WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 


«© 1997 г. Р.В. РЫВКИНА СОЦИАЛЬНЫЕ КОРНИ КРИМИНАЛИЗАЦИИ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА РЫВКИНА Розалина Владимировна - доктор экономических наук, профессор, ...»

Политическая социология

© 1997 г.

Р.В. РЫВКИНА

СОЦИАЛЬНЫЕ КОРНИ КРИМИНАЛИЗАЦИИ

РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

РЫВКИНА Розалина Владимировна - доктор экономических наук, профессор, заведующая лабораторией экономической социологии Института социально-экономических проблем народонаселения РАН.

Цель статьи - попытаться ответить на вопрос: как могло случиться, что начав демократизацию, отбив попытку реванша со стороны "путчистов" в 1991 году, через пять лет общество оказалось не ближе к демократии, чем оно было во времена СССР, она оказалось, по выражению Г. Явлинского, "криминальной олигархией с монополистическим государством". Глава Правительства России В. Черномырдин констатировал наличие "тотальной криминализации российского общества". Уважаемые журналисты (Ю. Щекочихин, П. Вощанов и др.) по каналу НТВ на всю страну информируют: "Страна - бандитская, власть - коррумпированная. Все, что раньше считалось пороком, сегодня - это детские шалости". Ни одно громкое дело (Листьев, Холодов, Мень, терракт на Котликовском кладбище и другие) не раскрыто.

В этой ситуации возникает естественный вопрос: какие факторы привели к этому, какой социальный механизм здесь сработал?

1. Генезис криминализации - структура порождающих ее факторов По оценке Межгосударственного статистического комитета СНГ, количество зарегистрированных преступлений в 1995 г. по сравнению с 1991 г. выросло на 22%, с 2 млн. 168 тыс. до 2 млн. 755,7 тыс. Общее число осужденных по приговорам, вступившим в законную силу, увеличилось с 925 до 1036 тыс. или на 12%. Максимально высокого уровня достиг и коэффициент судимости - 875 человек на 100 тыс.

человек населения в возрасте до 14 лет и старше [1]. Обобщая данные за 1991гг., названный Комитет СНГ отмечает, что "криминальная среда активно консолидировалась, приобретает более высокий профессионализм и организованность, многоцелевую и крупномасштабную ориентацию, захватывает в сферу своего влияния новые слои и категории населения". Отмечаются и новые тенденции в характере преступности. В частности, если еще недавно основная часть умышленных убийств и нанесения тяжких телесных повреждений осуществлялись на бытовой почве, то теперь в структуре этих преступлений немало "тщательно продуманных организованных преступлений" [1].

Что касается причин, то по оценке Госкомстата РФ, "на динамику и структуру преступности продолжали оказывать влияние процессы, обусловленные кардиСтатья подготовлена при поддержке Фонда Джона Д. и Катрин Т. Макартуров (грант № 96-41/45АFSU).

нальными изменениями в экономической, социальной и политической сферах общества.

Высокую степень криминализации общества в России усиливали кризис в хозяйственно-экономической сфере, социально-политическая нестабильность, этнорегиональные конфликты" [1]. Как видно, корни криминальных процессов Госкомстат усматривает во многих сферах общественной жизни страны.

Этот подход мне представляется не только правильным, но и полезным. Ибо нередко встречается "экономизация" преступности, когда причину ее всплеска в нынешней России видят исключительно в экономике - в дефектах приватизации, в продолжающемся перераспределении бывшей общественной собственности, в ошибках экономической политики государства, которая, мол, толкает людей на преступления.

Действительно, экономические факторы в нынешней криминализации российского общества играют огромную роль (поэтому далее их роль будет рассмотрена особо).

Но криминализация явилась результатом действия не какой-то одной группы факторов, а их целостной системы. Причем, системы, охватывающей практически все сферы общества.

Представляется, что главными социальными факторами криминализации можно считать:

1) ценностный вакуум (включая и моральный), который возник после распада СССР и отказа от руководящей роли КПСС;

2) либерализацию экономики ("отпуск" цен, разгосударствление собственности, приватизация и проч.), вызвавшую "шок от свободы";

3) влияние криминальных структур и видов криминального поведения, унаследованных от СССР;

4) слабость российского государства, возникшего на месте бывшего СССР;

5) возникновение в стране многих маргинальных и незащищенных социальных слоев и групп, положение которых делает их потенциальным резервом преступности.

Эти пять групп факторов "сошлись" в России в одном историческом времени - в начале 90-х годов. Будучи взаимосвязанными, они скомплектовались в некую социально-экономическую систему, которая "запустила" процесс криминализации в постсоветском российском обществе и придала ему невиданные ранее масштабы.

Далее я охарактеризую каждую группу факторов в отдельности.

2. Ценностный вакуум как социальный фон криминализации О тенденциях в массовом сознании написано много. Социологические опросы последних лет демонстрируют отчуждение людей от общества и государства, падение интереса к политике, огромное недоверие к властям, разочарование в реформах.

Например, в репрезентативном опросе выявилось: около 60% опрошенных считают, что если взвесить все "за" и "против", то они стали жить хуже, чем жили до 1985 года.

(Бюро прикладных социологических исследований, май 1996 г. Рук. - Н.П. Попов).

Доля предпочитающих советскую систему в два раза больше, чем сторонников нынешней. По мнению более, чем 80% опрошенных, экономическое положение России плохое и в ближайшие годы будет ухудшаться. На вопрос "одобряете ли Вы, как Борис Ельцин справляется с обязанностями Президента?" положительный ответ дали только 18%.

Однако все это - лишь симптомы более глубокой сущности: ценностного вакуума, который к настоящему времени сложился в российском обществе. Строгого определения ценностного вакуума не существует, но смысл этого феномена самоочевиден: отсутствие четких приоритетов, предпочтений, которые стимулировали бы ту или иную деятельность людей, своего рода социальная амбивалентность. Под нею понимают "двойственность переживаний, когда один и тот же объект вызывает у человека одновременно противоположные чувства, например, удовольствия и неудовольствия, любви и ненависти" [2]. Применительно к обществу, ценностный вакуум это ситуация, когда людям безразлично, при каком политическая строе жить, за какую партию голосовать, какую власть иметь и др. Действительно, по состоянию на конец 1996 года, грань между "демократами" и "коммунистами" в стране практически стерлась, перестала быть значимой. Это показали выборы губернаторов в российских регионах. Многие наблюдатели сейчас сходятся на том, что исход избирательных кампаний в провинции никак не зависит от "окраски" кандидатов. Это значит, что общество потеряло чувствительность к идеологическим различиям разных политиков.

В свою очередь это - показатель утраты чувствительности к разным идеологиям демократической, коммунистической, националистической, утраты доверия к ним.

А значит - отчуждение и от тех ценностей, на которых эти идеологии базируются.

Прежде всего ценностей политических, правовых, нравственных.

Этот феномен у разных слоев общества проявляется по-разному. У высших чиновников государства ценностный вакуум проявляется, во-первых, в прагматическом, коньюнктурном характере управления страной, когда решаются текущие технико-экономические вопросы, но отсутствуют какие-либо целевые ориентиры и перспективные программы, касающиеся страны в целом. Во-вторых, в отсутствии четких и понятных всем приоритетов, которые предъявлены обществу и проводятся в жизнь. Отсутствие целевых ориентиров, перспективных программ и приоритетов благоприятствует тому, что власть работает не на интересы большинства населения страны, а на конъюнктурные интересы борющихся политических группировок.

Показателями этого становятся закрытость политики, ее противоречивость и непоследовательность, неверные хозяйственные решения, беспринципность и безответственность высших чиновников, их коррумпированность. Что касается ценностного вакуума у "низов", то он проявляется в социальном пессимизме, разочаровании в возможности улучшения жизни, отчуждении от проводимых преобразований, от общественной жизни вообще.

Конечно, ценностный вакуум не абсолютен. Значимость некоторых ценностей не ослабляется, а, напротив, усиливается. К примеру, сейчас в России наблюдается "потребительский бум", люди интересуются потребительскими товарами. Этому способствуют и экспансия торговли, и натиск торговой рекламы, и потребительский азарт в обществе. Но все это происходит на фоне если не полной утраты, то резкого ослабления интереса к тому, что касается "судьбоносных проблем" - приоритетов страны, целей ее развития, ее экономического и политичекого положения и т.п.

Равнодушие к таким проблемам связано с деполитизацией населения, которая в свою очередь вызвана сильнейшим падением авторитета власти и политиков вообще. Все это снимает правовые и нравственные барьеры, "развязывает" групповой и личностный эгоизм, создает атмосферу, когда все позволено. Такова симптоматика ценностного вакуума.

Но откуда он взялся? Ведь при всей спорности социалистических ценностей, в СССР ценностный вакуум не ощущался. Следует говорить о двух группах факторов, которые привели современное российское общество к ценностному вакууму. Первая группа - конкретные условия сегодняшней жизни, в первую очередь известные экономические трудности, которые породили неудовлетворенность жизнью, пессимизм, утрату перспектив.

Вторая группа факторов - долгосрочные. Нынешний ценностный вакуум - это накопленный результат двух исторических сломов социального сознания, которые Россия пережила на протяжении XX века, в периоды двух переходных эпох: 1) при переходе от дореволюционной капиталистической России к советской и 2) при переходе от советской России к нынешней, олигархически-криминальной.

Первый слом длился около четверти века - с момента революции 1917 и до ухода старых поколений, когда остались поколения, сформировавшиеся в духе коммунистическо-социалистических ценностей. Суть слома - "сбрасывание" ценностей, характерных для дореволюционной России (отчасти национальных, отчасти - общечеловеческих) и интериоризация новых, советских, составлявших основу социалистической идеологии [3]. Второй слом происходит сейчас, в середине 90-х годов, когда люди, сформировавшиеся в духе социалистических идей, "сбрасывают" их, вытесняют их из своего сознания, принимая идеологию иной, капиталистической системы.

Конечно, эти процессы происходят не в результате рациональных решений, а в огромной мере иррационально, в процессе адаптации к новым условиям повседневной жизни. Происходят под влиянием новых "макрореалий": гласности, деидеологизации общественной жизни, либерализации экономики, развития частного бизнеса, свободного въезда и выезда из страны и т.п. Но очевидно одно: так же, как советский этап российской истории сломал ценности цивилизации капитализма, постсоветский этап этой истории ломает ценности цивилизации социализма. Второй слом не менее болезненен, чем первый, так как к его началу ценности советского этапа российской истории уже вошли в культуру.

Правда, второй слом был подготовлен важнейшим историческим событием середины 50-х годов: в 1956 г. на XX съезде КПСС Хрущевым был зачитан доклад с разоблачением культа личности Сталина. Тогда советские люди, которые к тому времени уже в огромной мере срослись с социалистической идеологией и ее ценностями, испытали сильнейший идейный шок. Этот шок в немалой мере "запустил" тот идейный распад советской системы, который особенно ярко проявился в эпоху брежневского "застоя". Но при всем этом к началу рыночной реформы 90-х годов социалистические ценности в массовом сознании были еще достаточно сильны [5].

Именно этим объясняется то неприятие рыночных реалий, которое проявилось на начальном этапе реформы - неприятие глубокой социальной дифференциации, снижения уровня жизни, безработицы, банкротств и т.п.

Таким образом общая траектория, которую "прочертило" российское общество в XX веке, такова: от дореволюционного капитализма к советскому социализму, а от него - к постсоветскому "антисоциализму".

Эта траектория являет собой последовательную дискредитацию тех ценностей, которые были в соответствующие периоды истории глубоко усвоены обществом сначала ценностей цивилизации капитализма, а потом - ценностей цивилизации социализма. Происходила дискредитация и отбрасывание тех и других. Следствием этой эволюции и является нынешняя аллергия на какую-либо идеологию, на какиелибо духовные реалии, выходящие за рамки повседневных забот и потребностей.

Однако второй слом ментальности, произошедший в эпоху Ельцина, не реконструировал старых дореволюционных ценностей. Слом социалистического сознания не был возвратом к традиционному для дореволюционной России. Процесс пошел иначе. С одной стороны, экономическая свобода резко усилила те теневые процессы, которые хотя и были в СССР, но жестко контролировались. В условиях либерализации экономики эти процессы приобрели массовый и криминальный характер. Более того, криминальные группы стали набирать силы в обществе, влияя на все происходящее в нем, включая и управление страной. В свою очередь криминализация девальвировала не только советские ценности, но и традиционные рыночные, которые "работают" при цивилизованной рыночной экономике. Все это и привело к образованию ценностного вакуума в стране.

Этот феномен можно интерпретировать как естественную защитную реакцию общества на распад того уклада жизни и той духовной атмосферы, которые существовали в предыдущие 3/4 века. Эта реакция выражается в дисфункции общественного сознания, когда оно все больше ориентируется не на социальную интеграцию и развитие, а, напротив, на социальную дезорганизацию. Об этом свитедельствует, например, тот факт, что не только общественность, но и правосудие сегодня не способно использовать свой арсенал кодифицированных норм для пресечения преступности.

Весьма примечательно, что при всей жесткости идеологии КПСС, базировавшейся на силе политического аппарата власти, этот аппарат пытался подкреплять предметные ценности моральными. Действительно, наряду с такими ценностями, как победа в строительстве социализма, единство партии и народа, коммунистическое отношение к труду, коллективизм, дружба народов, внедрялись и понятия о чести, совести, товарищеской взаимопомощи и т.д. При всей наивности внедрения такого рода норм сверху сам акцент на моральной стороне личности играл определенную роль. Декларирование такого рода "норм — целей" поддерживало некоторые "нормы рамки", которые если и не регулировали поведение, то по крайней мере заставляли людей учитывать их. К тому же идейные принципы эпохи социализма держались на государственных и партийных запретах. Люди боялись партвзысканий, выговоров, потери работы. "Моральный кодекс" советского человека подкреплялся административными регуляторами. С распадом СССР и запретом КПСС и сфера морали оказалась как бы пустой. Моральные критерии перестали учитываться. Толчком ко всему этому послужила экономика.

3. Либерализация экономики как фактор криминализации общества Главную роль в процессе криминализации общества играет экономическая преступность. По официальным данным, численность зарегистрированных преступлений против собственности в России в 1995 году составила 1 млн. 715 066 тыс., то есть 62% к числу всех зарегистрированных преступлений в стране [1].

Но главное не в масштабах, а в функции: экономическая преступность - это сильнейший фактор, влияющий не только на экономику, но и на другие сферы общества.

По оценке Межгосударственного статистического комитета СНГ, среди всех факторов преступности определяющую роль играют негативные факторы, связанные с издержками проводимых реформ. "Наиболее деструктивным из факторов, влиявших как на состояние общества в целом, так и на криминальную ситуацию в стране, стал неоправданно высокий темп концентрации капиталов и средства производства в руках частных лиц. Это не только углубило социальное неравенство и антагонизм между отдельными группами населения, но и ожесточило борьбу за сферы влияния среди новоявленных бизнесменов, обладающих криминальным опытом или связями с преступным миром. В результате наблюдается активный процесс криминализации экономики с одновременным усилением альянса экономической и общеуголовной преступности в наиболее опасных формах. Отсюда - заказные убийства банкиров и крупных коммерсантов; серии банкротств и разорений банковских и иных финансовых структур, подконтрольных менее влиятельным криминальным группировкам" [1].

Столь большое влияние экономической преступности на состояние общества связано с разнообразием ее видов. Судя по официальным документам ими являются такие, как 1) незаконное отчуждение государственной собственности в ходе приватизации и корыстные злоупотребления при управлении ею; 2) противоправное перераспределение произведенного валового внутреннего продукта в пользу криминальных слоев путем преступных махинаций в кредитно-финансовой и внешнеэкономической сферах, на валютно-денежном и потребительском рынках; 3) нелегальное осуществление предпринимательской деятельности, использование лжефирм или предприятий, зарегистрированных на подставных лиц; 4) крупномасштабные аферы в отношении вкладчиков различных финансовых кампаний; 5) "сползание" некоторых секторов экономики на незаконные принципы функционирования; 6) использование теневых капиталов на воспроизводство преступности; 7) активная интеграция организованной преступности в экономическую сферу с целью получения сверхвысоких незаконных доходов; 8) уголовный террор; 9) использование коррумпированных должностных лиц для достижения преступных целей; 10) расширение каналов незаконного обогащения, установление и передел сфер влияния, перераспределение собственности и устранение конкурентов и др." [1]. Из одного этого перечня видно, что экономическая преступность в нынешней России обладает мощной "проникающей силой".

В постсоветскую эпоху наблюдается экспансия экономических преступлений в разные неэкономические институты общества - в сферу политики, правоохранительных органов, в финансовые учреждения, службы таможни, налоговую полицию, в учреждения культуры (музеи, библиотеки, хранилища) и т.д. Именно эта экспансия и означает, что экономическая преступность становится фактором криминализации не только экономики, но и общества.

Этот процесс был облегчен повсеместно проводившейся приватизацией. Она вовлекла в операции с собственностью миллионы людей, расширила социальную базу экономической преступности по сравнению с эпохой СССР.

Однако многие алгоритмы криминального поведения в сфере экономики были заимствованы от эпохи СССР, где "теневая экономика" играла весьма серьезную роль.

4. Трансляция традиций преступности из СССР в постсоветскую Россию К началу рыночной реформы 90-х годов Россия имела большие традиции как теневой деятельности в сфере экономики, так и экономической преступности.

Известно, что плановая экономика в действительности управлялась не столько планом, сколько "административным торгом", "механизмом согласований" [4]. Хотя такие механизмы были теневыми, но в СССР они имели неоднозначный смысл.

Немалая часть хозяйственников становилась на путь теневых сделок ради того, чтобы обеспечить нормальную работу предприятий. Дефекты хозяйственного механизма советской экономики тормозили решение насущных экономических задач предприятий и отраслей. Эти хозяйственники шли на сговор с "теневыми" посредниками для того, чтобы достать дефицитное оборудование и стройматериалы, обойти запреты Госплана или своего министерства, мешающие решить те или иные производственные вопросы.

Чаще всего это было строительство или перевод предприятия на новую технологию.

Без обращения к "черному рынку" сделать это в условиях административно-командной системы чаще всего было невозможно. Поэтому у сильных хозяйственников вырабатывалась привычка обходить законы и запреты. Хотя эта привычка мотивировалась благими целями, само ее наличие создавало нездоровую атмосферу в экономике. В условиях же экономической свободы привычка к теневому хозяйствованию, чаще всего с групповой или личной мотивацией, сохранилась.

Наряду с этим от эпохи СССР Россия унаследовала экономическую преступность в самом прямом смысле этого слова. Достаточно вспомнить коррупцию аппарата власти брежневских времен. Весьма сходны также "составы преступлений", в которых периодически обвиняются те или иные российские бизнесмены (в основном имеющие дела с западными фирмами), с характером крупных дел той же брежневской эпохи.

Бросается в глаза, что по своей структуре эти дела сходны (например, такие дела брежневской эпохи 80-х годов, как "рыбное дело" с магазинами "Океан", "хлопковое дело" в Узбекистане). Как и в те времена, нынешние российские бизнесмены осуществляют прямой экспорт продукции, открывают счета в иностранных банках, осуществляют финансовые операции с наличными деньгами и присваивают огромные суммы. Как и тогда, все это осуществляется с помощью западных фирм, а в России создаются фиктивные организации для "отмыва" денег. Как и тогда, в таких делах участвуют высшие политические чиновники и потому дела закрываются. Примеры наследия криминальных структур, возникших во времена СССР, дают также "подпольные предприятия".

Бесспорно, что межгрупповые и межличностные взаимодействия, которые сложились в рамках таких структур, оказались востребованными на первых же шагах рыночной реформы. Более того, либерализация экономики создала благоприятную среду для широкого воспроизводства и расширения традиций советской "теневой экономики". По подсчетам экономистов, доля "неформального сектора" в российской экономике по состоянию на 1996 составляла 40% [5].

Наряду с "криминальной наследственностью" в сфере экономики важнейшим фактором криминализации общества в постсоветской России явилось новое государство, возникшее на месте СССР.

5. Постсоветское государство как фактор криминализации общества Тот слом социального сознания, о котором писалось выше, не мог не породить серьезных социальных последствий. Ведь общественное сознание - это не просто бантик на теле общества. Оно - функционально, выполняет жизненно важную функцию - социальный контроль за деятельностью и поведением социальных групп.

Но их деятельность осуществляется внутри определенных институтов и организаций промышленных предприятий, банков, торговых фирм, дипломатических и иных внешнеполитических организаций, судов, издательств и т.д. Например, если в массовом сознании сложились представления, что долги можно не отдавать или что налоги можно не платить, то эти представления (постепенно получающие все более широкое распространение и входящие в привычку) начинают определять характер деятельности множества организаций страны - от предприятий до министерств, от фермерских хозяйств до финансово-промышленных групп. Ибо именно социальные нормы, определяя рамки того, что "можно" и что "нельзя", регулируют поведение как отдельных людей, так и их коллективов, организаций.

Все это сказалось и на качестве того государства, которое возникло после распада СССР. Как это ни парадоксально, именно государство оказалось одним из самых сильных факторов, который "запустил" процесс тотальной криминализации российского общества. Его криминогенная роль на этапе перехода к рынку проявилась во многих формах.

Во-первых, весьма сильным криминогенным фактором в начале реформы была двойственность положения, в котором оказался бывший аппарат советского государства, его чиновники. С началом рыночных реформ они скоропалительно сменили свой статус: из "партийно-советской номенклатуры", боровшейся с любыми проявлениями экономической инициативы, они начали превращаться в "реформаторов", которые по идее должны были внедрять рыночные структуры в экономику. Однако в массовом сознании "номенклатура" ассоциировалась с административно-командной системой, которую, казалось, реформа должна была элиминировать, заменив рыночной. Поэтому захват бывшими партработниками "обвалившейся" госсобственности, их превращение в бизнесменов, вызывал у общества страшное возмущение. Это вынуждало старую номенклатуру скрывать свои собственнические амбиции и свою причастность к переделу собственности. Сокрытие же всего этого делало их уязвимыми перед лицом преступных группировок и вместе с тем вынуждало их к тому, чтобы опираться на эти группировки в защите своего нового статуса [6].

Не исключено, что именно это обстоятельство и есть та "арбузная корка", на которой поскользнулась рыночная реформа в России. То есть именно тот фактор, который объясняет ее провал. Но так как кроме старой номенклатуры, другого субъекта, способного иметь дело с экономикой, в России не было, то это значит, что рыночная реформа здесь могла идти только так, как она и пошла. То есть могла быть только криминальной.

Во-вторых, как ни парадоксально, фактором криминализации общества оказалась экономическая политика постсоветского государства. Ее криминогенная роль проявляется в двух формах. С одной стороны, государство принимает законы, стимулирующие противоправное поведение граждан. Классический пример - принятые в России законы о налогообложении, которые породили массовое уклонение от уплаты налогов в стране. С другой стороны, само государство выступает как правонарушитель, тем самым стимулируя граждан следовать его примеру. Классический пример - игнорирование государством собственных обязательств по оплате госзаказа крупным промышленным предприятиям. Именно это "запустило" кризис неплатежей, который, в свою очередь, явился благоприятной почвой для тотального воровства.

Последовавшие вскоре после государственных неплатежей угрозы правительственных чиновников посадить нескольких директоров предприятий в тюрьму были попыткой замазать собственную виновность в развязывании кризиса неплатежей, а, следовательно, и в массовом противоправном поведении граждан [7].

В-третьих, криминогенная роль государства проявилась в преступной деятельности самих работников государственных органов. Например, пресса сообщает о взяточничестве среди работников налоговых служб в обмен на снижение штрафных санкций после проверки работы фирм или на формальный подход к проверкам [8]. Создана специальная организация - Служба собственной безопасности (СБ), которая "присматривает" за личным составом налоговых органов. Она прослушивает разговоры сотрудников налоговых органов с фирмами и т.д. Судя по имеющимся публикациям, работы у СБ хватает. Но известно, что "от домашнего вора не убережешься". Едва ли административный контроль - эффективный путь борьбы с преступностью внутри государственных органов, которые создавались для борьбы с нею.

В-четвертых, криминогенная роль государства проявилась в "срастании" госчиновников с преступными элементами. Формы этого срастания многообразны. Это и попустительство криминальному бизнесу с получением соответствующих вознаграждений, и участие в криминальном бизнесе, и ограждение криминальных авторитетов от наказаний, и обеспечение доступа криминальных авторитетов в органы управления и т.д.

В опубликованном в 1994 году отчете МВД РФ об итогах работы органов внутренних дел в 1993 была приведена следующая структура привлеченных к ответственности коррумпированных лиц: работники министерств, комитетов и государственных структур в регионах - 47% (от числа привлеченных); сотрудники правоохранительных органов - 29; работники кредитно-финансовой системы - 13;

работники контрольных служб - 5; работники таможенной службы - 4; депутаты К 1996 году ситуация в целом изменилась отнюдь не к лучшему - масштабы противоправной деятельности работников государственных органов значительно выросли. Что касается структуры лиц, привлеченных к ответственности в 1994гг., то скорее всего она не изменилась.

В-пятых, криминогенная роль постсоветского государства проявилась в том, что оно не только не смогло противостоять натиску криминальных элементов во всех сферах российского общества, но более того, "развратило" те свои службы (МВД, ГБ и др.), которые были призваны противостоять преступности и обеспечивать безопасность граждан. С одной стороны, не была проведена реформа ни судебных, ни правоохранительных органов. Это привело к безнаказанности преступлений и их росту. С другой стороны, сам характер управленческой деятельности государства оказался криминогенным. Выше я приводила в пример кризис неплатежей. Добавлю, что по оценке А. Илларионова, государство спровоцировало "денежный голод" и платежный кризис предприятий реального сектора, обеспечивший "заработок" в размере не менее 40 млрд. долл. держателям его облигаций". А. Илларионов считает, что "букет новых кризисов" (бюджетного, неплатежей, расчетного, инвестиционного, долгового, банковского) - это прямое следствие нынешнего курса правительства" [9].

И каждый такой кризис создает новые условия для экономических преступлений.

Один из новых примеров криминогенной роли государства: согласно Указу Президента органы МВД получили право выявлять лиц и организации, не уплатившие налоги и не имеющие лицензий, применяя к ним "прямые меры". Такую подмену правоохранительными органами судебных инстанций нельзя оценить иначе, как насаждение преступности самим государством.

Таким образом, будучи "разработчиком" криминогенной экономической политики, государство, естественно, утратило возможность выполнять свою основную функцию в условиях реформы - служить надежным барьером против криминализации. Оно оказалось чересчур слабым для того, чтобы справиться с джином, которого выпустила на свободу российская рыночная реформа, с развитием криминального бизнеса. Более того, оно оказалось участником этого бизнеса. В результате этого государство как хозяйствующий субъект сильнейшим образом ослабило государство как политический институт. Проще говоря, если государственные чиновники входят в состав криминального бизнеса, берут взятки и работают "на себя", то государство не может выполнять свою управленческую функцию, не может рассчитывать на то, что его решения будут выполняться. Сращивание бизнеса и политики говорит о том, что государство как аппарат власти и управления, направленный против преступности, себя элиминирует. На его месте возникает новый тип власти и управления криминальное государство.

В этом контексте естественным представляется то, что новое российское государство не смогло обеспечить выполнение двух своих основных функций: организации безопасности граждан и облегчения их экономического благосостояния. В свою очередь, эти дисфункции государства деформировали социальную структуру российского общества, придали ей криминогенный характер. Далее попытаюсь описать этот феномен.

6. Деформация социальной структуры общества как фактор его криминализации Как и всякий социальный процесс, криминализация реализуется через поведение людей. В данном случае через их криминальное поведение. Численность таких людей (которая в разных обществах различна) зависит от социального состава населения. Его структура определяет некую абстрактную возможность противоправных действий тех или иных социальных групп. Например, вероятность преступности среди беспризорников и бомжей большая, чем среди ухоженных детей из обеспеченных семей и среди людей, живущих в благоустроенных квартирах. Если это так, то наличие в составе населения тех или иных "групп риска" и численность таких групп позволяют говорить о "криминогенном потенциале" общества. Естественно, что этот потенциал зависит от "социального портрета" имеющихся групп, от их социального статуса и материального положения, от того, как, где и чем они живут, чем занимаются.

Есть основание считать, что криминогенный потенциал нынешнего российского общества весьма высок.

Основанием для такой оценки являются особенности нынешней социальной структуры этого общества, а именно:

1) большая доля населения, относимого к категории "бедных";

2) значительная доля безработных и фиктивно занятых;

3) наличие "социального дна" из числа нищих, бомжей, беспризорных детей и подростков, вышедших из тюрем;

4) значительная доля беженцев из "горячих точек" бывшего СССР;

5) весомая доля неустроенных лиц, демобилизованных из армии и находящихся в состоянии "поствоенного шока".

Все эти категории в той или иной мере представлены в любом обществе: были они и в дореволюционной России, есть они и в других странах (например, "социальное дно" в цивилизованной Франции и других странах Европы). Но в нынешней России таких людей неизмеримо больше. Прав Борис Синявский, который пишет: "В России сегодня асоциальных групп больше допустимого, и количество их растет ежедневно. Россия люмпенизируется масштабно и стремительно. На дно опускаются миллионы с тем, чтобы никогда уже не подняться. Разросшиеся до невообразимости асоциальные слои порождают асоциальную мораль и тиражируют ее не только в своей среде, но и в обществе в целом" [10].

Если начать с бедности, то по данным Госкомстата РФ, на конец 1996 года за "чертой бедности" (ниже прожиточного минимума) в России живут 25% населения страны. Однако, по мнению экономиста-социолога Л. Зубовой, проводящей анализ субъективных оценок самого населения, доля живущих на уровне "прожиточного минимума" и ниже составляет 75-80% [11]. Близкую по пессимизму оценку бедности дает М. Можина. По ее мнению, в стране сложился слой "новых бедных" ("переходящая бедность"), порожденный невыплатами зарплаты и пенсий. Проведенные обследования показали, что в 2/3 регионов до 50% опрошенных составляют представители "класса профессионалов" (инженеры, учителя и др.), которые ныне не могут выжить за счет традиционного для них труда по своей профессии. Это увеличивает вероятность криминального поведения данных групп населения.

Если говорить о безработных, то надо различать две разных категории: 1) полностью безработных (включая стоящих на учете в службах занятости) и 2) фиктивно занятых, которые в связи с невыплатами зарплаты являются кем-то вроде полубезработных. Криминогенность второй категории в принципе большая, чем первой, так как они продолжают находиться на предприятиях и имеют возможность использовать его ресурсы для выживания. Отсутствие нормальной работы и нормальной оплаты труда у миллионов таких работников стимулирует массовые хищения на предприятиях. Хищения были и в СССР, но нынешняя беспрецедентная ситуация невыплаты зарплаты сделала хищения не только массовыми, но и как бы социально правомерными. Достаточно напомнить об отнюдь не единичных случаях, когда специалисты по уникальной технике, включая и оборонную, продают ценные данные иностранным фирмам и, если там не содержится сверхсекретной информации, их действия не вызывают особого осуждения.

Криминогенную роль играет и "социальное дно". Эта категория включает самые разные социальные слои - от беспризорных детей и подростков до бомжей и нищих.

Какой-либо официальной статистики численности этой категории нет; есть лишь косвенные данные по отдельным составляющим. Например, в 1991-1995 гг. значительно выросло количество осужденных подростков 14-17 лет - с 85 028 чел. в 1991 до 116 474 в 1995, т.е. на 27% [1]. Это - показатель роста преступности за счет данной "группы риска". По-видимому растет преступность за счет бомжей, нищих и других групп "социального дна", точных данных об этом нет.

Весьма криминогенной категорией являются беженцы из "горячих точек" бывшего СССР. Например, появление в городах России беженцев из разных районов Кавказа и внедрение их в сферу рыночной торговли породило новые формы противоправного поведения в этой сфере: создание кордонов, препятствующих свободному проникновению на рынки; взимание дани с русского населения за торговлю на рынках;

поборы с тех, кто отказался от участия в криминальных сделках и др. Во всем этом участвуют работники местных правоохранительных органов: сложившаяся ситуация вполне устраивает их, они кормятся за ее счет.

Судя по материалам прессы, структура асоциальных и криминальных групп в России в последние годы становится все более разветвленной за счет возникновения новых форм криминального бизнеса. Например, появилась категория сутенеров, зарабатывающих на вовлечении детей в разного рода сексуальные связи, на организации связей бездомных детей с сексоманами из числа гомосексуалистов; легко предположить, что эти же сутенеры занимаются и "доставкой" тех же бездомных детей в воровские "малины" для вовлечения в преступную деятельность. Таков же механизм вовлечения в криминальные группировки проституток, наркоманов, бомжей и других аварийных категорий населения. Для таких групп попадание в преступную среду нередко оказывается решением их проблем. Все это позволяет говорить о высоком криминогенном потенциале российского общества.

Из изложенного здесь можно видеть, что нынешняя криминализация российского общества явилась результатом экспансии рынка. Общая картина такова, что наступающий рынок, который не мог не быть "диким", как бы подмял под себя и деформировал государство и общество. Действительно, в начале перестройки большие надежды возлагались на становление в России гражданского общества. Однако те процессы, которые пошли реально, в первую очередь - развитие криминального бизнеса, показали утопичность надежд на гражданское общество в ближайшие годы.

России пришлось платить за рынок дорогую цену. Но цена рынка - это не только возникновение бедности и социального дна. Цена российских рыночных реформ - это регресс многих социально-гражданских ценностей, деформация многих социальных отношений, а значит - не приближение, а удаление от модели гражданского общества.

Однако есть один фактор, который может оказаться оздоравливающим: возврата к административно-командной экономике сегодня в России не хотят ни бизнесмены, ни простой народ. Экономическую свободу сегодня оценили все, терять ее никто не хочет. Все хотят другого: использовать эту свободу для создания нормальных условий жизни для себя, для своих семей, для достижения тех или иных личных целей. На нынешней, ранней стадии развития рыночной экономики масса людей ради этого идет на противоправные действия. Но так как понимание ненадежности богатства в криминальном обществе будет усиливаться, то будут возникать и сторонники институционального оздоровления страны. Соответственно, будут возникать и новые социальные институты, работающие на социальное и моральное оздоровление общества. По крайней мере этот путь кажется естественным. Хотя, конечно, естественность того или иного пути не гарантирует его реализации на практике.

ЛИТЕРАТУРА

1. Преступность и правонарушения (1991-1995). Статистический сборник. МВД РФ, Минюстиции РФ, Межгоскомстат СНГ. Москва, 1996.

2. Советский энциклопедический словарь. Москва: Советская энциклопедия, 1984. С. 48.

3. Рывкина Р.В. Между социализмом и рынком. Москва: Наука, 1994.

4. Найшуль В. Либерализация, обычные права и экономическая реформа // Мировая экономика и международные отношения. 1993, № 8.

5. Леонтьев М. Теневая экономика России // Сегодня, 1996, сент.

6. Рывкина Р.В. Влияние новой правящей элиты на ход и результаты рыночных реформ в России // Соц.

исслед., 1995, № 11.

7. Альберт В., Косалс Л., Рывкина Р. Государство - создатель механизма неплатежей // Сегодня, 1994.

31 дек.

8. Булдаков В. Взятки гадки // АИФ, 1996, № 50.

9. Илларионов А. И правительство, и оппозиция предлагают курс экономического падения // Известия, 1996, 11 дек.

10. Синявский Б. Люди на свалке // Известия, 1996, 11 дек.

11. Савватеева И. Откуда у нас ностальгия по старым временам // Известия, 1996, 26 янв.

© 1997 г.



Похожие работы:

«ОБЩЕСТВО И РЕФОРМЫ Л.П. ЕВСТИГНЕЕВА, Р.Н. ЕВСТИГНЕЕВ Россия и экономическая глобализация* В предыдущей статье [1], анализируя процессы экономической модернизации, мы пришли к выводу о том, что благодаря господству финансового капита...»

«ТЕОРИЯ И. А. ГОБОЗОВ СМЫСЛ ЖИЗНИ КАК ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА Статья посвящена актуальным проблемам смысла жизни. В ней излагаются важнейшие аспекты смысла человеческой жизни: экономический, духовный, моральный и др. Ключевые слова: смысл жизни, цель жизни, время, труд, гедонизм, бессмертие, альтруи...»

«ПРОГРАММА вступительного испытания для поступающих в магистратуру МИЭМИС Направление 38.04.01 – Экономика (магистерские программы «Учёт, анализ и аудит», «Финансовая экономика», «Международная экономика», «Экономика азиатских рынков») Направление 38.04.08 – Финан...»

«МОДЕЛЬ ОЦЕНКИ ОБЪЕКТОВ НЕДВИЖИМОСТИ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ С.С. Рябова Старший преподаватель Академии управления при Президенте Республики Беларусь В статье анализируются подходы к учету и оценке объектов недвижимости в Республике Беларусь. Рассмотрены особенности рынка недвижимости в странах с развивающейся эк...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования «Новосибирский национальный исследовательский государственный университет» Экономический факультет Кафедра «Моделирование и управление промышленн...»

«Демография. Миграции © 1998 г. В.А. ИОНЦЕВ МЕЖДУНАРОДНАЯ МИГРАЦИЯ НАСЕЛЕНИЯ: РОССИЯ И СОВРЕМЕННЫЙ МИР ИОНЦЕВ Владимир Алексеевич кандидат экономических наук, доцент, и.о. заведующего кафедрой народонаселения экономического факул...»

«Юлиана Азарова Луна исполняет ваши желания на деньги. Лунный денежный календарь на 30 лет до 2038 года Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=183322 Луна исполняет ваши желания на деньги. Лунный денежный кален...»

«УДК 338.3.01 ИНДИКАТОРНЫЙ МЕТОД ОЦЕНКИ ПРОИЗВОДСТВЕННОЭКОНОМИЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА ПРЕДПРИЯТИЯ © 2015 С. А. Гальченко1, А.Н. Лакомова2 канд. экон. наук, ст. преподаватель кафедры менеджмента и государственного и муниципального управления студентка 4 курса напра...»

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 1999 • № 6 ОБЩЕСТВО И РЕФОРМЫ В.В. РАДАЕВ Российский бизнес: структура трансакционных издержек В последнее время внимание многих отечественных экспертов приковано к состоянию российской предпринимательской среды, к тем институциональным условиям, в...»

«Демография. Миграции © 2003 г. В.Л. ИНОЗЕМЦЕВ ИММИГРАЦИЯ: НОВАЯ ПРОБЛЕМА НОВОГО СТОЛЕТИЯ. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИНОЗЕМЦЕВ Владислав Леонидович доктор экономических наук, научный руководитель Центра исследований постиндустриального общества, заместитель главного редактора журнала Свободная...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Санкт-Петербургский государственный институт кино и телевидения» Д. П. Барсуков, Н. А. Носкова, К. С. Холодко...»

«Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования Казанский (Приволжский) федеральный университет» Институт управления, экономики и финансов Центр магистратуры «УТВЕ...»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.