут сглаживаться на уровне правоприменительной практики, при этом формально судьи не могут выходить за рамки предписаний писаного закона, но иногда делают это, находя лазейки в казуистичных нормативных «заборах». Следует также заметить, что в английском праве не существует формального разделения законодательства по отраслям, а отсюда – в зависимости от характера рассматриваемого в судебном порядке дела суд основывает свое решение на общих, а не отраслевых принципах права.

К примеру, английские суды, рассматривая дела о корпоративном мошенничестве, руководствуются нормами Закона о компаниях 1985 года (Companies Act 1985), в котором многие правомочия руководства коммерческих организаций не регламентированы. Это позволяет судам по своему усмотрению Card, Cross and Jones, op. cit. P. 3.

находить в действиях Директоров компаний, к примеру, преступные или непреступные мотивы.

Огромную роль судов в формировании права Англии отмечают все ученые и практики, изучавшие как отдельные отрасли права, так и правовую систему Англии в целом. Так, Р. Давид подчеркивает, что «общее право было создано судьями, разрешавшими споры между отдельными лицами; эту печать своего происхождения данная правовая система несет на себе до сего времени. Норма общего права менее абстрактна, чем норма права романо-германской правовой семьи, и направлена на то, чтобы разрешить конкретную проблему, а не сформулировать правило поведения на будущее»28.

По мнению А. Киралфи, эта особенность английского права объясняется тем, что «оно обеспечивалось монополией на толкование, которой обладали королевские судьи. Первоначально право было известно правящему классу общества на основании личного опыта. Позднее оно становилось все более и более прерогативой специально подготовленных профессиональных судей и коллегии профессиональных адвокатов, барристеров: с течением времени общее право не заимствовало нормы из иностранной правовой мысли, а часто использовало правила, уже существовавшие в городских обычаях Англии. И хотя не все решения укладывались в общие рамки, но в целом в области права гармония поддерживалась усилиями членов Королевского суда и Коллегии барристеров»29. С позиции С.А. Смита, «идея, согласно которой суды просто декларируют и применяют уже существующие нормы, является вежливой фикцией, необходимой для словесного камуфляжа и поддержки широко распространенного убеждения, что только Парламент, а не суды, делает закон современным»30.

Формулируя выводы английской теории и практики по вопросу о значении прецедента в праве, английский юрист Гуттеридж (Gutteridge) в 1937 г. заметил, что здесь гораздо легче нащупать эмпирически правильное решение, нежели Рене Д., Камилла Ж.-С. Основные правовые системы. М., 1998. С. 91.

История права: Англия и Россия / Рук. авт. кол. В.С. Нерсесянц, У. Батлер. М., 1990. С. 152.

Smith S.A. Constitutional and administrative law. 2nd ed. Handmondsworth, 1973. P. 330.

сформулировать абстрактный принцип31. Это замечание, весьма характерное для британского юридического мышления, отразило стремление британского суда в наиболее важных вопросах права по возможности избегать точных формулировок, присущих статутному праву, которые связывали бы практику на будущее время.

Основными прецедентами источниками норм права, предусматривающими ответственность за совершение экономических преступлений, являются решения Палаты Лордов и отделения по уголовным делам Апелляционного суда. Среди них такие основополагающие решения Палаты Лордов, как решения по делу Предди32, по делу Гомеса33, по делу Гоша34, по делам Чарльза35 и Ламби36 и др.

В решении по делу Предди, в частности, было дано разъяснение законодательного термина «собственность» (принадлежащая другому лицу), истолкованы такие серьезные моменты, как вопрос об упрощении формулировки норм права, предусматривающих ответственность за бесчестное поведение, а также выявлены серьезные недостатки действовавшего на тот момент законодательства, не позволяющие привлечь к ответственности мошенников в сфере присвоения денежных средств, находящихся на банковских счетах. Данное решение послужило стимулом для срочного изменения действующего законодательства. Законодательной комиссией был выпущен доклад и проект закона37, который вскоре был принят Парламентом (Поправка 1996 г. к Акту о кражах 1968 г.). Заполняя пробел, высвеченный делом Предди, в ст. 15А Акта о кражах 1968 г. сформулирован новый состав преступления - присвоение денежного перевода путем обмана.

Понятие термина «получение» (собственности, услуг, денежных переводов и т.д.), широко применяемое в Актах о кражах, разъяснено в решении по делу См.: Cheshire Private International Law. L. 1938. Р.195-196.

Preddy [1996] 3 All ER 481.

Gomez [1993] AC 442.

Ghosh [1982] 2 All ER 689.

Metropolitan Police Commissioner v Charles [1977] AC 177.

Lambie [1982] AC 449.

См.: Offences of Dishonesty: Money transfers, Law Com N 243 (1996).

Гомеса. Данное в деле толкование закона положено в основу целого ряда последующих судебных решений38.

Решением по делу Гоша39 был разъяснен основополагающий термин «бесчестность»; в решениях по делам Чарльза и Ламби были проанализированы характеристики бесчестности применительно к мошенничествам с использованием чеков, ставшие в будущем положениями Закона о мошенничестве 2006 года (Fraud Act 2006), Закона о налоге на добавленную стоимость 1994 года (Value Added Tax Act 1994) и др.

Судебные решения, подлежащие применению независимо от уже существующих предписаний уголовно-экономических статутов в настоящее время, редки. Одним из немногих наиболее ярких примеров этого являются решения суда, рассматриваемые в качестве правовых норм в отношении такого деяния, как conspiracy to defraud - сговор с целью обмана. В настоящее время судебные решения создали два вида правовых норм, содержащих запрет на совершение сговора с целью обмана. В одном случае не предусматривается обязательное установление наличия «бесчестности» в действиях обвиняемого, как определено судом в решении по делу Скотта40. В другом - предусмотрена уголовная ответственность за сговор двух и более лиц с целью обмана, т.е.

«бесчестность» является обязательным признаком преступления (решение по делу Вай Ю-Цанга41).

Заметим, что в современной юридической практике влияние судебного прецедента на законотворческий процесс наиболее велико именно в сфере регулирования экономической деятельности, как наиболее чувствительной к разного рода воздействиям: именно суды являются индикатором, который отражает целесообразность, адекватность и эффективность принятых Парламентом законов, выявляет в них пробелы, неопределенности и См.: Kathleen, Kendrick, Richard, Mark Hopkins [1996] EWCA Crim 1701; Peter Arnold Hilton [1997] EWCA Crim 661; Tony Babatunde Oyelakin, [1998] EWCA Crim 1197; Chakkaphak v Government of Thailand [2001] EWHC QB 158 и др.

[1982] 2 All ER 689 Scott v Metropolitan Police Commissioner [1975] AC 819 Wai Yu-Tsang [1992] 1 AC 269.

противоречия, позволяет законодателю увидеть потребности, интересы и ценности общества. В данном случае судебная практика в целом и судебный прецедент в частности служат связующим звеном между системой позитивного права и общественными отношениями, которые такое законодательство призвано адекватно и эффективно регулировать. Именно судебный прецедент позволяет сократить границу между правом в «жизни» и «писаным» правом». Английское право и практика всегда ставили свободные принципы функционирования экономики во главу угла, стараясь оградить ее от необязательного и неэффективного репрессивного уголовно-правового вмешательства. Обратную ситуацию мы можем наблюдать в отечественном законотворчестве, где разъяснения высшей судебной инстанции по делам об экономических преступлениях не всегда учитываются правотворцем.

Следовательно, на современном этапе английское законодательство об ответственности за экономические преступления формируется Парламентом с учетом уже существующих судебных прецедентов, которые анализируются и обобщаются барристерами Правовой комиссии, а затем направляются в Парламент в форме соответствующих законопроектов и рекомендаций реформы законодательства. Но далеко не всегда у Парламента находится время для исправления ошибок в законодательстве, устранения неточностей и противоречий, восполнения пробелов, что приводит к потере качества закона, о чем будет сказано в последующих главах.

Несомненно, что и в отечественной юридической практике прослеживается четкая связь между нормой права и судебным прецедентом. Так, на позитивную роль судебной практики указывает А.В. Наумов: «Только судебный прецедент может ответить на вопрос о том, каково конкретное содержание оценочного понятия, употребленного при конструировании уголовно-правовой нормы. Это понятие типа «существенный вред», «тяжкие последствия», содержание которых не определяется в уголовном законе. В использовании таких понятий выражено стремление законодателя дать субъекту применения уголовно-правовой нормы возможность максимального учета фактических обстоятельств конкретного уголовного дела, а также изменяющихся условий жизни общества. Без судебного прецедента указанное оценочное понятие есть загадка»42.

Действительно, важность правильного уяснения воли отечественного законодателя обусловлена не только потребностями правоприменения, но и недостатками законотворческой деятельности в сфере экономики: низким качеством отдельных нормативно-правовых актов, в частности, наличием в них пробелов, содержательных дефектов, неоднозначных формулировок, что приводит к различной, а порой и полярно противоположной их интерпретации.

Кроме того, потребность в толковании вызвана недостаточной системностью и координированностью норм об экономических преступлениях, а также объективной невозможностью законодателя учесть при разработке и принятии нормативно-правовых актов весь спектр отношений, которые могли бы быть ими урегулированы. Интерпретация судами уголовного закона, таким образом, становится важнейшим, а иногда и единственным, средством его приспособления к постоянно возникающим и быстро развивающимся общественным отношениям в сфере хозяйственной деятельности. Такими причинами и должен быть обусловлен интерес отечественной науки к прецедентному праву.

Вступление Великобритании в Европейский союз в 1973 г. вызвало появление нового типа источников права - европейского законодательства. Более того, в ст. 2 Закона о Европейском сообществе 1972 г. (European Communities Act

1972) Парламентом предусматривалось положение, в соответствии с которым европейское законодательство имеет прямое действие на территории Соединенного Королевства, и английское право должно толковаться и применяться в соответствии с принципами европейского права, которое имеет приоритет. Данный принцип явился совершенно новым для английского права, поскольку ранее ведущей являлась доктрина, согласно которой все международные правила приобретают юридическую силу на территории Англии, только если об этом имеется прямое указание в соответствующем акте Наумов А. Судебный прецедент как источник уголовного права.// Российская юстиция. – 1994. - №1. С 26 – 41.

Парламента. Данное положение законодательно закрепило решение Европейского суда по делу компании Коста, установившее, что для решения задач Европейского союза необходим приоритет европейского права над национальным, и, следовательно, государства - члены ЕС должны постоянно передавать часть своего суверенитета наднациональным органам43.

Данный принцип нашел свое отражение и в дальнейшей практике английских судов. Так, Палата Лордов постановила, что Закон о Европейском сообществе 1972 г. является конституционным законом и что обязанностью английских судов является неприменение законов, вступающих в противоречие с европейским законодательством44.

В определенной степени это имеет отношение и к теме дальнейшего исследования, поскольку большая часть европейского законодательства трансграничного действия касается исключительно экономических вопросов, таких как добросовестная конкуренция, налоговые и таможенные отношения и т.д. Такого рода правовые нормы содержатся в договорах, инструкциях, директивах и решениях органов Сообщества. Тем не менее, пока влияние права Европейского Сообщества на английское уголовно-экономическое право минимально и говорить о нем можно, главным образом, когда возникают вопросы, связанные с таможенным регулированием и интеллектуальными правами на торговые марки45.

Еще одним важнейшим источником английского права является доктрина.

В трудах ученых-юристов исследуются законодательная база и основные прецеденты, интерпретируются выдержки из судебных решений. Безусловно, лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности в тех случаях, когда определенное поведение оценивается известными учеными-юристами как преступное, однако теоретические изыскания зачастую используются судами в качестве вспомогательных материалов в процессе толкования права. Поэтому См.: Costa v Ente Nazionale per l'Energia Electrica (ENEL) [1964] E.C.R. 1141.

См.: R. v Secretary of State for Transport Ex p. Factortame Ltd (No 1) [1990] 2 A.C. 85.

См., например: Чупрова Е.В. Ответственность за экономические преступления по уголовному праву Англии. М.,

2006. С. 56.

вопрос о возможности доктрины равнозначно конкурировать с иными источниками права, полагаем, не является актуальным, т.к. влияние доктринальных источников на правовую действительность достаточно опосредовано. Однако многие теоретические исследования являются практически обязательными в процессе официального толкования, например, «Комментарии к законам Англии» Блэкстона, опубликованные в 1765 году. На эту работу часто ссылаются как на обязательный источник, и в то же время от нее ведут начало все современные учебники по английскому праву46.

В процессе разработки законодательных актов Комиссия по праву анализирует как действующие законодательные акты и оценку, даваемую им в судебных прецедентах, так и взгляды юристов-теоретиков, выраженные в научных работах. Более того, в работе Комиссии по праву обязательно принимают участие известные ученые-юристы, специализирующиеся в той или иной области47.

На наш взгляд, использование теоретических изысканий судьями в случае наличия пробелов в уголовном праве требует осторожности, поскольку зачастую взгляды ученых на различные правовые категории могут противоречить не только друг другу, но и писаному законодательству. С другой стороны, высокая значимость научной доктрины в процессе создания законодательных актов исключительно положительная черта правотворческой практики и техники. Этот полезный опыт английского правотворчества, к сожалению, все более сходит на нет.

Помимо статутов источниками уголовного права Англии являются подзаконные акты, издаваемые различными правительственными органами в порядке поручения, данного парламентом (делегированное законодательство).

Причем имеет место фактическое и юридическое приравнивание правительственных актов к парламентским. Разница между законом и См.: Уголовное право буржуазных стран: Общая часть. Сборник законодательных актов / Под ред. А.Н.

Игнатова и И.Д. Козочкина. М.: Изд-во УДН, 1990. С. 65.

См., например: The Law Commission Consultation Paper No 155. Legislating the Criminal Code. Fraud and Deception.

P. 8.

правительственным актом, считают английские юристы, для юриспруденции несущественна, поскольку и тот и другой устанавливают общее одинаково обязательное правило48, что нам представляется спорным.

Наиболее актуальным вопросом на современном этапе в английском уголовном законодательстве является его унификация, сокращение и упрощение.

Так, в частности, Закон о кражах 1968 г. (Theft Act 1968), Закон о мошенничестве 2006 г. (Fraud act 2006), Закон о фальшивомонетничестве и подделках 1981 г.

(Forgery and Counterfeiting Act 1981) были приняты в первую очередь в целях упрощения и систематизации законодательства о хищениях, подлогах, фальшивомонетничестве и устранения чрезмерной технической запутанности49.

В англосаксонской системе права, так же как и в российском уголовном законе, нет определения экономического преступления как такового. В английских прецедентах также не упоминается термин «экономические преступления» или же «преступления в сфере экономической деятельности», хотя первый вал разнообразных крупных мошенничеств в сфере экономики в 60-70х гг. XIX в. имел место именно в Великобритании. Реагируя на это негативное явление, в результате исследований способов и механизмов совершения мошенничества в экономической сфере, законодателем были принят ряд (ранее упомянутых) статутов, систематизирующих ответственность за некоторые хозяйственные преступления, и новый закон – Закон об уголовном правосудии 1987 г. (Criminal Justice Act 1987), который закрепил процедуру расследования экономических преступлений и определил компетенцию нового органа – Serious Fraud Office (Бюро по расследованию особо опасного мошенничества). В компетенцию деятельности данного ведомства входит расследование наиболее сложных и многогранных уголовных дел в сфере коммерческой деятельности.

По данному акту под преступлениями в сфере коммерческой деятельности понимаются деяния, включающие в себя преступления, связанные с «отмыванием денег», составлением ложных отчетов, правонарушения в сфере инвестирования, Gorr, Michael J., Sterling Harwood. Controversies in Criminal Law. Westview Press. 1992.Р. 89.

См.: Ormerod, David. Smith and Hogan's Criminal Law. Thirteenth Edition. Oxford University Press. 2011. Р. 78.

посягательства на интересы кредиторов компаний, банковских и иных финансовых институтов, центрального и местных исполнительных органов, манипуляции на рынке ценных бумаг50. Несмотря на то, что круг описываемых видов преступного поведения в целом относится к экономическим, данное определение не может в полной мере являться дефиницией, поскольку сформировано казуистично, без указания родовых признаков явления51.

Осознание угроз, которые таит в себе экономическая преступность, привело к тому, что британские криминологи все больше внимания уделяют исследованию данного феномена, и в доктрине уголовного права существует большое количество мнений относительно содержания понятия «преступления в сфере экономической деятельности»52 (несмотря на то, что именно в таком виде данное понятие не представлено нигде). В английском праве нет единого мнения о том, какие именно деяния следует относить к экономическим. Анализируя правовые акты, определяющие компетенцию правоохранительных органов, можно сделать вывод, что мошеннические, коммерческие (предпринимательские) понимаются как синонимы и соответствуют нашему пониманию термина «экономические».

Правоведы часто употребляют понятие - «финансовая преступность», в которую включают фактически все виды посягательств в имущественной сфере53.

Отсутствие понятий «экономического преступления» или «преступления в сфере экономической деятельности» порождает, как уже говорилось, две проблемы – во-первых, необходимость определения четкого круга преступлений, которые можно отнести к экономическим; во-вторых, необходимость классификации экономических преступлений по каким-либо критериям. Эти проблемы достаточно трудно разрешимы еще и потому, что в английском законодательстве нет четкой линии дифференциации между уголовными и неуголовными проступками. Английский законодатель иногда для отграничения преступного от непреступного применяет термин «crimes» (преступления). В См.: SFO Annual Report 2001. P. 1 - 29. (Официальный сайт Serious Fraud Office http://www.sfo.gov.uk.) Чупрова Е.В. Ответственность за экономические преступления по уголовному праву Англии. М., 2006.

См., например: Pollak B. and Smith R. White-Collar vs. Street Crime Sentencing Disparity. // Juricature 67. October.

1983. P. 131 - 135; Glazerbook P.R. Blacjstone’s Statutes of criminal law. London, 2000. P. 150 - 180.

См.: Walker N. Op. cit. Р. 17.

иных актах английского законодательства, посвященных преступлениям против личности, присутствует термин «delinquency» или «misdemeanor» (проступок), что позволяет отграничить некоторые деяния от непреступных. Однако в нормативных актах, посвященных экономическим преступлениям, применяется термин – offenсe, который в зависимости от обстоятельств можно трактовать и как преступление, и как иное правонарушение. В такой ситуации абсолютно размывается граница межотраслевой дифференциации ответственности. В отдельных случаях отнесение содеянного к преступлению можно определить при наличии в санкциях наказания в виде лишения свободы или специального процедурного механизма привлечения к ответственности.

Попытки выделения экономической преступности как самостоятельного объекта исследования предпринимались западными учеными начиная со второй половины XX в. Впервые это было сделано более пятидесяти лет назад известным американским криминологом Э. Сатерлендом, выделившим экономические преступления по субъекту их совершения и назвавшим их термином, впоследствии вошедшим в юридическую терминологию как «беловоротничковая преступность». При этом следует отметить, что если изначально под «беловоротничковой преступностью» понимались преступления, «совершаемые лицами, имеющими высокий социальный статус и уважение при осуществлении ими своей профессиональной деятельности»54, то впоследствии она получила иное, более широкое толкование.

Английская доктрина и практика лишь частично восприняла термин «беловортничковые преступления» и определяла его как очень неконкретный и расплывчатый. Действительно, привязка данной категории преступлений исключительно к особому положению субъекта явно не отражает настоящего содержания объекта, против которого направлены экономические посягательства.

В дальнейшем развитие данного термина пошло по пути выделения таких критериев, как способ и объект, в то время как субъект отошел на второй план. По мнению М. Леви, одного из наиболее авторитетных исследователей проблемы Sutherland E. White collar crime / Ed. by Donald R. Cressey. Westport, Conn., 1987. P. 9.

«беловоротничковой преступности» в Англии, указанный термин в широком смысле подразумевает преступления, совершенные «бизнесом против бизнеса»55.

Данное определение очень близко к пониманию термина «преступления в сфере экономической деятельности», разработанному некоторыми российскими учеными56, однако и оно не охватывает всех деяний, которые условно можно отнести к экономическим посягательствам, не позволяет четко очертить круг подобного преступного поведения.

Некоторые английские ученые, отталкиваясь от положения субъекта и существенно расширяя сферы его противоправной деятельности, относят к «беловоротничковой преступности» целый рад преступлений: разного рода финансовые манипуляции, взяточничество, компьютерные, налоговые, банковские, корпоративные и иные преступления, направленные на получение товаров и услуг лицами, занимающими высокое социальное положение, за счет государственной или частной компании, в которой они работают, либо на получение денежной выгоды самой частной компанией57.

Следует заметить, что феномен «беловоротничковой преступности»

упоминается в основном в теоретических исследованиях, количество которых не столь велико. В связи с этим М. Леви отмечает полное отсутствие конструктивных научных исследований в данной области, а также отсутствие интереса английских ученых к исследованию понятийного аппарата экономических преступлений58. Зачастую «беловоротничковую преступность»

понимают «как своеобразное юридическое явление, непосредственно связанное с деятельностью»59.

экономической или коммерческой Действительно, определение круга экономических преступлений осложняется не только огромным массивом общего и статутного права, но и отсутствием крупных Levi M. Regular Fraud. White collar crime and the criminal process. London and N.Y., 1987. P. 18.

См., например: Савкина М.А. Уголовно-правовая охрана экономических интересов: Автореф. дис. … канд. юрид.

наук. Н. Новгород, 2006, С. 18.

Цит. по: Никифоров Б.С., Решетников Ф.М. Современное американское уголовное право. М., 1990. С. 150 - 192.

Levi M. Regular Fraud. White collar crime and the criminal process. London and N.Y., 1987. P. 19.

Blackstone W. Commentaries on the Laws of England. T. 1. Oxford. 2005. P. 67.

исследований в области объекта преступления в сфере экономической деятельности в английском уголовном праве.

Разные подходы в России и Англии и к разграничению преступлений против собственности, и собственно экономических: в английской доктрине эти две группы преступлений никак не разграничиваются. Напротив, в УК РФ эти посягательства находятся в разных главах, а в отечественной науке существует мнение, согласно которому в отношениях собственности принято выделять статическую и динамическую стороны. Если статическая сторона характеризуется состоянием принадлежности материальных благ собственнику, то динамическая – использованием предмета в процессе производства, распределения и т.п. Так, в зависимости от того, какому из этих аспектов придается превалирующее значение, выделяются имущественные преступления и посягательства, совершаемые в сфере экономической деятельности60. В данном исследовании к экономическим преступлениям в Английском уголовном праве мы будем относить не только «чисто экономические» преступления и их признаки, но и некоторые мошеннические и иные преступления против собственности. Применительно к российскому уголовному праву, условно ограничим исследуемую группу посягательств рамками главы 22 УК РФ. Условно, поскольку последние законодательные новеллы (1591, 1594 и др.), исходя из содержания их объекта, должны скорее располагаться не в гл. 21, а в гл. 22.

Нам видится, что для формирования определения экономических преступлений по английскому уголовному праву следует обозначить признаки, характерные для данной правовой системы. По большому счету, разобщенность в английской доктрине относительно данного понятия очевидна, однако следует заметить и коренные общие тенденции.

В начале прошлого века преступления в сфере экономической деятельности вообще не выделялись в качестве правового явления. Хотя уже в этот период практика рассматривала преступления в банковской, биржевой и таможенной

См.: Там же. С. 6.

сферах, применяя в основном нормы об ответственности за мошенничество61.

Одна из самых известных классификаций уголовно наказуемых деяний была предложена проф. Э. Дженксом62 в середине прошлого века и включала в себя следующие виды преступлений: против физической неприкосновенности, против собственности, против религии и нравственности, против репутации. При этом преступления, совершенные в экономической сфере мошеннически или иными обманными способами, выделяются им в качестве составной части группы преступлений против собственности63.

В английской литературе встречается выделение группы экономических преступлений с очень широким, на наш взгляд, охватом объектов. Так, Х. Кроел определяет как экономические следующие группы преступных деяний: против собственности, профессиональные преступления, «беловоротничковые» и корпоративные преступления. Мошенничество и многие его модификации, как и классические имущественные посягательства (кража, вымогательство и т.д.), она относит к преступлениям против собственности. В группу профессиональных преступлений включены: некоторые коррупционные преступления, хищения (если они совершены лицом с использованием своего служебного положения). В группе «беловоротничковых» выделены различные виды уклонения от уплаты налогов и других обязательных платежей, компьютерные преступления, преступления на потребительском рынке; корпоративные преступления включают в себя: финансовое и кредитное мошенничество, отмывание преступных доходов, корпоративную коррупцию64. Данная классификация имеет существенные недостатки: во-первых, корпоративные, профессиональные и «беловоротничковые» преступления довольно часто пересекаются между собой;

во-вторых, объектом коррупционных посягательств далеко не всегда является нормальное функционирование экономических механизмов, права и свободы участников экономических отношений.

См.: Расколов Л.Д. История английской правовой мысли // Следователь. 2001. № 3. С. 34.

См.: Дженкс Э. Английское право. М., 1947. С. 149.

См.: Там же С. 166 - 167.

См.: Croal H. Crime and Society in Britain. London, 1998. P. 213 - 274.

К. Эллиот и Ф. Куин вводят две самостоятельные группы преступлений: 1) против собственности, не включающие обман, к которым относят кражу, грабеж, шантаж, уничтожение имущества и др., и 2) против собственности, совершенные обманными способами, к которым относят получение мошенническим путем материальной выгоды, услуг, избежание обязательств и «беловоротничковую преступность»65. По нашему мнению, данная позиция также не полно отражает группы преступлений в сфере экономической деятельности. Во-первых, авторы классификации опять привязывают объект посягательства к имущественным отношениям. Во-вторых, не все преступления в сфере экономической деятельности совершаются путем обмана. Так, в Законе о порядке сбора налогов (Tax Management Act 1970) предусмотрены налоговые и другие преступления, совершаемые без указания на признак обмана.

Очень часто авторы, которые выделяют в отдельную группу экономические преступления, не предлагают их дефиницию, ссылаясь на то, что ряд законов рассматриваются a priori как противодействующие экономической преступности (economic criminality), например такие, как Закон о мошенничестве, Закон о подделке и подлоге, а также некоторые специальные статуты, применяемые только к преступлениям в сфере бизнеса: Закон об азартных играх, Закон о банкротстве66.

правоведы67, Многие британские анализирующие экономические преступления или преступления в экономической сфере деятельности, порой затрудняются выделить круг таких деяний и классифицировать их по причине того, что целый ряд уголовных законов не могут в целом рассматриваться как акты об экономических преступлениях, так как предусматривают нормативное противодействие коррупционным, управленческим и иным преступлениям68. В этом смысле в английском уголовном праве достаточно сложно найти какой-либо См.: Elliot С. and Quinn F. Criminal Law. 3d ed. Longman, London, 2000. P. 138 - 168.

См.: Leight L.H., Hall Williams J.E. Criminal Law. United Kingdom (England and Wales). Deventer, Boston, 1993.

P. 30.

См., например, Leight L. and Williams J. Criminal Law. UK. Kluwer law and Taxations Publishers. Boston, 1993. P.

30.

Например: Закон об азартных играх 2005 года (Gambling Act 2005), Закон о фальшивомонетничестве и подделках 1981 года (Forgery and Counterfeiting Act 1981).

закон, всецело посвященный той или иной группе однородных экономических преступлений.

Существенным недостатком всех классификаций и попыток определения понятия экономического преступления, по нашему мнению, является игнорирование объекта преступления как элемента его состава. Как мы видим, основанием деления преступных посягательств, по мнению английских правоведов, может являться субъект или же сфера совершения деяния вне зависимости от того, на какой объект посягает преступник. По сложившейся в российском уголовном праве традиции признаком, объединяющим составы преступлений в соответствующей главе Особенной части УК, является общность родового (в узком смысле) объекта.

Как уже говорилось, очень часто в теории выделяют самостоятельную группу по признаку такого способа совершения преступления, как мошенничество, обман. Данный способ разграничения преступлений хотя и характерен для английской правовой системы, однако абсолютно не учитывает особенности объекта посягательства, поскольку некоторые составы, по сути, затрагивают совершенно разные объекты, охраняемые уголовным законом. Ранее мы указывали, что мошеннический способ характеризует распространенный в английской правовой доктрине термин «беловоротничковая преступность», но никак не может быть основным признаком преступлений в сфере экономической деятельности.

Действительно, правоприменительная практика в сфере противодействия экономической преступности, особенно с начала 1980-х г., стала значительно усложняться. Многие преступления, причиняющие огромный экономический ущерб, совершались без использования обманных способов: налоговые, валютные, посягающие на свободу конкуренции и т.д. В этот период все больше «беловоротничковых» деяний стали регламентироваться без упоминания мошенничества как основного способа их совершения, обман же стал признаком более опасного поведения (по российской терминологии – квалифицированного).

В соответствии с другой точкой зрения (Д. Инглиш и Р. Кард), система экономических преступлений должна включать в себя: уголовно наказуемое причинение имущественного ущерба, мошенничество, приобретение краденых товаров, а также подделку и фальшивомонетничество.

При этом мошенничество, они подразделяют на следующие деяния, совершенные обманным способом:

получение имущества, материальной выгоды, услуг, избежание обязательств, уклонение от платежа, составление ложных отчетов, а также отдельные компьютерные преступления, связанные с корыстным завладением имуществом69.

На наш взгляд, в основу классификации экономических преступлений необходимо закладывать только объект, сферу экономической деятельности, которой причиняется вред. Бесчестное завладение путем обмана личным имуществом бизнесмена А. следует относить к преступлениям против собственности. Такое же деяние в отношении кредитных ресурсов банка Б.

следует характеризовать как экономическое преступление, преступление в сфере экономической деятельности. Исходя из приведенных точек зрения, системы построения норм об уголовной ответственности за экономические преступления, наличие уголовно-правовых и иных статутов возможно примерно очертить круг преступлений, которые в английском уголовном праве могли бы называться «экономическими». Первую группу составляют экономические преступления общего характера: 1) хищения и 2) мошенничества в сфере экономической деятельности. Во вторую группу входят специальные экономические преступления, совершаемые в отдельных узких сферах хозяйственной деятельности: 1) в сфере налогообложения, 2) кредитные и банковские, 3) совершаемые на рынке ценных бумаг, 4) против общего порядка осуществления предпринимательской деятельности, 5) в сфере оборота денежных, торговых и других официальных знаков, символов и документов.

Развивая содержание понятия экономического преступления, одной из основных черт преступления по уголовному праву Англии является способ совершения преступлений – мошеннический или иной обманный способ. Как мы См.: English J., Card R. Butterworths Police Law. 6 th ed. Butterworths. London, Edinburg, Dublin, 1999. P. 703 – 766.

указывали ранее, исследование вопроса в основном сводится к изучению понятия мошенничества и иных форм обманных действий. Обман как основной признак состава закреплен в подавляющем большинстве как в общих, так и в специальных экономических преступлениях – налоговых, кредитных и т.д. Несмотря на то, что английское право различает понятия «хищение» (theft) и «мошенничество»

(fraud), в Законе о хищениях 1978 г. активно используются понятия «обманное, ложное» (deception), «бесчестное» (dishonestly) и т.д. Гораздо реже законодатель применяет термины «растрата» присвоение (assignment), (embezzlement), «сокрытие, укрывательство» (concealment).

Для характеристики деяния нередко применяется, схожая с отечественной, терминология: «уклонение», «неуплата» (evasion), «совершение сделки» (making a transaction), «незаконный оборот» (illegal trafficking) и т.д. Специальные термины, как правило, раскрываются: 1) непосредственно в уголовно-правовой норме, 2) в специальных разделах нормативных актов, посвященных интерпретации либо дефинициям, 3) приложениях к Закону. Подробно об этом будет сказано в следующих главах.

Рассматривая признаки субъекта экономических преступлений, в первую очередь следует обратить внимание на возраст, с которого лицо может быть привлечено к уголовной ответственности. По общему правилу, такой возраст составляет 10 лет: «…ни один ребенок младше десяти лет не может быть признан виновным по обвинению в преступлении»70. Вопрос о правоспособности физических лиц в уголовном праве Англии исходит в основном из положений общего права. Определенной возрастной границы, с которой лицо может быть привлечено к уголовной ответственности, нет в действующем законодательстве. В каждом отдельном случае суд сам определяет, обладает ли подсудимый признаками дееспособности. Если же речь идет об экономических преступлениях, в которых действуют специальные субъекты, наделенные служебными полномочиями, возраст таких лиц формально должен исчисляться с 18 лет.

Children and Young Persons Act 1933. S. 50 // Public General Acts. 1965.

Особенностью уголовного права Англии является то, что субъектом преступления может выступать не только физическое, но и юридическое лицо. В понимании российского уголовного права организация не может быть субъектом преступления, поэтому для применения экономических составов, где в роли субъекта фигурирует именно организация, обозначим принципы реализации уголовно-правовых норм. Основные проблемы в регламентации уголовной ответственности юридических лиц состоят в том, что они не могут, во-первых, действовать самостоятельно, а во-вторых, обладать таким элементом состава преступления, как психическое отношение к деянию, наличие которого необходимо для формирования субъективной стороны преступления.

Изначально английское законодательство не признавало возможности уголовной ответственности организаций, но с середины века XIX правоприменительная практика пошла по пути обязательного присутствия в судебных заседаниях представителей организаций и возможного признания корпораций виновными в нарушении статутных обязанностей. Окончательно положение о юридическом лице как о субъекте преступления было закреплено уже в Законе о толковании 1978 г. По этому акту «лицом, подлежащим ответственности за совершение преступления» может быть не только физическое лицо, но и корпорация. Несмотря на то, что английское право постоянно совершенствуется с помощью судебных прецедентов, вопрос о нормативном закреплении юридического лица как субъекта преступления, очевидно, затянулся.

В настоящее время в английском уголовном праве существуют два основных подхода, в соответствии с которыми юридические лица могут быть привлечены к уголовной ответственности: «опосредованной ответственности» и «идентификации». Заметим, что в Великобритании законодательно не закреплены такие понятия, как «преступление», «уголовная ответственность» и т.д.

Под доктриной опосредованной ответственности, применительно к противоправной деятельности юридических лиц, понимаются случаи, когда одно лицо ответственно за действия другого. Так, организация несет ответственность за действия должностного лица, которое совершает определенное деяние в рамках своих должностных обязанностей. Все нормы, указывающие, в каких случаях юридическое лицо будет нести ответственность, закреплены прецедентным правом. Так, организация несет ответственность за действия сотрудников в случаях, если работники правомерно осуществляют свои обязанности.

Вопрос о возможности опосредованной ответственности дается судом в каждом конкретном случае с указанием, на чем основана такая ответственность.

Следует отметить, что данная концепция лишь в исключительных случаях может быть применима к преступлениям, поскольку она строго ограничена нормами статутного права. В качестве примера можно привести составы о налоговых преступлениях, связанных с пассивной формой уклонения от уплаты налогов организацией.

Существование данной концепции для ряда преступлений в уголовном праве Англии обусловлено прежде всего тем, что отрасли гражданского, уголовного и административного права достаточно тесно взаимосвязаны; более того – нормы различных отраслей зачастую закреплены в одном нормативноправовом акте. Данная концепция может быть удачно реализована только в таких правовых системах, где правонарушения с участием юридических лиц не имеют четкой межотраслевой дифференциации.

Для большинства преступлений, где в качестве субъекта выступает юридическое лицо, более приемлемой является доктринальная концепция «идентификации». Ее суть заключается в том, что действие или бездействие и психическое состояние работников компании определяется как деяние и психическое состояние организации. В этом случае возникает личная ответственность корпорации. В случае, если преступление совершено работником в рамках своих обязанностей, юридическое лицо отвечает как исполнитель. В деле Bolton (Engineering) Co Ltd vs. P.J. Graham & Sons Ltd [1957] 1 QB 159 судья

Деннинг пояснил, в каких случаях лицо может быть тождественно корпорации:

«…компанию можно сравнить с человеческим существом: у нее также есть мозг и нервные центры, которые контролируют ее движения, а также руки, действующие в соответствии с указаниями центра. Некоторые из людей, работающие в компании, - обычно служащие и агенты – являются не более чем руками, выполняющими работу и не отвечающими за разум и волю. Иное дело, когда речь идет о дирекции и управляющих компании, которые являются мозгом и волей компании и контролируют ее деятельность. Такие служащие могут быть идентифицированы с ней»71. Таким образом, в случаях применения теории «идентификации» организация несет наказание за деятельность лиц, которые в соответствии с ее должностными инструкциями, иными документами имеют право контролировать деятельность юридического лица.

Необходимо также обозначить и исключения, при которых данная концепция не подлежит применению. Во-первых, к ним относятся преступления, которые в принципе не могут быть совершены юридическим лицом, например, половые преступления. Однако данное положение существует лишь на доктринальном уровне. Фактически, руководствуясь прецедентным правом, суд может обвинить организацию в любом преступлении. Препятствием для такой практики является лишь здравый смысл судьи. По нашему мнению, данная концепция не отвечает правилам законодательной техники, обладает множеством пробелов и противоречий.

Второе исключение касается невозможности применения некоторых видов уголовной ответственности к организациям (например, тюремное заключение, арест и т.п.). Законодательно данный вопрос не решен, однако в судебной практике и доктрине сложилось следующее правило: в случае, если наказание невозможно применить по отношению к юридическому лицу, следует избрать иную меру наказания, например, денежный штраф или ограничение деятельности.

Отсюда возникает еще одна проблема: в каком соотношении можно изменить наказание, связанное с лишением свободы, на наложение штрафа для организации? Поскольку закон не дает ответа на этот вопрос, решение его возлагается на суд, который руководствуется снова исключительно своим Green, Stuart P. Lying, Cheating, and Stealing: A Moral Theory of White Collar Crime. Oxford University Press, 2006.

Р. 123.

правосознанием. Это еще один пример недоработки уже давно существующего прецедентного правила.

Заметим также, что предусмотренные уголовно-правовыми нормами санкции, как правило, для юридических лиц значительно выше, чем для физических. Не совсем понятно, с чем же связано резкое повышение санкций во всех случаях (логичнее было бы рассматривать этот вопрос в процессе индивидуализации наказания), ведь для юридического лица дополнительная ответственность при опосредованном исполнении будет связана, например, с неудачной кадровой политикой, что в уголовно-правовом смысле не всегда будет отражать реальное увеличение общественной опасности деяния. В свою очередь, при применении концепции «идентификации» в некоторых случаях фактически за наказание в виде штрафа, наложенного на организацию, будет частично расплачиваться не только лицо, совершившее преступление, но и все остальные участники юридического лица.

Понятие «субъективная сторона преступления» не находит своего закрепления в нормативных актах и судебных прецедентах в Англии. В доктрине представления о субъективной стороне преступления отождествляют с понятием вины, представленной термином «mens rea». За долгое время существования термина «mens геа» накопилось множество его интерпретаций. Он истолковывался английскими юристами как «аморальный мотив», «порочная воля», «злой разум» и т. п.

Английский судья Девлин считает, что «mens rea» включает два элемента:

а) намерение совершить деяние; б) знание обстоятельств, которое делает данное преступлением72.

деяние В весьма авторитетном труде Хэлсбери есть утверждение, что «mens rea» - это «заслуживающее с юридической точки зрения порицания психическое состояние»73. Р. Кросс и Ф. Джонс дают этому понятию См.: Black. 114 // Criminal Appeals Reports. 1955.

См.: Halsbury. Laws of England. London, 1990. P. 224.

другое толкование: «Это любое психическое состояние,... которое прямо или косвенно указано в определении того преступления, которое вменяется в вину»74.

Как мы видим, определения вины в английском уголовном праве неединообразны. При этом одни ученые говорят об осознании содеянного, другие

- о намерении и знании, третьи - о сознании и желании, четвертые - о порицаемом психическом состоянии, пятые - о «любом» психическом отношении к содеянному. Данный вопрос так и не получил четкого и ясного развития ни в доктрине, ни в судебных решениях.

При изучении терминов, используемых законодателем в диспозициях норм, содержащих преступления в сфере экономической деятельности, мы нашли следующие понятия, характеризующие отношение лица к преступным последствиям: деяние могло быть совершено умышленно (intentionally), либо лицо легкомысленно относилось к совершению им общественно опасного деяния (recklessness), либо оно небрежно совершило преступное деяние путем непринятия мер «разумной заботы» (negilence). Понятия, употребляемые английским законодателем, имеют некие сходства с используемой терминологией в российском уголовном праве, однако определение содержания этих терминов не раскрывается, поэтому, несмотря на внешние сходства, термины, используемые в уголовном праве Англии, никак нельзя отождествлять в процессе анализа влияния вины с теми определениями, которые даются российским законодателем.

Отсутствие законодательного закрепления форм вины, иных элементов субъективной стороны преступления является причиной неоднородного подхода законодателя к определению значимости тех или иных элементов субъективной стороны в процессе техники описания экономических преступлений.

Деяние совершено умышленно, если оно является результатом воли и если лицо желает наступления преступных последствий. Помимо этого, «…суд или Цит. по: Уголовное право зарубежных государств: Понятие преступления и вина. Вып. 2 / Под ред. Ф.М.

Решетникова. М., 1972. С. 111.

жюри могут также найти, что результат является умышленным, хотя целью лица, совершающего деяние, и не является его достижение в случаях, когда результат является реальным определенным следствием данного деяния, и лицо, осуществляющее деяние, знает, что это реальное определенное следствие данного деяния» 75.

Неосторожная форма умысла зачастую толкуется как определенное субъективное состояние лица, при котором оно сознательно допускает возможность наступления вредных последствий. Р. Кросс и Ф. Джонс отмечают, что «понятие неосторожности употребляется в двух смыслах. В одном смысле (субъективном) оно означает сознательное допущение неоправданного риска, а во втором (объективном) - поведение, которое фактически включает в себя неоправданный риск, независимо от того, знал об этом риске исполнитель или не знал. Фактически неосторожность является такой формой вины, которой придается либо самостоятельное значение, либо значение, весьма близкое к тому, что принято понимать под умыслом»76.

Данная форма вины с точки зрения волевого отношения лица к своему преступному поведению фактически не отличается от умысла. И умысел, и неосторожность предполагают, что противоправные действия являются актом воли.

При неосторожности лицо не желает наступления преступных последствий, но осознает или должно сознавать угрозу их наступления. При этом особое внимание отдается способности сознавать или предвидеть, которой обладает не определенное лицо, привлекаемое к ответственности за данное преступление, а некий абстрактный «разумный человек». Таким образом, неосторожными признаются как те деяния, когда лицо предвидит последствия своего поведения, так и те деяния, когда оно не предвидит, но должно предвидеть их, поскольку оно под силу «разумному человеку»77.

75 Smith & Hogan. Criminal law, ninth edition. Butterworths London, Edinburg, Dublin, 1999. P. 230 - 245.

Цит. по: Уголовное право зарубежных государств: Понятие преступления и вина. Вып. 2 / Под ред. Ф.М.

Решетникова. М., 1972. С. 147.

См.: Aaron. 652 // Court of Appeal: Criminal Division (England and Wales). 1988.

В ряде случаев отсутствие указания в диспозиции статьи на неосторожную форму вины все равно служит основанием для привлечения лица к уголовной ответственности. Так, в деле Аштона и Ванду обвиняемые были привлечены к уголовной ответственности за присвоение имущества путем обмана, связанного с получением платежа по чекам. При этом, по мнению судьи Хупера, руководствующегося концепцией Д. Смита, получение может осуществляться, в том числе, по неосторожности, поскольку «осознанная небрежность» по отношению к последствиям преднамеренного акта обвиняемого является достаточной составляющей «mens rea» деяния для привлечения лица к уголовной ответственности 78. С позиции российского уголовного права совершение преступления путем обмана подразумевает умышленную форму вины, однако специфическое представление об обманных способах совершения преступления позволяет английским судьям толковать подобные нормы излишне широко.

Понятие небрежности (negligence) – одно из самых сложных в части своего содержания понятий в Общей части уголовного права Англии. Определение небрежности получило свое развитие в судебной практике применительно к истолкованию признаков субъективной стороны неосторожного причинения смерти. Его признаки представляют собой бессистемное нагромождение отдельных точек зрения судей по самым различным делам. В подавляющем большинстве определений небрежности полностью исключается стремление лица к наступлению преступных последствий. В этом основное отличие небрежности от намерения. Куда более сложным является разграничение небрежности и неосторожности. Разница заключается в интеллектуальном моменте, а именно: в предвидении возможности наступления вредных последствий.

Также довольно сложно разграничить уголовно-наказуемую небрежность и небрежность, которая не влечет уголовной ответственности (небрежность по гражданскому праву). В большинстве литературных источников указывается, что первая, в отличие от второй, должна быть результатом грубого отклонения от См.: S. Ashton R. v. 164 // Court of Appeal: Criminal Division (England and Wales). 1998.

требований предусмотрительности. «Грубость», как и большинство оценочных понятий в уголовном праве Англии, определяется исключительно исходя их правосознания правоприменителя.

Иные элементы субъективной стороны, как правило, редко находят отражение при конструировании уголовно-правовых норм. Во-первых, это связано с тем, что в науке уголовного права Англии представление о субъективной стороне ограничивается понятием «вина», поэтому все иные субъективные признаки будут им поглощаться.

Признаки субъективной стороны преступления для английского законодателя по сути являются вторичными. В процессе описания тех деяний, которые составляют ядро диспозиции уголовно-правовых норм, признаки различных форм вины закрепляются через казуистичное перечисление всех способов совершения преступления. В процессе правоприменения суд уже сам расценивает, какие формы вины имели место в конкретном деле.

Умышленные формы вины, безусловно, более опасны, чем неосторожные, поэтому не совсем понятно, почему четкое разграничение составов в зависимости от форм вины не является приоритетом при построении норм, а способ совершения преступления, который по уголовному праву Англии не обременен указанием на умышленность или неосторожность, всегда имеет главенствующее значение в процессе дифференциации ответственности.

Для экономических преступлений в уголовном праве в большей степени характерна умышленная форма поведения. Далее следуют посягательства с неосторожной (легкомысленной) формой вины. При этом значительная часть составов предусматривает комплексное наличие признаков и умысла, и неосторожности. Достаточно небольшое количество преступлений предусматривают небрежное отношение к содеянному. Подробно об этом будет сказано в следующих главах.

Подводя итоги настоящей главы, можно сделать следующие выводы:

1. Учитывая мнения английских юристов-правоведов, типичные для Англии приемы законодательной техники, особенности выстраивания объектов уголовноправовой охраны под экономическими преступлениями следует понимать умышленные либо неосторожные деяния, посягающие на нормальное функционирование экономических механизмов, права и свободы участников экономических отношений, совершаемые без применения насилия либо иного физического воздействия, но с помощью мошеннических и других подобных противоправных способов.

Классификация экономических преступлений в уголовном праве Англии предусматривает деление их на две большие группы (и несколько подгрупп):

1) преступления общего характера: 1.1) хищения и 1.2) мошенничества в сфере экономической деятельности;

2) специальные экономические преступления, совершаемые в отдельных узких сферах хозяйственной деятельности: 2.1) в сфере налогообложения, 2.2) оборота денежных, торговых и других официальных знаков, символов и документов, 2.3) против общего порядка осуществления предпринимательской деятельности, 2.4) на рынке ценных бумаг, 2.5) кредитные и банковские преступления.

2. Основными источниками уголовного права Англии являются судебные прецеденты и акты статутного права. Кроме них используются международные соглашения, а также доктрина уголовного права, правовой обычай, право Европейского Сообщества (ЕС), каноническое право, акты делегированного законодательства.

Исторически право Англии оказало огромное влияние на национальные уголовно-правовые системы бывших колоний и доминионов Британской империи

– США, Канады, Австралии, Новой Зеландии, ряда африканских и азиатских стран – относимых к государствам системы англосаксонского (общего) права.

Перечень источников уголовно-экономического законодательства несколько уже и включает в себя: а) акты статутного права, б) судебные прецеденты, 3) международные соглашения, 4) доктрину уголовного права. В определенных случаях - право Европейского Сообщества.

3. Современное английское уголовное законодательство развивается ныне посредством приоритета статутного права, с уменьшением роли судебных прецедентов как источников права, однако вопрос о кодифицированном законодательстве пока не стоит.

Отсутствие кодифицированного уголовного законодательства, 4.

многообразие его источников ведут к нарушению единообразного похода к конструированию норм. Уголовно-правовые запреты, в частности, содержатся в межотраслевых нормативно-правовых актах; данная особенность ведет к сбоям в законодательной технике, которые не всегда своевременно и надлежащим образом устраняются судебной практикой. Таким образом, проблемы конструирования статутов порождают ухудшение качества судебного прецедента.

Нормы об экономических преступлениях УК РФ в сравнении с 5.

английскими аналогами обладают рядом преимуществ (они систематизированы по признакам родового и группового объекта, сконцентрированы только в УК РФ, по общему правилу имеют признак, характеризующий относительно высокую степень их общественной опасности и т.д.), что позволяет прогнозировать восприятие некоторых из вышеупомянутых особенностей в процессе дальнейшего развития английского законодательства.

Глава 2. Техника конструирования экономических составов в российском и английском законодательстве: сравнительный анализ

–  –  –

Одной из основных задач уголовно-правовой науки является разработка теоретических аспектов правотворчества с целью оказания помощи законодателю в создании эффективных нормативно-правовых предписаний. Помимо всего прочего, каждый закон носит черты национальной правовой системы и отражает особенности юридической техники той или иной страны. Степень развития законодательной техники в разных государствах отражает фундаментальные черты правовой системы, ее социально-экономической направленности, уровня политического и культурного развития данной страны, заинтересованности законодателя в совершенствовании правового регулирования, в упорядочении законодательства, в укреплении законности. Также огромную роль играют сложившиеся исторические аспекты правотворчества. Поэтому проблемы оформления нормативных актов, методики их составления не всегда носят исключительно технический характер. Они имеют определенную политическую, экономическую и иную направленность.

Многозначность и многоаспектность терминов «право» и «техника»

приводят к неоднозначности в содержании понятия «юридическая техника» и соответственно вкладываемого в него смысла в различных правовых системах. В странах англо-американского права широкое распространение получило понятие «законодательная техника», которая встраивается во весь процесс законотворчества – от законодательной инициативы до опубликования принятого и утвержденного закона79. Однако, как уже отмечалось, характерной чертой данной правовой семьи является наличие судебного прецедента как одного из

International encyclopedia of social sciences. Oxford: Elsevier. 2001. P. 228-229.

основных источников права, в том числе и уголовного. Несмотря на это, в английской уголовно-правовой доктрине представление о правилах и приемах формирования нормативно-правовых предписаний никак не пересекается с их созданием путем вынесения судебного решения, поскольку деятельность судов связывается только с процессом правоприменения. При создании судебного прецедента судья не может конструировать противоречащую действующему закону правовую норму, но практика показывает, что судейское решение может не только выходить далеко за границы существующих правоположений, но и фактически создавать новые. Как правило, аргументацией к созданию новой нормы служит указание на соответствие ее духу уголовного закона или следование цели поддержания правопорядка. На доктринальном уровне существует несколько методик формирования судебных прецедентов, а также исключений из этих правил.

В современной английской уголовно-правовой науке практически не уделяется должного внимания развитию понятий «юридическая техника», «законодательная техника» и т.п. Однако основополагающие представления о том, какими правилами и методиками должен руководствоваться законодатель при конструировании писаных законов, в английском уголовном праве были заложены еще в XIX веке.

Так, И. Бентам, английский публицист, философ и правовед отмечал, что бессистемность законодательства (в частности английского) – это величайший порок, который может быть преодолен посредством кодификации. Он считал также, что законы, существующие вне кодексов, не должны быть законами. В этом смысле, особый интерес представляет работа И. Бентама «Тактика собраний»80, законодательных в которой определяются особенности формирования и функционирования парламента, а также парламентского способа принятия законов. Он справедливо характеризовал британскую правовую систему как «заговор против народа, ибо судьи и адвокаты прямо заинтересованы, чтобы

Бентам И. Тактика законодательных собраний. СПб., 1907.

право было по возможности нерациональным»81. Во многом эта характеристика актуальна и в наше время, поскольку очень многое из того, что предлагали английские правоведы по улучшению качества законодательной техники, так и осталось нереализованным.

Система прецедентов наложила свой отпечаток на весь процесс законотворчества и мышление английских юристов, имеющих дело, в большей степени, с частными положениями, которые столетиями наслаивались и смешивались, формируя сложную правовую палитру. Проф. Гутхарт справедливо говорил о том, что «английский судья становится рабом прошлого и деспотом будущего — судьей, связанным решениями своих предшественников и связующим в свою очередь грядущие поколения». И «нечего удивляться, когда часто слышатся жалобы на то, что мертвая рука прошлого лежит тяжелым грузом на английском праве»82.

В свою очередь, К. Ильберт исследовал сложившуюся к концу XIX – началу XX в. в Англии технику законотворческой работы (разработка, написание, оформление), организации законодательной деятельности в парламенте.

Специальное исследование техники конструирования английского законодательства ученый провел в работе «Законодательные методы и формы»83.

В ней под законодательной техникой понимается форма выражения тех мыслей и идей, которые проводятся в проекте будущего закона. Отсутствие четкой системы требований к качеству закона приводит к тому, что какой-либо билль, плохой по существу и (или) форме, проходил через парламент только потому, что ни на ком не лежала обязанность задержать или исправить его, если никто в этом прямо не был заинтересован84.

Избранные сочинения Иеремии Бентама / Пер. А.Н. Пыпина, А.Н. Неведомского, предисл. Ю.Г Жуковского.

СПб., 1867. Т. 1. С. 181.

Цит. по кн: Дженкс Э. Английское право. Источники права. Судоустройство. Судопроизводство. Уголовное право. Гражданское право: Перевод с английского Исаев М.И., Лунц Л.А. (Пер.) М., 1947. С. 7.

Известны в изложении и переводе барона А. Нольде под названием «Техника английского законодательства».

СПб.: Сенатская типография, 1907.

См.: Ильберт К. Техника английского законодательства // Журнал Министерства юстиции. 1906. N 9. С. 103 Очевидно, что процесс становления права (а вместе с ним и юридической (законодательной) техники) шел как сверху, т.е. от доктрины к практике, так и снизу, т.е. от реальных отношений через их обобщение и типизацию к становлению системы норм. Однако в Англии, в отличие от стран континентальной системы права, уголовный закон в большей степени формировался на основе прецедента, правоприменительных решений.

Таким образом, юридико-технические методы конструирования английских статутов прочно связаны с совокупностью особых навыков, профессиональных знаний, - прежде всего, юристов, применяющих право. Опора на доктринальные теории также лежит в плоскости оценки судебных решений и переноса методики их построения в законотворческий процесс.

В английской доктрине юридическая техника «как бы «вмонтирована» в теорию права уже на уровне её определения. Неудивительно поэтому, что применительно к тем сферам характеристики права, где юрист романогерманской школы обычно употребляет термин «техника», англо-американские авторы его, как правило, не используют»85.

Современное развитие доктрины законодательной техники в Англии сводится к конкретным рекомендациям Office of the Parliamentary Counsel (специальный юридический отдел при Парламенте Великобритании), формулируемым в рамках создания и конструирования различных статутов. В этом отделе собраны высококвалифицированные юристы для оказания помощи государственным структурам в подготовке законопроектов. Затем формируется сам проект в соответствии с требованиями законодательной техники и отсылается на утверждение в соответствующий департамент.

Основной и наиболее ценной функцией Юридического отдела является строгий интеллектуальный анализ полученных от заказчика (правительственного департамента или депутата Парламента) политических и нормативных идей. Если См.: Муромцев Г.И. Юридические техника: некоторые аспекты содержания понятия / Проблемы юридической техники: Сб. статей. Н.Новгород. 2000. С. 30.

выясняется, что идея неконструктивна, юрист из отдела предложит пересмотреть соответствующие положения либо отказаться от них86.

В настоящее время Юридический отдел сформулировал основные технические требования, которым должен соответствовать каждый законопроект:

1) ясность – билль должен быть настолько простым для читателей, насколько это возможно, чтобы понять, о чем идет речь; 2) эффективность – билль должен осуществлять ту работу, для которой он предназначен; 3) последовательность – в билле должен использоваться один и тот же термин для обозначения одного и того же понятия, то же самое относится к стандартным положениям в различных актах; 4) лаконичность, избежание дублирования – необходимо то, что вы хотите сказать, наиболее экономичным путем, но без излишней сжатости, чтобы в результате билль не оказался сложным для понимания87.

Добавим также, что каким бы сложным и специфическим ни был законопроект, все поправки, новые положения и схемы не должны выходить за рамки законопроекта, очерченные постоянным комитетом палаты общин, не быть расплывчатыми или несущественными, а также затратными, иначе палате придется принимать отдельную финансовую или бюджетную резолюцию, чтобы выделить деньги на реализацию законопроекта.

Также следует заметить, что вышеуказанные правила в законотворческой практике соблюдаются не всегда, поскольку вступают в противоречие с различными видами лоббирования, попытками сознательного создания нормативных сбоев. Даже тогда, когда с формальной точки зрения современные законодательные акты Англии, регламентирующие уголовную ответственность за экономические преступления, соответствуют данным требованиям, из-за широкого судебного усмотрения, запутанной системы соотнесения с другими нормативными актами и судебными решениями, отсутствия кодифицированного законодательства, они не решают всех проблем на практике.

Bowman, G. Why is there a Parliamentary Counsel Office // Statute Law Review. 2005. 26 (2). Р. 70.

Drafting Guidance of the Office of the Parliamentary Counsel, 2.10.2010. – Mode of access:

http://www.cabinetoffice.gov.uk В отечественном уголовном праве в настоящее время изучение законодательной техники и ее компонентов получает все большую актуальность.

Данная тематика является объектом пристального внимания ученых-правоведов различной отраслевой принадлежности: специалистов в области общей теории права, конституционного, уголовного права и т.д. Обращают на себя внимание некоторые тенденции. Помимо учебных, учебно-методических программ все чаще появляются в свет монографические труды, посвященные проблемам технического совершенствования законодательства. Причем особую значимость наряду с общетеоретическими работами приобретают прикладные исследования в рамках конкретной отрасли права. Особенно эго касается сферы уголовного права. Заслуга в развитии этого направления во многом принадлежит ярославской юридической школе законодательной техники и дифференциации ответственности88, а также нижегородской школе под руководством В.М.

Баранова89.

Для того, чтобы раскрыть сущность понятия «юридическая (законодательная) техника», нам необходимо решить вопрос о соотношении их со смежными правовыми категориями, а также дать характеристику основных ее элементов. При всем разнообразии взглядов на проблему юридической техники, существующих в разные периоды развития правовой науки, в литературе выделяются следующие подходы к определению исследуемого понятия: 1) широкий - когда юридическая техника отождествляется с правом в целом либо лежит в его основе, либо отражает комплекс элементов правовой действительности, и 2) узкий - когда юридическую технику усматривают лишь в См., напр.: Кругликов Л.Л. Соловьев О.Г. Преступления в сфере экономической деятельности и налогообложения: (Вопросы конструирования составов и дифференциации ответственности) / Под общ. ред. Л.Л.

Кругликова. Ярославль, 2003. С. 26 и след; Кругликов Л Л., Спиридонова O.K. Юридические конструкции и символы в уголовном праве. СПб.. 2005. С. 6 и след; Бражник С.Д. Преступления в сфере компьютерной информации: проблемы законодательной техники. Автореф. дисс…канд. юрид. наук. Ижевск. 2002. С 7; Иванчин А.В. Уголовно-правовые конструкции и их роль в построении уголовного законодательства, Автореф. дисс... канд.

юрид. наук. Екатеринбург. 2003. С. 8: Соловьев О.Г. Преступления и сфере налогообложения (ст. 194, 198, 199 УК РФ): проблемы юридической техники и дифференциации ответственности. Автореф. дне.дисс... канд. юрид. наук.

Казань, 2002. С. 5.

См.: Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы совершенствование: Сб. статей в 2 т.

Т. 1. Н. Новгород, 2001. С. 6-8.

одной сфере права - законодательной. При этом широкий подход преобладает в западноевропейской, узкий - в российской правовой литературе90.

В.М. Сырых полагает, что «в этих дисциплинах больше различий, чем общих черт. В этих условиях юридическая техника как совокупность законодательной и правоприменительной техники предстает по преимуществу механическим, а не органически целостным образованием». И далее автор приходит к выводу, что законодательная техника имеет место в сфере проектирования законов, а юридическая - в правоприменении91.

Большинство современных отечественных исследователей также относят юридическую технику исключительно к сфере правотворчества, и в этом правотворческой92, контексте нередко отождествляют ее с техникой законодательной93, нормотворческой94. Рассмотрение юридической техники исключительно как элемента правотворческого процесса на этапе формирования законодательного (нормативного) акта не предполагает ее «встраивание» в функционирование закона в правоприменительном периоде. В этой связи следует согласиться с учеными, которые считают отождествление законодательной и юридической техники необоснованным «по крайней мере, по двум причинам. Вопервых, последняя как категория более широкая охватывает собой процесс «изготовления» не только законов, но и иных нормативных актов. Во-вторых, она имеет отношение и к правотворчеству, и к правоприменительной деятельности»95.

Наибольший объем правовой действительности включает в понятие юридической техники В.М. Артемов. В его понимании юридическая техника существует, во-первых, далеко за пределами законотворческой деятельности (до См.: Муромцев Г.И. Юридическая техника: некоторые аспекты содержания понятия // Проблемы юридической техники: Сб. статей / Под ред. В.М. Баранова. Н. Новгород, 1999. С. 30 – 31.

Сырых В.М. Предмет и система законодательной техники как прикладной науки и учебной дисциплины // Законотворческая техника современном России: состояние, проблемы, совершенствования: Сб. статей в 2 т. Т.

Новгород, 2001. С. 16.

См.: Алексеев С.С. Государство и право: Начальный курс. М., 1993. С. 125; Венгеров А.Б. Теория государства и права. М., 1998. С. 504 - 505.

Законодательная техника: Научно-практическое пособие / Под ред. Ю.А. Тихомирова. М., 2000. С. 5 - 11.

См.: Бабаев В.К. Теория современного советского права: Фрагменты лекций и схемы. Н. Новгород, 1991. С. 76.

Кругликов Л.Л. О средствах законодательной техники в уголовном праве // Проблемы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве: Сб. науч. статей / Под ред. Л.Л. Кругликова. Ярославль,

1996. С. 3.

развертывания и после завершения ее процедур), во-вторых, не только как величина правовой сферы жизнедеятельности, но и явление, включенное в более широкий процесс социальной динамики, процесс создания правопорядка96.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
Похожие работы:

«КАЗАНСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ ФИЛОЛОГИИ И МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ Кафедра общей философии Р.К. СМИРНОВ ФИЛОСОФИЯ Конспект лекций Казань – 2014 Направление подготовки: 080100.62 для студентов бакалавров (1 курс) по направлению «Экономика» (очное обучение). Дисциплина: «Философия» Учебный план: «Бухгалтерский учет, ан...»

«34 О. В. Чубур старший преподаватель кафедры Финансового менеджмента (АлтГТУ, г. Барнаул) ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДЕЛОВЫХ КОМПЬЮТЕРНЫХ ИГР ПРИ ПОДГОТОВКЕ МЕНЕДЖЕРОВ Во всем мире давно признано, что наиболее эффективными являются активные формы о...»

«Финансовая цель Покупка квартиры Как правильно купить квартиру? Проект «Содействие повышению уровня финансовой грамотности населения и развитию финансового образования в Российской Федерации», подпроект № FEFLP/FG...»

«Труды ИСА РАН, 2008. Т. 36 Глобализация мирового финансового рынка и перспектива российского сектора М. В. Слипенчук Глобализация современной экономики имеет весьма сложную структуру. Ее ядром служит мегаэкономика, котора...»

«УДК 641/642:657.282 Н.В. Куканова, Ю.А. Звягинцева ОСОБЕННОСТИ НАЛИЧНЫХ РАСЧЕТОВ С ПОСЕТИТЕЛЯМИ НА ПРЕДПРИЯТИЯХ ОБЩЕСТВЕННОГО ПИТАНИЯ Для успешного управления деятельностью предприятия общественного питания необходимо располагать полной, точной, объективной, своевременной экономической информац...»

«ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ ПРИРОДА ДЕНЕГ, ИЛИ ШАГ К ТАЙНЕ ФИНАНСОВОГО КРИЗИСА Мысли твои о финансах основаны на ч тении иностранных книг да на английских журналах, а потому суть мертвые мысли. Стыдно тебе, будучи умным человеко...»

«Узбекистан на пути к устойчивому развитию Национальное сообщение Ответственный за выпуск Н.М. Умаров Председатель Государственного комитета Республики Узбекистан по охране природы Национальное сообщение подготовлено на основе материалов, предоставленных Министерством ино...»

«Мировая экономика Особенности финансирования экономики развивающихся стран международными финансовыми институтами В последние годы расширяется финансирование целевых У.С. Зиядуллаев проектов в странах переходной экономики, в частности Республике Узбек...»

«© 1990 г. А. В. ВАСИЛЬЕВ ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ АКЦИОНЕРНЫХ ОТНОШЕНИЙ ВАСИЛЬЕВ Александр Васильевич руководитель социологической лабораторией Мариупольского филиала Донецкого научно...»

«Распоряжение Правительства РФ от 22 ноября 2008 г. N 1734-р 1. Утвердить прилагаемую Транспортную стратегию Российской Федерации на период до 2030 года.2. Минтрансу России совместно с Минэкономразвития России, Минрегионом России, Минпромторгом России, ФСТ России и с участием иных заинтересованных федеральных органов исп...»

«Л. Д. Столяренко, В. Е. Столяренко Психология и педагогика Краткий курс лекций 4-е издание, переработанное и дополненное Москва Юрайт 2011 УДК 159.9 ББК 88.4я73 С81 Авторы: Столяренко Людмила Дмитриевна доктор философских наук, кандидат психологических наук, профессор Ростовского государственного экономическо...»

«УТВЕРЖДЕНО Приказом Генерального директора ООО «Инвестиционная компания «Прайм Брокер» № 09-1 от 16.03.2016 г. /А.Ю. Семенов/ Правила выявления и контроля конфликта интересов, а также предотвращения его последствий 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1. Настоящ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского Кафедра экономики и социологии труда КОРПОРАТИВНАЯ КУЛЬТУРА Учебно-методи...»

«Выпуск 6 (25), ноябрь – декабрь 2014 Интернет-журнал «НАУКОВЕДЕНИЕ» publishing@naukovedenie.ru http://naukovedenie.ru Интернет-журнал «Науковедение» ISSN 2223-5167 http://naukovedenie.ru/ Выпуск 6 (25) 2014 ноябрь – декабрь http://naukovedenie.ru/index.php?p=issue-6-14 URL статьи: http://naukovedenie.ru/PDF/118EVN614.pdf DOI: 10.1...»

«Патлаеов Олег Юрьевич ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МАРКЕТИНГА В РЕГУЛИРОВАНИИ НАЦИОНАЛЬНОГО РЫНКА ТРУДА Специальности: 08.00.01 Экономическая теория 08.00.05 Экономика и управление народным хозяйстао.^ (макрозкон с м ика) АВТОРЕФЕРАТ.лиссертац'1!1 на соискание ученой степени доктора экономически...»

«09 Бюллетень социальноэкономического кризиса в России январь 2016 Динамика потребительских цен в России в период спада экономики БЮЛЛЕТЕНЬ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА В РОССИИ Бюллетень социально-экономическ...»

«Том 8, №6 (ноябрь декабрь 2016) Интернет-журнал «НАУКОВЕДЕНИЕ» publishing@naukovedenie.ru http://naukovedenie.ru нтернет-журнал «Науковедение» ISSN 2223-5167 http://naukovedenie.ru/ Том 8, №6 (2016) http://naukovedenie.ru/vol8-6.php URL статьи: http://naukovedenie.ru/PDF/67EV...»

«О.Л. Гнатюк ОСНОВЫ ТЕОРИИ КОММУНИКАЦИИ Допущено УМО по направлениям педагогического образования в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению 050400 «Социально экономическо...»

«ИНСТИТУТ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ И МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК Мировое развитие. Выпуск 9 Человеческое измерение мировой экономики и политики Москва ИМЭМО РАН УДК 327 ББК 65.5 66.0 Человеч 392 Серия «Библиотека Института мировой экономики и международных отношений» основана в 2009 году Редакционн...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ Г.В. Силичева СЕБЕСТОИМОСТЬ ПЕРЕВОЗОК УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ По дисциплине «Себестоимость перевозок» для студентов профиля «Экономика предприятий и организаций» направления подготовки бакалавриата ЭКОНОМИКА Иркутс...»

«Денис Александрович Шевчук Экономический англорусский словарь для ускоренного изучения английского языка. Часть 1 (2000 слов) Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=249132 Экономический англо-русский словарь для ускоренного изучения английского языка. Часть 1 (2000 слов): Аннотация Англо-русский словарь э...»

«БОЛЬШОЙ БУХГАЛТЕРСКИЙ СЛОВАРЬ 10000 терминов Под редакцией А.Н. Азрилияна Москва ИНСТИТУТ НОВОЙ ЭКОНОМИКИ Авторы и составители М.Ю.Агафонова А.Н.Азрилиян О.М.Азрилиян В.И.Бенедиктова Е.Л.Каллистова О.В.Мещерякова О.В.Савинская Под редакцией А.Н.Азрилияна Ре...»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.